Шанс на правду

Парселтанг

Гарри ощутил её, стоило перешагнуть порог Выручай-комнаты, сейчас принявшей вид хранилища забытых вещей. Даже не зная месторасположения диадемы-крестража, Поттер не потерялся бы в хитросплетениях проходов из кучи мусора. Его словно зацепило крючком и потянуло в дальний угол комнаты, к той самой горе хлама, на которой стоял бюст незнакомого Поттеру мага, а на его голове… она. Серебряная, инкрустированная множеством маленьких драгоценных камней в форме ворона; посередине — большой, немного помутнённый из-за времени и крестража, сапфир. — Ну, привет… — тихо сказал Гарри, протягивая руку к диадеме, но не касаясь её. Теория, что чем позднее был создан крестраж, тем меньше на него влиял, пока подтверждалась. Такой неимоверной тяги как к медальону не наблюдалось. Но, тем не менее, она оставалась. Пресекая желание прикоснуться, он магией поднял диадему в воздух и бережно опустил на дно шкатулки. Крестраж в полной тишине противно лязгнул и Гарри вздрогнул от этого звука. Гарри уселся на пол перед шкатулкой, не беспокоясь о чистоте брюк, и немигающим взглядом смотрел на диадему. С одной стороны, крестраж влиял не так сильно, чтобы опасаться его — в теории, Гарри мог и лично передать его Риддлу, тем более попросил встретить его на прогулке в Хогсмид, чтобы перенести на Гриммо; а с другой… с другой непонятно вообще как отреагирует Поттер, если и крестраж и, так сказать, оригинал будут находиться друг от друга на близком расстоянии. Поттер едва сдерживал себя, когда медальон или Том были по-отдельности. Вдруг он возьмёт и, допустим, напрыгнет на Риддла, не имея возможность сопротивляться притяжению? Такого позора Гарри не переживёт. Диадема только молчала в ответ на поттеровский угрюмый взгляд. Насколько разумно было бы прямо сейчас отправлять крестраж Риддлу? Как вариант, можно оставить его здесь или забрать с собой. Оставить в качестве какой-никакой гарантии. Вряд ли Риддл пойдёт против его желаний, если в одной руке Гарри будет держать крестраж, а в другой яд василиска, верно? Может, это шанс через год вернуться во Францию? Опять же, Поттер не уверен, насколько Том вообще в курсе остаточной связи между ними и чем та могла бы быть вызвана. Если он знает об оставшемся и слившемся с душой Поттера крестраже, то не купится; Гарри может хоть нового василиска вырастить и в рот ему диадему засунуть — всё равно не отдаст приказ об уничтожении. Не сможет. Поттер в очередной раз глянул на шкатулку. Предмет в ней молчал и вообще делал вид, что его не существовало. Конечно, можно было бы воспользоваться шкатулкой, которая связывала его с поверенным, и передать через него, но Гарри...внезапно не захотелось расставаться с этим крестражем. Что ж. Что ж. Если прятать крестраж, то необходимо было уже сейчас забирать его. Максимум — на этой неделе. Оставлять диадему в Выручай-комнате опасно — мало ли какой-нибудь Отряд Дамблдора опять соберётся и найдёт её. Или директор сам подскажет Невиллу, где искать. Даже если тот сейчас игнорировал Лонгботтома и Поттера (что Гарри заметил по отсутствию взглядов за столом и чему был благодарен неимоверно), ничего старику не мешало найти другой способ помочь новому герою, не имеющему прямого контакта с Волдемортом. Это только Гарри все плюшки достались. В спальню забирать тоже нельзя. Там были Рон и Невилл. И если уж Невилл, Симус и Дин вряд ли станут копаться в Поттеровских вещах, то Уизли вполне мог. Даже невзирая на защитные заклинания вокруг сундука — ему-то что, он непробиваемый. Ради всеобщего блага и парочки дополнительных галеонов мог и засунуть наглые ручонки в чужие вещи. И даже если не добрался бы, то уж намекнуть кому надо, что Гарри Поттер что-то скрывал, мог. Это лишнее. Следующее место — Гриммо. После отъезда Сириуса доступ для всех, кроме Гарри был закрыт. Достаточно безопасно для всех было бы сплавить крестраж именно туда, но: во-первых, без взрослых магов Гарри туда не попасть. Камин ему недоступен в связи с политической обстановкой, — кроме директорского все закрыты, даже в Хогсмиде, дракклы, всё позакрывали! — чужим домовикам хода в Хогвартс не было, а сам Поттер аппарировать не научился. Если пользоваться портключом, то обратного хода нет — опять же по причине закрытых каминов. Во-вторых, даже если Гарри каким-то образом придумает план, как уйти из Хогвартса незамеченным и вернуться обратно, оставался очень чувствительный к эманациям крестража Кричер. А Кричер ещё больше тронется умом, если останется один на один с осколком риддловской души аж до Йоля. Этого Гарри позволить не мог по причине доброй души и оставшегося сострадания к домовикам. Оставался последний вариант, но Гарри не был в нём так уверен. Он тяжело вздохнул и лёг на спину, игнорируя поднявшуюся над телом пыль. Рука незаметно для него сама потянулась к диадеме, бережно обхватила острые из-за драгоценных камней края, и подняла перед лицом. Поттер покрутил перед собой крестраж, ощущая идущее от ладони по всему телу приятное тепло, словно кто-то заботливый наложил Согревающие чары в холодную погоду. — Ты красивая, — прошептал Гарри украшению, словно то могло его услышать. — И не злая, в отличие от того, чья частичка души в тебе заключена. Наверное, тоже негодуешь, да? Поттеру показалось, что тепло усилилось, но он, фыркнув, списал всё на собственную усталость. Дожили, общается с крестражем-диадемой. — Я бы тоже негодовал, если бы меня вместо законного почётного места бросили в мусорной куче и засунули по соседству кое-чей крестраж. Знаешь, он бессердечный ублюдок, — Поттер для уверенности покивал. — Да-да, запихнул меня в Хогвартс, социально изолировал. Сидит, наверное, весь такой человеческий и думает, что я идиот и не понял плана. Ну, я действительно идиот: мало того, что согласился остаться, так ещё лежу на полу и разговариваю с крестражем, заключённым в реликвию основателей школы. Мерлин, он только два дня в этой школе, а уже вон, где оказался. Гарри вздохнул и положил диадему обратно в шкатулку. Закрыл её от греха подальше, борясь с ощущением жгучей обиды, и поднялся. Он наложил на себя Очищающие чары и, подхватив шкатулку, аккуратно вышел из Выручай-комнаты. Внутренний паникёр подсказывал, что отбой уже прошёл, так что следовало передвигаться очень и очень осторожно, чтобы не напороться на отработку во второй день учёбы в Хогвартсе. И если уж отработку у Северуса Гарри был готов перетерпеть, учитывая, что тот всё ещё по каким-то неведомым Поттеру причинам, видел в нём отца, то уж если попадётся Амбридж… Даже думать об этом не хотелось. Чувствительность рук ему дорога, как важное финансовое вложение в будущее. Он уже сейчас неплохо зарабатывал на созданных сезонных артефактах, как, например, в прошлом году на Самайн. И это в Британии не очень ценили подобное ремесло, а уж сколько денег можно получить в родненькой Франции… Так ему, в общем-то, и не очень понадобятся деньги рода для жизни — можно будет после школы отпустить эту затею с восстановлением в правах. Получит Мастерство и пусть в побочных ветвях рождается достойный наследник — дед может хоть в гробу переворачиваться, Поттеру всё равно. До туалета для девочек на втором этаже Гарри добрался без приключений. На удивление, ничего не говорило о том, что тот снова работал, хотя, судя по газетам, Невилл «разобрался» с василиском ещё три года назад. В чём Поттер, конечно, сомневался — как бы тот открыл «Тайную комнату», не владея парселтангом? Или кто-то запомнил звучание двух слов и подсказал ему? Рон же как-то смог её открыть во время битвы за Хогвартс. Поттер осторожно просунул голову в дверь и посмотрел по сторонам — Плакса Миртл где-то опять пропадала на его счастье. Должно быть, подглядывала за мальчиками в ванной старост, уж это она просто обожала. Гарри прочувствовал на себе. Медленно зайдя в туалет, он быстрым движением запер дверь и остановился, осматриваясь: в углах и на плафонах паутина, оконные стёкла заляпаны чем-то непонятным, а краны были покрыты ржавчиной. На полу, слава Мерлину, оказалось сухо, и Гарри прошёл вперёд к раковинам. Стараясь не вспоминать как на этом же самом месте, медленно умирал Драко Малфой, истекая кровью, когда Поттер вспылил и принялся кидаться неизвестными заклинаниями, он нашёл кран с гравировкой змеи. — Откройся, — кран вспыхнул опаловым светом и начал вращаться. Еще мгновение — умывальник подался вниз, погрузился куда-то и пропал из глаз, открыв разверстый зев широкой трубы, приглашавший начать спуск. Поттер ощутил тепло крестража даже сквозь защитную шкатулку. Мерлин, как же Гарри не хотелось спускаться подобным образом, кто бы знал! Скорее всего, из Тайной комнаты был какой-то альтернативный, неизвестный ему выход — стоило заняться поиском. Ну, не мог же основатель школы, Салазар Слизерин, спускаться по трубе, словно по маггловской водной горке, верно? Да и Том, лучший ученик Хогвартса за последние пятьдесят лет, вряд ли бы согласился так кататься каждый раз, когда долг требовал проверить зверушку. Поттер осторожно влез в трубу, держась за ее край, и разжал пальцы. Полет в трубе был похож на скольжение с крутой горы — бесконечной, темной, покрытой слизью. И почему никто не додумался его вычистить? Мимо пролетали отходящие в стороны рукава, но ни один не был таким широким, как главный канал, который, извиваясь, круто уходил вниз. Труба вдруг изогнулась под прямым углом, выпрямилась и оборвалась. Гарри выбросило из нее с влажным чмоканьем, и он приземлился на мокрый пол во тьму каменного тоннеля, достаточно высокого для того, чтобы можно было встать во весь рост. Гарри, мокрый и сплошь заляпанный грязью, шагнул в сторону — под ногами хрустнули крысиные кости. Осмотрев одежду, он понял, что её можно только выкинуть — никакие чары или стирка не смогут спасти то, что на нём надето. Благо хоть шкатулка с крестражем не пострадала. Её Гарри прижимал к груди как только мог. Шагая по маленьким многовековым скелетам и игнорируя их хруст под ногами, Поттер добрался до второй двери, на которой были вырезаны две свившиеся в клубок змеи с поднятыми головами, вместо глаз у них были сверкающие изумруды. Они посмотрели на Гарри с подозрением, но без приказа расплелись и открыли дверь. Сделав несколько шагов, Поттер оказался на пороге просторной, тускло освещенной комнаты. Уходящие вверх колонны были обвиты каменными змеями, они поднимались до теряющегося во мраке потолка и отбрасывали длинные черные тени сквозь странный зеленоватый сумрак. Сердце неистово стучало. Перед глазами тут же пронеслись картинки, как он, двенадцатилетний мальчишка, пришёл в это дракклово место. Гарри помнил, как стоял на этом же пороге и дрожа от страха, вслушивался в холодную тишину мрачного убежища василиска. Помнил Риддла, помнил «…это моё прошлое, настоящее и будущее», сказанное с холодной усмешкой. Знал бы он тогда будущее, не сверкал бы алчно глазами и не лыбился так…заинтересовано. Гарри обвёл взглядом комнату. О. Огромный, неразложившийся за столько лет труп василиска занимал добрую часть зала. Тот выглядел мирно, только помутневшие глаза выдавали в змее прошедшие после смерти годы. Алчный блеск теперь появился в поттеровских глазах: шкуру и кости василиска можно было бы использовать для изготовления множества редких артефактов, а кровь, пусть и свернувшуюся, и яд для зелий. К тому же Гарри не забыл о своей затее помочь с безумием Беллы Лестрейндж, а кожа могла очень пригодиться. Сила Тома не смогла бы сдерживать проклятие вечность, даже находись родственница в непосредственной близости своего милорда каждую секунду. Гарри аккуратно обошёл труп со всех сторон. На удивление тот оказался не тронутым, хотя Поттер предполагал, что на него мог наложить свою старческую паучью лапу Дамблдор. Должно быть, оставил до лучших времен — когда все лишние фигуры самостоятельно уйдут с шахматной доски. Поттер быстро посмотрел по сторонам и, с помощью заклинания удостоверившись, что никто не поставил на змею сигнальные чары, отрезал достаточно большой и плотный кусок василисковой кожи под хвостом; он аккуратно смотал её в рулон и отошёл подальше. От шкатулки он ощутил волну тепла, что расшифровал как опасения за свою жизнь. Гарри закатил глаза: Риддл такой Риддл даже в диадеме. Всё воспринимал на свой счёт. — Я просто взял шкуру, — поспешил успокоить Гарри. — Зубы и яд мне ни к чему. Тем более без какого-нибудь защитного костюма я в пасть не полезу, если твоему владельцу потребуется — пусть сам приходит и собирает урожай. К тому же я тебя убивать не планирую, ты мне ещё понадобишься. Сейчас поищем безопасное место, где тебя можно спрятать. Не паникуй, Том. Поттер подошёл к барельефу Слизерина, так и застывшего с открытым ртом. Поставив шкатулку на пол, он принялся обшаривать руками всех змей, в надежде найти какой-нибудь рычажок, открывающий дверь в другое помещение. Когда ничего не удалось найти и в змеях, и во рту и даже вдоль стен Тайной комнаты, запыхавшийся и грязный Поттер встал посередине комнаты. Чёлка прилипла ко лбу от пота, ещё утром аккуратно заплетённые в низкий хвост волосы всклокочены; Гарри был уверен, что от него воняло хуже, чем от только-только поднятого инфернала или носков Уизли после тренировки по квиддичу. Гарри был зол, раздражён и расстроен одновременно. Тайная комната была его последней надеждой. В отчаянии он повторил фразу Риддла, когда тот призывал василиска: — Говори со мной, Слизерин, величайший из хогвартской четверки! Не сработало — это Гарри понял по звенящей тишине вокруг себя. — Откройся…? — скорее спросил, чем приказал Поттер. — О, великий Слизерин, открой мне тайну! — безуспешно. Поттер наматывал круги вокруг василиска, вокруг стоящей на полу шкатулки и не знал, что ещё могло бы помочь открыть дракклову дверь в другую часть Тайной комнаты. Он был уверен, что та существовала. Не могла не существовать! Слизерин, конечно, был тем ещё извращенцем, ненавидящим всё вокруг, но не мог же он конуру своей любимой зверушки не оборудовать комнатой для себя? Или лабораторией, чтобы далеко не таскаться с ингредиентами. Время было далеко за полночь, Гарри вымотался, проголодался и жутко хотел спать. Он в очередной раз обшарил руками барельеф Слизерина и от злости ударил одну из змей ладонью об один из острых выступов. Боль помогла успокоиться, но настроение не улучшило ни на гран. Внезапно раздался оглушающе громкий в кромешной тишине щелчок. — Ты это слышала? — спросил Гарри диадему. Мерлин, он сошёл с ума. Поттер внимательно просканировал помещение, замечая появившийся у одной из стен выступ. Он, предварительно оторвал от рубашки кусок ткани, обмотал пострадавшую руку, и поднял шкатулку с крестражем. Держа палочку наготове, он направился в сторону приоткрывшегося выступа. — Ну, надеюсь, никаких больше сюрпризов не ожидается. Он подцепил пальцами выступ и отодвинул подальше. С трудом, но тот поддался и оказался дверью, ведущей в тёмный и пыльный коридор. Прижимая к груди шкатулку с крестражем, Поттер наколдовал небольшой огонёк Люмоса и отправил тот чуть впереди. Вход за спиной тут же захлопнулся. Интересно, а Том находил в прошлом этот проход? С другой стороны, если ключом был не парселтанг, а кровь чистокровного волшебника, то Риддл в пролёте. Шагая по коридору, Гарри ехидно ухмыльнулся. Стоило при случае спросить у него и похвастаться. Впереди его ожидала неприметная деревянная дверь с ручкой — кто бы мог подумать? — в форме змеи с изумрудными глазами. Поттер обхватил ручку пострадавшей рукой и ощутил безболезненный, но неприятный укол. Глаза змеи изменили цвет на алый и дверь отворилась, открывая перед Поттером вид на большую, но сплошь заставленную хламом и заросшую пылью комнату. Стоило перешагнуть порог комнаты, как зажглись магические свечи, освещая помещение. Сквозь серые клубки пыли Гарри смог рассмотреть некогда зелёные обои и ковёр. На стоявшей в дальнем углу кровати были разбросаны книги. На полу они тоже были, словно кто-то собирался в спешке и отсеивал не нужное, разбрасывая по всей комнате. Поттер сделал шаг вперёд и чихнул от поднявшейся из-за его передвижений пыли. Он остановился и протёр заслезившиеся глаза. Не дело. Гарри поднял палочку и, расхаживая из угла в угол, принялся убирать пыль заклинанием. Удивительно, как тут всё не отсырело и мхом не поросло за столько лет. Вымотавшись окончательно, Гарри сбросил с кровати книги и свалился на неё, издав блаженный стон. Всё, он выдохся окончательно во всех смыслах; если кто-то заявится сюда, могут делать что хотят — ему всё равно. В конце концов, в бытность аврором во время заданий порой приходилось спать в местах и похуже забытой на много столетий грязной комнаты; да и чулан под лестницей комфортными условиями не был. Поттер засыпал даже в подземельях у Малфоев, окружённый со всех сторон Пожирателями, когда их поймал в лесу Сивый. А здесь даже горизонтальное спальное место с мягким матрасом. Забравшись на кровать с ногами, Поттер так и заснул, прижимая к себе шкатулку с осколком души Волдеморта.

***

— Гарри, ты куда вчера пропал? Гермиона налетела на него с утра, словно коршун на добычу. Поттер только-только успел привести себя в порядок после ночи в некогда покоях Слизерина и тоннельных скольжений по слизи. Он проснулся утром за два часа до подъёма и ощутил себя самым несчастным человеком, которого мог спасти только кофе, но в Хогвартсе божественных напитков не подавали: только сок или чай, отчего и без того паршивое настроение опускалось ниже плинтуса. Однако плюсы в этой вылазке определённо были: проснувшись, Гарри спрятал шкатулку с крестражем под кроватью и, воспользовавшись парселтангом и открывающим все двери словом «Откройся», смог отыскать иной вход в Тайную комнату. Он находился недалеко от гостиной Слизерина, что было совсем неудивительно. Гарри даже посмеялся, представляя расхаживающего по коридорам подземелья Риддла, шипящего во все арки, но так и не нашедшего вход. Ох, как он, должно быть, злился. Интересно, как тогда лучшего старосту не посчитали за банального сумасшедшего? Тем же утром Поттер послал Риддлу Патронус без письма, где отменил просьбу встретить его в Хогсмиде — проблема решена. — Прости, выходил прогуляться перед отбоем. Никто меня не спрашивал? Грейнджер нахмурилась, но спокойно ответила: — Нет, — она покачала головой. — Просто я решила зайти к тебе и сверить конспекты по Зельям, но Рон сказал, что ты сбежал из школы, потому что струсил спать с настоящим героем в одной комнате. Гарри засмеялся. — От меня Авада в годовалом возрасте отлетела, а я побоялся Невилла? Это забавно, — Поттер открыл дверь в Большой зал, галантно уступая дорогу даме. Гермиона зарделась, но кивнула, направляясь в сторону стола. — И вообще, не советую слушать слова Уизли. Он же… Гарри замялся, подбирая слова. — Идиот? — помогла Грейнджер. Поттер удивлённо уставился на неё. — Да, я знаю. Я же не дура, Гарри. Понимаю, что реакция Рона, мягко говоря, не совсем адекватна в твою сторону. Мне до сих пор стыдно перед Виктором и твоей подругой за те слова в первую встречу, — она нахмурилась, подтягивая поближе тарелку с овсянкой. — хотя это даже не я сказала, понимаешь? Просто это сложно: мы дружили четыре года, но… — Но ты повзрослела, а он нет, — продолжил за неё Гарри. Он взял в руки поджаренный тост и принялся намазывать тот паштетом. — И сейчас ты не прекращаешь общения, потому что боишься остаться одна. Я прав? Грейджер кивнула, принявшись завтракать. — Знаешь, Гермиона, я вот что тебе скажу: лучше быть одной, чем с людьми, которые тянут тебя вниз. Им-то, может, и отлично на дне, но лет через десять-пятнадцать, оставшись с ними, ты оглянешься назад и поймёшь, сколько всего упустила. А со дна подниматься очень тяжело. Обычно в нём увязают и так барахтаются до конца жизни, пытаясь убедить самих себя, что всё правильно, так и должно быть, — Гарри внимательно посмотрел на Гермиону. — А ты лучшая волшебница на курсе, даже невзирая на то, что магглорождённая, — он поднял ладонь, заметив, что Грейнджер собралась возразить. — Не перебивай. Это правда, ты очень стабильно показываешь отличные результаты для того, кто родился вне магического мира. Это не оскорбление. Ты же не думаешь, что чистокровные волшебники покупают палочки, как и мы в одиннадцать лет? Они их имеют чуть ли не с рождения и, в отличие от тех, кто возвращается в маггловский мир на каникулы, тренируются дома. Запрет на них не действует. Даже я, когда был летом у Сириуса, колдовал, так что… Гермиона молчала, обдумывая полученную информацию. — Так вот, о чём это я? Мерлин, как же не хватает кофе… — Поттер щёлкнул пальцами и улыбнулся. — Мой тебе совет: выбирай себя и станешь самой выдающейся волшебницей поколения. Если нужна будет помощь — обращайся, я всегда подскажу тебе что-то о традициях и правилах консервативного магического мира. В конце концов, я не зря отучился четыре года на факультете Метриз, специализирующемся на магическом праве, истории и далее, далее… Со стола Слизерина помахал Драко и Гарри поднялся со своего места, протерев руки салфеткой. Скоро у них занятие по Зельям, а Гарри обещал пересказать ту статью зельевара Каллисто Сальваторе с модификацией Укрепляющего зелья более подробно. Почему Малфой не обратился к крёстному, Поттер не знал, но объяснить не отказался. — Мне пора. Если что-то потребуется — ты знаешь где меня найти. И Гарри ушёл к выходу из Большого зала, игнорируя появившихся в дверях и запыхавшихся Уизли с Лонгботтомом. Опять проспали.

***

Время до Йольских каникул летело быстро. Гарри адаптировался и к бессмысленным эссе, и к шумному факультету, стараясь возвращаться в гостиную только перед отбоем, и даже к Амбридж, ходящей за ним буквально по пятам и старающейся подловить Гарри хоть на чём-то, чтобы назначить отработку. Но он не попадался ни на ночных вылазках в Тайную комнату, перемещаясь вдоль стен и по потайным ходам, ни на каких-либо порочащих репутацию Министерства высказываниях. Большую часть времени Поттер проводил в компании слизеринцев у них на факультете, либо с Гермионой в библиотеке — она загорелась идеей лучше разобраться в структуре и правилах магического мира, раз уж за четыре года чистокровный Уизли не смог ничего полезного рассказать. Если верить Грейнджер, Отряд Дамблдора всё-таки был сформирован, а в противовес слизеринцы напросились в инспекционную дружину, чтобы отслеживать исполнение «Декрета об образовании № 24». Разумеется, стоило Гарри появиться в гостиной, как все разговоры замолкали, ведь он хорошо общался с «мерзкими слизнями» — вообще не подозрительно. Как в Гермиону ещё не полетели камни за общение с ним самим, Гарри не знал. И всё же тактика игнорирования была не худшим способом объявить бойкот — уж это-то Поттер знал не понаслышке: чего стоили общешкольные издевательства и значки «Вонючка-Поттер» в прошлом, когда он участвовал в Турнире от Хогвартса. Зато Невилл, благодаря урокам в Отряде, вернул расположение учеников и сейчас купался во всеобщем уважении. В преддверии каникул Гарри успел заказать у гоблинов два портключа: первый — во Францию, а второй в Лондон. Оттуда он как раз на оставшиеся пару дней останется дома у Дурслей, предварительно проверив себя на все виды следилок и запутав магический след. Всё было продумано, благо, при покидании страны портключ не отслеживался. Ему осталось только предупредить зазывающего на каникулы для обсуждения дел насущных Риддла, что его не будет в стране какое-то время, и можно со спокойной душой отдыхать. С Томом они установили какую-никакую связь. Гарри каждую ночь, со среды на четверг, оставался ночевать в Тайной комнате и ровно в шесть утра отправлял ему письмо с помощью своего Патронуса, — он считал, что ему просто повезло найти в библиотеке Блэков заклинание, способное соединять материальное и нематериальное и решил попробовать подобный способ. Почте он не доверял. Повезло, что в прошлом Гарри удачно раскачал резерв ядра для длительной работы над артефактами и теперь мог поддерживать и отправлять Ворона на дальние расстояния. Оказалось, когда они не находились с Риддлом на одной территории, тот оказался хорошим собеседником: много знал, отлично объяснял и не выпячивал неимоверное эго. Гарри, скрипя зубами, признавал — ему нравилось переписываться с Томом. Нравилось обсуждать планируемые нововведения, нравилось рассуждать о политике нынешнего Министерства и не опасаться быть непонятым. Даже со слизеринцами Поттер не мог себе позволить расслабиться, тщательно фильтруя речь. Зато Драко открыто делился, что отец, согласно приказу Того-Кого-Нельзя-Называть аккуратно начал продвигать анти-министерскую политику, собирая вокруг себя сторонников и нейтралов, несогласных с Фаджем. Те, конечно, открыто выступать против Фаджа не будут, — это Поттер прекрасно понимал, — но в нужный момент под шумок поддержать смогут. Забавно получилось, что единственный волшебник, с которым Гарри мог оставаться самим собой на территории магической Британии, оказался его бывшим непримиримым врагом. Беда пришла откуда не ждали за три недели до начала каникул. Конечно же, в среду. Именно в тот самый вечер, в который Гарри ночевал вне спальни. Он, предварительно проверив ходит ли кто по коридорам школы и удовлетворившись результатами, тихо вышел из гостиной и не спеша направился в сторону подземелий. Поттер регулярно обновлял заклинание обнаружения объектов и только после этого выходил из ниш, чтобы проскочить поворот. Всё было спокойно, но стоило Гарри в очередной раз повернуть туда, где никого не должно было быть, предварительно всё проверив, как он с кем-то столкнулся. Стоило поднять глаза, Гарри увидел Амбридж. Приторно-сладко улыбающуюся ему Амбридж, оказавшуюся там, где её быть не должно. Поттер сразу понял, какая крыса сдала его отлучки именно в этот день и в это время. Та крыса, которой досталось наследие его родителей — карта Мародёров. Здесь даже думать не пришлось, догадался бы и первокурсник: именно эту карту держала в коротких и толстых пальцах профессор по ЗОТИ. Розовое нечто поднесло палочку к карте, и мягким медовым голосом сказало: — Шалость удалась.