Шанс на правду

Парселтанг

— Просто взял и ушёл? — удивлённо вскинула брови Аврил. Она отставила в сторону чашечку чая и наклонилась ближе. — Согласился и ушёл? Даже не бросил в тебя то неприятное жалящее, как в прошлый раз? Ну, месяц назад. Гарри ощутил укол фантомной боли в боку и поморщился: в прошлый раз — они не сошлись во мнении по поводу магглорождённых, опять, и Том бросил в него какое-то жутко-модифицированное заклинание, стоило Гарри сказать нечто вроде: «Когда человеку нечем гордиться, он гордится своей кровью» и Поттер около недели не мог прикасаться к левой стороне тела. — Да, — угрюмо пробурчал Гарри и сделал глоток горячего чая. В качестве разнообразия, не кофе. — Когда я сказал, что логичнее было бы выпустить «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора» ещё когда тот жив, тем более материал готов, то он просто согласился. Хотя изначально придерживался другого мнения. Это странно. Ты не замечала ничего странного больше? Мне кажется, Риддла подменили, но я не могу это доказать. Данэ-Фовель устало прикрыла глаза и вернула всё своё внимание к печенью перед собой. Этот разговор был уже пятым по счёту за неделю, прошедшую со знаменательной вечеринки в компании слизеринцев и феерического опьянения Гарри. Панси написала письмо с извинениями, но Поттер даже не притронулся к нему — его прочитала Аврил, когда зашла в его комнату следующим утром, чтобы занести Антипохмельное. Гораздо сильнее Гарри взволновала резкая перемена в поведении Риддла: тот стал соглашаться практически со всем, что говорил Гарри. Аврил бы тоже это поразило, не знай она истинной подоплёки такого отношения. Тем не менее, Поттер грузился. И это был один из тех случаев, когда тот вдалбливал себе в голову какую-то идиотскую мысль и следовал ей. — Ты уверен, что не сделал ничего…странного, когда он отнёс тебя спать? — В том-то и дело, что я не помню ничего из того, что произошло тем вечером… — Вообще ничего? — удивлённо воскликнула Аврил, пробуждая шквал подозрений в душе Поттера. Гарри нахмурился. Было ли что-то важное в том, что стёрлось из памяти? Последнее, что он помнил чётко — они с Аврил искали Драко в толпе, чтобы выведать месторасположение огневиски; всё, что происходило дальше — всплывало урывками. На утро Гарри проснулся в отвратительнейшем состоянии, сопровождаемый головной болью, но переодетый в пижаму и не понимающий, как оказался в спальне. И почему вторая подушка пропахла знакомым одеколоном. — Панси присылала письмо с извинениями… К чему оно было? Аврил отвела взгляд в сторону и вызвала Темпус. После чего внезапно подскочила с места и споро засобиралась. — Ничего важного, на самом деле, — сообщила она, уже на полпути к выходу. Гарри с округлившимися в удивлении глазами следил за её действиями. — Ничего такого не случилось. Мне пора. Тони обещал позаниматься со мной дуэлями, а я не уследила за временем. Ты посиди здесь, отдохни. À bientôt! — Но… — попытался возразить Поттер, но дверь за спиной Данэ-Фовель уже захлопнулась. Вздохнув, он откинулся на спинку мягкого кресла и принялся прожигать ненавидящим взглядом ни в чём неповинное печенье. Подобное поведение начинало напрягать: сначала Том начал вести себя нетипично, теперь Аврил. А до этого — Драко, чьё первое посещение поместья Риддла вылилось в настолько неловкое молчание, что каждый из них хотел как можно скорее встречу завершить. И это при том, что, судя по всему, все вокруг понимали причины и только он — нет. Да ещё и Дамблдор, судя по отчётам Северуса, бедного профессора Снейпа, принялся куда-то пропадать. Мог ли он искать настоящие крестражи Риддла? Вероятнее всего, так и было. Однако его ждало разочарование: никакого кольца в лачуге Гонтов уже несколько лет не было — это было первое, о чём позаботился Том. Да и медальон… Они, конечно, не посещали ту пещеру с инферналами, в припадке драматизма и безумия созданную Риддлом, но и оригинальный медальон был возвращён владельцу. Вероятнее всего, старик потащит Невилла в ту пещеру ближе к концу года. Пока что у них был весёлый аттракцион под названием «Лезем в чужую личную жизнь, просматривая воспоминания». Нагайна крестражем так и не стала. Дневник вернул Люциус, стоило Риддлу возродиться. Диадему Гарри достал из Хогвартса, а чашу вернула Белла, как только её безумие было купировано, благодаря артефакту. По всему выходило, что единственным крестражем — и то неполноценным — оставался он сам и Дамблдор не мог разыграть эту карту против них. Единственное, что вызывало беспокойство — уродливый двойник Риддла и нескольких Пожирателей из ближнего круга. Если верить самому Риддлу — а Гарри не имел причин сомневаться в нём — с помощью Матиаса и глубин библиотеки Блэков удалось найти ритуал, который способен разорвать связь между двойником и оригиналом, эффективно нейтрализуя копии. Тем не менее Поттер подозревал, что это было лишь полумерой и для полного уничтожения двойников необходимо, чтобы это сделал сам оригинал. Скорее всего, действие было похоже на то самое зелье для создания двойника, которое использовал Каркаров, когда посещал Шармбатон. Но это только теории. Полноценного подтверждения у Гарри не было. Внезапно чьи-то ладони оказались на плечах, и Поттер вздрогнул от неожиданности. Задумался и не заметил приближения. Гарри не было необходимости поворачивать голову, чтобы понять, кто оказался за спиной — тёплая волна магии уже распространилась по телу. — Пугать людей нехорошо, — вместо приветствия начал он. — Помнишь, мы говорили о важных аспектах взаимодействия с союзниками? — Ты про тот разговор, где говорил о негативных последствиях использования Круциатуса на подчинённых? — Поттер угукнул и прикрыл глаза, наслаждаясь согревающими волнами, исходящими от рук Риддла, которые незаметно переместились в волосы. — Я тебя не слушал. — Ты невыносим. Со стороны Тома послышался тихий хмык, а потом руки исчезли. Как исчезла и связь между ними. Риддл обошёл его кресло и сел напротив, а перед ним тут же появилась чашка горячего чая. Гарри знал, что Том пил только чёрный, без добавок, и для чего ему это знание могло пригодиться даже не представлял. Том аккуратно взял чашку, делая медленные, продуманные движения. Его взгляд, устремлённый в сторону окна, казался отстранённым. Удивляло и настораживало, что Риддл оказался здесь. Обычно в это время тот находился под завалами отчётов из Министерства или с других заданий Пожирателей. Том, как обычно, выглядел прекрасно: идеально уложенные набок чуть волнистые волосы, строгого кроя чёрная мантия с серебряными узорами в виде змей по подолу. Они сидели в комфортном молчании. Гарри думал о Риддле и причинах его поведения — впрочем, это стандартное состояние, он редко когда не думал о Риддле. А вот о чём думал Том… — Ты бы хотел уйти отсюда? — прервал тишину Том и посмотрел прямо в глаза Поттера. Гарри подавился треклятым печеньем, которое только-только положил в рот, и в немом вопросе устремил взгляд на Риддла. Не дождавшись продолжения, он осторожно спросил: — Ты приглашаешь меня куда-то или… имеешь в виду в целом? Уйти? — Второе. — Мне комфортно здесь, — пожал плечами Поттер, не думая над ответом. — Конечно, когда всё закончится… Я уеду. Не знаю, правда, куда, но точно куплю домик где-нибудь подальше от общества и заберу Сириуса. Тот никогда не любил Гриммо. Может быть, возьму с собой Аврил, если та не захочет после всего жить в своём мэноре. В любом случае, найду куда приткнуться в этой жизни, — он расслабленно улыбнулся. — А что, переживаешь, угодил ли навязанному гостю? — Это последнее, о чём стоит переживать, — Риддл положил ногу на ногу и вернул своё внимание окну. Гарри проследил за его взглядом: за стеклом летели крупные хлопья снега и завывал ветер. — Разумеется, я прекрасно осведомлён, что твои условия — лучшее, что могло быть предложено кому-либо. — Разумеется, — хмыкнул Гарри. — Это было очевидно, что великий Том Риддл предоставит лучшие условия для своего крестража. Уголки губ Риддла чуть поднялись вверх: неуловимо, на долю секунды. Состояние Тома начинало нервировать. — Почему ты спросил? — Тебя это не касается, — довольно резко ответил Риддл. Поттер закатил глаза и сложил руки на груди. Вроде бы только что разговаривали вполне нормально, как два взрослых человека, как Том, в своей стандартной манере выдал нечто, не поддающееся расшифровке. Ставший привычным огонь раздражения ярким факелом разгорелся в груди, Гарри нахмурился. — Начинается, — выдохнул он. — Вроде бы только что нормально разговаривали, а ты снова… Том, я не хочу играть в твои игры, где в итоге я окажусь полнейшим идиотом, — сказал Поттер резко, — мне просто важно понять, что ты пытаешься выяснить. Вернее, по какой причине ты пытаешься это выяснить. Риддл легко кивнул, будто ожидал каждое высказанное слово. В его улыбке было что-то холодное и безжалостное. — Хорошо, Гарри. Тогда, может быть, нам стоит прекратить собственные игры и быть честными друг с другом. Или это тоже считается опасной игрой? — его голос прозвучал тихо, даже ласково, но в нем чувствовалась скрытая угроза. Поттер приподнял брови. Смял ладонями мягкую ткань свитера и в непонимании уставился на Тома. Какие, к дракклам, игры? Стоило догадке прийти в голову, как Гарри застыл: не могло ли случиться так, что… когда был пьян, он мог выдать Риддлу нечто весьма… двусмысленное? Нечто, связанное со случаем в кабинете после Нурменгарда? Он ещё раз просканировал Риддла взглядом: спокоен, даже холоден, заинтересованности не проявлял, насмешки в тоне не наблюдалось — уж этого бы он скрыть не смог, как бы не пытался. Гарри же не идиот, который видит в его словах двойное дно, хотя его и в помине нет? Он же не мог накрутить себя настолько? — Что ты… — запнулся он, — что ты имеешь в виду под собственными играми? — Спроси у себя, Гарри, — он отставил в сторону чашку с недопитым напитком и поднялся. — Пожалуй, мой обеденный перерыв окончен. И тихо ушёл, оставляя Поттера в одиночестве. Гарри откинулся на спинку стула, ощущая острое дежавю: совсем недавно также поспешно его покинула Аврил, избегая поднятой темы. Заболела голова и Гарри тихо попросил домовика о зелье. Опрокинув в себя склянку с горьковатой жидкостью, он устало растёр лицо ладонями: Поттер запутался. Даже если Риддл на что-то намекал, то он ничего не понял из его намёков — это всегда было его слабой стороной. Как манны небесной он ждал момента, когда всё закончится и он сможет банально отдохнуть. Уехать в то место, где не будет Дамблдора, то и дело сующего длинную седую бороду в чужие дела, попутно похищающего людей ради тёмных ритуалов, не будет вечно суетящегося Барти Крауча, не будет Риддла с его загадками. От последней мысли отчего-то стало грустно. Он даже привык к такому Волдеморту: относительно адекватному, много знающему, даже в каком-то смысле…понимающему. Гарри мог бы назвать его в очень странном значении чутким: недавно Том подарил ему и Сириусу сквозные зеркала, чтобы они могли общаться чаще. Поттер привык к этой связи, больше не вызывающей дискомфорта: когда они постоянно находились рядом, то эмоции не просачивались, будто магия понимала, что в этом не могло быть никакого смысла. Каково это — жить далеко от Тома, не встречать его в коридорах, не раздражать его своим присутствием во время проверки отчётов? Не занимать мягкое кресло напротив стола в его кабинете? Не сидеть вечерами у камина? Поттер встряхнул головой и резко поднялся из-за стола. Его не могли волновать такие вещи. Он не мог испытывать подобные чувства к Тому — случай в кабинете Гарри предпочитал считать предательством со стороны подростковых разыгравшихся гормонов. Главное — покончить с Дамблдором, змеемордым Волдемортом и зажить спокойную, тихую жизнь, создавая артефакты на заказ. Может быть, завести собаку. В общем и целом, оказаться подальше от всех. Тихо поблагодарив домовиков за вкусное печенье, Гарри направился к выходу. Приближался вечер, а он целый день не был в мастерской, а работа над созданием артефакта против зелья «Бонека» простаивала. Да и Сириус хотел узнать, как у него дела в этом «Пожирательском логове».

***

— Мистер Поттер! — Пацан! «Это начинает утомлять» — устало заметил Поттер, откладывая в сторону на половину прочитанную книгу Эраста Брагмаунена о применении зелий в ритуалах тёмных направленностей. Он зажмурился и потёр пальцами переносицу в надежде, что прибежавшие и застывшие на пороге библиотеки Люциус и Тони ему привиделись. Осторожно приоткрыв один глаз, Гарри глянул в сторону стоящих в нетерпении даже не его подчинённых, и разочарованно выдохнул: не привиделось. Эти двое действительно оставались там же, то и дело помахивая непонятными пергаментами перед лицами друг друга едва не бросаясь в драку — спорили, чья новость важнее. Поттер малодушно считал, что ничья — его ни одна из них, по сути, не касалась, но каким-то чудесным образом эти двое возвели Гарри в ранг безопасной для собственных шкур совы, которая без потерь могла что-то передать Риддлу. Оставалось надеяться, что больше никто из Пожирателей не прибегнет к подобному методу передачи новостей: очередь из последователей Риддла перед собственной дверью он не переживёт. Хотя Аврил бы это, определённо, позабавило. А всё Барти виноват. Однажды он упросил передать, что дело не двигается с мёртвой точки. Настоял, что его-то милорд не тронет — это, впрочем, оказалось правдой, но от осознания данного факта не легче: Том только поскрипел зубами, сверкнул алыми глазами и вызвал Крауча через метку. Уже успокоившийся и без поволоки бешенства перед глазами. И об этом случае, конечно, узнали все. Спасибо, что теперь не все новости проходили через него — то ли беспокоились, что «сумасшедший Поттер» пульнёт в кого чем-то неприятным и ничего ему за это не будет (хоть что-то полезное Мальсибьер сделал, распустив этот слух), то ли в Пожирателях проснулась совесть. Гарри ставил на первое. У Риддла уже выработался рефлекс — видит Поттера в кабинете и вздыхает так тягостно, что даже неловко; в последнее время Гарри начал замечать, что при его приближении у Тома дёргается глаз. С учётом и без того присутствующих в их отношениях Американских горок это не радовало — не хотелось дополнительных конфликтов на почве Поттеровской доброты. — Умоляю, — упав головой на сложенные на столе руки, пробурчал он. — Скажите, что вы просто по мне соскучились. — Не без этого, пацан, — расхохотался Долохов, взъерошивая поттеровские волосы. — Но мы ещё и с новостями, — он отодвинул стул рядом с ним и сел. Малфой устроился напротив. — Кого хочешь послушать первым? — Честно? Никого, — хмыкнув, Гарри подпёр голову рукой и с раздражением посмотрел на нарушителей спокойствия. — Считаю, что вам стоит вернуться к старой схеме и не перекладывать всю ответственность за взаимодействие с вашим Милордом на бедного и несчастного шестнадцатилетнего подростка. Долохов расхохотался. — Бедный и несчастный? — он утёр выступившие из глаз слёзы, а рядом сидящий Люциус поморщился. — Пацан, да не прибедняйся! Ты как сыр в масле катаешься вот уже почти восемь месяцев! Каждую неделю приходит наша бешенная Белла и ведёт себя будто мамочка, а Милорд с тебя после феерического появления пылинки сдувает. У тебя своя артефакторская мастерская в его доме, полный доступ к библиотеке, всегда горячий кофе под рукой — потому что домовикам было приказано следить за этим. А когда ты сказал, что соскучился по общению с отцом? Он достал сквозные зеркала и переправил не только ему, но и твоим друзьям во Францию…. — Стоп, — у Гарри хватило совести смутиться: шея и щёки заалели. Всё это было правдой: как бы они с Риддлом не ссорились, тот всегда шёл ему навстречу — это поражало и Гарри не понимал мотивов такого поведения. — Это к теме не относится. Лорд Малфой, — кивнул он в сторону Люциуса, переводя тему. — Прошу Вас, начните первым. — Благодарю, мистер Поттер, — снисходительно кивнул он в их сторону. — Нашим людям удалось получить доказательства вмешательства Дамблдора в случай с семьёй Данэ-Фовель. Разведке удалось выкрасть из поместья Фламеля сохранившиеся письма, имеющие магическую подпись Альбуса, — он протянул один из пергаментов, являющийся копией писем, и пододвинул ближе к Поттеру. Гарри тут же схватил его и принялся жадно вчитываться в написанные витиеватым почерком строчки. Малфой продолжил: — Должно быть, Фламель хранил их на случай, если потребуется шантажировать Дамблдора. Их мы заверили у нотариусов и передали копии в адвокатскую контору Эрскин. Так же нам удалось найти базу напавших на вас наёмников — она находится в глуби Скандинавских гор, чуть севернее Языка Тролля, если точнее. Данные, переданные Грин-де-Вальдом оказались ошибочными. Это была не плохая новость. Гарри бы даже назвал её отличной. Сжимая в руках копии писем, он с подозрением глянул в сторону неподобающе весёлого Долохова. — Я тоже с отличными новостями, — ухмыляясь, ответил он в очередной раз взяв в захват Поттеровские волосы. Поттер уже давно перестал этому возмущаться, ведь не имело никакого смысла. — В одной из деревень удалось найти свидетеля: лесник видел, как рыжий мужчина — мы показали ему колдографию из статьи о победе над Грин-де-Вальдом, и он подтвердил личность, — оглушил одного из пропавших заклинанием и аппарировал с места преступления. Лесник — сквиб, под Статут не попадает, так как из семьи волшебников, а значит его показания будут иметь вес в суде! Я уже переправил его к Эрскину под защиту и тот взял показания по всем правилам. Уже что-то положительное в нашем деле. Поттер взял пергамент с отчётом из рук Антонина и бегло просмотрел записи. По всему выходило, что новости в этот раз потрясающие. Их расследование по Дамблдору несколько застопорилось за неимением каких-либо подтверждающих доказательств или живых свидетелей, но теперь, наконец-то, спустя почти год, сдвинулось с мёртвой точки. Вопрос был в другом: какого драккла они тогда пришли к нему, а не сами отправились на поклон к Риддлу? Малфой пододвинул свой пергамент ближе и попрощался, сославшись на дела. Гарри же продолжал буравить взглядом единственного оставшегося в библиотеке человека — Долохова. Антонину словно было наплевать на этот испытывающий взгляд, тот принялся насвистывать незнакомую незатейливую мелодию. — Второй пергамент, — наконец сказал Поттер, протянув руку. — Что в твоём втором пергаменте? Долохов перевёл на его ладонь веселящийся взгляд и как-то совсем уж хитро улыбнулся. Он протянул второй пергамент, но стоило Поттеру попытаться схватить его, как тут же убрал подальше. Гарри нахмурился. Подозрение нарастало. — Пацан, ты только не буянь. Это было личное, секретное задание от Милорда, связанное в том числе с тобой — только поэтому я сейчас отдаю тебе… — Что в пергаменте, Тони? — прервал его Поттер. Долохов тягостно вздохнул и наконец отдал пергамент. Гарри резким движением выхватил тот из его рук и рвано выдохнул, прочитав строчки в самом верху: «Диего Ксавье Варгас». Он потерянно глянул в сторону пожавшего плечами Тони и с недоверием вернулся к отчёту. Гарри знал, что Мария подговорила родителей и уволила Диего, разорвав вассальную клятву после того нападения на них с Аврил — никто не мог отделаться от мысли, что именно он передал точные координаты скрытого от всех мэнора семьи, но это они обсудили как-то вскользь. Марии было всё ещё больно, и Поттер не решился развивать эту тему дальше, малодушно посчитав, что случись что действительно серьёзное с Варгасом, его бы оповестили. Больше тему бывшего гувернёра они не поднимали. Вчитываясь в бездушные строчки отчёта, Гарри ловил себя на мысли, что зря. Что-то в них цепляло. Поттер считал, что неплохо разбирался в характере Диего, мог просчитать его действия, но что-то не сходилось. Несколько колдографий, прикреплённых к отчёту, кольнули сердце непонятной жалостью к этому мужчине: на них он казался потерянным, осунувшимся и как-то враз растерявшим всю ту имеющуюся внешнюю привлекательность, коей обладал. А «в последний раз объект был замечен на территории Франции» — всколыхнуло сидящее глубоко внутри и отвечающие за неприятности существо. Судя по датам, за Диего следили аккурат с нападения на них и пропал тот несколько дней назад. Если верить записям — а им Гарри верил— на кровный поиск тот не отзывался, что удалось выяснить, подкупив его отца. Это могло означать только две вещи: Диего Варгас мёртв или находится в настолько магически защищённом месте, что то не пропускало ни одного ритуала поиска. В первое Поттер не верил. Без доказательств, без логики — просто не верил. И дело даже не в его некой сентиментальности, вовсе нет. Просто предчувствие. С Дамблдором Диего замечен не был, что успокаивало, но Гарри знал — это не показатель. Могли быть приплетены неизвестные им лица, да так умело, что никто и не догадается. Мгновения спустя Гарри устало выдохнул и зажмурился до цветных кругов перед глазами. Он отодвинул пергамент с этим отчётом подальше от себя. — Змеёныш, — насколько могла, обеспокоено позвала его Нагайна, скрутившаяся кольцами на одном из диванов. Она соскользнула с пригретого места и подползла ближе, часто пробуя раздвоенным языком воздух. — Пахнешь беспокойством. Укусить бородатого? — Всё хорошо, — отозвался Гарри, ласково проводя пальцами по треугольной змеиной голове. Кто бы сказал ему ещё пару лет назад, что Нагайна будет беспокоиться о его состоянии — покрутил бы у виска. А оно вот как получилось. Поттер перевёл взгляд на Долохова. — Ты специально принёс этот пергамент. Том, — Антонин поморщился. Они всегда морщились, когда Гарри называл имя. — точно не одобрил бы. Он убьёт тебя за это. Зачем? — Посчитал, что ты должен знать о своём…бывшем интересе? — лукаво сверкнул глазами Антонин, подперев голову рукой. Его вся эта ситуация в общем, и приближающаяся смерть, в частности, явно забавляли. — Ответ неверный. Долохов вздохнул и откинулся на спинку стула, уставившись в потолок. Гарри мог слышать только звук ворочавшихся в его голове шестерёнок и тяжёлое дыхание, но не торопил — только смотрел. — Я посчитал, что… — внезапно начал он после затянувшегося молчания. — Что Милорд точно совершит ошибку, если получит отчёт первым. А так ты будешь в курсе и сможешь его остановить. И уберечь себя. — Остановить? — Гарри в удивлении приподнял брови. — Уберечь? От чего? Поднявшись, Антонин пожал плечами и направился в сторону выхода. — Полагаю, от весьма неприятного подарка в виде головы бывшего несостоявшегося любовника.

***

Гарри стоял у кабинета Риддла по ощущениям не меньше часа, а по факту не прошло и пяти минут — спасибо, он знал об этом благодаря подаренным Риддлом на Рождество механическим часам. Которые решился надеть только сейчас. В неприметном на первый взгляд аксессуаре скрывались настолько мощные защитные чары, что Поттер, проверив их впервые, присвистнул: его будто на войну собирали, во сне-видении подобные точно пригодились. Сейчас не вылезающему из поместья Риддла они были ни к чему, но Том, как всегда, перестраховывался и довольно болезненно воспринимал защиту крестража в его голове. Прямо как диадема, паникующая каждый раз, когда им приходилось проходить мимо трупа василиска. Внезапно дверь перед ним открылась, выбора не оставалось и Гарри зашёл внутрь кабинета. Том, как и всегда, восседал за столом с видом властителя земли, окружённый кучей пергаментов. Он мельком взглянул в сторону застывшего на пороге Поттера и едва заметно поморщился — ожидал очередные плохие новости. — Будешь стоять там вечно? — незаинтересованным тоном спросил он, не поднимая взгляда от отчёта одного из Пожирателей. Вздохнув, Поттер зашёл внутрь, закрывая за собой дверь. Гарри сел в кресло напротив стола Риддла и забрался на него с ногами, всё смотря на Тома. И зачем, спрашивается, он сюда пришёл? Все положительные новости были рассказаны практически сразу, после того как с ними пришли Долохов и Малфой, но вот о задании следить о Диего и его итогах… Гарри не решался обсудить ситуацию. До этого момента. Сам он считал, что Варгаса лучше оставить в живых, но, если верить словам Антонина, Риддл был прямо противоположного мнения. Их напряжённое молчание прерывал только скрип пера по пергаменту и пение птиц, раздающееся из открытого окна. Поразительно, как быстро летело время. Чуть меньше года назад он воспользовался портключом и оказался посреди стола во время собрания Внутреннего круга; почти год назад были убиты родители Аврил. В какой-то момент Риддл отложил перо в сторону и внимательным взглядом оглядел сидящего перед ним Поттера. Гарри посмотрел в ответ, не решаясь завести разговор о Диего. Поэтому он начал издалека: — Как идут дела с вербовкой Пия Толстоватого? Насколько вообще возможно перехватить контроль над контролируемым второй версией себя объектом? Том в удивлении выгнул бровь. — Я знаю, что Барти тебе уже доложил об этом, — он устало потёр переносицу. В последние месяцы он слишком много времени уделял работе. — Если хочешь повторю: всё идёт по плану: Пий под нашим контролем, змеелицый ничего не подозревает. Но ты ведь не за этим пришёл? — Нет, — выдохнул Гарри. Он поднялся с кресла и обошёл стол, становясь перед удивлённым его действиями Риддлом на расстоянии вытянутой руки. Теперь их не разделял массивный рабочий стол. С одной стороны Гарри сделал это на случай, если Том захочет вот прямо сию секунду сбежать и убить Долохова — тот был дорог Поттеру, как кладезь забавных историй о молодости Риддла, да и как Пожиратель был довольно хорош; допускать его безвременной кончины, когда они уже находились на полпути к победе, не хотелось. С другой — просто захотелось. Он уже перестал искать причины, по которым стремился нарушать личные границы Тома и списывал всё на крестраж. Риддл, впрочем, его личными границами тоже не интересовался — всегда вставал так близко, как позволяли правила приличия во время всех собраний и встреч их клуба по интересам. — Диего, — произнёс он. — Это хорошо, что ты приставил за ним слежку, но убивать его нет необходимости. Конечно, мы убрали его из клятвы о непричинении вреда, но это не повод… Поттер взглянул в глаза Риддла и утонул в полыхающей огнём ярости. Ясно, начал не с того. Он двумя руками упёрся в подлокотники на кресле Риддла, заключая того в ловушку, во избежание побега, и постарался состроить как можно более невинное выражение лица. — Долохов, — на грани парселтанга прошипел Том. Фамилия Тони прозвучала как смертный приговор и Гарри был готов отстаивать его право на жизнь. — Стоило предположить, что он слишком проникся к тебе симпатией. Внезапно Риддл резко дёрнулся, и Гарри не успел и моргнуть — в один миг они поменялись местами: теперь Поттер сидел в кресле, а с обеих сторон его держали руки Тома, будто в захвате. Колено Тома упёрлось между его ног и было так близко, что он ощущал его тепло. Гарри даже не посмел дёрнуться. Мерлин, лицо Риддла оказалось так близко, что Гарри едва не охнул — он был всего в нескольких сантиметрах, его дыхание ощущалось на коже. Их взгляды встретились — взгляд Тома был тихим, почти холодным. О своём взгляде Поттер думать боялся: там явно была смесь растерянности и чего-то ещё. Чего-то, что он не был готов признать; чего-то, промелькнувшего ещё после Нурменгарда в этом же драккловом кабинете. Поттер знал, что там было ожидание. Гарри почувствовал, как сердце забилось быстрее. В этом взгляде было что-то непростое — не просто злость, а что-то более тонкое, более опасное, более притягательное. Том чуть наклонил голову, и его дыхание стало медленным, будто он тоже почувствовал это напряжение. В его глазах играла тень, которую Гарри мог бы назвать иронией или вызовом — трудно понять, что именно. Гарри вжался в кресло, в попытке отстраниться. Поттер сглотнул, пытаясь обуздать внезапное напряжение, которое распространилось по всему телу. Разливающееся тепло, исходящее от тех мест, к которым прикасался Том, Гарри стоически игнорировал. Уже знакомое напряжение собралось в плотный клубок внизу живота, и он поёрзал в кресле. — Не трогай Долохова, — сделав над собой усилие, на грани слышимости сказал Поттер, не отводя взгляда; голос, на удивление, не дрожал. Риддл хмыкнул. — Не много ли на себя берёшь, Поттер? Сначала «не убивай Диего», потом «не трогай Долохова»… Ты забываешься. — Варгас — моя проблема, не твоя, — Гарри нахмурился и подался чуть вперёд. — У тебя не было никакого права вмешиваться в мои дела. — Если он сотрудничает с Дамблдором — он и моя проблема, — Риддл сжал подлокотник так крепко, что Гарри услышал хруст дерева. — Ты мог мне сообщить о своих планах. Мог спросить моего мнения по этому вопросу… — Мог, — холодно улыбнулся Риддл, прерывая его. — А мог и не говорить. Я выбрал второе. Ты забыл о чём мы договаривались, Поттер? Ты настоял на том, чтобы не вмешиваться в мои дела касаемо Дамблдора, настоял, что твоя задача — оказать поддержку в роли Мальчика-Который-Выжил. А теперь предъявляешь претензии, когда я соблюдаю наши договорённости? Пытаешься влиять на мои решения в отношении моих подчинённых? Гарри почувствовал, как смятение и раздражение переплелись в его груди. Он хотел спорить, отстаивать свою позицию, но слова застряли в горле — потому что Том был прав. Он вмешивался. Нарушал договорённости, но… — Ты прав, — наконец тихо сказал Гарри, — но это не значит, что я должен молчать, когда вижу, что ты совершаешь ошибку. Том на секунду потупил взгляд, словно пытался оценить, насколько искренне звучали эти слова. Потом его глаза сузились, и он наклонился ещё ближе — слишком близко, Гарри чувствовал каждый его выдох на своём лице. Ох, Мерлин, ещё немного и могло случиться нечто весьма и весьма неловкое. — Тебе дорог этот предатель? Гарри помотал головой и сразу же ответил: — Нет, но я уважаю Долохова. Я не прошу тебя его не наказывать и проигнорировать неподчинение, я прошу только не убивать. И мне не нужна голова Диего. Забудь о нём, — а потом едва слышно добавил: — Пожалуйста. Том внезапно закрыл глаза, и на его лице появилось выражение, которое Гарри никогда раньше не видел — почти физическая боль, словно эта простая просьба, которую он произнёс, была для него настоящим ударом. Когда Риддл вновь открыл глаза, взгляд стал мягче, и на секунду Поттер увидел в них нечто необычное — не холод и вызов, а некую хрупкую смесь сомнения и понимания. Том говорил тихо, почти шепотом, и Гарри ловил каждое слово: — Я не убью Долохова и забуду о Варгасе…сейчас, — он сделал паузу, глядя на Гарри, и его глаза снова заискрились тенью враждебности. — Я делаю это не из-за твоей просьбы. — Спасибо, — выдохнул Поттер, неосознанно облизнув пересохшие губы. Взгляд Риддла проследил за движением кончика языка, и Том одним резким движением сделал шаг назад. Поттер недоумённо моргнул и в немом вопросе посмотрел на него, отскочившего едва ли не на другой конец кабинета. — Разговор закончен, — сказал Риддл и спешно удалился, оставляя Гарри одного в собственном кабинете. Гарри растёкся по креслу, словно его тело стало недостаточно крепким, чтобы удержать внутри всё нарастающее смятение. Он закрыл лицо руками, ощущая, как сердце колотится в груди, будто пытаясь вырваться наружу. Он не хотел смотреть вниз. Он знал, что увидит там повторение случая после Нурменгарда, а этого не хотелось. Это стало бы проблемой для всех. Для него, потому что это Риддл, который точно воспользуется шансом и привяжет крестраж как можно крепче к себе, для Риддла… потому что тот точно не мог воспринимать Гарри в подобном ключе. Гарри понимал, что эта неизбежная связь с Томом — как чернильное пятно, которое размазалось по всей его жизни, выжигая всё вокруг, оставляя лишь пустоту. Это как медленная, мучительная смерть той части себя, что он отчаянно пытался сохранить невредимой. Он тихо застонал, болезненно признавая неотвратимость своей участи: он уже давно стал пленником этого чувства. Каждый взгляд на Риддла, каждая мысль о нём, преследующая постоянно, каждое случайное прикосновение, желание быть рядом — всё это было тонкими нитями, связывающими его в тёмной паутине, из которой не было выхода. Он больше не мог убеждать себя в том, что это просто влечение молодого тела — не тогда, когда только и делал, что смотрел-смотрел-смотрел в эти ублюдские алые глаза. Он хотел понять, что происходит, но мысли путались, сбивались, обрастали сомнениями. Почему именно Риддл? Из-за связи? Или им действительно предначертано портить друг другу жизнь? Гарри искал ответы, но всё больше тонул в лабиринте неопределённости. — Это просто странно, — шептал он в пустоту кабинета. — Вот и всё. Может, скоро пройдёт… Может, я просто заболел? Гарри не знал, что делать, не понимал, как справиться с этим упавшим на голову осознанием. Убрав ладони от лица, он посмотрел в пустоту перед собой, и в глазах появилась смесь тревоги и удивления. Всё, что казалось прежде чётким и ясным, теперь размывалось в туманной неопределённости. Гарри чувствовал себя потерянным. И был только один человек, способный привести его в чувства. Рывком поднявшись с дракклового кресла, он быстрым шагом направился в сторону комнат Аврил.