Шанс на правду

«Последний рывок» — именно так они нарекли предстоящий день, и только Гарри понимал: это только начало. Начало его пути в качестве Мальчика-Который-Выжил-И-Спелся-С-Пожирателями; в конце концов, как когда-то говорила Гермиона, у него был синдром спасателя, однако сейчас он хотел бы спасти только самого себя: от пожизненной релокации во Францию, — даже невзирая на то, что именно там у него большая часть близких, — в Испанию или куда-либо ещё; и от возможной участи целоваться с дементорами в Азкабане, — тут он бы предпочёл целоваться даже с Риддлом, как бы ужасно это ни звучало, — из-за парочки ритуалов или банальных Самайнских костров. Гарри хотел спасти себя от беспокойства, которое так предусмотрительно поселилось в его груди сегодняшним утром и волнами проходило по всему телу. Внезапно он осознал, что воспоминания о возможном будущем притупились, словно вовсе постепенно стирались из памяти — это пугало. Пугало даже больше, чем ожидающий его Том на той стороне портключа. Кем был Гарри без этих воспоминаний? Что он мог сделать, если не будет помнить основные детали собственной истории? Как спасти себя от утраченной памяти? Как восстановить исчезнувшие моменты? Поттер ругал себя на чём свет стоит, что не записал всё до мельчайших деталей, чтобы перечитывать в будущем. Он банально не подумал о том, что нечто столь важное могло исчезнуть из его сознания. Гарри невидящим взглядом смотрел на свою тарелку. Несмотря на обилие праздничных блюд, кусок в горло не лез. Во-первых, он не мог чувствовать себя расслабленно, находясь внутри Хогвартса — и как бы Поттер ни пытался отказаться от этого события, мадам Максим в этот раз не пошла ему на уступки; во-вторых, Гарри, дракклы их раздери, начал волноваться: всё это перманентное спокойствие улетучилось, стоило очнуться ото сна; и, в-третьих, на время последнего испытания приехало огромное количество людей. Знакомых Поттеру людей: вот Молли и Билл Уизли сидели за столом Гриффиндора и о чём-то радостно перешёптовались, вот Амос Диггори заботливо похлопывал сына по плечу. Амелия Боунс с кипой бумаг в руках задумчиво осматривала щебечущих школьников, явно не понимая, зачем её пригласили. Фадж мрачно следил за сменяющимися в тарелке блюдами; Люциус и Крауч-старший обсуждали, судя по лицам, что-то, связанное с министерскими делами. «Вот ещё, что было удивительно — понял Гарри. — В этот раз Барти не убил своего отца». Как-то это событие совершенно вылетело из его головы — как, впрочем, и многие другие, — однако Поттер не понимал, что конкретно изменилось. У Барти времени не нашлось, следя сразу за двумя «героями»? И всё же, всё же Гарри приободрился: раз уж тот жив, значит, и Седрик вернётся домой в целости и сохранности, уж Поттер-то не допустит иного расклада. Постепенно волшебный потолок менял синеву дня на алый: наступали сумерки. Время испытания приближалось. Вскоре Дамблдор поднялся из-за стола, привлекая к себе всеобщее внимание, и весь зал затих, ожидая, что же тот скажет. Директор произнёс речь о скором начале Турнира и попросил чемпионов проследовать за Люциусом Малфоем. Поттер поднялся, чувствуя себя гораздо увереннее, чем несколько минут назад, однако слабость в ногах не покидала. Стоило подкрепиться, но складывалось впечатление, что его попросту стошнит после использования кубка — это, безусловно, могло позабавить Риддла. Аврил нежно сжала его руку, молчаливо пожелав Гарри удачи, показала кулак Краму — чтоб не расслаблялся — и осталась сидеть в Большом зале, пока сам Поттер поплёлся с Виктором, Седриком и Невиллом к выходу. Оказавшись на стадионе, Гарри охнул: по всему периметру бывшего поля для квиддича поднялась высокая плотная живая изгородь. Прямо перед ними чернел проём — вход в лабиринт, к которому их любезно подвёл Малфой. Коридор внутри лабиринта, образованный густым кустарником, уходил вглубь, становясь всё темнее: по телу Гарри пробежал табун мурашек. Зелёный луч убивающего. Помутневшие глаза Диггори. «Это мой сын! Это мой мальчик!» Через несколько минут на стадионе появились первые зрители: воздух наполнился гулом взволнованных голосов и звуком сотен шагов. Припозднившиеся спешили занять оставшиеся места на трибунах. Небо давно потеряло алые закатные оттенки и окрасилось в густой иссиня-чёрный цвет, на нём зажглись первые звёзды, а частичка луны лукаво выглядывала из-за облаков. Эти маленькие холодные шарики придали Поттеру уверенности, и он сжал руки в кулаки. Он внимательно осмотрел трибуны и поймал взгляд Аврил, тут же отвечая на её подбадривающую улыбку своей, немного кривоватой от напряжения. — Мы будем патрулировать снаружи, — сообщила участникам состязания Макгонагалл. На её шляпе светилась большая красная звезда. — Если кто-то почувствует, что требуется помощь, или попадёт в беду — направьте в воздух столп красных искр, и кто-то из нас, — она указала на стоящих рядом Хагрида, Флитвика и Грюма, — незамедлительно придёт к вам на помощь. Всем всё ясно? Чемпионы кивнули. Люциус вежливо попросил патрульных разойтись по своим постам вокруг лабиринта. — Леди и джентльмены, — произнёс Малфой, усилив голос заклинанием. — Третье и последнее испытание Турнира Трёх Волшебников объявляется открытым. Спешу напомнить вам турнирное положение участников на данный момент. На первом месте Виктор Крам — «Дурмстранг», на втором — мистер Гарри Поттер — «Шармбатон», — гром аплодисментов разнёсся с трибун. — На третьем месте, с отрывом в один балл, мистер Седрик Диггори из «Хогвартса» и на четвёртом — мистер Невилл Лонгботтом, «Хогвартс». После бурных оваций в честь чемпионов толпа затихла. Гарри встал напротив входа в лабиринт и напряжённо посмотрел сначала на Седрика, а после — на счастливого, сидящего на трибунах с плакатом Амоса Диггори. Единственным звуком, который слышал Поттер, был стук собственного сердца. Малфой резко поднял палочку вверх, запуская сигнальный огонь, и Виктор устремился в тёмный вход лабиринта. Через несколько минут прозвучал второй выстрел — уже Гарри помчался внутрь. Зайдя внутрь, Поттер понял — он не слышал совершенно ничего. Больше не было ни гула толпы, ни звучания музыкальных инструментов, и даже стук собственного сердца затих, словно то и вовсе остановилось; на мгновение Гарри показалось, что его засунули глубоко под воду. Он невербально призвал небольшой шарик Люмоса — с каждым сделанным вперёд шагом, становилось темнее. Выход за спиной закрылся, и назад дороги не было. Не теряя времени, Поттер уходил всё глубже и на развилке молча свернул влево. Гарри послал сканирующее заклинание, желая заранее понять расположение всех монстров; их оказалось немного: парочка соплохвостов по правой стороне, боггарт — за следующим от Поттера поворотом, несколько акромантулов вдалеке и сфинкс со своей загадкой. А раньше-то Гарри казалось, что эти монстры на каждом углу распиханы. Ничего такого, чего он не смог бы обойти при желании, — кроме боггарта, пожалуй, — не оказалось, и Поттер облегчённо выдохнул. Разобравшись с воплощением страха, он сможет просто повернуть налево, избегая остальных чудовищ благодаря обновлению сканирующих и следуя ниточке поисковых чар. Тени сгущались, хотя казалось, что сильнее уже некуда, и Поттер не желал дальше терять время. Не хватало ещё, чтобы Диггори его опередил. Или «счастливчик» Невилл, не дай Мерлин. Крепче сжав палочку в руках, Гарри двинулся вперёд, навстречу скользящей к нему фигуре в чёрном плаще. Ладони вспотели, сердце забилось загнанной в клетку птицей, но он не позволил подступающему к горлу страху сковать себя. Поттер направил палочку в сторону боггарта, произнёс заклинание Ридикулус, и чудовище тут же превратилось в столп разлетающихся прочь бабочек. Дальше можно идти в спокойствии: ближайший монстр находился достаточно далеко и не по проложенному Гарри пути; он, крепче сжимая палочку, прошептал: — Направление. Тонкая, едва заметная золотая нить, поблёскивая, вела прямо, в сторону очередной развилки, и завернула в правую сторону. По пути никого не встречалось, кроме гула ветра Гарри не слышал ничего. Согласно сканирующим чарам, Гарри прошёл половину лабиринта, так почему он даже ни разу не пересёкся с кем-то из чемпионов? Поттер был один на один со своими отнюдь не радужными мыслями. Что сказать Риддлу? Что делать, если план с портключом-кубком не сработает, и он останется на том кладбище с мечтающим запустить в него Аваду Томом? Свой, ведущий в дом Дурслей, Поттер предусмотрительно не взял: во избежание интереса со стороны нежелательных личностей. Конечно, он мог бы с этого самого кладбища доползти до милейшего домика Риддла, но нечто с насмешкой подсказывало, что вряд ли подобное даже в самой розовой теории могло произойти. Скорее его скинут в ту же могилу к Томми-старшему, не заморачиваясь. А могут и не скинуть, а забрать с собой для предъявления миру и его дальнейшей моральной капитуляции. За спиной что-то прошуршало, враз отвлекая от мыслей. Гарри ещё раз просканировал территорию, но чары ничего не обнаружили. Он на всякий случай выставил палочку вперёд и резко обернулся, готовый отразить атаку монстра — на конце волшебного инструмента загорелся синий огонёк. В луче света отразилось испуганное лицо Лонгботтома, и Поттер судорожно выдохнул, опуская палочку. — Ты какого чёрта творишь? — практически шипел Гарри на гриффиндорца. — А если бы я приложил тебя чем-то? Кто вообще под скрывающими чарами ходит?! — Это всё соплохвосты Хагрида, — шептал Невилл. Его всего трясло, рукав мантии дымился. — Я еле от них отбился… Поттер с усталостью прикрыл глаза. — Хорошо, а теперь расходимся. Отойдя в сторону, Гарри выжидающе поглядывал на замершего в нерешительности нового героя магической Британии — поворачиваться спиной к сопернику никто из них не решался. Тот истуканом стоял и смотрел во все глаза. — Особое приглашение нужно? — раздражённо говорил Поттер. Чем ближе становился кубок, тем нервознее был он сам. — Ты иди направо, я — в другую сторону. — Я… я тоже хотел налево пойти… Гарри прервал лепет: — Меня должно волновать, что ты хотел? Иди, или я другим способом попрошу. Невилл сверлил его злобным, обиженным взглядом, нервно теребя в руке волшебную палочку. Терпение Поттера было на исходе, и он действительно начал думать о том, чтобы вырубить Лонгботтома, выпустить столп искр и пойти дальше, как тот кивнул своим мыслям и направился в указанную Гарри сторону. «И на том спасибо», — подумалось Поттеру. Он знал, что вёл себя отвратительно, зазря грубил, но всё же ему жизненно необходимо оказаться у кубка первым; по крайней мере, Гарри надеялся, что в этом аттракционе под названием «Вторая магическая» выживут если не все, то многие. Даже Рона Поттер был готов потерпеть на этой земле. Проследив за тем, как Лонгботтом скрылся за поворотом, Гарри направился в необходимую ему сторону. Вскоре он уже перешёл на бег, желая как можно скорее увидеть перед собой желанный кубок, ведущий к Риддлу. Решив, что он и без того достаточно срезал на своём пути, Поттер принял решение выйти через другой проём, ведущий в обход сфинкса. Конечно, он мог бы пройти и через это существо, тем более, зная ответ на загадку, но здраво опасался, что та могла измениться. В какой-то момент ему хотелось остановиться и повернуть назад. Сделать вид, что его происходящее никоим образом не волновало, и пусть все — Риддл, Дамблдор, магическая Британия — делали, что хотят. А Поттер, вытерпев разочарованный взгляд директрисы, отправился домой, в Шармбатон. Продолжил обучение на Метризе или даже поменял факультет на Веритэ, в котором учились изобретатели. Окончил школу, поступил в магический университет, переехал в Испанию и попросту счастливо жил вдали от родины, делая вид, что ничего не происходит. Возможно, он бы перевёз и Дурслей куда подальше. Может, Гарри бы даже женился или замуж вышел. Купил домик на берегу реки или моря и послал куда подальше наследство рода. Впрочем, лишь на мгновение, на одно маленькое мгновение, ему захотелось отступить. Захотелось так сильно, что он почти сделал шаг назад и опустил палочку. Вот бы… вот бы ничего не было: ни вещих снов, ни Риддлов в голове. Вот бы он мог прожить прекрасные подростковые годы, словно обычный человек: учиться в школе, впервые серьёзно влюбиться, зачитываться ночами бульварными романами, фантазируя об этой первой любви. Переживать из-за экзаменов и тестов. Тяжелее всего за шаг до достижения цели. Внезапно в голове раздался гулкий звон и Гарри поморщился. Он покачал головой. О чём же он только что думал? Гарри почувствовал это быстрее, чем увидел: в паре сотен метров от него на невысокой тумбе, словно насмехаясь, сиял вожделенный кубок, и все размышления улетучились. У него была цель — и он её добьётся. Чтобы не видеть помутнённый взгляд Седрика, умирающего Сириуса, чтобы Лаванду Браун не сожрал оборотень на лестницах Хогвартса, чтобы самому жить, а не выживать. Поттер сжал рукоять палочки крепче. Он прибавил ходу, поспешив на встречу с Томом, но тут из-за кустов слева, чуть ли не вывалился Невилл. Чёртов Лонгботтом каким-то чудом практически опережал его. Поттер тут же, будто очнулся ото сна, побежал, не жалея ног. Невилл менее спортивный, более неуклюжий — успокаивал себя Гарри — он не может быть быстрее него. Возвышаясь над кромкой изгороди, по дорожке, пересекающейся с той, по которой они с Лонгботтомом отчаянно бежали, нечто огромное надвигалось в их сторону. Чудовищно огромный акромантул прыгнул перед ним, издавая предупреждающий стрекочущий звук. Мерлин, и где только Хагрид откопал такую особь? Кто ему вообще позволил её или его найти и запустить подобное в загон со школьниками, дракклы его подери?! Поттер отскочил в сторону, повалившись на землю, как раз вовремя: на место, где он стоял, приземлилась длинная шипастая лапа. Одна из восьми. Изо рта Поттера вырвался судорожный вздох: ещё чуть-чуть, и он бы умер прямо здесь. Прямо на месте. Быстро поднявшись на ноги, он выставил палочку перед собой, делая шаг вперёд. Паук обернулся, явно разозлённый неудачей, судя по быстро двигающимся хелицерам, и двинулся прямиком к Поттеру, шустро перебирая лапами. Невилл сбоку от громадного членистоногого выкрикивал оглушающее заклинание, однако те отскакивали от панциря монстра. Гарри знал, что нужно целиться в брюшко — самое незащищённое место на теле, которое ему недоступно. Гарри побежал прямиком на акромантула, игнорируя чувство самосохранения и боль в левой ноге; должно быть, подвернул, когда отскакивал в первый раз. В момент, когда их взгляды с акромантулом пересеклись, Поттер резко упал вниз, больно ударяясь головой об так неудачно оказавшийся на тропинке камень и проехался по земле боком — скорее всего, останется рана; оказавшись аккурат под пауком, он, выставив палочку вверх, произнёс режущее заклинание, вспарывая живот существа. Все внутренности монстра враз оказались на Поттере: чёрные, склизкие и воняющие внутренности. Акромантул, по инерции пройдя несколько шагов, упал на бок, ещё шевеля шипастыми лапами. Чувствуя, как тошнота подкатила к горлу, Гарри, кряхтя, встал на четвереньки. Его вырвало на землю, желчь обожгла горло. В ушах стоял звон. Невилл подбежал ближе, подал ему руку и постарался заглянуть в поттеровское лицо. Поттер же вытер рукавом рот и, ещё раз посмотрев на желающего помочь Лонгботтома, поднялся с земли сам, не прибегая к помощи. Гарри перевёл взгляд с гриффиндорца на кубок. Стоило сделать несколько шагов, протянуть руку и он окажется прямиком на кладбище Литтл Хэнглтона, лицом к лицу с Риддлом. Он представил, как вываливается из воронки, держа в руке кубок, а в лицо прилетает оглушающее заклинание, выпущенное крысой Петтигрю; представил, как окажется крепко привязанным к надгробию Тома-старшего, как возродится Волдеморт, которым пугали в детских сказках. Посмотрев на Невилла, Поттер словно наяву увидел, как в сторону Лонгботтома летел зелёный луч, а глаза стекленели. Он не мог этого допустить. Сорвавшись с места, игнорируя нарастающие боль и слабость в теле, Гарри, спотыкаясь, помчался прямиком к тумбе, на которой стоял кубок. Единственным, что он слышал, были шум крови в ушах и биение собственного сердца. Поттер протянул вперёд руку. Когда пальцы коснулись холодной ручки приза и обхватили кубок, он ощутил резкий рывок в районе солнечного сплетения. Ноги оторвались от земли. Рука, крепко державшая кубок, не разжималась; трофей понёс его сквозь завывание ветра и пёстрый вихрь красок. Дёрнув ногой, Гарри ощутил крепкую хватку. Он опустил голову вниз и понял: за лодыжку его держал чёртов Лонгботтом.

***

Гарри приземлился, вывихнутая нога подогнулась, и он упал на землю. По ощущениям, его внутренности словно кто-то вынул из тела, перемолол и засунул обратно — Поттер никогда не сможет привыкнуть к таким перемещениям. Тошнота вновь подкатила к горлу, но он с трудом удержал рвущуюся наружу желчь внутри себя. Рука наконец-то отпустила кубок. Где-то рядом кряхтел Невилл. Невилл. Чёртов Лонгботтом, судя по всему, зацепился за него в последний момент в отчаянной попытке хотя бы разделить первое место в Турнире. Если бы не артефакт под кожей, Гарри уверен, его глаза сияли бы красным. Гарри не был зол, нет. Он был в ярости. Он так старался не подпустить никого к этому драккловому кладбищу и, Мерлин, посмотрите: Лонгботтом увязался следом и ошалело осматривал место, в котором они очутились. С непосильным трудом, когда мир перестал вертеться перед глазами, Поттер поднялся на ноги. Вокруг всё точь-в-точь, как он помнил: густо заросшее, неухоженное кладбище предстало перед ним. Справа, за огромным тисом, чернел силуэт небольшой церкви; слева — холм, на склоне которого Гарри видел очертания знакомого некогда роскошного особняка. Особняка Риддлов. Гарри знал, что, если выйти с кладбища, пройти по тропинке ниже и свернуть у раскатистого дуба, можно дойти прямиком до хижины Гонтов. На Невилла Поттер старался даже не смотреть: упаси Мерлин, запустит в него чем-то от клокочущей внутри злости. — Где это мы? — дрожащим голосом произнёс Лонгботтом. Гарри был готов удавить его собственными руками. — Гарри? — Откуда мне знать? — раздражённо ответил Поттер. — Лучше возьми палочку в руки. Оба так и сделали. Невилл крутил головой, словно сова, пытаясь рассмотреть хоть что-то в темноте, а Поттер старался справиться с мерзким ощущением дежавю. Воспоминания из сна-видения вспышками проносились перед глазами, отчаянно хотелось закричать. — Смотри, кто-то идёт, — вдруг сказал Лонгботтом. Поттер устремил взгляд в сторону медленно шагающего в их сторону человека. Тот невысокого роста, лицо скрыто капюшоном, а в руках свёрток, который он нёс с особой осторожностью. Петтигрю огибал находящиеся в ряд могилы, прижимая к себе гомункул Риддла. Казалось, Гарри вот-вот опять стошнит. Невилл изумлённо охнул, воззрившись на остановившегося в двух шагах от высокого мраморного надгробия незнакомца. Лонгботтом медленно опустил палочку. Секунду все трое не спускали друг с друга взгляда. Внезапно голова начала раскалываться от боли, Гарри прикусил щёку изнутри, ощущая во рту неприятный металлический привкус, и зажмурился. Что ж, в конце концов, всё не так плохо, как ожидалось. В прошлый раз он свалился на землю от раздирающей изнутри боли в шраме. В сравнении с этим, его нынешние ощущения — щекотка. И всё равно, отвлёкшись, он не сразу заметил, как Хвост поднял палочку в их сторону и, казалось, сотни верёвок, словно змеи, оплели их тела, пригвождая к надгробиям. Гарри — к тому самому, мраморному Тома-старшего, а Невилла к какой-то Ребекке Рамсей. Поттер больно ударился головой о камень и тихо простонал. Как же неприятно. Их с Невиллом палочки отлетели в сторону. Петтигрю, уложив свёрток на землю, подошёл к каждому из них ближе и проверил, насколько крепко завязаны узлы. Хотя, как Гарри казалось, подобное было лишним: гул в голове нарастал, в глазах от удара потемнело, и единственное, как он мог бы сбежать, даже если бы верёвки развязались, это превратиться в червя и уползти. Он был бы не прочь провернуть это прямо сейчас. Проверив Поттера, Хвост засунул ему в рот кусок грязной тряпки и то же самое сделал с испуганным Невиллом, после чего обошёл Гарри и скрылся у него за спиной. Палочка Поттера, его любимая Артемиса, валялась в грязи у ног, а Риддл, неуклюже шевелясь, лежал у надгробия. Внизу раздался шорох. Глянув вниз, он увидел, как по траве, прямо на него, скользила огромная змея. Нагайна. По ней Поттер ни разу не скучал и даже был бы рад никогда не видеть: слишком яркие воспоминания о последней битве за Хогвартс. Гарри в очередной раз шумно выдохнул. За спиной слышалось кряхтение Петтигрю — тот тащил огромный каменный котёл, в котором уместился бы крупный мужчина. «Век бы его не видел», — подумал Гарри. Свёрток, лежавший на земле, зашевелился сильнее, словно Риддлу не терпелось наконец выбраться наружу. Нагайна уползла прочь и спряталась в темноте, а Хвост, разогрев залитую в котёл жидкость — если бы кто-то спросил Поттера, вода нагрелась чересчур быстро, — поднял Тома и, наконец развернул его. Глаза Лонгботтома в страхе расширились, а Поттер даже на расстоянии услышал его писк. Гарри прикрыл глаза, отчаянно борясь с головной болью. Дальше он скорее слышал, чем видел происходящие: вот Петтигрю опустил тело Волдеморта в котёл, и то тихо ударилось о дно. И тут Хвост заговорил. Голос жалкой крысы дрожал, выдавая панический страх обладателя. — Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына! От неожиданности Поттер вздрогнул, его глаза распахнулись: прямо под ним разверзлась земля, оттуда вылетела тоненькая кость Тома-старшего и, повинуясь движениям палочки, нырнула в кипящую жидкость. Поверхность сверкающего зелья шипела, яркие искры разметало по сторонам, а жидкость в котле окрасилась в ярко-голубой. «Осталось два компонента и всё это закончится», — думал Гарри. Скуля от ужаса, Хвост вытащил из-под мантии тонкий серебряный нож и, всхлипывая, проговорил: — П-п-плоть…слуги, отданная…д-добровольно…ожив-в-ви своего… хозяина! Вытянул перед собой правую руку, крепко сжал кинжал и прикрыл глаза. Хвост замахнулся и, на мгновение застыв, отрубил себе запястье. Безумный вопль, от которого захотелось зажать уши, заполнил кладбище, конечность с оглушающим всплеском упала в котёл, а Петтигрю прижал обрубок к груди, баюкая. Где-то в горле Поттер ощутил собственное сердце. С каждой фразой крысы, его тело сковывал первобытный страх — не будь Гарри сейчас привязан к надгробию, упал бы на землю и попросту дрожал. Раньше ему казалось, что весь ужас этого дня уже давным-давно выцвел из памяти, однако сейчас словно разом воспоминания приобрели жуткую чёткость. Хвост всхлипывал и скулил от боли. Гарри ощутил на лице чужое дыхание и понял, что Питер подошёл вплотную к нему. Поттер дёрнулся, словно от удара. — К-кровь недруга, взятая насильно…воскреси…своего врага! Гарри только делал вид, что сопротивлялся: косил взгляд, пытался выпутаться из оков, но тщетно. Верёвки слишком крепко сковали его тело. Петтигрю держал в оставшейся руке кинжал. Острый конец проколол форму на сгибе локтя, и по разорванной голубой куртке потекла тёплая кровь; Поттер сморщился от боли, но мысленно сказал, что не против происходящего. Старался верить в это, по крайней мере. Совсем не против того, чтобы его, на драккловом кладбище, привязанного, вспарывали, будто свинью на убой. Хрипло дыша, Хвост вынул из кармана мантии пузырёк и поднёс к поттеровской ране — тот быстро наполнился алой жидкостью. Пошатываясь, Петтигрю вернулся к котлу и плеснул в него кровь. Жидкость мгновенно окрасилась в белый. Покончив с приготовлениями зелья, Хвост без сил упал на землю и, скорчившись, баюкал окровавленный обрубок. Тем временем котёл кипел, сверкающие искры летели во все стороны. Вскоре искры погасли, из котла в небо взметнулся столб белого пара — словно гейзер — и Поттер больше ничего не видел. Этот пар затопил всё вокруг. Пар начал рассеиваться и, проморгавшись, Гарри увидел… Его. Очертания высокого, худого мужчины начали возникать перед глазами, и новая волна ужаса окатила Поттера. — Одень меня, — произнёс Риддл низким, с шипящими нотками голосом. Инстинкты вопили Гарри бежать. Прижимая к груди остатки руки, Хвост со всхлипом встал с земли и поднял чёрную с капюшоном мантию; Петтигрю одной рукой накинул ту на плечи хозяина. Волдеморт, глубоко втянув влажный воздух кладбища носом — настоящим, человеческим носом, — провёл пальцами по лысой голове. Он ступил из котла на землю, не сводя глаз с Гарри. Но вот он отвёл взгляд и принялся осматривать новоприобретённое тело. Его длинные бледные пальцы ощупывали грудь, руки, лицо. Красные глаза — драккловы глаза — горели в темноте ещё пронзительнее. Том вытянул вперёд руки и начал сгибать и разгибать пальцы, словно впервые их видел, не обращая ни грамма внимания ни на вновь свалившегося на землю Петтигрю, ни на Нагайну, которая снова приползла и обвилась вокруг памятника с привязанным к нему Поттеру и шипела нечто восторженное в сторону хозяина. Риддл достал свою волшебную палочку из кармана, аккуратно провёл по ней пальцами; он снова поднял глаза на Гарри и засмеялся пронзительным, ледяным смехом. А Поттер уже не мог отвести взгляда от бледного, слегка зеленоватого и более человеческого, чем помнил, лица. Столько лет его преследовали эти красные злобные глаза; их он видел в зеркале много раз, они же появлялись на его собственном лице в эмоциональные моменты. Лорд Волдеморт возродился, и Поттер не понимал, что чувствовал в этот роковой момент. Медленно шагая к нему, Риддл не сводил взгляда: смотрел прямо в глаза, гипнотизировал, будто заклинатель змей звуками музыкального инструмента кобру. Том практически парил над землёй, идя к надгробию, к которому прикован Гарри. Нагайна отползла в сторону, напоследок мазнув хвостом по поттеровской руке. Пальцы Тома были холодными, понял Гарри, когда тот прикоснулся к его щеке. Поттер прикрыл глаза, сосредотачиваясь на ощущениях. Когда-то он размышлял, принесут ли эти руки вновь ту всепоглощающую боль, но в этот раз её не было. Не было ничего, кроме ощущения тонких пальцев на лице. Риддл смотрел на него, наблюдал за реакцией и Гарри вздрогнул от столь пристального внимания. — Так-так-так, — после длительного молчания произнёс Волдеморт. — Кто это у нас? Гарри Поттер и … — он перевёл на замершего Невилла. — …его жалкая копия. Том вытащил изо рта Поттера затыкающую его тряпку и отбросил ту в сторону. Гарри поморщился от отвратительного привкуса грязи. Волдеморт с омерзением смотрел на прикованного к надгробию врага и отошёл от него, направляясь к испуганному Лонгботтому. Гарри в панике следил за Невиллом: в его глазах плескалась мольба о помощи и нарастала паника. — Может, убить тебя? — задумчиво произнёс Том, направляя палочку на бледного, словно смерть, Невилла. В голове Поттера опустело. Язык действовал быстрее, чем мозг и остатки чувства самосохранения. Лишь бы вернуть назад, в Хогвартс, этого гриффиндорского полудурка живым. Ещё одну смерть от рук Волдеморта он не выдержит. — Мерлин, Томми, — хрипло произнёс Гарри, привлекая внимание, и нагло улыбнулся. — Ты всегда был таким уродливым? А что тогда было в дневнике? Чары гламура? Твоя влажная подростковая мечта об идеальной внешности? Благо, он предусмотрительно написал Барти записку, которую тот должен был передать Риддлу. Волдеморт на мгновение замер, а после развернулся в сторону Поттера с холодной, кривой ухмылкой на бледных тонких губах. Хвост в изумлении ахнул и достал собственную палочку уцелевшей рукой, желая наказать того, кто оскорбил хозяина; однако Волдеморт поднял ладонь, останавливая того. Риддл направил на Гарри палочку и, звенящим от холодной ярости голосом, произнёс: — Круцио! Тело пронзила безумная, заполняющая каждую частичку Поттера, боль. Он кричал так громко, что сорвал голос. Казалось, его могли услышать на другой части планеты. Мир окрасился в алый.