Шанс на правду

Трибуны взрывались от крика и ликования — Гарри слышал это, даже находясь в отдалённом от площадки шатре. Чемпионы разбрелись по противоположным углам. Даже Виктор, с которым Гарри планировал поговорить, был хмур и молчалив — обдумывал тактику. Поттер догадывался, что и в этот раз Крам будет использовать Коньюнктивитус, и хотел попросить быть осторожным, чтобы ослеплённая дракониха случайно не раздавила свои яйца, которыми не дорожили работники заповедника. Безжалостные ублюдки! Знали ведь, что для драконов значило потомство, но всё равно положили настоящие. Поттер знал, что, если Виктор не будет успевать наложить хотя бы заклинание, делающее предметы неимоверно крепкими, это сделает он сам: нельзя, чтобы и без того вымирающий вид существ лишился своих ещё не рождённых детёнышей. Шатёр казался Гарри чересчур аляпистым со своими зигзагами жёлтого и бордового цвета, эмблемами их школ на шторах. У каждого из участников свой небольшой закуток с кроватью и комодом, отделённый от общего помещения плотными шторами. Участники Турнира нервно ходили туда-сюда в своих небольших уголочках, только Поттер оставался более-менее спокоен, однако постепенно мандраж захватывал и его. Как бы ни учили в Шармбатоне быть подготовленным внешне к любого вида выступлениям на публике, внутри всё было гораздо, гораздо сложнее. Ладони потели, сердце билось где-то на уровне горла, а ноги едва держали, потому Гарри предпочёл сесть на кровать и отдохнуть перед приходом Крауча-старшего и выбором дракона. Невилл бродил возле запасного выхода из шатра, нервно закусывая губы и теребя рукава мантии с эмблемой Хогвартса. Поттер не представлял, как Лонгботтом собирался выполнять своё задание: на метле, как это сделал сам Гарри, тот летать не умел — это Поттер узнал по разговорам учеников, что выходили с занятий по полётам. Что же ему мог посоветовать псевдо-Грюм? Использовать растения, к которым тяготела душа гриффиндорца, или какое-нибудь подсказанное заковыристое заклинание? Гарри уже давно не сомневался, что младшему из Краучей поставили цель привести обоих героев для подстраховки: замечал, как часто псевдоаврор тёрся возле доверчивого волшебника, а не только возле самого Гарри. Безусловно, хотелось верить, что только Поттер попадёт в загребущие руки Волдеморта благодаря кубку-телепорту, но теперь он не был в этом так уверен: Бартемиус-младший сделает что угодно, лишь бы выполнить приказ своего господина. Гарри считал Крауча хорошим исполнителем, отличным рабом, однако явно не последователем идей, как любил распинаться Том; у него вообще после «вознаграждения» метками не было ни последователей, ни приятелей — держал всех в страхе и сам неимоверно боялся. И если все остальные боялись его, то он сам — только смерти, а потому совсем сошёл с ума со своими крестражами. Из уст Поттера вырвался нервный смешок, и он перевёл взгляд на оттопыренную шторку, возле которой стояла Гермиона. Пробралась-таки. Отчего-то Гарри предполагал, что на самом деле Грейнджер — что тогда, что сейчас — пришла вовсе не к своему другу, а посмотреть на Виктора. Тот так и вскинулся, заприметив Грейнджер. Однако она сделала вид, что они и не знакомы вовсе, лишь кинулась обнимать Лонгботтома, повиснув на нём с таким лицом, будто сейчас расплачется. Все в шатре обескураженно застыли, словно увидели нечто, опровергающее все правила мироздания; Крам сердито смотрел на парочку из-под насупленных бровей. Теми, кто вывел всех из оцепенения, оказались яркая вспышка камеры и Рита Скитер, которая ни разу не смутилась и прошла вглубь шатра, смотря на ошарашенные лица подростков и приговаривая о дне сенсаций. Ну конечно, целых две новости за утро! Сначала бывший национальный герой обжимался с некой француженкой, а после — уже и нынешний, со своей лучшей подругой, которая попутно встречалась с ещё одним из участников — самим Виктором Крамом! Поттер готов после выхода сохранить эту статью в рамочке и повесить на стену — до того она была для него забавной. — Трогательно, — с придыханием сказала журналистка. Что ж, сегодня её наряд хотя бы не напоминал болото — и то счастье. — Если сегодня всё сложится неудачно, тогда вы можете попасть на первую полосу! — Скитер говорила о неудаче с энтузиазмом, давая отмашки своему прытко-пишущему перу. Рита, словно коршун, налетела на юных волшебников и сверлила тех любопытным взглядом. Они для неё — лишь способ заработка, и в каком-то смысле Поттер её понимал, однако это не меняло отношения. Гарри всё также считал Скитер мерзкой, а жука — самой подходящей анимагической формой. Невилл и Гермиона всё ещё молча стояли и растерянно смотрели на корреспондентку «Пророка», Гарри уже хотел вмешаться, чтобы прогнать ту куда подальше, однако не успел — за него всё сказал Виктор. — Это шатёр для чемпионов и их друзей. Вам допуска не давали, — грозно наступал на неё Виктор. Крам был на взводе больше обычного: мышцы напряжены до предела, рот скривился в гримасе, будто он увидел нечто отвратительное — вот-вот и кинется на журналистку, что совала нос не в свои дела. Рита захихикала, ласково проведя по угрюмому лицу Виктора своим Прытко Пишущим пером, отчего тот дёрнулся, словно ошпаренный. — Мы уже сделали всё, что хотели, — и она отошла в сторону, не отводя взгляда от юного Чемпиона. Крам тоже всё понимал и надеялся, что Каркаров, вскоре зашедший в компании директоров школ-участниц, Крауча-старшего и завхоза Хогвартса, не заметил подобного внимания к его персоне. Гарри встал рядом с ним, безмолвно поддерживая. Дамблдор, изменяя своим предпочтениям в стиле, снял с бороды глупые колокольчики и выбрал льняную серо-голубую мантию и что-то очень похожее на тюбетейку в тон этой самой мантии, расшитой серебряными шёлковыми нитями и бусинами. Ну хоть подол утятами не вышит — и то счастье. Гарри улыбался своим мыслям и не старался эту улыбку скрыть — чтоб не сомневались: он в себе уверен настолько, что никакие драконы этого не пошатнут. Заметив в шатре мнущуюся с ноги на ногу и мечтающую стать невидимкой Гермиону, директор показательно нахмурился и выпроводил ту куда подальше, хотя Гарри мог поклясться — глаза Дамблдора искрились самодовольством. — Добрый день, чемпионы! — добродушно говорил Альбус, как будто им предстояло не яйца у драконов отбирать, а за бабочками по полю бегать. — Наконец, этот момент настал — и его важность можете оценить только вы четверо. Барти, будь добр, мешок, — директор подтолкнул Крауча вперёд. — Чемпионы, встаньте, пожалуйста, в круг, — Крауч начал выстраивать их, прижимая к груди бархатный мешочек, в котором хранились маленькие версии их противников на сегодняшний день. Гарри уже давным-давно понял, что никто с самого начала и не собирался им официально рассказывать о предстоящем испытании — всё нужно было узнавать самостоятельно. И если у Дурмстранга и Шармбатона директора действительно заинтересованы в целости учеников, то Хогвартс… В Хогвартсе и не помышляли о предупреждении. Если бы Рон, наплевав на свою гордость, не решился тогда намекнуть своему «другу» о драконах, то Гарри и Седрик узнали бы об этом только постфактум — уже стоя перед мордой существа. Виктор молча встал напротив Поттера. — Сейчас я сообщу вам, что делать! — слишком бодро заявил Крауч. — Когда все зрители соберутся, я открою этот мешок, — потряс он временное пристанище маленьких драконов. Поттер поморщился. — В нём находятся копии ваших сегодняшних противников — уменьшенные, разумеется. По очереди каждый из вас опустит туда руку и вытянет своего. Вашей задачей будет завладеть золотым яйцом, которое находится посреди кладки. Поттер тайком поглядывал на остальных. Невилл явно мечтал грохнуться в обморок и не участвовать в состязании. Гарри помнил свои ощущения тогда — хотелось собрать вещи и сбежать куда подальше; за то, что Лонгботтом ещё здесь, Поттер его уважал. Седрик был белее снега, по лбу медленно скатывалась капелька пота, а губы сжаты. Только они с Виктором никоим образом не отреагировали на «внезапные» новости. Первый — потому что рядом стоял Каркаров, задумчиво перебирающий бороду усеянными перстнями пальцами; второй — потому что знал, чего ожидать. Единственный вопрос, который интересовал Гарри: какой дракон ему достанется? В прошлый раз у Делакур был Валлийский Зелёный, а у него — Хвосторога. От последней Гарри хотя бы знал, что ожидать — да и недавнее открытие о возможности драконов говорить на парселтанге, признаться честно, несколько успокаивало. Когда возбуждённые голоса на трибунах стали ещё громче, и топот ног услышал Барти, началось распределение. Ближайшим к Краучу участником оказался Невилл, смотревший на мешок так, словно оттуда что-то должно выскочить и откусить ему как минимум руку. — Молодой человек, — обратился к нему Барти, протягивая мешок. Лонгботтом недоверчиво посмотрел на Дамблдора, надеясь, что прямо сейчас экзекуцию над несовершеннолетними остановят. Однако директор на него даже не взглянул — всё его внимание было приковано к спокойному Поттеру. Не дождавшись поддержки, Невилл опустил руку в мешок, чуть одёрнул её, когда дракон куснул за пальцы, но не сдался и вытянул… Валлийского зелёного. На его месте Гарри вздохнул бы от облегчения: данный вид обладал достаточно мирным нравом, в сравнении с той же Хвосторогой, и в природе старался избегать людей, на обед предпочитая обычных овец. Дракон Лонгботтома повернулся к нему и тихо рыкнул, расправляя крылья. Следующий, кто тянул жребий, был Виктор. Ни одна мышца на его лице не дрогнула, когда из мешка он достал Китайского Огненного Шара. Всё тело дракона покрыто гладкими алыми чешуйками, а тупорылая морда обрамлена бахромой из золотистых шипов. Тут Краму повезло меньше, ведь данный дракон являлся одним из самых агрессивных видов и очень любил человечину. Каркаров улыбался, довольный выбором судьбы. Нахмуренный Седрик вытащил Шведского Тупорылого. Красивый, с серебристо-голубой чешуёй, исторгающий ярко-синее пламя, что мог за секунду испепелить кости, он был достаточно миролюбивым, несмотря на отпугивающую внешность. Тут Диггори повезло больше. И, конечно же, самому Гарри досталась Хвосторога — особо опасный вид чёрных драконов. Её хвост усеян шипами, чешуя гладкая, местами отливающая тёмной бронзой. Копия попыталась цапнуть Поттера за палец, но он только размышлял, можно ли оставить себе это маленькое создание. Ещё никогда он не радовался Хвостороге как сейчас — может, это была его старая знакомая из Заповедника? Пальцы директрисы на плечах сжались от испуга, но Поттера эта малютка вовсе не пугала. На шее копии висел номерок с порядком выступления — четыре; и в этот раз он будет выступать последним. — Этим копиям соответствует четыре настоящих дракона, — сказал Крауч. — У каждого из которых находится золотое яйцо. Ваша задача проста — забрать это яйцо, ведь в каждом из них спрятана подсказка, без которой вы не сможете приступить к следующему заданию. Вопросы есть? Вопросов не было. — Удачи вам, чемпионы, — сказал Дамблдор, обходя Барти и становясь перед ними. — Мистер Диггори, по сигналу «пуск» всё начинается. Проходите к выходу. После отмашки Филчу, приспособление, больше похожее на цирковую пушку, выпустило оглушительный залп, едва не разрушив их шатёр. Седрик, ещё больше побледневший, на негнущихся ногах подошёл к выходу. Толпа скандировала его имя, но от этого нисколько не легче; лучше бы молчали, не нервировали дракона. Спустя мгновение Диггори собрался с силами, сжал кулаки и вышел из шатра. Вслед за ним через чёрный ход, где пробиралась Гермиона, ушли и директора, чтобы понаблюдать происходящее с трибун. У участников же была возможность понаблюдать за состязанием со стороны, стоило только откинуть штору и выглянуть на арену — но никто не решался. Гарри хватало того, что Диггори не пострадает, поэтому он отошёл подальше и сел на кровать, ожидая своего триумфального часа. Вскоре к нему подсел Крам: всё такой же напряжённый, он едва ли не падал на жёсткую перину спиной к Поттеру. Хотелось его как-то поддержать, но слова утешения не лезли в голову; Гарри физически ощущал, что Виктору страшно. — Ты же узнал раньше всех? — внезапно спросил Крам, пока со стороны трибун разносились вскрики, а комментатор выдавал заключение о тактике первого чемпиона. — Что они придумают нечто такое? — Гарри хмыкнул и откинулся на спину Виктора. Сейчас никому не было дела до их разговоров. — Предполагал. Спина Виктора была тёплая, даже горячая, однако твёрдая, словно камень. — Зато ты встретишься со своей зацелованной подругой из заповедника, — постарался пошутить Крам, но тут же замолк, углубляясь в свои мысли. — О, да! — улыбнулся Гарри. — Она явно по мне соскучилась за это время. Может, снова поцеловать её в щёку? Чтобы всех в полный шок привести? Виктор весело хмыкнул, а его мышцы слегка расслабляются. Вот теперь лежать на нём было удобно. — Это ты точно умеешь. Приводить всех в состояние шока. Какое-то время они молчали. Поттер ощущал, как в его присутствии Виктор всё больше расслаблялся, и его страх отступал. Невилл нервно расхаживал из стороны в сторону, ожидая своей очереди. Следующим был он. Когда Седрик, подпалённый драконом, вернулся в шатёр с полными ужаса глазами и золотым яйцом в руках, Лонгботтом нервно глянул на второй выход — и явно хотел сбежать. Гарри не мог его винить: всё-таки драконы — это не котята, которые убить могут максимум своей милотой. Драконы — это свирепые хищники, охраняющие своё потомство как зеницу ока и готовые разорвать любого, кто подойдёт к кладке. Хаффлпаффца уже обследовала мадам Помфри в пункте медицинской помощи, и через пару минут ни одной царапины на парне не осталось — если только душевные, но с ними ничего не поделать. Диггори молча забрал свою сменную одежду и вышел из шатра; теперь он мог отдыхать. Объявили Невилла. На Лонгботтома было жалко смотреть. Однако тот не сдался: взял себя в руки и направился на выход, навстречу своей Валлийской зелёной. Несмотря на все внутришкольные склоки, толпа выкрикивала его имя, желая поддержать участника Турнира. В шатре остались только они с Виктором, однако спустя буквально три минуты вновь послышался взрыв аплодисментов — Лонгботтом закончил испытание. Ссутулившись, Виктор встал с кровати и тяжёлым шагом направился к выходу. Вскочив следом за ним, Гарри подбежал к Краму и передал слова Аврил, а также вскользь предупредил о безопасности кладки — нечего брать на душу подобное. Крам пробормотал нечто похожее на «спасибо» и вышел, оставляя Гарри одного в шатре. Невилл не вернулся обратно. Когда настала очередь Гарри, он спокойно встал и вышел на арену. Он не боялся, волновался немного — да, но, в отличие от остальных, Поттер уже это проходил. Улица встретила серым небом и промозглым ветром, отчего он поёжился. Трибуны, которые пару дней назад с помощью магии возвели недалеко от школы, были заполнены, а с них с неуёмным любопытством на лицах смотрели школьники, следящие за каждым его шагом. Арена состояла из камней, имитируя горную местность, а Поттер не совсем понимал, по какой причине те самые трибуны, до краёв наполненные учениками, никак не были защищены. А если случится так, что дракон сорвётся с цепи, не будет сосредоточен на чемпионе и нападёт на детей? Как это сможет объяснить директор самой безопасной школы в мире? Усмехнувшись, Поттер зашагал по узкой ровной тропинке, выискивая глазами гнездо. Найти его было совершенно нетрудно, ведь над ним, словно курица, высиживала свои яйца Хвосторога; та свирепо посмотрела на Гарри, однако нападать не спешила — пробовала воздух языком, чтобы понять, кто же перед ней находился; её хвост, покрытый острыми шипами и имеющий возможность за секунду размозжить ему череп, предупреждающе покачивался из стороны в сторону. Крылья полураскрыты — она была готова убить его в любой момент. — Говор-рящий… — прошипела она, пододвигая чешуйчатую морду к подошедшему Поттеру. Казалось, в её голосе-рыке звучала мольба? Толпа ахнула, едва не повисая на перилах. Директора нахмурились, особенно мадам Максим, готовая в любой момент вмешаться, если что-то будет серьёзно угрожать жизни её ученика. — Они заковали меня и хотят украс-с-сть моих детей… Гарри улыбнулся — всё же это его старая знакомая из заповедника. — Среди твоих яиц есть фальшивка, — тихо ответил ей Поттер, не отводя взгляда. — Золотое, чужое. Ты же чувствуешь его? — Хвосторога кивнула. — Отдай его мне, пожалуйста. — От него ис-с-сходит тёмная магия, Говор-рящий… — дракониха привстала на лапах, открывая ему доступ к кладке. — Забир-рай. Поттер благодарно кивнул и медленно, чтобы не напугать и без того нервную Хвосторогу, направился прямиком к ней. Толпа молчала, не понимая происходящего, даже столь болтливый комментатор не рисковал сказать ни слова — только внимательно наблюдал. Пробираться к Хвостороге сложно, её кладка находилась высоко на острых камнях, отчего Гарри оцарапал ладони, когда приходилось забираться — и это единственная кровь в этом испытании. Когда он уже дошёл до драконихи, меж лопаток ощущался зуд от тысяч шокированных взглядов. Особенно ярый — взгляд директора Хогвартса. Стоило Гарри взять в руки фальшивое яйцо, Хвосторога опустилась обратно — она была готова дальше защищать своих детей ото всех остальных злоумышленников. Поттер протянул свободную руку к морде Хвостороги; та поняла его мотив верно — аккуратно уткнулась носом в его ладонь и выдохнула из ноздрей обжигающий воздух. Теперь она спокойна — ничто не угрожало кладке, когда Говорящий рядом. Развернувшись, Поттер, едва не пританцовывая, в полной тишине направился в сторону пункта медицинской помощи для обязательного осмотра. Яйцо в руке ощущалось тяжкой ношей, однако с губ не сходила улыбка. На оценки ошарашенных судей ему было откровенно наплевать, а уж на то, что вскрылась новость о возможности их бывшей мессии говорить на языке «тёмных волшебников» — и подавно. Он на один шаг приблизился к своей изначальной цели, осталось только два испытания — и наступит легендарная встреча двух, казалось бы, злейших врагов. Зато он знал наверняка, что справился с первым испытанием быстрее всех.

***

— Поттер, что это было? Предельно спокойно, что было для неё непривычным состоянием в последнее время, спросила Аврил.  На следующее утро вместо пробежки она потащила друзей на тихий берег озера. Для Гарри сразу было ясно, о чём Аврил хотела поговорить — о встрече с Венгерской Хвосторогой и странной беседе между ними. Многие из Хогвартса после его выступления шептались и тыкали пальцем в его сторону — мол, тёмный маг, и слава Мерлину, что больше не их мессия. Гарри подобное поведение учеников не волновало от слова «совсем». Драконов увезли в тот же вечер обратно в заповедник, чтобы не нервировать тех ещё больше. Первое, что он сделал после того, как вернулся в комнату — принялся писать письма родственникам: сначала Блэкам — что у него всё хорошо, все части тела на месте и вскоре наступит второе испытание; сразу же принялся за другое — Дурслям. В нём он описал, как прошло время с начала четвертого курса, однако умолчал и о драконах, и о Турнире — чтобы не нервировать и без того переживающих за него родных; в конце письма он клятвенно пообещал приехать к ним летом, хотя бы ненадолго. Соскучился за эти годы разлуки. Дадли, наверное, уже дорос до размеров Жана — такой же огромный. Сейчас же он, довольный своим первым местом в первом испытании, словно кот грелся на солнышке, сидя у берега. С Виктором они разделили пьедестал с сорока баллами, далее шёл Невилл, отстающий всего лишь на один балл, и последним оказался Седрик — как и тогда. Поттер вспоминал рассказы Аврил о каждом из выступлений: Крам, предварительно накинув на яйца защитные чары, поразил своего дракона с помощью заклятия Коньюнктивитус, ослепляя его и выводя из строя; Невилл удивил Поттера больше всего — он предварительно изготовил снотворный отвар из каких-то непонятных для Поттера трав, и, так как на само испытание нельзя было приносить ничего, кроме волшебной палочки, оставил тот неподалёку, после чего призвал его с помощью «Акцио». Для того, чтобы погрузить существо в сон, необходимо было подойти максимально близко к нему — за подобную смелость все, кроме Люциуса Малфоя, поставили герою по десятке. Седрик… Седрик превратил камень в собаку, тем самым отвлекая дракониху от себя, однако та в последний момент, когда парень уже убегал подальше с яйцом в руке, кинулась на него и довольно сильно опалила пламенем. И всё-таки для всех более впечатляющим оказался Поттер, даже не поднявший палочку — только поговоривший с Хвосторогой и напоследок погладивший её по морде. После подобного Скитер бегала за ним словно бродячая собака, однако Гарри на все расспросы отвечал «Без комментариев» и уходил куда подальше. Очнулся он от своих размышлений, только когда Виктор ткнул его локтем в бок. — Ну-у-у, — задумчиво протянул Гарри, щурясь на солнце. — Это был парселтанг. Крам и Аврил молча переглянулись, обдумывая полученную информацию. Всем известно, что подобный дар — это не какой-то признак злых волшебников, как считалось в магической Британии, скорее родовой дар, который чаще всего проявлялся в семьях с индийскими корнями. В его случае это скорее были способности, доставшиеся благодаря кусочку души Риддла, чей род шёл прямиком от Салазара Слизерина; почему они всё ещё оставались с ним после отделения крестража, Гарри не понимал, но в свете последних событий был благодарен. В конце концов, они дали ему возможность занять первое место в Турнире вообще без боя. — Что ж, после того случая в заповеднике я догадывалась об этом, — Аврил пожала плечами и села рядом с Поттером. — Да, ничего удивительного, — сказал Виктор и присел с другой стороны от Гарри. Безусловно, Поттер ожидал какой-то более яркой реакции, однако и подобное спокойствие вполне устроило. Зато без расспросов и тыканья пальцами. Тёмная вода на озере поблёскивала в свете солнечных лучей, из-под толщи воды выглядывали русалки. Уже скоро он с ними встретится и вытащит, вероятнее всего, Аврил из их логова — других претендентов на роль этакого сокровища у него и не было; если только Виктор — но он тоже участник Турнира. Впрочем, Поттер даже не сомневался — стоило хоть кому-то украсть Данэ-Фовель, как те тут же захотят вернуть её обратно. Аврил себя в обиду просто так не даст. — Ты разгадал загадку с яйцом? А то оно орёт так, что просто невозможно, — Виктор вздохнул. — Кинь его под воду — запоёт нормально, — Гарри подмигнул и поднялся со своего места под непонимающие взгляды друзей. — Чего расселись? За нас никто план не выполнит! Поднимаемся и поскакали, пока фанатки Вика нас и здесь не нашли! Я их откровенно боюсь. — Гарри, — смеясь, ответила ему Аврил. Она поднялась со своего места и отряхнула одежду. — Ещё один фокус, как это было вчера, и фанаток мы будет оттаскивать уже от твоего бренного тельца. Кажется, слизеринцы принялись к тебе присматриваться. Особенно тот блондинчик, с которым ты по четвергам гулять таскаешься. Мы ревнуем, вообще-то! — К слову о блондине! Как-нибудь я вас познакомлю обязательно. Он хороший, честно! — говорил Гарри, разминая стопы перед бегом. — Может и да, — пожал плечами Виктор, занимающийся тем же самым. — Но его свита очень уж адекватной не кажется. Гарри не ответил ничего. Выбор друзей — личное дело каждого; конечно, существовала возможность, что Драко держался с Крэббом и Гойлом или Панси только из-за дружбы родителей и их пожирательской связи, однако Поттер считал, что это не его дело, и каждый из них заслуживал хорошую, а главное — долгую жизнь. Всего лишь озлобленные дети, которым приходилось сбиваться в стайки, чтобы другие не трогали. Во время пробежки каждый молчал, концентрируясь на дыхании. Его цель — добежать скорее всех до треклятого кубка-портала; главное, чтобы вместе с ним не оказался Крам, ведь тот мог скрутить его в узел за считанные секунды, не посмотрев на дружбу, ведь это всё ещё оставалось соревнованием. Хотя, в Виктора точно полетит Империо, так как он являлся главным претендентом на победу, а Краучу-младшему чётко обозначили задачу. Если там будет Невилл, то всё пойдёт по плану Риддла, и тогда не удастся поговорить более-менее нормально — у Тома крышу точно снесёт сразу от двух мессий света, чего явно не хотелось. Гарри даже думал перед третьим испытанием травмировать Лонгботтома и Диггори, чтоб не нарвались на Аваду, однако за первым постоянно вился Грюм, а второй никогда не оставался один — всегда в компании друзей. И поэтому от затеи Гарри в итоге отказался. На завтрак они пришли вымотанные, но неимоверно довольные и даже откровенно наплевали на глупые правила распределения по столам, которые обозначил Дамблдор. Рассадят их что ли, как первокурсников, болтающих на занятиях? Бред. Поэтому приземлившись за стол Слизерина, они приступили к завтраку: Виктор без отвращения, что было удивительно, поедал овсянку на воде, похожую на тролльи сопли; им с Аврил досталось несколько варёных яиц и, — о, чудо! — кусочек яблочного пирога. Гарри их любил, а потому, пока Данэ-Фовель не видела, отрезал себе чуть больше половины. За что, конечно, в итоге получил необидный подзатыльник. Их смех был слышен всем вокруг, некоторые даже озирались посмотреть, что это за шум за змеиным столом. — Слышали? — шептал кто-то из шестикурсников, проходящих мимо них. — Скоро Святочный бал! — Да, это же прекрасно! — щебетала одна из девушек в их группке и мечтательно хлопала ресницами. — Платье, вальс… Прямо как в сказке… — Я бы лучше вместо этого бала участвовал в Турнире и бился против дракона, честно! — в ужасе заговорил один из волшебников львиного факультета. Его лицо скривилось, когда дошла основная суть: — Это же девчонок приглашать надо… Ужас! А Гарри и забыл про это. Как-то из головы вылетело, что уже на Рождество бал, и им с Виктором открывать его. Уж если за себя он не переживал, то задумывался, учили ли в Дурмстранге бальным танцам? Или их гоняли исключительно по бою? А уж Хогвартс не славился чем-то подобным. Да уж, будь здесь мадам Роше, она бы всласть поиздевалась над бедными подростками, не умеющими даже встать в верную начальную позицию. Волдеморт им показался бы малым злом по сравнению с этой преданной делу женщиной, что готова гонять по кругу одно и то же движение, пока пара не достигнет идеала. Мурашки пробежали по спине от воспоминаний о занятиях со старшими курсами — и это ещё ему повезло с Аленом, который был ярким светом в пучине мрака бального зала. — Тоже мадам Роше вспомнил? — спросила Аврил, после того как группки щебечущих о предстоящем бале школьников прошли. — Ага. Аврил, между прочим, грех было жаловаться — она была одной из любимиц преподавательницы по танцам. Да, от неё требовали гораздо больше, чем от остальных, однако веером по рукам или лицу ни разу не попадало; может, дело было и в том, что её мать, госпожа Лючия, спуску дочери в этикете и танцах не давала чуть ли не с рождения. Блэковское воспитание не давало и шанса быть хоть в каком-то аспекте невеждой. — Вик, есть на примете кто-то в пару? — спросил Гарри, зная ответ. — Я уже пригласил ту, о которой говорил, — Крам влюблённо улыбнулся, говоря о Гермионе. — А ты? Вместо ответа Поттер взял в руки салфетку и невербально трансфигурировал ту в роскошный букет белоснежных лилий, попутно выходя из-за стола. Была, конечно, мысль подарить его Виктору просто так, чтобы не расслаблялся и не начинал думать, что у Гарри всё в порядке с головой, однако букет предназначался Аврил. Возможно, сыграло роль желание стать примером для молодых людей, которые боялись пригласить девушку на бал. Ничего удивительно, что его финт привлёк к себе внимание всех присутствующих, среди которых он мог различить взгляд серых малфоевских глаз. Гарри встал на колено, протягивая Аврил букет. — Мадмуазель Аврил Данэ-Фовель, ma chérie, не соизволите ли Вы стать моей compagnon на предстоящем балу? Гарри взял Данэ-Фовель, которая едва держалась, чтобы не засмеяться на весь Большой зал, за руку и нежно поцеловал тыльную сторону ладони. Поттер сам готов уже лечь на пол и расхохотаться, но для зрителей надо играть этот спектакль до конца. — Месье Поттер, только если Вы подарите мне самое прекрасное платье, — она встала из-за стола, приняла букет и сделала книксен. — Для вас, душа моя, всё что угодно, — Гарри ехидно улыбался и в сопровождении смеющегося Крама, под руку увёл Аврил подальше, в место, где они смогут хохотать до больных животов. Однако Гарри даже не заметил, как Драко Малфой с тяжёлым сердцем ушёл прочь на мгновение раньше них. Слух о возлюбленной француженке Гарри Поттера разлетелся по школе за считанные минуты, с чего сам он смеялся ещё больше. Пожалуй, только ученики Шармбатона, привыкшие к их безумствам, просто пожали плечами и сказали, мол, ничего удивительного. Что ж, теперь Поттер обязан подарить Аврил самое прекрасное платье, которое только можно вообразить. Это малая плата за то, что она подыграла в его небольшой сценке. Виктор назвал его сумасшедшим, которому на месте не сиделось. Будь здесь Мишель, тот бы ему за подобного рода выходки весь мозг выел — а как же таинство приглашения на первый бал? В этом плане Гарри считал Леруа до безумия старомодным. Что ж, он посмотрит, как понравится тихое и мирное приглашение принцессе Марии. Интересно, как скоро выйдет специальный выпуск «Пророка», в котором расскажут о пассии героя? День пролетел незаметно — после завтрака были занятия по заклинаниям, этикету и боевой магии для старших курсов, куда Гарри обязали ходить наравне со всеми, раз уж поехал и вляпался в Турнир. К золотому яйцу Гарри даже не прикасался — не видел смысла, да и негде, ведь доступ в ванную старост закрыт, а купаться в холодном озере совершенно не хотелось; оставалось откровенно наплевать на него и закинуть куда подальше до двадцать четвёртого февраля — даты второго испытания. Радовало одно — после драконов Флёр в его сторону даже не смотрела и не пыталась расквитаться за поруганную честь. Должно быть, решила, что все эти геройства выше её достоинства — пусть Поттер отстаивает звание школы. Ему это было только на руку — на одного псевдоврага меньше. Лже-Грюм разрывался меж двумя Избранными, но после того, как понял, что Гарри изначально собирался принимать участие, помогал в основном Лонгботтому, к которому после первого испытания вернулись слава и друзья, чему тот был несказанно рад. К сожалению, до Невилла так ничего и не дошло: он сделал вид, будто бы его и не травил каждый в этой дрянной школе. Вот дурак. Но Гарри не мог его винить в этом — сам был точно таким же в своё время. Однако Краучу-младшему это работы не убавляло — необходимо продолжать следить сразу за обоими, а это сложно, когда у одного шило в определённом месте, а второй чуть ли не заикался от страха при виде опасности. Поттер устало выдохнул и откинулся на подушку. Время уже давно перевалило за полночь, спать не хотелось, поэтому Гарри потянулся к тумбе и стащил на себя книгу по лечебным артефактам. Раз уж больше делать нечего, то почему бы ни разобраться с тем, что делать в обозримом будущем с главной последовательницей Риддла — Беллатрикс. А конкретно — с её безумием. Можно ли его излечить или хотя бы усмирить? Эти идиотские кандалы или шлемы, которые предлагали мастера прошлых столетий, не подходили; должно быть что-то компактное, что можно носить на себе постоянно, чтобы лечебная магия не откатилась, и что-то, что безумие не смогло бы обойти. Вопрос был сложный не потому, что Гарри был единственным, кто додумался до уменьшения размеров подобных артефактов, — идеи высказывались и сто лет назад, и ранее — однако никто не смог придумать, как всё необходимое можно уместить на чём-то небольшом, вроде кулона или перстня. Гарри вчитывался в витиеватые, порой непонятные предложения, и изо всех сил старался понять смысл и последовательность техники создания. Всё это время Поттер крутил в пальцах небольшую серьгу в виде змейки на ухе — холод золота успокаивал. Хватило Поттера на чтение только часа на три — уже совсем скоро рассвет, однако поспать надо хотя бы чуть-чуть. Он отложил книгу обратно на тумбу, не забыв оставить закладку там, где остановился. Отключился Гарри сразу же, как голова коснулась подушки. И, пожалуй, впервые за долгое время, ему снился сон смутно на что-то похожий. Высокий каменный особняк был сплошь пропитан мраком, и лишь в одном окне горел свет, рядом — знакомое до боли кладбище. Это явно был Литтл-Хэнглтон — родной город Риддла, и Гарри ни черта не понимал, как он мог здесь оказаться. Поттер ступал по тёмным коридорам, замечая паутину и комки пыли повсюду, рассчитывая каждый свой шаг: полы слишком обветшали, чтобы спокойно шагать, каждая половица скрипела от старости, и впервые за долгое время Гарри почувствовал страх. Дикий, проникающий в каждую частицу его тела и души. Идти вперёд не хотелось, но что-то явно вело его туда, где горел зеленоватый свет от ламп. Из-за приоткрытой двери послышались до боли знакомые голоса: — Каким ты привередливым стал, Хвост, — насмешливый, скрипучий голос Волдеморта набатом отдавался в поттеровских ушах. — А совсем недавно ты называл домом любую сточную канаву. Или, может быть, тебе надоело прислуживать мне? Петтигрю заскулил, принялся отнекиваться, лишь бы не схватить Круцио, однако не господина ему следовало бояться, а Поттера, готового в любой момент вытащить палочку и приняться истязать жалкую крысу. В щель между дверью и косяком Гарри увидел троих: Питера, что был более мерзким, чем любая крыса из самой грязной канализации; Барти-младшего, стоящего у кресла в своём облике на коленях и его. Волдеморта-гомункула, который опустился так низко, что нашёл пристанище в доме ненавистного отца. Как же он сейчас жалок. Нагайна подползла незаметно, от неожиданности Поттер едва не подпрыгнул на месте, привлекая к себе внимание всех присутствующих. Однако он не сомневался — прямо сейчас ползучая приспешница в миг расскажет хозяину о незваных гостях, и потому Гарри поспешил ретироваться и уже развернулся, как услышал довольное полушипение своего заклятого врага и самого страшного кошмара прошлого: — Гарри… Ты наконец пришёл ко мне… Вскочил Поттер с постели молниеносно — как будто за ним велась погоня — и тут же протянул руку к серьге на ухе. Той не оказалось. Зато на подушке, словно насмехаясь над ним, лежала треснувшая змейка, поблёскивавшая своими рубиновыми глазками.