Шанс на правду

Гарри шагал по коридорам Малфой-мэнора в смешанных чувствах: с одной стороны он, наконец-то, вырвался из склепа под названием «дом Риддла», с боем отвоевав возможность выхода под благоразумным предлогом — навестить Беллу и понаблюдать за действием артефакта лично; а с другой без промывки мозгов от Драко и других слизеринцев ему не уйти — благо Аврил согласилась сопроводить его. Впрочем, как будто у неё был выбор. Была, конечно, и третья сторона — они с Риддлом в очередной раз едва не поубивали друг друга. В этот раз добили Гарри морально. Один-ноль в пользу Тома. Хотя тот о своей победе, конечно, не подозревал. Причина, ра-зу-ме-ет-ся, была довольно прозаична: Гарри Поттер посмел скрыть от великого Тёмного Лорда информацию о Дарах Смерти, о которых этот Тёмный Лорд до разговора с Грин-де-Вальдом и не слышал никогда, ведь «читать детские сказки выше моего достоинства» и далее по списку. Сам не разобрался, а Гарри, конечно, оказался виноват. Ну, не сказал — что дальше? Вот что бы это Риддлу дало? Новую гиперфиксацию на бессмертии и иже с ним? Дракклова королева драмы хлопнула дверью и открыла для него возможность выхода, мол, свободен, Поттер! И всё равно Гарри пришлось отпрашиваться, ведь буквально через час разрешение на выход было отозвано. Чтоб этого ублюдка мантикоры подрали. — Mon cher, — ласково прощебетала Данэ-Фовель ему на ухо, крепче хватаясь за предплечье. На удивление, за несколько месяцев в компании Риддла он несколько подрос и вытянулся почти на два дюйма (чем в тайне гордился) и теперь Аврил была ниже него. — Перестань грузиться, вы помиритесь. Querelles d’amants, ronouvellement d’amour… Гарри резко остановился и с подозрением посмотрел на лукаво улыбающуюся Аврил. Портреты древних Малфоев притихли, с интересом наблюдая за происходящим. — L’erreur est humaine, — не отводя взгляда от синих смеющихся над ним глаз, сказал он. Терять уже было нечего: под конец вечера весь мэнор благодаря развесившим уши портретам будет знать об их разговоре. Он был обязан отстоять свою позицию в данном вопросе: Аврил надумала нечто лишнее и не стеснялась об этом говорить. Да Гарри лучше подохнет, чем станет «милым»! — Il n'y a pas de fumée sans feu, — отпустив его руку, она сложила свои на груди, прислонившись к стене. С одной из стен присвистнул — Мерлин! — один из древних Малфоев. Поттер посчитал его бракованным и мысленно пообещал сжечь. — L’exception confirme la règle. Аврил притворно-жалостливо похлопала его по плечу и, напустив в голос понимания, сказала: — Tout à une fin. Здесь уже Поттер не выдержал эту битву идиомами и резко развернулся, безобразно поступаясь главными постулатами джентльмена — бросая спутницу. Тем не менее спутница не расстроилась: только засмеялась и быстро догнала своего убегающего подальше кавалера. В гостиную вошли, как и полагалось, вместе: раздражённый Поттер и улыбающаяся от уха до уха Данэ-Фовель. Гостиная на удивление была украшена: рождественская ель сверкала множеством белых огоньков и на её верхушке даже игриво поблёскивала звезда; волшебники, тем более чистокровные, под страхом смерти не засунут на ель очевидно маггловскую звезду. Гарри позабыл о былом раздражении и с недоумением принялся переводить взгляд с этой игрушки на Малфоев. Даже если приём был неофициальным и больше походил на дружескую встречу, то забывать о приличиях и правилах нельзя — первым делом они с Аврил, игнорируя разыгравшееся любопытство, подошли к хозяевам мэнора, вежливо приветствуя их. Нарцисса была, как всегда, обворожительно прекрасна: светлая мантия с вышитыми по подолу серебряной нитью изящными узорами, аккуратно забранные наверх волосы и полные теплоты голубые глаза с интересом осматривали их. Люциус был… Люциусом. Даже во время неофициальной дружеской встречи не изменял привычке смотреть на всех сверху-вниз своим фирменным чопорным взглядом; впрочем, Гарри виделся с ним не позднее, чем несколько часов назад, когда тот посещал дом Риддла с отчётом о проделанной в преддверии Рождества и Йоля работе. В его образе за эти пару часов ничего не поменялось. Рядом стоял, изнывая в нетерпении схватить его и увести подальше, Драко. Стоило завершить церемонии, как Поттера тут же схватили едва ли не за шиворот и потащили в дальний угол гостиной — самый тёмный и скрытый от взрослых угол. Следом за ним по цепочке утащилась и Аврил, так и не отпустившая его предплечья. На самом деле после случая с её семьёй они не расходились дальше нескольких метров за пределами безопасной территории, — таковой Аврил принялась отчего-то считать дом Риддла, хотя Гарри искренне не понимал каким образом она могла посчитать дом Волдеморта безопасным, — за исключением двух случаев: когда ей пришлось вернуться во Францию для консервации мэнора и когда они с Риддлом посещали Нурменгард. — Поттер! — в тоне Драко сквозило сразу несколько эмоций. Гарри предпочёл считать, что радости от встречи было всё-таки больше. — Ты просто магнит для неприятностей. И, серьёзно, ты оставил нам письмо и нарисовал смайлик?! Да как ты… — Он бессовестный, да? — усмехнувшись добавила Аврил, аккуратно уложив голову Поттеру на плечо. — Да! — рявкнул Малфой. — Ты даже не написал нам, когда пришёл в себя. Знаешь, как мы волновались? Гарри скривился и подхватил с одного из летающих подносов бокал шампанского. Как будто у него был выбор? Ему запретили писать письма: все дела решал за него Риддл, держащий связь с Матиасом и Сириусом, а остальным тот соизволил только отправить предупреждение, что они с Аврил живы. Да он впервые за полгода был выпущен из дома — случай в Альпах Поттер не считал, там он был под надзором главного цербера. С другой стороны, Драко как никто другой должен был знать об этих правилах, с учётом того, что Люциус приходил едва ли не каждый день. Так что вопрос младшего Малфоя он посчитал некорректным. — Где остальные и что у вас на ели делает маггловская игрушка? — топорно перевёл Гарри тему. Аврил и Драко синхронно вымученно вздохнули, но ничего не спросили. — Тео, Блейз и Панси прибудут чуть позже, примерно через час, — Малфой вызвал Темпус. — А игрушка… Тётя Белла, когда узнала, кто создал артефакт…ну, посчитала, что тебе понравится такое… Ты же у магглов рос и всё такое. Мама подключилась. Даже отец не смог их переспорить — куда ему против Блэков? Гарри хмыкнул и пригубил второй бокал шампанского. Аврил игриво улыбнулась и незамысловатым, естественным движением, забрала у него бокал. Гарри заподозрил неладное: не мог же Риддл вступить с ней в сговор и приставить, чтобы она приглядывала за ним? Поттер в подозрении сощурил глаза, а Данэ-Фовель на это только пожала плечами. Ясно. Вступили в сговор под названием «слежка за крестражем». — Traidor, — Поттер устало покачал головой, пытаясь сбросить с себя тяготящие мысли. Но Аврил лишь мягко прижалась к нему ближе. Драко поджал губы и наблюдал за сценой с нарастающим от каждого жеста удивлением. — Ты знаешь, что это для твоей же безопасности, — прошептала она, глядя в его глаза с преданностью. — Мы беспокоимся о тебе, Гарри. — Давно ли вы стали «мы»? — Полагаю, — нахмурилась она и вцепилась в его бедное предплечье с неожиданной силой. — Когда сутками напролёт весело проводили время у твоего бессознательного тела, imbécile insensible! Драко, заметив, что Поттер замолчал, вмешался с более лёгким тоном: — Ну, хватит ссориться, — он примирительно поднял руки ладонями к ним. — В конце концов, мы здесь не для того, чтобы выяснять отношения, а чтобы хорошо провести время. Принцессу выпустили из башни, злой дракон не сказать, что строго блюдёт за ней сегодня — можно повеселиться. Аврил захихикала, а Гарри с острой болью от предательства единственного хорошего человека в помещении посмотрел на ухмыляющегося Малфоя. — Я не принцесса! — сказал он, нахмурившись, но в голосе его проснулась легкая улыбка. Драко лишь засмеялся, положив руку на его плечо. — Отлично, тогда давай просто насладимся вечером. Аврил подмигнула Гарри и легко поправила воротник его мантии. Гарри не мог не улыбнуться ей. — Ладно, — наконец сказал он, — проведём этот вечер по-своему. Но предупреждаю: если кто-то ещё раз назовёт меня принцессой, я не отвечаю за свои действия. И в этот момент в гостиную вплыла непривычно искрящаяся радостью, а не жаждой убийств Беллатриса Лестрейндж. Гарри на мгновение замер с кривой улыбкой на губах и удивлённым взглядом уставился на женщину, которую с таким рвением спасал от безумия: чёрные волосы тугими кудрями спадали на приоткрытые плечи; мантия, украшенная серебряной нитью по подолу, мерцала при свете канделябров, оттеняя необычайно глубокий синий цвет ткани. Лёгкая улыбка на губах и искрящиеся радостью почти чёрные глаза. Её крепко держал под руку Рудольфус. Высокий и внушительный, он всё ещё сохранял свой властный и суровый вид, но в этот момент его выражение лица наполнилось теплотой и мягкостью. Грубые черты смягчались светом улыбки, а глаза, когда-то скрывающие множество тайн и тревог, теперь выглядели ясными и открытыми. Его тёмно-каштановые волосы аккуратно уложены, а строгая, но элегантная мантия подчёркивала восстановившуюся после Азкабана физическую форму. Так и не скажешь, что эти двое меньше года назад ещё находились в Азкабане, кормя дементоров. Рядом с Гарри замерла и Аврил: Белла до безумия была похожа на Лючию Данэ-Фовель и Поттеру оставалось только обрадоваться, что они так и оставались в самом дальнем углу. Поттер аккуратно сжал задрожавшие пальцы Данэ-Фовель в жесте незримой поддержки. Она судорожно выдохнула, на мгновение прикрыла глаза, прогоняя, сковырнувшие незаживающую рану от потери, образы, и взяла себя в руки. Наблюдающий за ними Драко легко подтолкнул их в спину, и они вынужденно сделали небольшой шаг вперёд, привлекая внимание гостей. В первую очередь, они привлекли внимание и без того оглядывающей гостиную Беллы — та удивительно ласково улыбнулась и шагнула им навстречу.

***

Рудольфус первым протянул руку Поттеру, и Гарри, чуть замешкавшись, пожал её. Во сне-видении он никогда не контактировал с Лестрейнджем, так что тот являлся для него тёмной лошадкой. Впрочем, с адекватной Беллой он не имел дел тоже. Аккуратно сжав руку волшебницы, Поттер едва ощутимо коснулся губами тыльной стороны её ладони, закутанной в тонкую кружевную перчатку. Стоявший рядом с ними до прихода четы Лестрейндж Драко куда-то быстро ретировался, вежливо оставляя их наедине. Когда все правила приличия были соблюдены, Белла хихикнула и резко утянула Поттера в крепкие объятия. Гарри растерянно охнул и, не зная куда деть руки, аккуратно положил те на хрупкие женские плечи. На его собственное плечо приземлилась крупная мужская ладонь и сжала. — Спасибо, — прошептала ему на ухо Лестрейндж, на мгновение прижав к себе ближе. Спустя несколько мгновений она отодвинулась. — Артефакт работает отлично, — подняв руку выше, Белла продемонстрировала неприметный браслет. — Без сбоев, мастер Поттер. Или мне лучше звать Вас Поттер-Блэк? Женщина ехидно улыбнулась. — Зовите меня Гарри, я не принимал вторую фамилию, — ответил Поттер и протянул руку в безмолвном разрешении осмотреть артефакт ближе. — В конце концов, мы друг другу не чужие люди. — Ты прав, Гарри, — Белла протянула руку, с любопытством смотря на Поттера. Словно только-только заметив застывшую рядом Аврил, она ласково улыбнулась. — Мы не отвлекаем молодых от рандеву? Как зовут вашу прекрасную леди? Поттер с Данэ-Фовель только недоумённо переглянулись, а потом его будто озарило. Конечно, многие могли посчитать их с Аврил…парочкой: парные бело-голубые наряды (и как бы она не умоляла надеть тот самый подарок на день рождения, Гарри удалось избавить себя от подобной участи) были составлены из похожих мантий с идентичными бисерными узорами по подолу, а волосы так и оставались в привычном им виде: у Аврил светлые с чёрной прядью у лица, а у Поттера — наоборот. Из-под ворота рубашек выглядывал узор парных татуировок. Да и вели они себя достаточно вольно в обществе друг друга: постоянно касались то рук, то волос, и не отходили ни на шаг. Ладно, на самом деле, это могло быть ожидаемо. В конце концов, их частенько принимали за парочку, помешанную на парных образах, но Гарри ожидал, что всем присутствующим будет известна подоплёка их отношений. — Bonjour, мадам Лестрейндж, — Аврил присела перед женщиной в книксене, отчего Поттер в удивлении округлил глаза. Она так никогда не делала на его памяти. — Меня зовут Аврил Данэ-Фовель. Гарри мне как младший брат. — Ох, прошу извинить меня, — Белла извиняющееся улыбнулась и погладила их по плечам. Касание ощущалось таким…материнским. Гарри заметил, как Аврил сглотнула ком в горле и криво растянула губы в ответной улыбке. — Просто вы так гармонично смотритесь друг с другом… — Поверьте, Гарри кое с кем смотрится гораздо гармоничней, — сказала Данэ-Фовель, за что получила незаметный для остальных тычок в бок. Это начинало утомлять. И хотя действия Гарри никоим образом не угомонили веселящихся чертят в сапфировых глазах, стоило их владелице ступить на, как Гарри это называл, кривую дорожку, та тактично замолчала. Глаза стоящей напротив них Беллы разгорелись любопытством, а Рудольфус едва слышно хмыкнул. В этом хмыке Поттер услышал многое. Многое из того, что слышать не хотел. Ему и без того хватало той ситуации в кабинете Риддла, случившейся несколько недель назад; спасибо, он предпочёл бы раз и навсегда забыть о жаре, ладонях и алых омутах. Что-то заметив в выражении поттеровского лица, Белла кашлянула в кулачок, привлекая его внимание. Аврил крепче сжала его предплечье. — Полагаю, нам пора. Дорогая Цисси весьма настойчиво рекомендовала опробовать новые закуски. — Счастливо провести время, мистер Поттер, леди Данэ-Фовель, — сказал Рудольфус. Распрощавшись по всем правилам приличия и договорившись о новой встрече, те поспешно покинули замерших в тени комнаты подростков. Стоило силуэтам супругов смешаться с толпой, как Аврил выдохнула: — Она так похожа на… — На твою маму, — закончил за неё предложение Поттер. Он убрал вцепившуюся в него ладонь и опустил ту вниз, переплетая пальцы. — Не знаю как ты, но я хочу выпить впервые в жизни. Своими высказываниями Вы пробудили мрачные воспоминания, мадмуазель Данэ-Фовель. — Знаете, mon cher, склонна согласиться с Вами, — она уверенно потянула его в сторону подноса с бокалами шампанского. — Пожалуй, на сегодня наше соглашение с Риддлом приостановлено. Аврил быстрым движением взяла бокалы и один протянула Гарри. Они приподняли заполненные напитком сосуды и приподняли те навстречу друг другу, молчаливо произнося тосты. Данэ-Фовель и Поттер одним глотком осушили бокалы и понимающе посмотрели друг другу в глаза. — Как думаешь, — растягивая гласные, начала говорить она. — У малыша Драко, с которым ты изменял мне по четвергам, есть представления о заначке огневиски? — Полагаю, — хитро улыбнувшись, Гарри уже вовсю искал блондинистую голову в толпе. — Представления о её местоположении у него имеются.

***

В какой момент они всей гурьбой из молодых волшебников оказались заперты в одной из множества комнат Малфой-мэнора и уселись в большой круг, а перед ними оказалась бутылка закончившегося огневиски из коллекции Люциуса — Гарри не знал. Но именно в таком положении они и оказались. Последнее, что перед этим Поттер помнил: они с Аврил выцепили из толпы Драко, потом сам Гарри получил по ушам от Тео и Блейза, был отхлёстан кружевной перчаткой Панси (и расцелован в обе щёки, когда она успокоилась) и вот они здесь. Они — это половина шестого курса Слизерина и ещё несколько человек, чьих имён Гарри даже не попытался запомнить. И все в кругу. Сидели, наблюдали, как горлышко пустой бутылки, любезно раскрученное Крэббом, совершало уже пятый круг вокруг и всё никак не решало остановиться. Было жарко: то ли от алкоголя, то ли огромного количества народа, собравшегося в не очень большой комнате, и они все сняли мантии. На поттеровском плече, уютно примостив голову, лежала Аврил и хихикала, наблюдая, как напрягались все, стоило бутылке замедлить свой ход перед ними. Ей-то уже было всё равно, это Гарри понимал. Единственное, что было непонятно — как он сам оказался участником этого круга. Благо, предложившая это дракклово развлечение Дафна Гринграсс додумалась обязать всех дать клятву, что ничего из произнесённого в этой комнате, дальше неё не выйдет. Она же и зачаровала бутылку на случай, если кому-то захочется слукавить во время игры: если выбравший «правду» участник солжёт или выбравший «действие» откажется, то его лицо осыпет язвами. Мило. Играли они, слава Мерлину, не в бутылочку, хотя некоторые считали по-другому: запертые в одном пространстве пьяные подростки; Гарри их не винил, пока это не касалось его лично. Обычная игра «Правда или действие». Благодаря большому количеству участников бутылка ещё ни разу не остановилась на нём, а на Аврил попала только один раз в самом начале, когда происходящее ещё казалось многим довольно неловким ввиду отсутствия необходимой кондиции. Блейз задал Данэ-Фавель довольно невинный вопрос — нравится ли ей кто-то в романтическом плане; та, конечно, твёрдо ответила, что нет, и круг продолжился. Сейчас же Гарри ощущал подлянку, не отрывая взгляда от остановившегося напротив себя горлышка бутылки. Он бы даже сказал, что ощущал предательство, но это показалось ему слишком драматичным. Слишком в духе Тома Риддла, а всё, что в его духе — не в духе Гарри. Вот так-то. Том бы выбрал «правду», просто потому что опасался выглядеть глупо во время выполнения действия; что ж, Гарри был стойко убеждён, что на Риддла не похож, а потому, нахмурившись, чуть хрипло сказал: — Действие. Панси, которой выпала честь выдавать задание, счастливо рассмеялась и похлопала в ладоши. Причин её радости Гарри не понял — его собственное сознание было несколько спутанным, а логическая часть заснула уже после пятого бокала огневиски, а потому даже никак не отреагировал, когда Паркинсон (выглядящая подозрительно трезво, по мнению Поттера) прощебетала: — Поцелуй того, кто справа. О. Гарри не назвал бы это задание трудным или энергозатратным — он был абсолютно уверен, что не смог бы сейчас, как Гойл, изображать мантикору кругом ранее. И то, что некоторое время назад, он радовался, что тема с поцелуями его не касалась… Уже не волновало. Тем более, он не был уверен, что сможет чувствовать себя точно так же, стоит ему встать — крепкий алкоголь коварен тем, что пока сидишь — ты не пьян; только поднялся — уже куда-то летишь. Поэтому Поттер неспеша повернул голову вправо и осознал проблему. По правую от него сторону сидел враз напрягшийся Драко Малфой, сверлящий Панси убийственным взглядом, обещающим все кары мироздания. Со стороны Аврил прозвучало протрезвевшее «о», и она подняла голову, с любопытством наблюдая за ними. Гарри любопытства не разделял, но и выбор между язвами на лице и быстрым (неловким) поцелуем был довольно очевиден. Все вокруг затихли, затаили дыхание, наблюдая за разыгрывающейся сценой. Драко повернулся к нему: щёки раскраснелись, красные пятна уходили вниз за ворот рубашки, а в глазах сверкало серебро, едва заметно за расширившимися зрачками. Малфой прикусил нижнюю губу и в ожидании смотрел на Поттера. Гарри почувствовал, как в его груди стремительно закипает смесь смущения и удивления. Взгляд Малфоя был настолько сосредоточен и серьезен, что казалось — из него сейчас вырвется что-то невысказанное. Поттер медленно приблизил лицо. Пальцы Аврил вцепились в Поттеровское бедро, то ли пытаясь прервать, то ли ускорить процесс. Драко не отводил глаз, словно отчаянно пытаясь удержать момент. Вокруг послышались приглушённые вздохи и невысказанные ожидания: будто вся комната задержала дыхание именно в этот миг. Гарри едва коснулся губ Малфоя, высчитывая секунды, чтобы поцелуй действительно мог считаться поцелуем, а не быстрым касанием. Драко сжался, но не отстранился — наоборот, слегка прижал Поттера ближе, совсем уж резко запуская длинные пальцы в непослушные поттеровские волосы, которые под конец вечера снова напоминали птичье гнездо. Сколько они целовались, Поттер не знал. Мысли исчезли, взгляд затуманился и Гарри не мог сфокусироваться на лице Драко, когда они, наконец прекратили. Целоваться с Малфоем было приятно — его губы мягкие, со вкусом огневиски, а от самого Драко едва уловимо пахло яблоками, но примерно те же ощущения он мог получить, если бы поцеловался с Аврил. Или Мишелем, или Энди, или Адрианом. Обычный поцелуй без чувств. Не сказать, что Гарри имел обширный опыт, но пока что этот поцелуй был лучше, чем тот, уже далёкий, с Диего; возможно, воспоминания о поцелуе с Варгасом омрачались привкусом предательства, но Поттер даже не стал задумываться об этом. Гарри отстранился, тяжело дыша, и аккуратно улыбнулся такому же шумно дышащему Драко. Его губы чуть распухли — должно быть, целовались прилично. Поттер был уверен, что его рот выглядит примерно так же. Внезапно Аврил потянула его наверх и принялась прощаться со всеми, то и дело приговаривая «не уследила». За чем там она должна была следить, Гарри волновало несильно — ему вдруг стало так легко и смешно, что он абсолютно пьяно захихикал, опираясь на Данэ-Фовель и утыкаясь ей в место между шеей и плечом. Поттер не видел — знал, что она закатила глаза, принявшись причитать о том, за что ей такое наказание; это рассмешило всех, так что отпустили их из комнаты без особых проблем. Уже выходя за дверь, Поттер заметил спорящих в углу Панси и Драко. Он решил поинтересоваться о причинах позже, если не забудет о произошедшем сегодня. Спускались по лестнице осторожно: сначала Аврил, только потом Поттер, с трудом держащийся за перила. Нога то и дело угрожала соскользнуть, и Гарри всё хмурился, не понимая зачем волшебникам такие длинные и совершенно точно опасные лестницы. Алкоголь резко ударил в Поттеровскую несчастную голову и всё вокруг кружилось. Или кружился он сам — он не был уверен точно. Единственной константой оставалась Аврил — та с упрямством и силой маггловского бульдозера тащила его вперёд, к камину. Со стороны комнаты, где осталась старшая часть их сегодняшней компании, послышался громкий смех. Гарри замер, прислонившись к стене — это так удивительно! Пожиратели в соседней комнате и никто, Мерлин, никто не пытается его убить. Мог ли Гарри во сне-видении и мечтать о таком? Им оставалось пройти совсем немного, но силы постепенно покидали тело. Хотелось только лечь, закрыть глаза и спать-спать-спать. Аврил прислонилась рядом и достала свою палочку из держателя, вызывая Патронус: её яркая, сверкающая магией кошка покружилась вокруг, выслушала владелицу и, боднув с трудом удерживающего открытыми глаза Поттера, исчезла в неизвестном направлении. Кому именно Аврил отправила сообщение и что она там наговорила Поттер откровенно прослушал, всматриваясь в её Патронус. Кошки — они вообще такие удивительные животные. Когда, разумеется, не настоящие — настоящих кошек Гарри откровенно побаивался, спасибо Амбридж с её плохими ассоциациями… Собаки нравились ему куда больше. Данэ-Фовель подошла ближе и потащила Поттера мимо комнаты со взрослыми волшебниками; Гарри руку от стены не убирал — с ней получалось лучше переставлять ватные ноги. Наконец пройдя полосу препятствий под названием «Ковры», они добрались до камина. Гарри, приметивший рядом диван уже намеревался пристроить своё бренное тело на него, но Аврил вовремя схватила его за руку и не позволила. А Поттеру стало так обидно! Он ведь всего лишь хотел прилечь на этом мягком светлом диванчике и отдохнуть — совсем недолго, пару минут. Весь этот путь по ужасной лестнице, по коврам, то и дело намеревающихся подставить ему подножку, так вымотали и без того уставшего Гарри. Поттер нахохлился, но остался рядом с шипящей на него разъярённой гадюкой Аврил. Воображение тут же дорисовало ей змеиную голову, и Поттер тихо захихикал. Данэ-Фовель снова закатила глаза и потащила его к камину. Она взяла горсть летучего пороха и, приказав Поттеру закрыть глаза и прижать руки к телу (Гарри, конечно же, послушался), чётко произнесла название поместья Риддла. Их охватил зелёный огонь и Гарри спустя несколько весьма неприятных мгновений перемещения по трубам, оказался впечатан в чью-то грудь. Одеколон Риддла он бы узнал из тысячи, а полыхающий гнев, оседающий всполохами магии на коже не хуже драконьего огня — из миллионов. И даже абсолютно невменяемое состояние не могло ему помешать. С другой стороны, невменяемое состояние могло дать ему волю полностью расслабиться в риддловских руках, и как-то совсем уж счастливо улыбнуться. Поводов для радости было много: например, он не иначе, как чудом, не наблевал на очередную шикарную мантию Тома и тот не убьёт его с особой жестокостью. Руки Риддла тут же прижали его крепче, и Поттер зарылся лицом в складки мантии, вдыхая запах одеколона. Вос-хи-ти-тель-но. — Мда. Когда ты сказала, что пацан слегка перебрал, я ожидал не этого, — внезапно слева от него прогрохотал бас Долохова, искрящийся непонятным весельем и слишком громкий для нынешнего состояния Гарри. Поттер повернул голову и подслеповато прищурился, не понимая, как тот оказался здесь. — Ты посмотри: он даже не вырывается. — Только ты должен был увидеть его в таком…состоянии, — Аврил махнула на них рукой и досадливо поморщилась. И что ей не нравится? Гарри был в отличном состоянии. Да ещё и Риддл, пышущий жаром, сам по себе и благодаря связи с крестражем, прижимал его к себе. Поттер был словно укутан в пуховое одеяло. Ещё бы оказаться в горизонтальном положении и будет волшебно. — Извини, дорогуша, мы с Милордом как раз спарринговались, — Антонин пожал плечами, продолжая с наслаждением наблюдать за разыгрывающейся сценой. Гарри захотелось увидеть лицо до сих пор молчавшего Риддла, и он повернул голову вверх, утыкаясь подбородком в его грудь. Состроив несчастный вид, Поттер капризно прошептал: — Хочу спать. Отнеси меня спать. Лицо Риддла ничего не выражало, он только молча вскинул бровь, а со стороны Долохова послышались задушенные хрипы. Гарри весьма сильно понадеялся, что это Аврил принялась его душить. Ничего смешного лично Поттер не видел. Вдруг глаза Тома опустились ниже и остановились на его губах — всё ещё припухших, после поцелуя с Драко, губах — и его взгляд потемнел. Поттер расфокусированным взглядом шарил по лицу Тома, в попытках разобрать эмоции — безуспешно. — Милорд, — откашлявшись, привлёк внимание Долохов. — Могу я… Тони уже потянул руки к уютно прижимающемуся Поттеру, как тот резко дёрнулся в сторону и прижался к Риддлу сильнее, вновь утыкаясь лицом куда-то в область груди. Сам Том только плотнее сжал кольцо рук вокруг его тела. Гарри абсолютно счастливо выдохнул. — Нет, — холодно ответил Риддл, расцепляя руки. Поттер хотел уже было запротестовать, как одна из рук Тома оказалась у него под коленями и его вздёрнули вверх, придерживая второй рукой за плечи; он расслаблено уложил голову на подставленное плечо. — Проводи мадмуазель Данэ-Фовель в комнату. Я позабочусь о Поттере. И Риддл спешно направился в сторону гостевого крыла — Гарри успел только вскинуть руку и помахать оставшимся в приёмной гостиной Долохову и Аврил. Глаза закрылись сами собой, стоило Поттеру пригреться в кольце рук сильнее, и он провалился в сон. Как Поттер оказался в постели он уже не помнил. Как и не помнил, кто заботливо переодел его в пижаму. И как чья-то рука полночи гладила его по голове, потому что как только уютное тепло пропадало, Поттер тут же принялся мычать нечто невразумительное, не помнил тоже.