Шанс на правду

Гарри, дни проводивший за учёбой, а ночи — в попытках создать новый артефакт, проснулся в своей небольшой мастерской от громкого навязчивого звука будильника. Он подорвался с места и огляделся вокруг: на столе книга, которую подарил ему Сириус на Йоль, творческий беспорядок из материалов вокруг. На небольшой подставке лежал наконец-то созданный им артефакт в виде толстого ошейника — это единственная форма, при которой он мог действовать так, как было необходимо Поттеру. Плотная кожаная ткань с магической застёжкой и руной воздуха посередине, которая активировалась при контакте с водой, дались Поттеру колоссальным трудом. Особенно много времени он провёл за настройкой и увеличением времени её действия. По плану, когда Гарри нырнёт в воду, руна активируется, создавая вокруг головы носителя некий пузырь, похожий на тот, который образовывался при заклинании головного пузыря. Только он не уверен, сколько артефакт продержится под холодной водой в рабочем состоянии. Гарри вызвал «Темпус» и охнул — испытание начнётся через пару часов. Необходимо наконец собраться и позвать Аврил на выход. Ох. Аврил, точно. Вечером мадам Максим позвала её на разговор и, конечно же, именно её Поттеру необходимо достать со дна озера. Какой же это всё бред. Одно дело — проверять лично чемпионов и их способности, а другое — привлекать к этому близких им людей. И это ладно, Гермиона и, вероятнее всего, Рон с Аврил люди достаточно взрослые, но участвуй в Турнире Флёр, они бы закинули к гриндилоу ещё совсем маленькую Габриель. Собственно, они и закинули тогда. Гарри до сих пор помнил рассказ девочки о серьёзной болезни и нанесённой ментальной травме, после которой она не могла купаться очень и очень долгое время. Тогда они сидели на берегу моря рядом с домом Била и Флёр — «Ракушки» — и делились маленькими тайнами. Девочка, тогда уже подросток, стала первой с кем Гарри поделился сожалениями о Дельфи: Рон с пеной у рта доказывал, что младенца нужно убить на месте, а Гермиона одобрительно кивала на высказывания Кингсли отправить малышку в детский дом. Поттер тогда подумал, что она пойдёт путём своего отца, также выросшего в приюте, и горько усмехнулся, промолчав. Ему права голоса никто не давал. Злой, он покинул мастерскую, не забыв захватить новый артефакт, и направился в комнату. Быстро принял горячий душ, не обращая внимания на саднящую руку, умылся и почистил зубы — время поджимало. Надев на себя школьную спортивную форму голубого цвета и завязав изрядно отросшие за время пребывания в Хогвартсе волосы в низкий хвост, он вышел из кареты. Рана на предплечье чесалась. Госпожа Лючия наконец смогла прислать ему альтернативу той серьге-змейке, которая сломалась благодаря стараниям Риддла, в качестве подарка на Йоль. То был небольшого размера камень-артефакт из обсидиана, покрытый рунами, тонко обточенный до состояния тонкой пластины, который работал только в постоянном контакте с кровью и ни разу за всю историю существования не ломался под воздействием каких-либо ментальных нападений. По крайней мере, так гласили записи в истории рода. Где она такой откопала, Поттер не представлял, но искренне верил, что вот с ним-то ему будет гораздо спокойней. Никаких Волдемортов в голове и краснеющих глаз. По крайней мере артефакта должно было хватить на более долгий промежуток времени — идиотом Гарри не был, прекрасно осознавал, что рано или поздно связь между ними восстановится. В конце концов, если кусок души Риддла всё же слился с его душой, то любой артефакт со временем начнёт считать Тома частью поттеровского разума. Повезёт, если мысленная связь так и не будет восстановлена, только эмоциональная составляющая. Как только Поттер получил артефакт — без подсказок понял, что необходимо сделать. Гарри вернул одолженное Аврил кольцо и, не прибегая к чьей-либо помощи, сунул в рот свёрнутый в несколько раз кусок кожи, который подготовил для артефакта. Использовать обезболивающие зелья или заклинания нельзя, к его великому сожалению. Он сделал глубокий разрез на предплечье и вживил обсидиан под кожу на правой руке. Залечивать рану магическими способами было запрещено, поэтому плачущая Аврил, которую он позвал, поняв, что не справлялся одной рукой, зашивала ему разрез обычной хирургической иглой и нитками, любезно положенными в подарок вместе с артефактом. Погода на улице стояла отвратительная: с неба падал мокрый снег, а ветер практически сносил с ног. Лодки, на которых чемпионов должны доставить прямиком в центр Чёрного Озера, болтались у берега и, судя по разговорам, все ждали только его персону. — Гарри, — позвал его Крам под неодобрительные взгляды директоров и двух других участников Турнира. — Гермиона куда-то пропала… — Знаю даже куда, — хмурясь, ответил Поттер и сел в небезопасно покачивающуюся лодку. — Ты должен будешь вытащить её из озера. Вот такое вот испытание. Настроение у Гарри было ни к чёрту. Он не выспался, не завтракал, рука саднила, а его единственный лучик света запихали в ледяную воду, окружив стайками гриндилоу и русалок. Тут не до позитивных эмоций и уверенности, которые Поттер испытывал во время первой части турнира. Трибуны, расположившиеся посередине озера, забиты до отказа; студенты громко переговаривались между собой и скандировали кричалки разных школ. Как заметил Поттер, судейский стол, покрытый золотой тканью, находился наверху центральной трибуны. Малфой-старший, как всегда недовольный происходящим, задержал свой взгляд на фигуре Гарри и чему-то в своих мыслях кивнул; Дамблдор, как ему и подобало, ласково оглядывал подплывающих в лодках чемпионов. В гробу он их всех видел, как же, добрый дедушка. Из судей ожидали только мадам Максим, которая категорически отказалась куда-то плыть без своего подопечного, и Каркарова — ему не повезло, потому что Виктор также рьяно отстаивал своё желание дождаться Поттера. Стоило участникам Турнира сойти на импровизированный берег, как трибуны взорвались аплодисментами. Чемпионов тут же взял в оборот Люциус, успевший спуститься вниз вместе с Альбусом, и расставил всех вдоль края подмостков на расстоянии десяти футов друг от друга. Справа стоял Виктор с палочкой в руках, а слева — Седрик. Свою палочку в руки Поттер решил сразу не брать, оставив ту в держателе на бедре; тяжело вздохнув, он нацепил на шею специальный артефакт, надеясь, что тот не подведёт. Голубая спортивная форма, плотно облегала тело, и Поттер рассчитывал, что она не утяжелит его в воде. Как в такой холод Флёр могла спокойно находиться в купальнике, Гарри представить не мог — сам он уже начал замерзать. Гарри накинул на себя невербальные согревающие чары, стоило особо сильному и холодному порыву ветра едва не снести его в воду. О том, какой температуры эта самая вода, Поттер старался вообще не думать. — Все готовы? — абсолютно не заинтересованно спросил Малфой, с презрением оглядывая участников. Ответ ему был не нужен, но Поттер на всякий случай кивнул. И вот за какие грехи Люциуса засунули на Турнир? Загадка. Дамблдор же, наоборот, светился любопытством. Директор Хогвартса приставил к горлу палочку и, как во время первого испытания, произнёс: «Сонорус!». Его голос тут же пронёсся к высоким трибунам, вынуждая зрителей замолкнуть: — Дорогие друзья! — говорил Дамблдор, привлекая внимание окружающих. — Наши чемпионы готовы ко второму испытанию. За час наши участники должны найти то, что у них отобрали и спрятали на дне этого озера. Начнём на счёт «три» по сигналу пушки. Итак, раз… два… три! Холодный воздух огласил пронзительный звук выпущенного снаряда, трибуны взорвались криками и овациями. Гарри стянул обувь вместе с носками и, набрав в лёгкие побольше воздуха, сиганул в ледяную воду. Вода в озере была действительно отвратительной. Стоило Гарри нырнуть, как он тут же ощутил разрастающийся по всему телу обжигающий холод, а лёгкие на мгновение начало разрывать от попавшей воды. Благо, артефакт сработал как необходимо — только Поттер погрузился чуть ниже в воду, как вокруг головы появился воздушный пузырь, и Гарри смог вдохнуть. Голова закружилась, а в глазах потемнело, но Поттер продолжил погружаться глубже на дно озера. Согревающие чары плохо справлялись с таким противником как вода в конце февраля, но, тем не менее, Гарри не опасался превратиться в ледышку. Вскоре Поттер погрузился так глубоко, что, подняв голову наверх, не смог разглядеть ничего в толще воды. Он плыл вдоль дна, а тишина давила на уши. Казалось странным, что здесь, в подводном мире, словно вымерло всё живое, и даже водоросли не шелестели от водных потоков. Под ним расстилался мутный песчаный пейзаж, освещаемый небольшим огоньком Люмоса, который Поттер вызвал, как только оказался в темноте. Кучки камней, тёмные коряги и клочки водорослей — но ни одного живого существа. Ни стаек рыб, ни гриндилоу. Внезапно что-то схватило Поттера за ногу и, обернувшись, он увидел гриндилоу. Выглядело существо один в один как в учебнике: рогатый бледно-зелёный водяной демон, что обитал в озёрах Британии и Ирландии, питался мелкой рыбёшкой, агрессивен по отношению к волшебникам и магглам. А вот некоторым русалкам, видимо, особо ушлым, удавалось его приручить. Длинные цепкие пальцы гриндилоу — очень хрупкие и легко ломались, и это отличное лакомство для многих животных, а также ценный материал для подготовки артефактов. Маленькое, зубастое существо с сероватой кожей вылезло из находящегося рядом куста водорослей и крепко вцепилось длинными когтями, оскаливаясь. Гарри заметил, как из раны в воду попала его кровь, но боли не ощутил — словно его укололи иглой, а не разорвали кожный покров и повредили некоторые сосуды. Тут же из-под камня выполз ещё один гриндилоу, и Поттер нахмурился, быстрым движением достал из держателя волшебную палочку и, решив первым делом разобраться с тем, кто его держал, невербально кинул во вцепившееся в ногу существо режущее заклинание. Гриндилоу запищал, отпуская его ногу, и отплыл подальше. Следующее заклинание попало прямо в подобие лба существа, уверенно плывущего в сторону Поттера. Гарри решительно отплыл подальше и, остановившись, убрал волшебную палочку обратно в держатель. Он оглянулся по сторонам и прислушался: тишина. Однако она его не успокаивала, а только всё больше напрягала. Погружаясь глубже, Гарри продолжил двигаться к своей цели сквозь целый лес из водорослей, представленных здесь ламинариями метров сорока́ в длину. Отхватив один из ближайших отростков, он порвал его и кое-как перетянул пострадавшую ногу. Да, не идеально, но лучше, чем вообще ничего. Гарри казалось, что конца пути попросту нет; он замёрз, чувствовал, что буквально ещё чуть-чуть — и сам станет тем, кому необходимо спасение, однако не сдавался. С частой периодичностью обновляя согревающие чары, Поттер надеялся, что мощи артефакта хватит до конца испытания.

Мы тебе шлём зов чудесный, но Мы на земле и не поём. Ведь дан тебе один лишь только час, Чтоб найти что скрыто у нас.

Поттер двинулся на звуки русалочьей песни. Прорезаясь сквозь мутную и холодную воду, он меланхолично раздумывал, на какие зелья и артефакты мог понадобиться, к примеру, русалочий хвост. Или глаза тритона. В крайнем случае он мог найти применение хрупким пальцам гриндилоу, которые вполне можно засушить, перетереть в порошок и, засыпав в определённые виды магических камней, настаивать для увеличения магического потенциала. Чешую с хвоста можно продать на рынке или подарить Снейпу (чем не повод возобновить — а для самого Северуса начать — общение?). Та ведь как раз шла в знаменитое зелье от кашля! Вот и добрые начала для учеников Хогвартса подтянутся. «Зов чудесный». Ага, как же. Только дай таким существам волю — они всех учеников с удовольствием сожрут и не подавятся! Как только Дамблдор, великий светлый волшебник и директор всех времён, мог допустить нечто столь небезопасное для детей? Гарри приводило подобное в бешенство. Дёрнувшись от движения на периферии зрения, Поттер цокнул — это всего лишь откуда-то приплывшая рыба. Он продолжил путь, завидев наконец те самые арки, ведущие в город русалок. Прямо перед ними располагался большой белый камень, на котором изображена охота на гигантского кальмара: русалки атаковали существо длинными копьями, нападая целой стаей, и чем-то Поттеру подобное изображение напоминало небезызвестную картину с изображением маггловского святого, побеждающего змея. В центре небольшого города, больше напоминающего деревню, расположена огромная статуя тритона, вокруг которой находилось некое подобие площади — именно туда Гарри и направился. Как он сам додумался отправить своих детей в место, где конец каждого его курса предполагал предначертанную гибель героя?! Который только благодаря неописуемой удаче уходил из лап смерти практически целым, правда — прямиком на койку Больничного крыла. Рон, Гермиона, Чжоу и Аврил, привязанные ко дну простыми маггловскими верёвками и колышущиеся будто тряпичные куклы от малейшего движения опасно кружащих вокруг них тритонов и русалок, выглядели жутко. Словно четыре мертвеца зависли в воде: не дышали, болтались с закрытыми глазами и мертвенно-серой кожей. Гарри подплыл ближе, замечая, что по традиции прибыл на место первым; с опаской оглянулся на злобно смотрящих на него существ с наточенными копьями в руках. Палочка в руках оказалась молниеносно: одним быстрым выверенным движением Гарри достал её из держателя на бедре и произнёс прицельное режущее заклинание, чтобы избавить Аврил от верёвок. Гермиону вскоре спасёт Виктор, который, судя по визгам русалок, уже совсем близко; на Рона ему откровенно наплевать, — пусть хоть остаётся тут и на корм пойдёт, и то больше пользы окажет, — а Чжоу без каких-либо проблем вытащит Седрик. В конце концов, Поттер в герои не нанимался. Не в этот раз. Ему бы Данэ-Фовель сначала вытащить. Обрезав верёвку, Гарри крепко подхватил облегчённую чарами Аврил и уверенно поплыл наверх, не выпуская палочку из рук во избежание нового нападения бешеных гриндилоу. Представив, какой скандал за испорченную причёску мог закатить Мишель, оказавшись на её месте, Гарри повеселел и тихо фыркнул: Леруа бы точно не пустил на самотёк такое самоуправство как бросание его важности в «жутко грязную и сухую воду», которая плачевно влияла на качество волос. Аврил, безусловно, тоже не останется в стороне, задав директрисе, которая и «похитила» её на пустом месте, парочку вопросов — и если бы это был не её предпоследний год в школе, то Шармбатон могли постигнуть все тридцать три несчастья. Гарри физически ощущал, как слабел: кровь продолжала сочиться из раны, оставленной озёрной тварью, в глазах темнело. Холода как такового Поттер уже не чувствовал, тело привыкло к подобной температуре. Повезло хоть, что простуды в волшебном мире лечились в течение пары минут благодаря бодроперцовому, а уж если лечение чемпиона доверят снейповским зельям, то Гарри готов перетерпеть, стиснув зубы, поход в лечебное крыло. Поговорить с мрачным зельеваром хотелось — Северус был для него словно якорь, константа жизни; если Снейп недоволен чем-то, кривил лицо, значит, всё хорошо и можно двигаться дальше. Рядом проплыл Виктор, трансфигурировавший свою голову в акулью. Как бы многие не заблуждались — подобное не было частичной анимагией; да и какой идиот стал бы показывать кому-то, кроме близких, свою вторую форму? В конце концов, подобное в магическом мире могло весьма помочь, случись какая неприятная ситуация. Об анимагической форме Сириуса, например, знали только родные люди. И, каким-то образом, Дамблдор. Именно благодаря этому в прошлый раз Блэк смог сбежать и долгое время скрываться, передвигаясь по улицам в виде собаки. Взглянув на Крама, Поттер испытал противоречивые ощущения, стоило этой полурыбе-получеловеку замедлиться возле него и подмигнуть полностью чёрным глазом, улыбаясь от всей души. Во все, дракклы его дери, острые зубы. Поттера передёрнуло от увиденной картины, однако, заметив его состояние, акулья башка, показалось, нахмурилась, и подплыла ближе, втягивая через узкие ноздри-дырочки воду: он почуял кровь. Крам тут же строго на него посмотрел, а Гарри и оставалось только пожать плечами: он тут вообще ни при чём, все вопросы к тому, кто додумался пустить ещё совсем юных волшебников в озеро, наполненное гриндилоу. Благо, гигантский кальмар не подоспел на запах новоиспечённых жертв. Поттер помотал головой и тут же понял, что если он сейчас же не окажется на суше и не зальёт в себя залпом кроветворное, то Чёрное озеро, станет его могилой — в глазах помутнело и он чуть не выпустил Данэ-Фовель из рук. В конце концов, он же не боевик какой-то! Обычный четырнадцатилетний мальчишка. Разумеется, у него имелся запас заклинаний из прошлой аврорской жизни, которые Поттер мог бы использовать при необходимости: как в тот раз, несколько лет назад, со старшим Леруа и сожжённым фолиантом; он был выносливым, имел крепкие руки и ноги, благодаря полётам на метле, но его юношеское тело не было натренировано на дуэли и бои, ему не были привычны повороты и уклонения, движения палочки при атакующих заклинаниях. Неужто организаторы Турнира считали, что обойдётся без ран? На последнем испытании вон, даже убийство было. Безусловно, удивительным для Гарри стало то, что в прошлый раз, казалось, он ощущал себя более проворным и физически выносливым. Неужто растерял все рефлексы от хорошей жизни в последние годы? Однако Гарри всё время был начеку, как любил говорить Грюм, как такое могло произойти? Словно кто-то специально натаскал гриндилоу на то, что вот этого мальчика в голубом нужно убрать из игры. Долго размышлять ему не дали: Виктор, издав булькающий звук, подхватил Гарри свободной рукой едва ли не за шкирку. И тут произошло страшное. Артефакт протяжно, словно издеваясь, пиликнул и вышел из строя, в последний раз мигнув. Поттер в панике распахнул глаза, стараясь удержать остатки воздуха в лёгких, в которые тут же попала обжигающая жидкость — он начинал захлёбываться. Крам с такой же паникой посмотрел своими глазами-бусинками на него и не придумал ничего лучше, чем отплыть чуть ниже, подтолкнуть Гарри вверх и запустить в него невербальное Флиппендо Дуо — усиленные чары отталкивания, осознанно выбирая занять второе место. Гарри взлетел над водой, пройдя испытание за полчаса. Тут же открывшая глаза Аврил, с которой за секунду спали все наложенные на неё чары, сходу оценила обстановку и приняла решение раздать всем благодарности за произошедшее приключение несколько позже, обхватила закашлявшегося Поттера левой рукой подмышкой и удерживала запястьем подбородок — чтобы упаси Мерлин ещё больше воды не попало. — Я в норме, — прохрипел Гарри, и они с Аврил направились к трибунам. Подала им руку помощи Искра, что сразу заметила состояние своего приятеля со среднего этажа трибун и, под стать своему имени, оказалась на подмостках даже быстрее преподавателей и колдомедика. Стоило Поттеру оказаться на суше, как его тело пробила крупная дрожь, и он застучал зубами, а чьи-то заботливые руки практически затопили его с ног до головы тёплыми полотенцами. Как раз кстати оказался подсунутый Снейпом пузырёк кроветворного — Поттер осушил его залпом, даже не поморщившись от горького вкуса, пока неизвестная колдоведьма водила палочкой над его израненной в бою ногой, шепча целительные заклинания. Благо, после вживления и первичного заживления артефакта можно было их использовать на других частях тела, иначе он не знал, как без подозрений отказаться от лечения. Стоило Гарри выдохнуть с облегчением, немного отогреться и ощутить себя человеком, а не какой-то замёрзшей амфибией, как со стороны Аврил прилетел слабый, но весьма обидный подзатыльник, и злой шёпот, в котором Гарри услышал нечто похожее на: «Я же говорила вам, идиотам. Говорила». Впрочем Краму, который появился следом, тоже досталось, и это подняло уже пришедшему в себя Поттеру настроение. Мадам Максим, стоявшая в отдалении, пока над её учеником кружила Данэ-Фовель, одним быстрым движением палочки досуха высушила его и удовлетворительно кивнула — её полностью устраивал результат, когда школа занимала первое место. Какой ценой — директрису особо не волновало. Главное: репутация и престиж. В отдалении Дамблдор склонился над водой, стоило последнему участнику выбраться, возвращая на сушу своё «сокровище». Директор Хогвартса увлечённо беседовал с самой уродливой и дикой на вид русалкой, которую Поттер только видел; на шее существа то и дело виднелись золотистые отблески чешуи, показывая её принадлежность к русалочьей династии. Вот её хвост точно можно продать за очень большие деньги. Альбус издавал те же резкие, скрипящие звуки, что и его собеседница, и это приводило Поттера к единственному возможному в данной ситуации умозаключению: директор где-то в недрах своей лиловой мантии припрятал отлично настроенный артефакт-переводчик, но прилюдно не показывал, дабы убедить всех в своей исключительности. В отличие от прошлого, Гарри не обманывался знаниями русалочьего языка — ни один маг не имел того же строения голосовых связок, чтобы иметь возможность физически говорить на нём. Понимать — возможно, однако воспроизвести подобные звуки было нельзя. И даже трансфигурировать связки так, как необходимо для разговоров, не вышло бы даже у Мерлина с его чуть ли не бесконечной магической силой. Губы Гарри приподнялись в милой доброжелательной улыбке, стоило русалке мотнуть в его сторону головой, а в глазах читалась хладнокровная расчётливость. Он поднял руку и приветливо махнул в сторону разговаривающих — существо тут же опасливо скрылось в воде. — Гарри, мальчик мой, — елейно начал говорить старик, привлекая внимание окружающих. — Предводительница русалок сказала, что ты использовал артефакт. Верно ли это? Кто-то особо впечатлительный в толпе ахнул, а по трибунам пробежался взволнованный шёпоток — использование артефактов под запретом во время Турнира. — Месье Дамблдор, насколько мне известно, в правилах участия чётко указано, что запрещено использовать сторонние артефакты, — спокойно ответил Поттер, снимая с себя ошейник и протягивая по-доброму смотрящему на него директору. — Тем не менее, правилами не запрещается использовать артефакты, созданные непосредственно участником. Можете перевернуть и проверить — на нём мой магический знак. Дамблдор перевернул артефакт внутренней стороной вверх: на ремешке с помощью определяющих чар вспыхнула поттеровская подпись, искрившаяся тёмно-синим цветом. Рискни Гарри поставить свой знак на чужом изделии, то моментально мог лишиться всех магических сил — именно он являлся доказательством авторства. Зрители свесились с ограждений, желая разглядеть, что же такое сверкало в руках их директора. Гарри хмыкнул, наблюдая за задумчивым выражением лица старика. Безусловно, артефакт в итоге подвёл в самом конце, и он доберётся до сути причин, по которым это произошло. У него даже имелись предположения — то ли слишком плохо провёл эксперимент с длительностью воздействия под водой, то ли напортачил с банальной влагоизоляцией, — однако ни одного правила Гарри не нарушил. Повезло хоть, Виктор рядом оказался, иначе Поттер потопил бы не только себя, но и Аврил. Гарри уже во всей красе мог представить, что новая статья в Ежедневном Пророке звучала как «И умерли они в один день», а Скитер билась в экстазе. Задумчивый Альбус, последний раз осмотрев поттеровский артефакт, отдал его обратно владельцу. Старик повернулся к остальным судьям и, строго посмотрев на тех, сказал: — Дорогие друзья, полагаю, надо посоветоваться перед тем, как ставить оценки. Судьи столпились в отдалении от участников, наложив вокруг себя полог тишины. Поттер, знатно отогревшись в усиленных согревающих чарах, ощутил как весь адреналин покинул тело, а голова стала тяжёлой — так и хотелось где-нибудь прилечь. Виктор, крутившийся вокруг Гермионы, вызывал тошноту; Седрик грелся в лучах славы и поддержки учеников своего факультета, лучезарно улыбаясь и ласково поглядывая на явно продрогшую и недовольную Чжоу; промокший Рон сканировал Поттера полным презрения взглядом, а Невилл, казалось, будучи глубоко травмированным ситуацией, отключился от мира. Флёр с подозрением сверлила Гарри взглядом, держа младшую сестру за руку, а Гарри ехидно подумал, что Делакур стоило принести ему слова благодарности, иначе пришлось бы тогда Габриель болтаться на дне озера. Аврил всё ещё бурчала и обещала отомстить каждому, кто участвовал в составлении испытаний для участников Турнира, но уже как-то лениво и Гарри радовался, что внеочередной лекции об их с Виктором роли чемпионов в ближайшее время не предвиделось. Ему хватило, как несколько месяцев назад, в их с Крамом сторону полетели коряги и камни, после объявления чемпионов. Поттер с благоговением представлял, как в скором времени вернётся в комнату, примет горячий душ, и единственным местом, где ему грозило утонуть, станет подушка. Мягкая пуховая подушка, увлекающая его в мир грёз без русалок, Дамблдоров и, конечно, Риддлов. К моменту, когда бурно спорящие судьи вернулись, казалось, прошла вечность. За спинами весьма уставших участников раздался громкий, усиленный заклинанием голос Люциуса Малфоя. — Леди и джентльмены, — вежливо сказал Малфой, привлекая всеобщее внимание. — Предводительница русалок и тритонов сообщила нам, что же именно происходило вне нашего наблюдения во время испытания, и мы приняли решение: оценки чемпионам будут выставлены по пятидесятибалльной шкале. Итак… — драматично замолк старший Малфой. — Мистер Виктор Крам продемонстрировал частичную трансфигурацию живого существа и силу… — по лицу Люциуса словно пробежала судорога, — дружбы, помогая своему товарищу. Представитель Дурмстранга пришёл вторым и получает сорок семь очков. Каркаров гордо вскинул голову и, похлопав подопечного по плечу, зааплодировал громче всех. В сторону Поттера директор смотреть не хотел после случая в Шармбатоне. Тем более, Игорь игнорировал существование Гарри, и, каждый раз, стоило им пересечься, старался как можно скорее ретироваться. — Мистер Гарри Поттер успешно применил свои навыки в подготовке к испытанию и воспользовался специально созданным для себя артефактом, — продолжил Люциус. — Он первым нашёл пленников и закончил испытание раньше остальных участников, управившись с заданием за половину отведённого времени. Однако, так как без помощи мистера Виктора Крама, мистер Поттер оказался бы вторым достигшим финиша, мы присуждаем ему сорок пять очков. Поттер прекрасно знал, что эти баллы влияли только на очерёдность попадания в лабиринт и ни на что более, а уж это последнее, что волновало Гарри. Оценки остальных — Седрика и Невилла — Поттера не интересовали, так что эту часть он бессовестно пропустил мимо ушей, желая, чтобы всё закончилось как можно скорее. Гермиона радостно улыбалась и обнимала млевшего, словно ласковый кот, от её внимания Крама, Аврил хмурилась, положив голову на поттеровское плечо — она тоже устала. — Третье, и последнее, испытание состоится на закате, двадцать четвёртого июня, — подытожил Малфой, уверенно смотря в уставшие глаза их бывшего национального достояния. Он словно знал, что именно произойдёт там. Люциус ощущал, как под мантией подёргивало рабскую метку, видел, как с каждым днём та становилась только ярче, предвещая возвращение Волдеморта. — За месяц до этого чемпионам Турнира сообщат о том, какое именно будет испытание. Благодарю всех, что присутствовали сегодня и поддержали наших участников. Гарри, наконец, смог спокойно выдохнуть. Он поплёлся в сторону ожидающих их лодок и с великим удовольствием сел — лодки тут же поплыли к берегу, повинуясь чарам. Сойдя на сушу, где-то на периферии внимания Поттер заметил, как Грюм по-наставнически похлопывал Невилла по спине и что-то эмоционально втолковывал бледному гриффиндорцу, то и дело облизывая губы. Они с Краучем незаметно для остальных переглянулись и кивнули друг другу. Интересно, как могли другие, знающие Барти-младшего лично, не замечать столь очевидного? Эта фляжка, из которой псевдо-Аластор лакал Оборотное зелье строго каждые четыре часа? Эта свойственная Краучу привычка… Или окружающие только притворялись, что не замечали? Осталось так мало времени до последнего испытания и встречи с Риддлом, а плана, как именно намекнуть Тому на неадекватность и попытаться поговорить о проблемах насущных, у него так и не было.