Шанс на правду

Друзья Седрика Диггори практически выталкивали того в сторону кубка, чтобы он кинул в него своё имя. Хаффлпаффовец лишь улыбался, перешагивая черту, и на мгновение остановился возле постамента, явно сомневаясь в своём решении, но гул голосов за спиной вынуждал его продвигаться дальше. «Ты достоин этого, Седрик!» — кричали они. «Одумайся!», — хотел сказать Гарри, но молчал, стоя у дальней стены в Большом зале. Сегодня последний день, когда можно испытать удачу и попробовать попасть на Турнир; занятия отменили, делать было особо нечего, и даже обычно бойкая Аврил, которой то и дело хотелось напакостить, подпортив стены школы, стояла рядом и зевала от скуки. Ален стоял рядом и занимался тем же самым — ничем. Из-за дождя волшебный потолок светился тёмно-синим цветом, благодаря чему придавал залу ещё более мрачную атмосферу. Все зааплодировали, стоило кубку вспыхнуть голубым пламенем, что означало лишь одно — имя Седрика принято. Рон и Невилл, стоящие на противоположной от них с Аврил стороны, неловко улыбались и пытались привлечь внимание капитана команды по квиддичу неловкими приветственными взмахами рук. На них было жалко смотреть — всем своим видом они напоминали Поттеру о прошлой жизни. Той, к которой возвращаться не хотелось совершенно. Гермиона же по своему обыкновению сидела чуть ниже и вчитывалась в написанные мелким шрифтом строчки очередного трактата по зельям и противоядиям — может, наконец, заподозрила неладное? — Вечная слава, — сказал Рон, обращаясь к Невиллу. Они обходили кубок по кругу. — Здорово, правда? Через три года мы тоже можем стать избранными. Поттер лишь закатил глаза. После случившегося три дня назад Гарри уже не сомневался, что всё пойдёт по запланированному изначально сценарию; единственное, что его заботило: будет ли это Турнир пяти волшебников, или же кто-то из тогдашних претендентов лишится возможности участвовать. Поттер надеялся, что это будет Седрик, однако вряд ли всё могло сложиться настолько удачно, снимая с Гарри одну из основных задач — спасти Диггори, — тем самым вернув долг из прошлой жизни. Крауч и Риддл в какой-то мере удивили Гарри. Во-первых, он не ожидал, что Том с такой лёгкостью без тела может связываться со своими приспешниками, в прошлый раз такого не было: единственное — темнела метка, предвещая о скором воскрешении господина. Следовательно, гоблины-таки направили Лорду послание Поттера и кусочек души в придачу, делая Риддла более адекватным, что, в какой-то мере, не могло не радовать. Однако, то самонадеянное послание, оставленное Гарри три года назад. Лишь бы Лонгботтом или Диггори под горячую руку не попали. Во-вторых, отчего-то Поттер надеялся, что его план всё же сработает, и он предоставит свою кандидатуру кубку раньше, чем это сделает псевдо-Грюм. Закрадывались подозрения, что каждый несовершеннолетний, решивший принять участие в Турнире, автоматически получал эмансипацию, заключая с кубком своеобразный контракт. Иной причины, по которой даже родители или опекуны не могли разорвать магические узы, Поттер не видел. — Как думаешь, если мы сейчас свалим отсюда, мадам Максим скормит нас своим лошадкам? Говорят, они питаются и нерадивыми учениками. Это для них деликатес, — говорила Аврил, скучающим взглядом осматривая полный подростков зал. Её сюда послали, чтобы она кинула имя в кубок, а Гарри пришёл за компанию. — Если бы это было правдой, тебя бы здесь уже давным-давно не стояло. Не собираешься поучаствовать? — Поттер кивнул в сторону постамента, к которому уже подошёл один из выходцев Дурмстранга. — Я похожа на сумасшедшую? — Тебе честно или вежливо? — Гарри улыбнулся, наблюдая за разъярённым лицом Данэ-Фовель — вот она, услада для глаз. После случая с татуировкой Гарри искренне считал, что из головы Аврил порой уходили здравые мысли, и на их месте появлялось истинно Блэковское безумие. Ну какому адекватному человеку придёт в голову сбежать из Египта от родителей, чудесным образом добраться до Испании — и всё ради того, чтобы попасть в салон и сделать рисунок на коже? Вот и Гарри думал, что никакому, потому каждый раз шутил про сумасшествие Данэ-Фовель и с удовольствием наблюдал, как та бесилась. — Ты тоже за компанию или обязали? — Гарри повернулся к загонщику их команды. — Меня с той же целью послали, что и Аврил, но после прочитанного о прошлых Турнирах как-то не хочется, — Ален пожал плечами. Ему бы в небо, квиддичем заняться, а не тратить своё время в этом подобии школы, но отказываться нельзя. Теперь понятно, по какой причине Гарри выбрал их школу на первом курсе. Аврил уже хотела что-то ответить в своей привычной манере, однако в зал вбежали смеющиеся близнецы, которые громко кричали «Есть! Есть!» с колбами, наполненными белой жидкостью. Если они и сейчас попытаются использовать зелье, после стольких попыток, то явно ближайшие пару недель проведут в телах стариков: круг их не пустит, ведь он принимал только реальный физический возраст участников, который не мог быть изменён магически. Был шанс, если бы они добавили в зелье ятрышник, могло хватить и нескольких лепестков, чтобы стабилизировать зелье настолько, что даже у кубка не получится ощутить магию. И всё же плюсы были — Джордж увидит, как бы Фред выглядел в старости, ведь был шанс, что история повторится, разлучив братьев в молодости. Гарри не желал смерти никому из учеников — те были лишь детьми, когда началась война, они не выбирали своей судьбы, какими ужасными людьми не были уже в столь нежном возрасте. — Ничего у вас не получится, — насмешливо сказала Грейнджер, отвлекаясь от книги. Поттер был с ней полностью согласен и не только потому, что видел, как Уизли выкинуло из круга в прошлом. Близнецы хитро переглянулись и сели по обе стороны от девушки. — Неужели. Это почему же, Грейнджер? — в унисон говорили они, напоминая двух дьяволят из Франции. Гермиона едва не закатила глаза, мол, вы давно ли такие глупые? — Видите черту? — начала она объяснять и рукой обозначила магический круг. — Это возрастная черта! Дамблдор её сам провёл, — сказала Гермиона как отрезала, будто это объясняло всё существующее в мире. Она практически сверкала самодовольством. — И что? — задал логичный вопрос Фред. Гарри был склонен согласиться уже с ним. Далеко не всё, что творил директор, оказывалось выполнено на высшем уровне. Грейнджер презрительно хмыкнула. — Неужели непонятно? — Гермиона вскинула брови и посмотрела на рыжих как на полных идиотов. Примерно с таким же лицом на всё это представление смотрели Ален и Аврил. Поттер лишь отмалчивался, сохраняя нейтралитет — обе стороны явно неправы. — Такого гения, как Дамблдор, невозможно обмануть чепухой вроде зелья старения. Казалось, Гарри сейчас стошнит от дифирамбов в честь Великого Светлого. Во время пребывания в Шармбатоне Поттер никогда не слышал разговоров о директоре Хогвартса — как будто того и не существовало. По правде говоря, раздутая слава Альбуса волновала всех исключительно в Великобритании. На остальных континентах его либо вспоминали бранными словами — в том числе и из-за того, что он превратил некогда великую школу в балаган, — либо старались не вспоминать о его существовании вовсе. Впрочем, это касалось всего, что некогда Поттер считал неизмеримо важным: война, Риддл, да и он сам — Мальчик-Который-Выжил. Заграницей то были лишь новости на последней странице, умещающиеся в два абзаца — неважным для обычных людей событием. Когда вся свистопляска закончилась, наступило относительно спокойное время, и пост министра магии занял Кингсли, то для всех остальных стран факт существования гражданской войны на их территории оказался… небольшим удивлением, как будто Руфус Скримджер и не посылал им письма с просьбами о помощи. Хотя сейчас Гарри казалось, что в действительности никаких писем и не было; словно всё, что тогда говорили окружающие, было нацелено на то, чтобы Поттер понял — никто, кроме его бренной душеньки, не придёт им на помощь и не защитит от страшного тёмного мага. Какая глупость. От своих мыслей Гарри очнулся, когда его за рукав дёрнула Аврил. В тот момент Уизли уже кубарем катились по полу, а на их головах виднелись седые проплешины. Поттер позволил себе ухмыльнуться — всё случилось, как он и ожидал. Завязалась шуточная потасовка между братьями, которая была больше похожа на комедийный спектакль. В отличие от присутствующих, которых разрывало от смеха, наблюдая за дерущимися, а после выбегающими из зала стариками, Поттер думал лишь о том, что так Уизли и надо. Нечего было из себя строить всемогущих волшебников, способных обдурить магию. Гермиона провожала близнецов с мрачным удовлетворением на лице — как всегда, она оказалась права, хотя для этого не требовалось быть семи пядей во лбу, достаточно лишь иметь толику логики и здравого смысла. Грейнджер села обратно и вновь открыла книгу, вчитываясь в строчки. — Мерлин, Поттер. Ты посмотри, кто у нас такой серьёзный идёт, — Аврил мрачно кивнула в сторону дверей Большого зала. Виктор, в сопровождении Каркарова и Савы Драганова — одного из лучших друзей и сокомандника Крама в школьном квиддиче. Они шагали в клине, где впереди, словно предводитель, не видящий преград между ним и кубком, шёл Виктор. Лицо его выражало суровость и уверенность в своём выборе — кинуть имя в огонь, а в сторону своих друзей он даже не посмотрел. Несколько дней назад они с Аврил крупно повздорили и с тех пор не обмолвились друг с другом ни словом. Крам сообщил им, что Каркаров настаивает на его кандидатуре участника Турнира, игнорируя нежелание своего подопечного, однако Данэ-Фовель, вместо поддержки настаивала на том, чтобы Вик отказался от этой затеи невзирая на приказ директора. Вряд ли она понимала, какое влияние имел на своих учеников Игорь, воспитывающий тех едва ли не в военных условиях, где приказ командира не мог быть оспорен. В итоге Виктор, оскорблённый непониманием Аврил, вместо того чтобы объяснить ей причины, банально хлопнул дверью и вышел из комнаты, в которой они планировали весело провести вечер, получив в спину пренебрежительное «Трус». Гарри пытался спокойно поговорить с обоими, однако те упёрлись, словно два барана на узком мосту, и не хотели ничего слушать. Детский сад. Возможно, по данной причине, Поттер пустил всё на самотёк, рассчитывая, что до этих идиотов дойдёт: Турнир и их споры по этому поводу не стоили дружбы. Ученики Хогвартса расступились, открывая путь для болгар. И, в отличие от Крама, взгляды Каркарова и Поттера пересеклись, на что Гарри лишь мило улыбнулся и приветственно махнул рукой, своим вниманием напоминая о том разговоре в стенах французской школы. Игорь тут же отвёл взгляд в сторону, на своего ученика, который уже спокойно кинул своё имя в кубок, исполняя приказ. В этот раз он не прислал своего двойника, Турнир требовал присутствия настоящего директора, имеющего определённые полномочия над учениками. — Вот идиот, — практически шипела Аврил, посматривая на переглядывания Крама и Грейнджер. К горлу Поттера вновь подступила тошнота, видя эту картину. Он не хотел, чтобы Вику в конце года разбили сердце и променяли на рыжего придурка. — Ну вот какой адекватный волшебник согласится участвовать в этом балагане? Гарри не хватало только неоновой стрелки над головой, чтобы все в этом замке поняли, что он тот самый волшебник. — Это нам повезло. Пусть и заставляют, но не контролируют, кинем мы эту злосчастную бумажку или же взбунтуемся, — тихо говорил Ален. Он опёрся спиной на стену и сложил руки на груди. — Каркаров лично следит за своими учениками, чтобы те не посмели ослушаться приказа. Да они и не подумают, на самом деле, помня о наказаниях в этой школе. Слышал, за непослушание тех выпарывают магическим хлыстом, чтоб неповадно было. Так что на твоём месте я бы подошёл к Краму и извинился за своё поведение. Не всем быть бунтарями, Аврил. Гарри о телесных наказаниях в Дурмстранге не знал, но предполагал, что подобное имело место быть. Данэ-Фовель задумалась над словами Алена. До этого момента она и не представляла, что в школах бывало по-другому, не так, как у них в Шармбатоне, хотя Хогвартс должен был раскрыть глаза, насколько же ей повезло оказаться и учиться именно там, где она сейчас. Где её пусть и доставали из-за внешнего вида, но смирились и не обращали внимания; где ей грозили самыми страшными карами за рисунки на стенах школы, но ни разу даже голос не повысили, не говоря уже о телесных наказаниях. Где всегда заботились о еде, предоставляли выбор, а не кормили непонятно чем без права на разнообразие. Аврил любила школу и всегда верила, что в остальных всё происходило практически то же самое; и потому она не понимала и не принимала решение Виктора участвовать в Турнире из-за своего беспокойства и узколобости. Сейчас она считала себя настоящей дурой. — Не стоит себя ругать на чём свет стоит, — Гарри обхватил рукой тонкие холодные пальцы. Ален на них не смотрел, он понимал, что сказал уже достаточно, и момент принадлежал только этим двоим, ведь именно они лучшие друзья Крама. — Ты знал? И поэтому промолчал тогда? — тихо спросила Данэ-Фовель. Окружающие их волшебники уже отошли от молчаливого восхищения Виктором и теперь вовсю обсуждали, каким крутым тот выглядел в момент закидывания бумажки в кубок. — Догадывался. Она прикусила губу, ощущая себя виноватой, но Поттер молчал. Аврил должна самостоятельно справиться с этим снедающим изнутри чувством — это Гарри знал точно и не понаслышке, сам долгие годы жил с ним рука об руку, вспоминая о тех, кто погиб в битве у Хогвартса. Их нельзя было спасти, но отчего-то тогда ещё мальчишка считал себя виновным во всех бедах, что произошли в их обособленном магическом мире. Вот и теперь розовые очки спали, но уже с лица Аврил, и она должна принять реальность — да, не всё так радужно в других школах, и — да, стоило поговорить прежде, чем вступать в конфликт, однако в будущем ей этот урок ещё пригодится, и ссору эту они будут вспоминать с улыбкой спустя годы. Возможно, даже Гарри в этот момент будет стоять рядом (если повезёт, и он выживет в предстоящем круговороте событий). Ален попрощался с ними, оставляя двух волшебников наблюдать за теми, кто ещё решил рискнуть и кинуть своё имя в кубок. В подавляющем большинстве то были старшекурсники Хогвартса, которые даже не догадывались, какие испытания их ожидали, и Дурмстранга, которые знали, но пойти против приказа своего директора не могли. Жаль было и тех, и других, даже зная, что ни одно из этих лиц в итоге не будет выбрано для участия в Турнире. Первых — потому что не знали, на что хотели пойти, вторых — потому что знали, не хотели, но всё равно вынуждены. В такие моменты Гарри ликовал, что тогда, четыре года назад, отдал предпочтение именно Шармбатону и в очередной раз не стал марионеткой в руках свихнувшегося старика. У Каркарова явно не все дома, если он считал, что подобное отношение к ученикам сойдёт ему с рук — вот вернётся Риддл, они обязательно обсудят плохое отношение предателя к детям. Обязательно. Поттер не позволит, чтобы это продолжалось бесконечно — он ещё помнил наказания Амбридж: боль в руке, горькие слёзы первогодок и своё нестерпимое желание грохнуть розовую жабу. Риддл. В последнее время тот всё чаще и чаще всплывал в его мыслях, словно он снова имел власть над поттеровским разумом. Это могло означать лишь одно — Том становился всё сильнее, и подаренный артефакт не справлялся с этой силой. Рука тут же потянулась к уху, на котором всё ещё красовалась маленькая змейка. От внешнего воздействия даже легилимента среднего уровня, она защищала, но вот от Снейпа, Дамблдора или Риддла её сил уже не хватало. Поттер в очередной раз вернулся к мыслям об окклюменции. Гарри пытался очищать разум, строить в сознании двери, которые ограничивали бы действия недоброжелателей, однако чувствовал — это всё впустую. Никаких изменений, пустой головы и всего подобного, да и Том из мыслей никак не исчезал. Зацепился там и сидел, чего-то выжидал, периодически появляясь. Гарри считал подобное кощунство непозволительным и изо всех сил старался Риддла из головы прогнать, но безуспешно. Рон и Невилл сидели и тоже наблюдали за остальными учениками, периодически поглядывая в сторону Поттера. Гарри старательно игнорировал их перешёптывания, стоило тем на него посмотреть, и краем глаза сравнивал картину прошлого и настоящего. Уизли, как был тогда неряшливым магом с отсутствием мозгов и манер, так им и остался. Рыжие волосы топорщились во все стороны, явно незнакомые с таким изобретением как расчёска — прежде Поттер считал подобное их дружеской фишкой, но если волосы Гарри, оказывается, можно уложить только при помощи специальных фиксирующих зелий, то Рон не расчёсывался, должно быть, по идеологическим причинам: «Мужчина должен быть чуть красивей обезьяны», — так он тогда говорил, придерживаясь своего мнения всю жизнь. Впрочем, данное высказывание ни в коем разе не могло относиться к нему. Обезьяны были стократ красивей Уизли и могли полноправно объявить войну рыжему. Жирные пятна на форме не придавали шарма и только вызывали неприязнь, под ногтями скопилась вековая грязь, которую тот и не планировал вычищать — как такой человек мог рискнуть и позвать на бал Флёр? Просто ужас. Лонгботтом же на фоне Уизли выглядел наиприятнейшим человеком: чистая одежда, аккуратно причёсан и вообще источал позитив. Не было в этом мальчике той зажатости и неуверенности, которую Гарри наблюдал в прошлом: сейчас Невилл скорее выглядел спокойным, пусть немного скромным, но смелым молодым человеком, и Поттера даже гордость за душу брала — хоть кто-то из ранее окружающих его людей сумел измениться. Безусловно, огромную роль сыграло постоянное внимание со стороны школьников и их родителей после новостей о смене мессии, но это пошло только на пользу гриффиндорцу, пусть Поттера он всё ещё и обходил, прижавшись к стенке. И как только Августа позволила отдать своего внука на растерзание Дамблдору? Гарри всё задавался вопросом, что же такого смог предложить директор, что презирающая его женщина согласилась назначить оберегаемого от бед наследника, стеснительного и робкого Невилла новым героем? Мысли не давали Поттеру покоя, пока однажды, прогуливаясь по школе, он не застал Лонгботтома, спрятавшегося в какой-то из сотен ниш Хогвартса, болтающим по зеркалу. С родителями. С Френком и Алисой, которые должны были лежать в состоянии «овощей» на койках в Мунго. Вот тогда-то всё и встало на свои места. Этот кусок директора банально вернул родителей Невилла в адекватное состояние, причём только сейчас, когда ему это понадобилось, хотя — Гарри предполагал — мог спасти их практически сразу. Но нет, он оставил чету Лонгботтомов в качестве подстраховки. Осознав всё это, Гарри долго не мог прийти в себя: да, он ожидал от директора чего-то подобного, мог представить, но никогда не думал, что тот относился к кому-то ещё словно к расходному материалу. Поттер оттолкнулся от стены: ему надоело здесь находиться, ничего интересного уже давно не происходило, все лишь толпились и бурно обсуждали предстоящий завтрашним вечером выбор кубка. Тело, привыкшее двигаться, окаменело, и Гарри размял плечи. — Я хочу поговорить с Виком, — доселе молчавшая Аврил будто вышла из транса. Она всё это время обдумывала, что же сказать другу и как извиниться за свои резкие слова в тот вечер. Данэ-Фовель нервно теребила рукава голубой блузки от школьной формы, которую вопреки личному мнению о неудобстве, сегодня надела. — Не знаешь, где он может находиться? — Полагаю, выпускает пар, наматывая круги вокруг Чёрного озера, — он галантно подал ей руку, оказывая поддержку в этом решении. Она неловко улыбнулась, но схватилась за эту поддержку словно за последний шанс. — Мадмуазель Данэ-Фовель, предлагаю прогуляться по достопримечательностям данного, — он обвёл взглядом школу, — заведения. Аврил хихикнула — впервые за несколько дней искренне улыбнувшись. Всё же ссора с Крамом сильно по ней ударила. — Месье Поттер, с вами — хоть на край света. Держась за руки, они покинули Большой зал в надежде всё-таки застать Виктора возле Чёрного озера. Скорее всего, Гарри оставит друзей наедине и даст им возможность обсудить переживания друг друга без его участия — именно это им было сейчас нужно. Сесть на берегу, рассказать друг другу о своих мыслях и, наконец, помириться, а то Поттер уже устал бегать от одного к другой. Они шли, даже не обращая внимания на многочисленные взгляды учеников, провожавших их глазами. И даже сделали вид, что не услышали ядовитое высказывание Рона Уизли, которое тот исторг из своего поганого рта: — Позёры.

***

Зал вновь был полон народа, через который пытались пробиться преподаватели в лице Минервы Макгонагалл и Северуса Снейпа, а также один из судей Турнира — Барти Крауч-старший. На последнего Гарри старался не смотреть — наблюдал лишь за младшим в шкуре Грюма: тот облизывал губы в своей привычной манере, чем рисковал выдать себя, и периодически глотал Оборотное. Поттеру было забавно выслушивать версии учеников Хогвартса, одной из которых было то, что на самом деле Аластор пил кровь побеждённых им тёмных волшебников, чтобы становиться сильнее — Гарри едва со скамьи не упал от смеха. Другие школы держались обособленно, но некоторые всё же поддались подобным убеждениям и с опаской поглядывали на преподавателя по Защите. Как бы Виктор и Аврил в последнее время ни старались держаться вместе с Поттером, — явно ощущая некую неловкость из-за произошедшего недавно, вследствие чего Гарри оказался связующим звеном и был вынужден разрываться между друзьями, — директора их школ настояли на чётком разделении, чем вызвали бурю негодования. Со стороны Данэ-Фовель, конечно, хотя и Крам, судя по сжатой челюсти, был готов вступить в спор с Каркаровым. Но Поттер — благоразумие их компании — настоял на послушании, чтобы те потерпели несколько минут, потом могли хоть в один организм слиться. Повсюду стоял шум, ученики обсуждали и делали ставки — с подачи близнецов — кого из школ выберут. Пока побеждали Седрик и Крам, что вполне очевидно, ведь те являлись всенародными любимцами обеих школ. На Шармбатон особо не ставили, видно потому, что каких-то известных личностей, кроме Поттера, с ними не прибыло; а на Гарри ставить смысла не имело, ведь тот не достиг необходимого для участия возраста. Поттер самодовольно ухмыльнулся, представив вытянутые от удивления лица всех присутствующих в зале. Заметив на противоположной стороне зала Драко, который не сводил с него взгляд, Гарри подмигнул Малфою, отчего тот слегка покраснел и кивнул, поприветствовав нового друга. — Садитесь, прошу вас, — начал Дамблдор, отчего все успокоились и заняли свои места, ловя каждое слово директора. — Настал момент, которого все так долго ждали — избрание чемпионов! Голос старика отдавался эхом в полной тишине зала — даже дыхания учеников не было слышно, словно те и вовсе не прогоняли воздух через лёгкие, боясь помешать речи Альбуса. Старик взмахнул рукой, невербальным заклинанием приглушая весь свет факелов, оставляя ярко сиять только голубой огонь кубка. Он подошёл к кубку с протянутой, подрагивающей от старости рукой, и бережно прикоснулся к нему. Все смотрели на Дамблдора с восхищением, и Гарри мог их понять — казалось, много лет назад он точно также всматривался в каждое движение директора, стараясь не пропустить ни малейшего его действия. Отойдя от кубка, Дамблдор всматривался в сверкнувший алым цветом огонь, ожидая выбор, который сделает магия. Пусть Альбус и дёрнулся, когда вылетела первая записка, он проворно и без колебаний схватил её. Весь зал замер в ожидании первого имени. — Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам! Единственными, кто не обрадовался данному факту, были они с Аврил — та нахмурилась. Она явно ожидала, что всё-таки им повезёт, и кубок выберет кого-то вроде Савы Драганова, тот ведь тоже был вполне достоин этого звания. Вик улыбнулся для приличия, сказал нечто похожее на «Да!», принимая поздравления и рукопожатия от сокурсников своей школы. Те были так рады, что готовы совершить круг почёта с Крамом на руках, только вот строгий взгляд Каркарова не позволил. Все в зале взревели — особенно те, кто на Виктора ставил — и принялись ему рукоплескать и выкрикивать поздравления. Да уж, вряд ли Крам был действительно так рад происходящему. Стоило только вниманию переключиться с первого чемпиона на директора Хогвартса, как тот поник, а вместо поздравлений от других учеников Дурмстранга выслушивал соболезнования. Ну ничего, они с Поттером теперь в одной лодке плыли, уж он-то точно найдёт способ поднять другу настроение и уберечь от ненастий Турнира — Гарри-то всё о нём знал наперёд. Был, конечно, шанс, что всё пойдёт по одному месту, и Турнир будет содержать совсем другие испытания, но об этом думать вообще не хотелось. Крам гордо встал со своего места, ничем не показывая своего недовольства, и под аплодисменты толпы подошёл к Дамблдору, чтобы принять от того треклятую бумажку с собственным именем и пожать старческую руку. После чего Виктор прошёл в комнату, находящуюся за боковой дверью Большого зала, готовый ожидать соратников по несчастью. Кубок вновь вспыхнул алым, «выплёвывая» очередное имя чемпиона. Насколько помнил Гарри, сейчас должны огласить Флёр. — Чемпион Хогвартса, — Гарри краем глаза посмотрел на волнующегося хаффлпаффца и искренне надеялся, что боги существуют, и тот не окажется записанным на этом клочке пергамента. Брови Диггори сведены к переносице, он нервно теребил руки и его желание явно шло вразрез с поттеровским. — Седрик Диггори! Толпа завизжала пуще прежнего, ведь учеников Хогвартса в разы больше остальных. Каждый успевал выкрикнуть поздравления, проскандировать его имя во весь голос; Диггори довольно улыбался, а Гарри лишь хотелось шептать: «Живи». Живи, Седрик, наплевав на судьбу, вырасти, займи должность, о которой мечтаешь, встреть любовь всей жизни и вспоминай Турнир с улыбкой на лице. Не будь похоронен на кладбище в семнадцать лет, оставив в отчаянии любящих родителей. Вот только Диггори не слышал Поттера, — он банально не умел читать мысли, да и какое тому дело до странного бывшего героя? — только подошёл к Дамблдору, принял бумажку со своим именем и получил напутственное похлопывание по плечу от директора, которому и дела-то нет до жизни одного из своих учеников. После чего едва ли не вприпрыжку направился в комнату ожидания — составить компанию великолепному Виктору Краму. На протяжении всего пути Седрик пожимал руки и благодарил за поддержку. Кубок в очередной раз вспыхнул кроваво-красным цветом и из него вылетел кусок пергамента, который Гарри тут же узнал, ведь вряд ли кто другой из французов, наплевав на изящество, мог закинуть нечто столько несуразное с ободранными краями. Что ж, вот и пришёл его час, после которого он получит от Аврил очень-очень сильно. Зал замер в ожидании имени последнего из чемпионов. Все будто снова перестали даже дышать. — Чемпион Шармбатона… Довольно бодро начал говорить Дамблдор, ещё не посмотрев на указанное имя. Однако стоило опустить взгляд, как он замер в непонимании — как? Какого драккла этот мальчишка? Как ему удалось обхитрить кубок? Старик нахмурил брови, разглядывая клочок пергамента, ученики всех школ начали переглядываться друг с другом, в глазах читалось непонимание ситуации. Почему директор вдруг замолк и выглядел недовольным? Кто же там такой? Альбус нервно потеребил бороду, не зная, как же поступить: с одной стороны, кубок сам выбрал мальчишку, но с другой… присутствие двоих несовершеннолетних на Турнире могло плохо повлиять на его авторитет в магическом мире. Поняв, что затягивать больше не стоило, директор решился. — Чемпион Шармбатона — Гарри Поттер! Флёр, готовая уже было вскочить со своего места и понестись под всеобщие аплодисменты к славе, внезапно осела с той же глупой улыбочкой, что и была на лице. Хоть что-то хорошее, по мнению Гарри, произошло в данной ситуации — он смог ошеломить его так называемую «соперницу». Поттер вмиг оказался окружён полными непонимания и злобы лицами, отчего на мгновение даже растерялся — банально отвык от подобного за столько лет учебы во Франции. Аврил дёргала его за рукав рубашки и шипела нечто похожее на: «Какого драккла, Поттер?», но Гарри даже не вслушивался; он встал и, пообещав объяснить всё чуть позже, с гордо поднятой головой направился в сторону недовольного директора Хогвартса, не обращая ни малейшего внимания на шепотки студентов и преподавателей. Спиной он ощущал злой взгляд директрисы, но силой воли заставил себя не оборачиваться и не замедлять шаг — не приведи Мерлин в него что-то сейчас полетит от этой великанши. Расстояние до Дамблдора тянулось вечность, пусть он и был готов к подобному выбору волшебного кубка. Единственный, кто явно был рад выбору кубка, оставался псевдо-Грюм — это было понятно по его дёргающемуся от ликования протезу глаза. Взяв своё имя из рук директора, он лишь мило улыбнулся, стараясь не заглядывать тому в глаза, и направился прямиком в комнату, где его уже ждал Виктор. Стоя в дверях, он услышал слова Дамблдора: — Что ж, теперь мы знаем имена трёх чемпионов и остаётся надеяться, что сюрпризов более не предвидится… Комната ожидания встретила его раскрывающимися узорными воротами и раздражающим шумом множества артефактов директора. Здесь не было ни одного уголка, свободного от трофеев Дамблдора: вдоль стен расположились магические песочные часы, искрящиеся от неправильной настройки поисковые артефакты; даже магловским самоварам в кабинете нашлось место в этом хаосе стеллажей. Посреди комнаты горел камин, украшенный лепниной, а также стояло несколько бордовых диванов, на которых примостились усталые от ажиотажа вокруг два других чемпиона. У Поттера уже разболелась голова от окружающего шума — и как Альбус находился здесь постоянно? С ума же сойти можно! Не обращая внимания на вскочивших Диггори и Крама, которые готовы были поприветствовать нового участника, но замерли в полнейшем шоке, Поттер плюхнулся между ними, откидываясь на спинку дивана. Что ж, вполне удобно, можно и отдохнуть, пока все преподаватели и директора не слетелись сюда словно гарпии. А слетаться было зачем. Скоро, неожиданно для каждого, из кубка вылетит последнее имя нежданного чемпиона — Невилла — в этом Гарри даже не сомневался, судя по анализирующему ситуацию лицу директора, стоило прочесть поттеровское имя. Одного не достигшего совершеннолетия ему простят, как и тогда, однако сразу двух, да ещё каких! Бывший и нынешний национальные герои! Услышав об этом, Скитер забьётся в экстазе: это же такую потрясающую статью можно будет написать! Виктор взгляда не отводил — подозрительно всматривался в лицо Гарри. Крам не ожидал подобного фокуса. Хотя, если быть честным, чего-то подобного, не меньше, от Гарри ожидать можно было вполне. Как он сказал тогда, после свободного полёта ради снитча? «Нужно поддерживать имидж»? В общем-то, у него это превосходно получалось — раз сидел тут, в окружении чемпионов треклятого Турнира. Крам устало вздохнул и последовал поттеровскому примеру: откинулся на спинку дивана. Им всем стоило отдохнуть перед разбором полётов, который устроят тут директора и преподаватели. «Аврил нас уничтожит», — билась в Крамовской голове мысль, которая явно не беспокоила практически задремавшего Гарри; как кот, ей-Мерлину. Вокруг творилось чёрт-те что, а Поттеру лишь бы отдохнуть да насладиться моментом. Позволять подобного Виктор ему не разрешил и ущипнул за худой бок, с довольной ухмылкой посмотрев на ойкнувшего и недовольного Гарри. А вот нечего было сюда попадать. В отличие от Крама, Диггори всё ещё стоял в непонимании и словно дикого зверька рассматривал бывшего мессию его любимой страны. Это вот… что? Разве нормальный волшебник, очутившись на его месте, ещё и в четырнадцать лет, мог вести себя настолько вальяжно? А где радость и неизмеримое счастье? Где гордость за выбор магии? Седрик, окрылённый своим местом в тройке, этого не понимал. Не понимал, почему вместо того, чтобы обсуждать как им всем повезло здесь оказаться, Поттер с Крамом обсуждали, как их подвесит над забором некая девушка; почему Гарри, вместо того чтобы быть шокированным от счастья и не мочь сказать и слова, сейчас говорил, с каким бы удовольствием запихнул в себя стейк. И этот человек должен был спасти их от зла в лице Того-Кого-Нельзя-Называть? В таком случае Седрик очень рад, что настоящим героем оказался Невилл. Он отошёл подальше и сел на рядом стоящее кресло, не проронив ни слова. Спустя пару минут в комнату, чуть ли не плача, вошёл Лонгботтом. Весь скукожившийся, словно лицо старухи Фигг, теребящий рукава школьной мантии — Гарри его стало жаль. Он ведь тоже когда-то был на месте Невилла. Игнорируя вопросительный взгляд Крама, Гарри встал с дивана и подошёл к некогда обычному парню, которого сейчас все называли героем света. — Советую поскорее отойти с прохода, иначе эти брюзжащие старики тебя снесут с ног, — мило улыбнувшись, Поттер предупредительно отошёл в сторону. — Что? — невнятно промямлил Невилл, однако отойти не успел. В комнату вбежали, словно тысяча ураганов, директора и преподаватели. Гарри подумал «я же говорил», отходя ещё дальше. Сейчас начнётся разбор полётов, и его явно привлекут; радовало одно — он не такой глупый, как тогда, и мог подтвердить свои слова перед взрослыми клятвой, мол, ничего не знаю, сам в шоке, и разве не Вы, директор Дамблдор, обязались защищать иностранных учеников? Однако весь удар пришёлся на несчастного гриффиндорца. — Нельзя представлять нескольких претендентов! — возникал Каркаров. — Я протестую! — кричала на всю комнату мадам Максим. — Я буду подавать протест! Дамблдор словно коршун в смешной шляпе, игнорируя негодование остальных, налетел на Невилла. Тот был готов слиться со стеной или провалиться под пол, чтобы не выслушивать все эти претензии. Хотелось за него вступиться, однако мадам Максим так поглядывала на него, обещая все существующие в мире кары, что Гарри решил промолчать и сохранить силы для дальнейших разбирательств. У Невилла сейчас только «цветочки», ему же достанутся все «ягодки». — Невилл, ты бросал в кубок своё имя? — схватив за плечи, давил на Невилла директор, вызывая в Поттере мерзкое ощущение дежавю. — Н-нет, сэр, — дрожащим голосом блеял Лонгботтом. Все молчали, не собираясь вступаться за юного напуганного волшебника. — Ты попросил об этом кого-то из старших? — Дамблдор потряс Невилла за плечи, не обращая внимания на попытки того вырваться из цепких рук. — Н-н-нет, сэр… — Ты абсолютно уверен?! — сощурил глаза Альбус, помахав указательным пальцем перед носом подопечного. — Д-да, сэр… Гарри едва удержался, чтобы не закатить глаза — это какое-то издевательство над младенцем, честное слово! Его рука дёрнулась, желая отодвинуть этого сумасшедшего от ребёнка, но Виктор успел незаметно от всех её перехватить и покачать головой, мол, не стоило. Мадам Максим рукой смахнула мешавшую ей пройти люстру. — Разве не понятно? Этот мальчишка врёт! — чуть ли не прорычала великанша. — К Вам, мадам Максим, тоже имеются вопросы! — вскрикнул Каркаров, старясь не смотреть в сторону Гарри. Игорь ощущал, что изумрудные глаза сейчас проделывали в нём дырку, но всё равно не мог остановиться. — Каким образом Поттер смог оказаться здесь? Попросил кого-то? Вас, например, Оливия?! То-то он так спокоен! — Да как Вы смеете, месье Каркаров?! — презрительно вскрикнула она. — Со своим учеником я разберусь наедине и, уж поверьте, ему сильно не поздоровится! Но не вам меня в чём-то обвинять, Игорь! Вперёд вышел псевдо-Грюм, стуком протеза о каменный пол, привлекая внимание всех участников конфликта. Гарри помнил, как был тогда благодарен ему за то, что вступился, а не просто наблюдал, как остальные. Наверное, даже сейчас, зная, что это было сделано исключительно ради собственной выгоды — втереться к Поттеру в доверие, — он мог бы высказать искреннюю благодарность этому Пожирателю. Отчего-то закрадывались подозрения, что настоящий Аластор бы молча стоял в стороне или наседал с другой стороны, вгоняя в ещё бо́льшую панику. — Невозможно, чтобы кто-то из мальчишек, — обвёл он взглядом их с Невиллом, — смог обойти правила. Кубок огня обладает исключительными магическими свойствами, — Барти тараторил, то и дело переминаясь с ноги на ногу. — Только мощнейшее заклятие Конфундус могло его обмануть! Это не под силу ученику четвёртого курса! В теории, под силу. Смотря, что за волшебник и насколько у того развитое магическое ядро, но свои мысли о подобных вероятностях Гарри решил оставить при себе — ещё подумают, что это он имя Невилла кинул, чтоб отомстить за отобранный титул и поруганную честь, и тогда мадам Максим даже церемониться не станет — влепит ему оплеуху со всей своей великанской силой. Чего-то подобного Поттеру не хотелось от слова «совсем». — Это не объяснение, — заключил Дамблдор, отходя в сторону Крауча-старшего. — Решать тебе, Барти. Барти выглядел так, как будто от всей души не хотел решать совершенно ничего. Его послали сюда в качестве представителя Министерства, однако забыли предупредить, что совершенно ничего в Хогвартсе не проходило по изначальному плану. Да и Малфоя не было, чтобы сложить на его плечи ответственность за участие двух — подумать только! — несовершеннолетних подростков. Крауч знал, что от контракта с кубком отказаться не было возможности — даже законные представители, отвечающие за детей перед магией, не могли отменить данного решения. Он потоптался с ноги на ногу и от нервов зажевал усы. Его глаза бегали от одного причудливого артефакта директора к другому, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то и оттянуть момент, когда он должен будет принять выбор магии и огласить, что выбора-то как такового ни у кого из них не было. — Правила непреложны, — с трудом загнав воздух в лёгкие, сказал он и повернулся на ожидающих его решения волшебников, чьи лица вытянулись в нетерпении. — Решение Кубка огня — это обязательный магический контракт, — вглядывался он в лица двух ещё совсем мальчишек, один из которых спокоен, другой — готов бежать. — У мистера Поттера и мистера Лонгботтома нет выбора, так что они с сегодняшнего дня — чемпионы и участники Турнира. Полные жалости лица преподавателей, которые знали, что им предстояло пережить, ни в коем разе не умерили пыл юного Поттера. Скоро, совсем скоро, он встретится с Риддлом, и уж тогда будет понятно — есть ли у него союзник, или придётся справляться со всем, как обычно — своими силами.