Шанс на правду

Гарри сбежал с бала (он предпочёл гордо назвать это «тактическим отступлением»). Стоило покинуть малую гостиную, как ведомый чувствами, мотающимися из стороны в сторону словно маятник, он быстро нашёл Марию и, на сколько мог, искренне извинившись за своё поведение, ушёл в свою комнату, игнорируя все правила приличия. На Диего, стоящего подле своей Принцессы и выглядящего более задумчивым, чем когда-либо, Поттер не смотрел. Было неловко. Стыдно. Мало того, что их прервали, так ещё Гарри не предупредил того, к кому испытывал симпатию, что в комплекте шёл один невыносимый Тёмный Лорд. В какой-то момент, уже уткнувшись лицом в одну из подушек на кровати, он подумал, что не стоило целовать Варгаса. Это было приятно. Но не честно по отношению к Диего. Диего ему нравился. Как оказалось, и он нравился Диего, однако Варгас точно не заслуживал, чтобы между ним и его, пусть и теоретически, романтическим партнёром всегда находился кто-то третий. Третий, эгоистичный, не считающийся с чужим мнением человек, который никогда не исчезнет. Поттер знал, что они с Риддлом связаны из-за крестража и так будет всегда; знал, что всегда будет ощущать эти неправильные связь и притяжение. Знал, что никак не сможет это исправить, ведь осколок уже сросся с его душой, а Том никогда не поднимет на него палочку с Убивающим, ведь был в курсе происходящего. В конце концов, сколько бы лет ни прошло, Риддл всегда ценил свою жизнь, а один из гарантов его вечности — сам Гарри. Каким чудом Поттер не поддался притяжению сегодня, он не знал. Но ему повезло: он смог взять себя в руки и, даже когда длинные пальцы Риддла на удивление нежно, словно великой драгоценности, касались белёсой ниточки шрама, не поддался, не прильнул ближе, повинуясь желаниям крестража в его душе. Гарри собрал в кучу остатки мозга и ушёл так быстро, как только мог, чтобы не выдать истинного состояния: дрожи, покалывания пальцев и прерывистого дыхания. Даже не поблагодарил за то, что Матиас не получит метку. Впрочем, он и не был обязан благодарить, верно? Риддл обозвал этот жест подарком на Йоль, как будто Гарри вообще в какой-либо из реальностей мог представить, что Волдеморт дарит ему подарки, и был таков. Гарри знал, что Том не поставил метку Матиасу в том числе потому, что Гарри бы не одобрил. И это потрясало. То, как не только на него влияла связь. Это было опасной игрой для обоих, и Поттер изменил правила: отказался контактировать с причиной своего беспокойства. Больше никаких писем, никаких контактов — Гарри передаст Риддлу все свои наработки, свяжет с Луи Гарсия, который уже практически закончил книгу «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора», посветит лицом в нужное время и сделает вид, что может игнорировать владельца застрявшего в нём кусочка души. Благо, что с крестражами, кроме диадемы и чаши, они разобрались давным-давно. Диадему Поттер предпочёл оставить пока что рядом с собой. Портключ он оставил при себе только потому, что это был подарок, а подарками Гарри не привык разбрасываться. Да, именно так. Только поэтому. Портключ оказался тонким, сделанным из чернёного серебра, ободком кольца, без камней и каких бы то ни было украшений. В коробочке, (разумеется, зелёной — Риддл признавал только два цвета: факультета и чёрный) находилась короткая записка, написанная рукой Тома о способе применения. Необходимо было в случае опасности повернуть кольцо по часовой стрелке два раза и тогда портключ сработает, перенося его прямиком к нему, где бы тот ни находился, и какая бы защита ни была возведена вокруг места его обитания. Кольцо Гарри надел на указательный палец левой руки и смотрел на него, будто на ядовитую змею, которая вот-вот кинется в лицо. Примерно так же на кольцо следующим утром смотрел Сириус, пришедший пораньше, чтобы провести время перед отбытием Поттера во Францию. — Гарри, — осторожно позвал Сириус, наблюдая, как сын нарезал круги по комнате, заглядывая во все полки, чтобы ничего не забыть. — Ты уверен, что стоит оставить это? Поттер как раз аккуратно складывал свою парадную мантию в портфель с чарами расширения, когда услышал вопрос Блэка. Ну, конечно, он знал от кого было кольцо на пальце. Скорее всего, Матиас, с которым они на удивление поладили, доложил, что специальный гость попросил кое-что отнести в комнату Гарри. — Либо это, либо — метка у Матиаса, — смиренно ответил он, проверяя все полки артефакторского стола. Конечно, с этими нервотрёпками у него не вышло посвятить время любимому делу, но Аврил говорила, что родители в гостевой комнате («Которую выделили только для тебя, Поттер, цени!») оборудовали рабочее место для лучшего друга дочери. — Выбор невелик. Он пожал плечами и приметил краем глаза небольшую полоску кожи каппы под Стазисом, которую ещё полтора года назад подарила Кассиопея. Аккуратно, чтобы не заметил Сириус, который не признавал подобные материалы, он поместил материал в специальный мешочек и спрятал в портфеле. Блэк развалился на Поттеровской кровати, смотря в потолок. Почти такой же, как и в его комнате; единственное, что отличалось — в комнате Гарри на потолке сверкали маленькие точки-звёздочки в форме созвездий. Сириус нашёл своё и весело усмехнулся, хотя это и не соответствовало его общему настроению в последнее время. Он заперт здесь, в Испании (после побега в Британию, чтобы перевести Гарри в Хогвартс, Кассиопея выслушала все высказывания Поттера и настойчиво запросила повторную клятву), а его пятнадцатилетний сын вынужден уже второй раз в учебном году участвовать в судебном заседании. Сириус знал, что конкретно облажался в своей роли. — Что Дамблдор? — Пока сидит тихо и не высовывается. Усердно делает вид, что ни одного из Избранных не существует, что меня устраивает, — Гарри улёгся рядом с отцом. — Впрочем, им Том занимается, я политики не касаюсь. Хотя обоснованно опасаюсь, что директор что-то учудит в конце года — это, как бы, традиция уже. Сириус нахмурился, поёрзал на кровати. — Думаешь, он может причинить тебе вред? — Знаешь, — на пару мгновений Гарри задумался, взвешивая все «за» и «против». — На что-то действительно серьёзное не решится, но крови попить может. Как с разрешением на использование Кровавого пера для Амбридж, например — не убило, но весьма неприятно. Дамблдор больше политик с непонятными мне представлениями о благе, но вряд ли убийца. Сириус хотел бы согласиться с Гарри, но… Но. Его самого, недавно перешагнувшего порог совершеннолетия, закинули в Азкабан без суда и следствия, что, в общем-то, можно считать отложенным убийством. Блэку попросту повезло, что Гарри вытащил его тогда; повезло, что он смог дожить до этого момента, скрываясь в анимагической форме. Дамблдор, может, действительно не убийца в привычном всем понимании, но стратег и политик — и это нельзя списывать со счетов. Гарри с тяжёлым вздохом поднялся с кровати и вызвал Темпус, проверяя время. Ещё раз цепким взглядом окинув комнату, он подхватил портфель и направился в сторону выхода. Совсем скоро можно будет использовать портключ до Франции и мрачные мысли отступали — Аврил обещала ему какой-то сюрприз, и теперь Гарри ждал его с нетерпением. Сириус посеменил за ним прямиком в малую гостиную, которую Поттер про себя называл проклятой, где его уже ждали все Блэки. Им не суждено увидеться ещё целый семестр и Гарри было… грустно. Он обрёл, пусть и не в полном объёме, семью в этих людях, о которых и подумать раньше не мог. Заперев сожаления и нежелание покидать Блэков, Поттер натянул на лицо привычную улыбку и сжал в руке портключ до дома Аврил. Судя по последним выпускам «Пророка», благодатную почву глупых обывателей волшебной половины Британии с особым усердием принялись удобрять, и не последнюю роль в этом сыграла статья теперь уже главного редактора газеты Скитер; благодаря Поттеру она открыла дверь к государственному перевороту и к первым активным шагам риддловских собачек. Люциус Малфой уже открыто выступил в Палате Лордов, возмущённый нынешним местом Дамблдора в цепочке власти, поругался в Попечительском совете, раскритиковал министра Фаджа и, на удивление, был поддержан публикой, взбудораженной применением тёмного артефакта к ученику. Также он припомнил опрометчивые решения великого волшебника на посту главы Визенгамота — Гарри письменно разрешил использовать историю Сириуса и все материалы к делу как доказательство. Репутация директора постепенно разрушалась, кирпичик за кирпичиком, и пусть Поттер не верил, что Альбус воспылает желанием поквитаться с причиной лично, здраво опасался. Что бы он ни говорил Сириусу, но загнанный в угол паук смертельно опасен — ему нечего было терять. К тому же, никто до сих пор не знал, что действительно случилось в Самайн восемьдесят первого года: в газетах писали только о двух Авадах, но дом разрушен так, словно в него как минимум десяток волшебников бросили Бомбарду; Том плохо помнил тот период, сам Гарри, понятное дело, не помнил в принципе; ни отец, ни Лили так и не приходили к нему после одного единственного раза на первом курсе, как бы он ни пытался дозваться. Воскрешающим камнем в кольце Риддла Гарри пользоваться не рисковал. Не хватало ещё, чтобы Том узнал о Дарах Смерти и следующим за ними статусом обладателя. Выборы были назначены на август этого года и Гарри не сомневался, что всё пройдёт, как нужно Тому. Удивляло, что тот решил остаться в роли серого кардинала и посадить в кресло министра именно Люциуса, но Поттер был не против. Малфой — не худший вариант; можно даже сказать — самый предпочтительный. Не Лестрейнджей же сажать и не Барти, который, по документам, давно уже умер? Макнейр, Гойл, Крэбб, и, прости Мерлин, Мальсибьер не подходили; Северус? Смешно, конечно, но точно нет. Вот и оставался один ушлый блонд. Ладно. Всего семестр. Каких-то несколько жалких месяцев, и он будет свободен. Поступит на шестой курс Шармбатона, наконец избавившись от этих дистанционных и жутко неудобных заданий. Вернётся домой, будет взрывать мастерские с Матиасом, летать на метле с Сириусом и до посинения спорить с Кассиопеей каждые каникулы и выходные. Возможно, на месяц будет возвращаться к Дурслям, к которым пусть и привязан, но не мог позволить себе укреплять эту родственную связь на протяжении пяти лет из-за Дамблдора. Откроет Поттер-мэнор, даже если не выгорит с официальным статусом, купит небольшой домик где-нибудь в лесах Шотландии. И думать забудет о Хогвартсе, доставучем Уизли и Дамблдоре. Забудет о красных омутах глаз его персонального наказания.

***

Перед глазами предстало высокое величественное здание из тёмного кирпича с четырьмя башнями, на которых возвышались шпили, поблёскивающие обсидиановыми камнями-накопителями в солнечном свете. Погода радовала: снег крупными и пушистыми хлопьями падал с голубого неба и казался драгоценными камнями в свете солнца. Увидев уже ставшее близким душе здание, Поттер на мгновение прослезился. Он быстро стёр ладонью капли, понадеявшись, что красный нос спишут на погоду. Домовик — Каса — с привычным почтением встретил его, улыбаясь от уха до уха и приговаривая что-то про «глупого гостя». Он аккуратно взял Поттера за руку и перенёс уже в замок, не дав ему насладиться видами полюбившихся сливовых деревьев, не прекращающих цвести даже зимой. Привычные высокие потолки, хрустальная люстра и голубой ковёр, начинающийся от самой двери и уходящий куда-то вдаль на мраморную лестницу встретили его почти по-родному, запуская в Поттере цепочку тёплых воспоминаний о первом посещении этого дома; домовик, пока он занимался созерцанием светлого мрамора, успел отобрать у него вещи, раздеть и поругать не думающего о здоровье гостя, который пришёл к ним в лёгкой мантии. Мерлин, как приятно! Со стороны лестниц послышался девчачий визг и на него налетел ураган по имени Аврил. Такой же разрушительный и буйный, как он помнил, ураган едва не сбил его с ног, и только чудом Поттер смог подхватить Данэ-Фовель и крепко-крепко прижать к себе. Аврил впилась острыми ногтями в плечи. Вот вам и высокородные наследники, никаких манер! — Гарри! — кричала она ему на ухо, оглушая. Но он не дёргался, только на лице застыла блаженная улыбка и не спадала, даже когда Аврил принялась его ругать: — Мерлиновы подштанники! Ты такой придурок! Такой идиот! Я так скучала по тебе! Мордред, как он, оказывается, скучал по французскому языку! Со стороны, откуда появилась Данэ-Фовель ранее, послышались разъярённый рык и полузадушенный всхлип, не оставляющие Гарри даже шансов на спасение. Он только оторвал одну руку от Аврил, приглашающе распахивая объятия для друзей: Мишель в два шага оказался рядом и вцепился в него мёртвой хваткой, а Адриан аккуратно пристроился сбоку, утыкаясь мокрым носом ему куда-то в шею. Если с Аврил они провели весь его четвёртый курс вместе, то этих двоих он не видел полтора года! От него словно отщипнули кусочек души и утащили подальше. И вот, наконец, вернули обратно. Интересно, Риддл ощущал нечто подобное, соединяя крестражи? — Ненавижу тебя, ненавижу! — шептал ему на ухо Мишель, цепляясь крепче. — Как же прибить тебя хочется. Бросил нас, да? Доволен? Я с тебя, гада, не слезу всю неделю, слышишь? Поттер от души рассмеялся. — Я никуда и не собираюсь эту неделю, Мишель. Можешь меня хоть разобрать по кусочкам и собрать обратно! Он с трудом отцепил от себя две пары рук, угрожающих сломать ему все кости в теле, оставляя только притихшего Мышонка, что влажно дышал ему куда-то в шею. Гарри не рисковал оттаскивать именно его подальше, ведь опасался истерики — с Гроссом они были ближе всего друг к другу (не считая Аврил), и Поттер прекрасно знал, как тяжело мальчишке далась разлука. Тем более никого в их комнату так и не подселили, а Адриан боялся спать один до сих пор. Мышонок оставался самым тихим и ранимым из них. К ним подошёл Энди и слегка ударил учебником по высшей математике по голове — Поттер определил это как знак, что он на него не злился. Виктор, пробравшийся сзади, гнусаво рассмеялся и, положив лапищу, которую по ошибке называли рукой, на плечо, взъерошил поттеровские волосы. Гарри пошипел на него лишь для виду, но всё настроение выдавала счастливая улыбка; сюрприз Аврил действительно оказался лучшим за всё время каникул — будь Поттер собакой, он бы мог уже взлететь на своём хвосте. Но хвоста не было, были лишь болящие от широкой улыбки щёки, красное лицо и повлажневшие от наступающих слёз глаза. Да, в Хогвартсе был Драко, Тео, Блейз, Панси и Гермиона, но они никогда не смогли бы стать для него такими же близкими людьми как те, кто собрался сегодня. Как жаль, что Марии не было — родители бы её не отпустили. Гарри внимательно осмотрел друзей: вот Мишель на полголовы вытянулся, пока его не было, Энди возвышался над ним Эйфелевой башней, а Адриану пришлось согнуться в три погибели, лишь бы продолжать утыкаться в шею низкого Поттера. Только Аврил радовала тем, что не вытянулась ни на миллиметр с их последней встречи — окажись и она выше, Гарри бы точно заплакал. Про Виктора и говорить не стоило: как был шкафом, так им и остался. Все они выросли вместе, а Гарри даже и не заметил, как те, кого он считал детьми, за кем следил и о ком заботился, повзрослели. Удивительно, как быстро бежало время; такими темпами он не заметит, как они все соберутся и будут вязать шапочки правнукам. — Ну всё, — прервал их весёлое щебетание Энди. — Дайте Поттеру уже сходить и привести себя в порядок. Иначе он шлёпнется в обморок от счастья. Мама, кстати, передаёт тебе привет. — Ты прав… — тихо поддержал Адриан, отрываясь от мокрой поттеровской шеи. Белки глаз оказались красными, из носа текло. Вот кто не изменился ни капли. — Мы ещё успеем выжать из него все подробности после ужина. Или всё-таки изменился. Немного. Совсем чуть-чуть. Гарри ощутил почти отеческую гордость за шмыгающего носом Гросса. Проводить Поттера до гостевой комнаты — как будто он не знал куда идти — вызвалась Аврил. Всё это время Данэ-Фовель подозрительно молчала, щуря сапфирово-синие глаза и сканировала его, доступным только ведьмам чутьём. Поттеру казалось, она знала о нём буквально всё ещё до того, как он откроет рот, чтобы поделиться. Она подхватила его под локоть и повела в сторону спальни, периодически задумчиво хмыкая собственным мыслям — Гарри это пугало неимоверно. — Итак, — начала она, стоило двери за спиной закрыться. Аврил присела на край его кровати и закинула ногу на ногу, сложив руки на груди. — Рассказывай. — Что рассказывать? — невинно поинтересовался он, подхватывая портфель. Гарри строил из себя дурачка. Разумеется, специально. Данэ-Фовель закатила глаза и продолжила молча сверлить взглядом шагающего по комнате Поттера, раскладывающего пожитки по шкафам. — Ты целовался с Диего, — загнула она пальчик. Гарри кивнул, не видя смысла этого отрицать. Об этом могла написать Мария, заметившая и сложившая два и два: переглядки с её гувернёром и опухшие поттеровские губы во время бала. — Вас, очевидно, прервали, раз уж ты не паришь от счастья, окутывая всё вокруг флёром влюблённости. Поттер посмотрел на неё страшными глазами, усаживаясь рядом. Всё равно в портфеле оставалось только нижнее бельё — не станет же он при леди доставать свои трусы и складывать их в шкафчик. Выбора не было, всё равно она насильно заставит поговорить, это Гарри понимал. Он, конечно, мог воспротивиться, но… Но он и сам уже запутался, ему был необходим совет со стороны. К Матиасу не пойдёшь — за последнюю неделю тот стал ярым фанатом Лорда Волдеморта и был полностью на его стороне; к Сириусу тоже, но по противоположной причине — тот был на любой стороне, кроме Риддловской. — Ага, — он пожал плечами и развалился на кровати. — Прервало его заносчивое высочество с эго размером во вселенную и словно Санта-Клаус преподнесло подарки: отсутствие клейма на родственнике и портключ. Только вместо красного оленьего носа, у него были красные глаза. Аврил хмыкнула и разлеглась рядом. Длинные светлые волосы разметались по кровати и попали в рот, Гарри пришлось отплёвываться. Данэ-Фовель тем временем продолжила: — И ты не бегаешь, круша всё вокруг, потому что?.. — …потому что не уверен, что это худший исход. — Почему же ты не уверен? Гарри замялся. Он и сам не мог себе объяснить всё точно. Конечно, целоваться с Диего было приятно; кому бы не понравилось тискаться с красивым испанским мужчиной, к которому, к тому же, испытываешь симпатию с двенадцати лет? Вот и Гарри понравилось, правда: понравилось ощущать чуть потрескавшиеся губы на своих, понравилось, как крепкие руки касались то щеки, то талии, чуть сжимая. Понравилось, как чужой язык переплетался с его. Это было нежно, волнующе. Это заставляло сердце сжиматься и качать кровь быстро-быстро-быстро. Но было…не так. Он ожидал испытать взрыв, ожидал подкосившихся ног. Ожидание не совпало с реальностью и это сбивало с толку. Может, он бракованный? Со стороны Аврил послышался вздох, вырвавший Гарри из размышлений. Она перевернулась на живот и положила голову на поттеровскую грудь. — Гарри, ты нормальный, — уверенно ответила она, словно слышала все его мысли. — Ты находишься в постоянном стрессе — это раз; возможно, Диего просто не тот — это два. Не спорю, этот испанский красавчик горяч аки расплавленное золото, я могу понять твоё увлечение, но, может, ты просто принял очарованность внешностью за что-то большее? Возможно, чтобы что-то подобного рода испытывать, тебе необходимо нечто кроме красивого лица и тела? Не спорю, я могу быть предвзята из-за своего к нему отношения, но судя по твоим рассказам Диего заботливый, умный, но он никогда не смог бы взять за тебя ответственность. Да и ты сам бы не позволил ему это сделать, не спорь, — добавила она, заметив, как Гарри нахмурился. — Не позволил бы. Тебе нужен человек, рядом с которым ты мог бы расслабиться и передать поводок контроля. Возможно и хорошо, что вас прервал именно он. К тому же… Теперь уже замолчала Аврил, раздумывая стоило ли говорить об этом Поттеру. — Не продолжай, — Гарри запустил руку в волосы Аврил, задумчиво перебирая их пальцами. Он не отрывал взгляда от белоснежного узорного потолка. — Я не уверен, что хочу слышать продолжение. — Ты хочешь услышать, но боишься, — она нервно теребила серебряные пуговицы рубашки. — Я знаю о твоей проблеме и, оказывается, много чего можно найти в библиотеке тёмного рода, если знаешь, что конкретно искать. Конечно, ты, может быть, и первый, кто стал живым крестражем, но много ума не нужно — душа всегда стремится воссоединиться с хозяином, Гарри. Я думаю…это лишь предположение, конечно, но…мне кажется, что единственный, кому ты мог бы передать контроль это он. — Но я не хочу передавать ему контроль… — шептал Гарри. — Не хочу. Он назвал меня собственностью, считай сравнял с кольцом или дневником. Он посадит меня на цепь и научит лаять по команде и подавать лапу, а по выходным будет стряхивать пыль. И это мы даже не друзья, Аврил. Просто союзники. Я не рассматриваю Риддла, как даже теоретически возможный романтический интерес, он меня бесит. — Гарри, — она покачала головой и шикнула, зацепившись длинной серёжкой за пуговицу Поттера. —Ты хочешь покоя, но по иронии судьбы покой ты получишь только рядом с ним. Я уверена, что ты считаешь то, что произошло не худшим исходом просто потому, что и сам понимаешь: вы с Диего не пара. Я не говорю тебе начать испытывать любовь к явно поехавшему магу, Мерлин упаси, я просто хочу сказать, что… — Чтобы получить покой мне нужно быть рядом с ним, я понял. Но это приводит нас к замкнутому кругу, где даже если я по-настоящему полюблю, он будет висеть над нами дамокловым мечом и оставаться третьим лишним, только потому что кусок его души застрял в моей башке и никак не может исчезнуть. Он меня никуда не отпустит, душа моя, я это чувствую. Это похоже на какие-то полиаморные болезненные отношения, которые я не признаю, но от которых не деться. И мне страшно. Очень страшно, на самом деле. Знаешь, что самое ужасное? — продолжал шептать Поттер, смотря в бездонные сапфировые глаза Аврил. — Что я ничего не могу с этим сделать. Со связью, с притяжением. Я буквально ощутил его ярость, когда целовался с Диего. Меня чуть не размазало, когда он коснулся шрама. Артефакт перестаёт работать. Он прервался, набирая воздуха в лёгкие. — Может, ты и права, но я знаю, что мне нужен кто-то другой. Кто-то, кто не попытается меня запереть или держать под контролем. Диего — это мой выбор потому, что он никогда не станет моим тюремщиком. Диего — это моя свобода.

***

Время на каникулах пролетело незаметно: после тяжелого для поттеровской души разговора, который он предпочёл засунуть куда подальше, они с Аврил спустились в столовую в хозяйском крыле замка и поужинали с друзьями, игнорируя все правила этикета. Нисуаз и стейк тунца под лимонным соусом, а также несколько бокалов вина подняли ему настроение и скрасили вечер в компании приятных душе и сердцу людей. Он даже перестал вспоминать Того-Кого-Нельзя-Называть, когда у Мишеля, засмеявшегося над саркастичным замечанием Энди особенно рьяно, из носа пошло то самое коллекционное вино, которое он до этого около получаса расхваливал на все лады. Сидя в гостиной прямо на полу, рядом с разожжённым камином и играя с друзьями в «Кто я?» он наконец смог окончательно расслабиться и отпустить ситуацию. Приятнее было считать, что он просто такой особенный и для этого ему просто необходимо чуть больше, чем обычным свихнувшимся от гормонов подростков — только и всего. И Диего замечательный, и целовался он тогда классно, это Поттер просто перенервничал. Вот. Так что никаких проблем! Он предпочёл не зацикливаться на понимающем взгляде Аврил, отвлекаясь на рассказы о бестолковой жизни в Хогвартсе и идиоте-Уизли (особенно пакостный смех со стороны Мишеля был во время пересказа недо-драки), а также про секреты Тайной комнаты и о том, как скоро розовая жаба будет применять перо не на беззащитных школьниках, а на дементорах. Последние несколько дней Гарри провёл у Дурслей, помогая тёте Петунье готовить завтраки, обеды и ужины, а также бегая по утрам с Дадли, очищая голову от ненужных мыслей.

***

Довольная улыбка не сходила с лица Поттера всё время слушания по делу Амбридж. Как бы Малфой-старший не настаивал на необходимости строить из себя несчастную жертву, Гарри не мог справиться с поглотившим его злорадством: вот бледная волшебница теперь уже в серой тюремной мантии сидит в кресле перед полным собранием Визенгамота, трясётся и льёт слёзы, а вот не верящим взглядом наблюдает за тем, как полным собранием голосуют и признают её виновной. Если бы не правила приличия, Гарри бы расхохотался в голос. Как же всё-таки было приятно наблюдать как жабу под руки сопровождали авроры аккурат в Азкабан. Да, конечно, никаких нижних уровней, она всё-таки была министерским работником, но Поттера устраивало и это. Шрам на руке он свёл в тот же вечер. Люциус сразу же выловил его после слушания и передал, что место Амбридж на оставшиеся месяцы займёт Грюм. Разумеется, не настоящий, а Барти Крауч-младший под обороткой, чему Поттер был неимоверно рад. Что происходило с настоящим Аластором Гарри не очень волновало. Пусть они с Барти не пересекались со случая с дементорами, но Крауч Гарри нравился — он был со своими тараканами в голове, но хотя бы не пытал подростков Кровавым пером и действительно многому мог научить. Жаль, что ему придётся опять долгое время хлебать мерзкое зелье, но пока что у Риддла не было власти, чтобы восстановить репутацию самого умного ученика Хогвартса. Всё-таки именно Барти в своё время сдал двенадцать предметов СОВ на «Превосходно». Даже у Риддла не вышло и этот факт искренне Поттера радовал. Так что возвращался к занятиям Гарри в приподнятом настроении. Стараясь не вспоминать разговор с Аврил и последнюю встречу с личным наказанием, он с головой погрузился в учёбу, тем более что сейчас уроки по ЗОТИ действительно стали продуктивными, да и задания из Шармбатона никто не отменял. Благодаря Барти, к тому же, было легче их выполнять, ведь Выручай-Комната была свободна от оккупации «Отрядом Дамблдора», да и сам Крауч был не прочь предоставить Поттеру спокойное место для занятий, например, артефакторикой или ритуалистикой, в своих личных комнатах. Конечно, можно было заниматься в Тайной комнате, но под присмотром неглупого человека некоторые задания было безопаснее выполнять для него и окружающих; мало ли что он мог накрутить — никакие крестражи не спасут. Гарри догадывался отчего Пожиратель был готов прийти на выручку, но он не идиот упускать шанс не быть отправленным в Азкабан из-за некоторых заданий. В конце концов, с Барти у него проблем не было — он же не его хозяин. Рон и Невилл приуныли и больше даже не пытались поддеть его: Дамблдор стал слишком занятым в попытке обелить подпорченную Поттером репутацию, так что находился в замке с каждым днём всё меньше времени; на Гарри он обиделся особенно — если судить по тем редким разочарованным взглядам голубых глаз из-под очков половинок, из-за которых сам Поттер светился не хуже начищенного до блеска галеона. Если старик разочаровался в нём, то это лучший комплимент из всех, что ему когда-либо доводилось слышать. К тому же всем стало известно, кто именно сыграл главную роль в пьесе под названием «Вытрави розовую жабу из школы» и его репутация достигла высшей точки — даже Фред и Джордж подошли к нему и сказали, какой он молодец. Не то чтобы Гарри интересовало их мнение — всех Уизли Поттер обходил десятой дорогой и старался лишний раз не пересекаться. Лонгботтом в тот же вечер, когда проходило слушание, вернул Поттеру мантию-невидимку. Молча положил на кровать после ужина, видимо получив нагоняй от бабушки, присутствующей во время процесса над Амбридж, и Гарри тут был ни при чём (практически). Он просто ускользнул от вездесущего Малфоя, приставленного к нему нянькой, и подошёл поздороваться; Августа, благо, женщиной глупой не была, а потому выпытала у внука всё, что только могла. Так что до Тайной комнаты Гарри теперь прогуливался неспеша и с настоящим удовольствием: когда тебя никто не видел, не было смысла торопиться. Сбегал туда Поттер только ради проверки сохранности одного из крестражей — всё-таки диадема ему нравилась больше всего. Он мог сопротивляться притяжению к ней, а в ответ получал искорки тепла. Казалось, даже искреннего. Ещё совсем недавно Хогвартс кишел нервничающими студентами пятых и седьмых курсов, пытающимися вдолбить в головы всё, что не смогли за долгие годы учёбы. Как это всегда свойственно перед экзаменами, выпускников можно вычислить по нервному тику, всклоченным волосам и окружению книг, которые те пытались читать одновременно. Гарри, конечно, тоже готовился — без этого никуда, но особо не переживал по поводу экзаменов; всё-таки только в следующем году в Шармбатоне будет проходить НОМ — обязательный экзамен, после которого выдают диплом об окончании школы. Так что Поттеру диплом Хогвартса был, мягко говоря, не интересен. Единственной причиной, по которой он вообще согласился приложить усилия, были увещевания Барти о необходимости утереть носы глупым магам. Так что Гарри сдал все обязательные экзамены и в качестве дополнительных выбрал Руны и Арифмантику. В общем и целом, задания показались ему достаточно простыми, чтобы не переживать о результатах, которые пришлют только через месяц. — Поттер! Гарри только-только зашёл в гостиную Слизерина, чтобы провести время в спокойствии под весёлое щебетание Панси и её вольный пересказ гуляющих по замку сплетен, — часто он и сам фигурировал в них главным действующим лицом, отчего слушать их было только смешней, — как раздался рёв со стороны малфоевских комнат. Мерлин, он знал, что значил этот рёв — Малфой опять примется на все лады уговаривать полетать. Гарри, конечно, соскучился по полётам, но настроение не располагало: близился конец учебного года и та его часть тела, отвечающая за предчувствие чего-то неизбежно-ужасного, чувствовала приближение очередного кошмара. В прошлый раз при таких ощущениях Матиас попросил пригласить на бал Риддла и ничем хорошим для его психологического состояния это не закончилось. Время вообще пролетело незаметно: казалось, Гарри только моргнул, вернувшись с зимних каникул, а уже завершились СОВы и подходил к концу обещанный Риддлу год в Хогвартсе. Тот связаться с Поттером не пытался, должно быть понимал, что это только больше выведет его из себя. И это понимание раздражало ещё больше, особенно с учётом того, что на него теперь косо поглядывал Северус и не сводил глаз Барти, очевидно получившие новые приказы от господина. К тому же Драко проболтался — ему настоятельно порекомендовали следить изнутри, чтобы с Поттером ничего не произошло; чтобы этот жмыров выкидыш не прознал о поттеровской осведомлённости, Гарри пришлось стереть Малфою память об этом откровении и делать вид, что не в курсе. — Ну, Поттер! — Драко схватил его за руку и потянул в сторону выхода из гостиной, канюча. — Ну, пожалуйста. Тебе понравится, сейчас и погода потрясающая и вообще! Ты здесь уже почти год, а мы так и не полетали… — У меня нет метлы, — глаз дёрнулся, но Гарри как мог удерживал улыбку на лице. — Ничего, Тео поделится своей, — Малфой метнул взгляд в сторону примостившегося с ногами на диване Нотта. — Правда, Тео? Поттер посмотрел на единственного человека, который мог бы его спасти, страшными глазами и уловил только едкую ухмылку на светлом лице. Он понял в ту же минуту, что в этот раз ему не удастся отказаться: недавно они с Ноттом в очередной раз повздорили на почве подготовки материалов для артефактов и эта злопамятная гадюка не упустит шанс над ним поиздеваться. Гарри считал, что Тео обиделся на правду, а теперь принялся изощрённо мстить. — Конечно, дружище, — радостный Нотт едва ли не светился от устроенной подлянки. Панси, сидящая рядом с ним, хихикала — Для своих ничего не жалко. Глаз дёрнулся сильнее. Казалось, у него начинался нервный тик. Гарри уже тысячу раз пожалел, что решил провести субботний вечер в подземельях — стоило напроситься к Краучу или спрятаться от греха подальше в Тайной комнате. Диадема точно бы не стала загонять его на метлу. — Как мило с твоей стороны, — едва ли не шипел Поттер, ведомый в сторону выхода. Его взгляд предвещал Нотту небесную кару и подлитое за ужином слабительное зелье. Взмывая в небо, он уже успел пожалеть, что отказывался от полётов всё это время. Ощущение бесконечной свободы тут же заполнило голову, выбивая все лишние мысли: и бессовестного Риддла, и Диего, с которым Гарри так и не придумал как объясниться и рассказать о маленьком тёмном нюансе, и даже предчувствие огромной подлянки со стороны жизни. Тёплый летний воздух заполнил лёгкие до краёв и хотелось только смеяться, наблюдая, как Драко выпустил снитч. Маленький золотой шарик призывно поблёскивал в лучах июньского солнца, умоляя поймать себя. Сладковато пахло сиренью, с высоты полёта можно было разглядеть кучки учеников, выбравшихся на пикник у озера, наслаждающихся чудесной погодой. На счёт «три» они сорвались: Гарри прижался грудью к древку метлы и наклонил ту вперёд, чувствуя разгоняющий по венам кровь адреналин. Малфой выглядел ничуть не лучше: ветер растрепал идеально уложенные волосы, на губах появилась предвкушающая улыбка. В первый раз повезло Малфою: он смог вырвать снитч прямо из-под поттеровского носа, совершив обманный манёвр, и ещё очень долго хохотал над обиженным взглядом Гарри. Второго раза у него не было. Тело Гарри быстро вспомнило как нужно держаться на метле, а развившееся, совсем хрупкое, чувство самосохранения отключилось — он едва не прыгал с метлы, вытягивая руки. Как раз в один из таких моментов Поттер непозволительно отвлёкся: он уже стоял на метле и, заслышав шум внизу, повернул голову, чтобы лицезреть перебранку каким-то образом оказавшихся на поле Барти и Северуса. О чём они вели спор слышно не было, но судя по напряжённым лицам и тянущимся к держателям палочек рукам, это грозило переквалифицироваться в дуэль; только он со смешком подумал, что было бы забавно понаблюдать за Пожирателями во время драки и отвернулся, как прямиком в лицо влетел лимонно-жёлтый бумажный журавлик. Гарри дёрнулся, теряя равновесие, и полетел вниз. До дезориентированного Поттера, глупо пытающегося схватиться руками за воздух, только успел долететь испуганный вопль Драко, как мягкая магия обволокла тело, и он понял, что больше не падал. Воздух на мгновение выбило из лёгких, когда его аккуратно опустили на землю. Три пары глаз напряжённым взглядом уставились прямо на него. «Да уж, если его Темнейшество узнает об этом, то влетит всем», — рассеяно пронеслось в голове. Ладно, в этот раз он благодарен назначенным взрослым нянькам: Драко бы банально не успел подхватить его в небе, слишком уж далеко отлетел. Сам он банально растерялся и испугался, мозг не успевал обрабатывать информацию. Это не спланированная акция, как было прежде. Это сейчас Гарри мог бы вызвать метлу заклинанием и ухватиться за неё, а когда падаешь… Мыслей нет. Идей нет. Пустота. Бесславная смерть — в конце концов смягчающие чары на квиддичное поле наведены не были. «Вот так кончил свой земной путь знаменитый Гарри Поттер», — раздалось в его голове голосом молодого Тома Риддла из Тайной комнаты. Поттер прикрыл глаза. Из горла вырвался громкий смешок, а Драко Малфой упал перед ним на колени, нервно осматривая повреждения. Должно быть посчитал, что Гарри ударился головой. — Порядок, порядок, — прохрипел Гарри и медленно поднялся. Он аккуратно убрал ладони Малфоя, шарящие по лицу и отодвинул те в сторону. — А это очень удобно. Ну, знаете, иметь в надзирателях вас. Он глупо хихикнул, наблюдая за омрачившимися лицами Пожирателей. Об этом случае Риддл точно не узнает — это было написано в их глазах бегущей красной строчкой. Снейп сложил руки на груди и поджал бледные губы, а глаз лже-Грюма вращался во все стороны, выдавая его беспокойство. — Поттер! — Барти рявкнул и одним быстрым движением за шиворот поднял его с земли, как нашкодившего щенка. — Ты какого соплохвоста не держишься за метлу, а?! — Ну вы же никому об этом не скажете, я прав? — Гарри мягко улыбнулся, вырываясь из хватки Пожирателя. Северус и Барти промолчали, понимая, что, да. Они никому об этом не скажут. — Да и вообще, это не моя вина, — он вытянул руку и невербально призвал к себе этого злосчастного журавлика, что чуть его не угробил. Знакомый витиеватый почерк сообщал, что горгулья обожает лакричные тянучки, особенно после ужина. — Было бы забавно сдохнуть из-за Дамблдора… — Именно по этой причине я и искал тебя, — впервые за всё время подал голос Северус. — Директор просил проследить, что ты точно появишься сегодня у него, раз уж так часто оказываешься в гостиной моего факультета. Ты пойдёшь? — Придётся, — Гарри поморщился. — Раз уж он привлёк Вас, профессор Снейп, то у него есть какой-то план, в котором я обязан поучаствовать. А что привело Вас, профессор Грюм? — Кое-кто просил передать, что одна леди, — он метнул взгляд в сторону греющего уши Драко. Поттер махнул рукой — пусть слушает, всё равно под Непреложным. — Посетила мэнор сестры и увидела, что её портрет на гобелене затухает, сообщая о приближении смерти. — Он примет меры, я правильно понимаю? — Да. — Когда? — Сегодня. Что ж. Этого стоило ожидать, на самом деле. У них не было времени вызволить Пожирателей из Азкабана законным путём, так что в какой-то момент, когда они ещё разговаривали, Гарри предложил организовать побег, как во сне-видении. Это, конечно, подорвало бы репутацию не только Тома, как законопослушного гражданина, но и Министерства, что им бы весьма пригодилось — в конце концов, именно те в ответе за удержание особо опасных преступников под арестом. К тому же Поттер свёл Риддла со Скитер, которая едва не визжала от счастья, когда узнала, что именно ей предоставят права на публикацию книги «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора» на территории магической Британии, выход которой готовился на следующий год, если ведьма будет хорошо себя вести. Уж такой жук, не обременённый совестью, сможет написать разгромную статью и обвинить во всём Фаджа. На самом деле Гарри ждал этого хода ещё несколько месяцев назад, но, судя по всему, надежда сделать всё мирно Риддла не покидала. Но вот Белла Гарри беспокоила: она и до заключения не блистала благоразумием, попав под родовое проклятие безумия, а уж сейчас, после пятнадцати лет в компании дементоров… Да и у Поттера не было времени основательно заняться созданием артефакта, который мог бы облегчить её безумие… Оставалось надеяться, что прямого приказа милорда она ослушаться не сможет и засядет где-нибудь в мэноре, восстанавливаясь в первую очередь физически. Поттер был даже не против предоставить ей доступ на Гриммо, поближе к родовому камню, лишь бы ведьма не направилась без разбора мстить с палочкой наперевес. Главное, чтобы она не узнала, что Лонгботтомы пришли в себя, иначе до повторного заключения недалеко. Барти, присутствующий во время пыток конкретно этих «светлых», рассказал в чём было дело на самом деле. Хотя Гарри и сам понимал, что вряд ли Лестрейндж бы пошла лично раскидываться Круциатусом направо и налево без приказа Господина, — а Господин ничего подобного не приказывал, Риддл поклялся, что даже теоретически Невилла своей жертвой не рассматривал, — но в подробности посвящён не был. Оказалось, что из-за действий бравых авроров Белла потеряла ребёнка. Всё до банального просто: молодая ведьма забеременела и, как ответственная мамочка, сложила палочку, не участвуя в рейдах, однако многим было достаточно и метки, чтобы напасть. Они подкараулили её, когда она была без мужа, и напали прямо в людном переулке под радостные охи публики, ведь все знали, что Белла являлась ярой последовательницей Волдеморта. После чего заключили под стражу и потащили на допрос. Гарри знал, как велись допросы в Аврорате, сам в них участвовал, и ничего человеческого в них не было. С другой стороны, он точно знал, что никогда не причинил бы вреда беременной ведьме… Но Лонгботтомов и сумасшедшего Грюма это не волновало. Спустя двадцать четыре часа предварительного заключения Лестрейндж ничего не сказала и не признала свою вину, так что её, истощённую пытками, отпустили, так как предъявить ничего, кроме метки не смогли, ведь ведьма отошла от дел. Разумеется, Белла после этих суток потеряла ребёнка. Разумеется, в Визенгамоте её жалобу не приняли, отбрехавшись, что все действия авроров были совершены согласно закону. Гарри считал, что все эти действия были одобрены не законом, а Дамблдором лично, как главой верховного суда. Так что да. После этой истории он не жалел родителей Невилла, мог понять и без того безумную женщину, которая из-за светлой стороны ещё и потеряла ребёнка. Гарри хлопнул в ладоши, возвращаясь в реальность. Не время размышлять о других, ему бы самому не попасть в какую-нибудь заварушку. Не зря же директор прислал приглашение на чай как раз в то время, когда в Поттере всё больше нарастало ощущение приближения чего-то отвратительного. По крайней мере Сириус сейчас торчал в Испании и никакие Арки Смерти ему не были угрозой. Да и сам Поттер скорее отрежет себе ноги, нежели полетит на фестралах в неизвестность под покровом ночи.