Шанс на правду

— Ты ничего не понимаешь, Поттер! Том был разъярен. Он практически шипел на Поттера, вдавливая того в стену. Гарри тут же ощетинился и попытался убрать руки Риддла, больно впивающиеся в плечи — безуспешно. — Тогда объясни! — заорал Гарри ему в лицо. — Объясни мне, такому недалёкому, по какой причине я, человек, затеявший всё это, — он махнул руками. — Не могу отправиться туда?! По какой причине, я тебя спрашиваю, Риддл?! — Тебя могут убить. — И всё? — дрогнувшим голосом спросил Поттер. Он откинул голову, больно ударившись о стену и тяжело выдохнул. — Это единственная, блядь, причина, по которой я не могу пойти на битву? Моя жизнь? Ты адекватный, вообще, человек, если заявляешь подобное? Ты почти убил меня столько раз, что не сосчитать, а теперь устраиваешь истерику перед подчинёнными, рушишь весь авторитет и шипишь не хуже Нагайны. — Во-первых, — вкрадчиво начал Риддл. — Тебя убить пытался не я, а моя возможная версия. А, во-вторых, ты принадлежишь мне, Поттер, — он приблизил своё лицо к поттеровскому так, что их губы практически касались друг друга. Воздух между ними смешался и на мгновение, на одно смехотворное мгновение, Гарри показалось, что сейчас произойдет нечто на грани его понимания. — Если ты пойдёшь туда, Дамблдор использует всё, чтобы избавиться от тебя, — его голос опустился до шёпота. Он отчаянно вглядывался в поттеровские глаза, рука бережно заскользила вверх и остановила путь на Поттеровском подбородке, аккуратно надавив большим пальцем на нижнюю губу. Риддловский взгляд опустился ниже. Гарри машинально приподнял голову. — Я не могу тебя потерять. — Почему? — в тон Тому ответил Гарри, боясь повысить голос. Поттер неосознанно облизнул губы. Язык мимолётно скользнул по чужому пальцу. Внезапно Риддл отстранился и сделал шаг назад. Гарри предпринял над собой определённые усилия, чтобы не схватиться за отворот его мантии и не попытаться удержать рядом с собой. В свете последних событий Поттер считал, что медленно сходит с ума. Это было даже хуже, чем когда он сходил с ума из-за насланных Волдемортом видений на пятом курсе Хогвартса. — Причины тебя не касаются. После этих слов Том развернулся и зашагал в сторону кабинета, оставляя Поттера в расстроенных чувствах. Когда он осознал, — и осознание это было таким тяжелым, словно ему на голову будто упал кирпич, — что испытывает к Риддлу нежелательные чувства, он побежал к Аврил. Должно быть выглядел Гарри в тот момент настолько потерянно и загнанно, что Данэ-Фовель только молча поднялась из кресла, в котором до этого с уютом располагалась, и крепко обняла его, прижимая голову к своей груди. Гарри тогда совсем уж жалко всхлипнул и вцепился в неё руками, что-то несвязно лепеча. Истерика завершилась только когда Поттер стал задыхаться, а сами они невероятным образом оказались на кровати. Аврил он ничего не объяснил тогда толком, а она и не спрашивала: словно прочитала что-то в его покрасневших глазах и поняла по дрожащим рукам. Эти чувства — такие чужие, такие непрошеные — сбивали его с ног и путали рассудок. Он знал, что этого не должно было происходить. Чувства не имели права на существование. Не с ним, не в этом мире, которым он жил. И только тихо шелестящие мысли повторяли внутри него: только не он. Гарри не мог понять: когда? Когда всё это началось? Конечно, его всю сознательную жизнь преследовали мысли о Риддле — это было так же естественно, как дышать. В конце концов, осколок его души всегда жил и будет жить в его голове, так что Гарри не придавал этому особого значения. Во сне-видении он был одержим им, ведь тот хотел его убить, а Поттер умирать не собирался. Им приходилось играть в догонялки на протяжении семи лет. Пока Гарри не поймал его, конечно, но и тогда мысли о Томе временами посещали голову. Думал и думал. Сравнивал. Мысленно хвалил и, ну, иногда восхищался. За годы с Риддлом Поттер привык быть рядом, даже когда они не были рядом физически. Это казалось нормальным. Так получилось, что ключевым словом было «казалось». Первым звоночком уже успокоившийся Гарри мог бы назвать случай в кафе. Их первый адекватный разговор без пыточных заклинаний и угроз смерти. Риддл подошёл так близко, что сердце учащённо забилось где-то в районе горла. Уже тогда он должен был заподозрить неладное, но спустил на тормозах, свалив все реакции на связь крестража. Впрочем, именно на неё он в итоге сваливал всё. Тем не менее, Гарри понимал, что эти…чувства (он никак не мог назвать слово на букву «л» в сочетании с Риддлом) — нечто неестественное, нежелательное, деструктивное. Они напоминали яд, который он неожиданно для себя принял и никак не мог избавить от него, сколько бы беозара не проглотил. Это было не то же самое, что он испытывал к Диего, казалось, вечность назад. Это было ярче. Возможно дело было в том, что в отличие от случая с Варгасом, они с Томом контактировали постоянно. В конце концов, они жили в одном доме. Но это никоим образом не оправдывало Гарри, которого словно на верёвочке тянуло в сторону кабинета или к месту их вечерних посиделок. Не оправдывало это и жар, проходящий по телу от того, как Риддл пару раз протёр им несколько поверхностей. Поначалу Гарри даже постарался в очередной раз спихнуть собственные реакции на связь между ними, — даже припомнил о какой-то там собаке, о которой однажды говорила Гермиона во сне-видении, — но когда возможность мыслить ясно вернулась, то это показалось глупостью. Связь не заставляла его испытывать потребность в обществе Риддла, ей хватало факта нахождения на территории одного дома, чтобы не причинять неудобств в виде смешения эмоций. Оказавшись в своей комнате после собрания, на которое его не приглашали, но он всё равно пришёл, Поттер как в замедленной съёмке принялся прокручивать разговор с Риддлом. «Я не могу потерять тебя». Эти слова эхом раздавались в голове, заставляя глупое сердце биться быстрее. Как же это звучало обманчиво заботливо — то, на что Риддл не способен в полной мере. Конечно было бы гораздо проще, поддайся Поттер увещеваниям ненужных чувств и позволь себе помечтать, будто Том произнёс эти слова из-за заботы о нём, как об обычном человеке. Логика и скептицизм очень быстро затолкали эти фантазии подальше — Гарри прекрасно понимал, что Риддл попросту беспокоился о сохранности крестража, когда говорил эти слова. Ни в коем случае нельзя было эту фразу, исторгнутую из прекрасного рта, принимать на свой счёт. Мерлин, как же он был жалок. В конце концов Гарри довольно быстро смирился с существованием данной проблемы. Проблемы в лице Риддла не были чем-то новым в его жизни, он мог с ними сосуществовать. Поттер всегда был ненормальным. И даже его чувства к убийце — «Не доказано», — прощебетала влюблённая часть, — его отца и матери только подтверждали этот факт. Это было бы даже смешно, не будь так грустно. Дамблдору бы понравилось — сила любви и всё такое эфемерное… Самым главным было никоим образом не дать Риддлу понять о существовании этих чувств. Иначе это станет крахом его жизни. Если уж Том позволял себе игнорировать его фигуру на шахматной доске сейчас, когда даже не догадывался о глупости Поттера, то что произойдёт, если он о ней прознает? Вот и Гарри не хотел знать. Единственное, что он понимал довольно чётко — он обязан увидеть крах лже-Волдеморта и Дамблдора своими глазами. Лично. И никакие замашки Тома не смогут ему помешать. Его будто что-то вело туда. — Мы же всё равно полезем в это пекло? — раздался голос Аврил со стороны двери. Гарри настолько погрузился в свои мысли о Риддле, что не заметил, как она зашла. Он только натянуто улыбнулся и покивал — да, они всё равно полезут. Вернее, всё равно полезет Гарри, но он прекрасно понимал, что Аврил его одного не отпустит. К тому же в последнее время Риддл был настолько занят и настолько уверен в Поттеровском благоразумии, — очень, к слову, зря — что забывал обновлять чары запрета. Те со временем без должной подпитки угасали и Гарри уже мог покинуть территорию поместья, нацепив на себя определённые артефакты, созданием которых сейчас и занимался; разумеется, о своих догадках он никому, кроме Данэ-Фовель не рассказывал. Аврил вздохнула и забралась к Поттеру на кровать. — Ты уверен, что нам необходимо в этом участвовать? Может быть, в этот раз стоит послушать Тома? — покусав нижнюю губу, она прислонилась к Поттеровскому плечу. Гарри закатил глаза. — Я понимаю, что между вами не всё гладко, но он весьма…красочно описал, что с тобой может там произойти. — И похуже бывало, — отмахнулся Гарри. Он предпринял попытку, заранее зная о провале, уговорить её не отправляться в бой вместе с ним: — Но тебе и вправду лучше… не идти. Аврил сощурила глаза и больно вцепилась ему в руку. Поттер ойкнул и с обидой во взгляде посмотрел на неё. Похоже, она точно разозлилась. — Гарри Джеймс Поттер, ты такой…l' imbécile! Как тебе в голову могла закрасться мысль, что я оставлю тебя одного?! — Прости, — усмехнулся он, свободной рукой обнимая разъярённую Данэ-Фовель. — Ты права, я идиот. Когда неделю спустя в поместье раздался громкий топот множества людей, а Риддл заглянул проверить на месте ли он, у них с Аврил уже было всё готово. Каждый из них собрал по сумке с зельями первой помощи, накидал несколько дымовых и взрывающихся артефактов, чтобы использовать их при необходимости в качестве маггловских бомб, а Гарри ещё положил с собой мантию-невидимку. На всякий случай. — Всё будет в порядке, — уверенно сказал Гарри. — Очень на это надеюсь, — ответил Том и спешно покинул комнату. Стоило Пожирателям покинуть поместье и направиться к Хогвартсу, как они с Аврил быстро переоделись в удобную одежду. Гарри надел ботинки на шнуровке, чёрные спортивные штаны и водолазку, закрепив держатель для палочки на бедре. Данэ-Фовель выглядела примерно так же, только палочку закрепила на предплечье и заплела длинные волосы в косу, закрепив ту в пучок, чтобы волосы не мешали, и никто не смог её за них схватить. И никаких мантий, Мерлин упаси. Нацепив на шеи по одноразовому артефакту, они быстро, под мантией-невидимкой и избегая оставшихся в поместье домовиков, быстро покинули дом. Игнорируя громко стучащее в груди сердце и взмокшие ладони, а также предчувствие чего-то неизбежно плохого, — по-другому у него не бывало — Гарри взял Аврил за точно такую же влажную и подрагивающую ладонь, и они аппарировали аккурат в Хогсмид.

***

Мрак окутал небо над Хогвартсом, и первые взрывы чар разорвали тишину. Взрывы магии вспыхивали в воздухе, яркими искрами. Магические лучи сливались в облака света и разрушения, с каждым мгновением становясь все ярче и неумолимее. Взрыв за взрывом кто-то кричал, а кто-то мрачно выкрикивал заклинания, стараясь уничтожить врага. Они оказались посреди битвы. Понять это было довольно просто — над головой пролетело несколько гулких заклинаний, в которых Гарри опознал оглушающие, и им пришлось резко упасть на землю. Быстрым движением активировав защитные артефакты на них, Поттер подскочил и потянул с собой вверх Аврил. Им стоило прямо сейчас найти Риддла и прибиться к Пожирателям. Бегом они направились к стенам Хогвартса, стараясь не замечать тут и там мёртвые тела магов всех сторон; в одном из тел, за которое Гарри не посчастливилось запнуться, он опознал Мальсибьера. Данэ-Фовель вскликнула и тут же закрыла рот руками, оглядываясь по сторонам. Как бы этот человек не вызывал в нём негативные эмоции, Гарри затошнило. Единственное, что он мог сделать сейчас — закрыл мутные, смотрящие в тёмное небо глаза. Чем ближе они становились к замку, тем ярче всплывали кадры из сна-видения. Поттеру оставалось надеяться, что в этот раз никто из детей не пострадает. По крайне мере, по их вине — всем Пожирателям был отдан приказ ни в коем случае не убивать юных волшебников. Яркие вспышки магии — светлых и тёмных заклинаний — сверкали, сталкиваясь в воздухе, создавая яркую и взрывную феерию. Грохот ударов камня отдавался дрожью в земле под ногами. Вдалеке — крики раненых и плач. Уже приблизившись к замку, Гарри заметил — кто-то из студентов оказался прикован к руинам, а рядом гоготал один из людей лже-Волдеморта, посылая в ещё совсем ребёнка пыточное заклинание; в мгновение ока Поттер опознал в ученике Колина Криви и перед глазами тут же пролетело воспоминание о его мёртвом теле, которое тащил Оливер Вуд. Не отдавая отчёта своим действиям, Поттер вскинул палочку и направил в этого человека мощное оглушающее, после чего подбежал ближе и наложил Инкарцеро. К величайшему сожалению, стоило оставить как можно больше врагов в живых и по завершению битвы передать суду. На удивление, это оказалось идеей Риддла — тот посчитал, что благоприятней для их репутации окажется, если они как можно меньше омоют руки в крови; к тому же обычным людям потребуются те, на кого можно будет сбросить бомбу из общественной ненависти. Тем временем Аврил подбежала к мальчишке и освободила его. Тот мешком упал на землю, жадно хватая воздух, в попытке отдышаться. Поттер тут же присел рядом с ним на корточки, пытаясь заглянуть в глаза. Данэ-Фовель принялась оглядываться по сторонам. — Жить будешь, — сказал он, поднимаясь и протягиваю руку. Криви крепко схватился за неё, стараясь встать. — Как ты здесь оказался? Разве ученики не должны сидеть в школе? — Я…вышел…помочь, — загнанно дыша, он поднял голову вверх и тут же его глаза в удивлении округлились. — Г-г-гарри Поттер! — громко крикнул он, заикаясь. — Тихо, — оглядевшись по сторонам с поднятой палочкой, Гарри повернулся к Коллину. Он достал из сумки пузырёк с Восстанавливающим зельем и протянуло то гриффиндорцу. Криви осушил зелье одним глотком. — Беги в замок и никому не говори, что видел меня. Понял? Лицо Криви враз обрело серьёзное выражение, будто Гарри выдал ему безумно важное распоряжение, от которого зависели жизни всех людей мира. Он только молча кивнул и на дрожащих ногах поковылял в сторону замка, держа палочку наготове. Гарри проследил за ним недоумённым взглядом: разве волшебники не должны, ну, презирать его? В конце концов, прошло довольно мало времени со времён, когда его называли обманщиком в газетах. Стойкое ощущение, что он упустил какую-то важную новость, окутало его. — Надо чаще читать газеты, — догадавшись о чём он задумался, хмыкнула Аврил. — Давай, нам пора идти. Данэ-Фовель была права. Им только благодаря невероятной удаче удалось избежать реальной битвы — пусть Аврил в последнее время то и дело пропадала в дуэльном зале с Долоховым, в случае реальной угрозы они долго не продержатся. Так что, наколдовав обнаруживающее заклинание, они быстрым шагом устремились в сторону Чёрного озера — где-то там рядом должна была быть база людей Риддла. Вряд ли у того будет время разбираться с отправкой их обратно домой в такой неразберихе. А то, что Гарри подслушал об этом месте во время одного из его разговоров с Пожирателями… Что ж, он тоже человек. Не без греха. Лавируя между тут и там появляющимися группами магов, которых становилось с каждый шагом к замку, всё больше и больше, они практически достигли цели, как в них устремилось режущее заклинание. Гарри едва удалось уклониться, но щёку всё же задело. Он вскинул голову, силясь найти того, кто это самое заклинание в них направил. Поттер крепко сжал палочку. Аврил добавила к их и без того мощным щитам от артефактов, щиты магические. — Мать твою, — из-за деревьев внезапно появилась грозная фигура в тёмно-синей мантии, в которой Гарри узнал Долохова. Смену имиджа Риддл провёл на «Тролль». — Вы что тут делаете? Антонин в мгновение ока оказался рядом с ними, хватая за шиворот как непослушных котят. Тут и там на нём виднелись кровавые порезы. Рядом вышел Барти — тот, в отличие от Долохова, растянул губы в весёлой улыбке и показывал им большие пальцы вверх, пока Антонин не видел. — Гуляем? — невинно хлопнув ресницами ответил Гарри. Долохов устало вздохнул и отпустил их. Нахмурился, задумчиво погладил бороду. Поттеру даже делать особенно ничего не пришлось, как тот уже сдался. — Ладно, Барти отведёт вас к Милорду и, упаси Мерлин, с вами что-то случится по пути. После того, как он меня убьёт, я пристану к вам не упокоенным призраком, ясно? — Так точно, — шутливо ответила Аврил и поспешила к враз погрустневшему Краучу. Ему явно больше нравилось участвовать в сражениях, а не следить за ними. — Как успехи с двойниками? — не упустил возможности спросить Гарри. Долохов довольно улыбнулся, выпячивая грудь. — Мой уничтожен, Беллы тоже. Остался только Руквуд, Яксли и Трэверс. Хотя, возможно, кто-то из них тоже уже мертвец. Второго Люциуса здесь нет. Милорд полагает, что тот был уничтожен сразу после случая в Отделе Тайн. — Резонно, — Гарри кивнул. — Где лже-Волдеморт? Антонин пожал плечами. — За его передвижениями следит Милорд. Но, вроде как, на той горе пока, — он махнул в сторону высокого утёса. — Хотя там он был до моего ухода. Сейчас возможно где-то в лесу гуляет. — Понял, — Поттер хлопнул Долохова по плечу и быстрым шагом направился в сторону смотрящих на них в нетерпении Барти и Аврил. — И, Тони! — крикнул он, повернувшись. — Не смей умирать. Громко рассмеявшись, Антонин только махнул рукой и направился в противоположную от них сторону — ближе к Хогсмиду. Крауч быстрым шагом направился в сторону места, где находился Риддл, и они уверенно последовали за ним, не опуская палочек. Избегая врагов, они шагали по земле, то и дело дрожащей от ударов и взрывов. Если кто-то кричал и звал на помощь, то они не бежали на выручку — проходили мимо, как бы это не претило поттеровской натуре. Сейчас самым главным было добраться до Тома и переживать головомойку от него, иначе, если Гарри случайно погибнет здесь — с Риддла станется воскресить его и убить заново. Только с особой жестокостью, приговаривая: «Я же говорил тебе сидеть дома». Как будто Поттер мог находиться в дали от поля битвы! Том прекрасно знал, с кем связался.

***

Риддл был в ярости. Гарри готов поклясться, что никогда прежде не видел его разъярённым настолько, насколько он выглядел сейчас. Том заледенел от ярости: он не начал в привычной манере кидаться в него заклинаниями или шипеть; в конце концов, не схватил за ворот водолазки и не протёр его спиной ствол стоящего рядом дерева — на что Гарри в тайне надеялся. Нет. Он спокойно закончил бой с одним из людей лже-Волдеморта, бросив в того не любимой Авадой, а Бомбардой (что уже было довольно-таки громким звоночком), замер, крепко сжал в руках палочку и смотрел. Всё такой же идеальный, ни капли не помятый, в отличие от своих Пожирателей, Риддл, сощурив глаза, смотрел прямо в Поттеровские невинные глаза. Гарри ощутил вину и, если это было целью, то Том её добился. Конечно, Гарри его не послушал и явился на поле боя, иначе и быть не могло. В конце концов, решил Гарри, у Тома было полное право злиться. Но это не означало, что Гарри позволит ему считать себя тем, кто заслужил это право. Так что он сложил руки на груди, не выпуская палочку из рук, на всякий случай, и приподнял бровь. Это стало спусковым крючком: Риддл зарычал — Мерлин, Гарри и не подозревал, что он умел издавать подобные звуки, — и схватил Поттера за плечи, больно впиваясь пальцами. Аврил, которую Том бесцеремонно оттолкнул в сторону, расчищая путь, как Гарри полагал, будущей жертве жестокого убийства, громко охнула, отлетев в сторону удачно поймавшего её Крауча. Гарри почувствовал, как сердце забилось особенно сильно, будто пытаясь вырваться из груди. По телу пробежала дрожь от внезапно разлившегося тепла из-за связи, так ярко контрастирующего с холодным ветром вокруг. Ему было противопоказано находиться настолько близко к Риддлу, это точно. Поттер не мог не смотреть на эти плотно сжатые губы и сверкающие жаждой крови глаза, не мог не хотеть прижаться чуточку ближе. Он точно был болен, иначе нельзя было назвать его состояние острого возбуждения, которое накатывало, стоило разозлённому Риддлу оказаться рядом. Несколько мгновений они вели молчаливый разговор, глядя друг другу в глаза, и Гарри тонул — он не верил, что мог подумать об этом — в алом мареве. Как-то враз перестала быть важна обстановка вокруг: заклинания то и дело пролетали рядом, маги кричали в агонии, а замок рушился на глазах стараниями великанов на стороне лже-Волдеморта. Перестал быть важен Дамблдор с его затеями и тёмными ритуалами. Гарри бы только смотрел-смотрел-смотрел в эти полные ярости глаза, а всё остальное могло решиться как-то самостоятельно. Внезапно Риддл отпустил одно поттеровское плечо и медленно повёл руку вверх, к порезанной щеке. В момент, когда Гарри был готов жалобно заскулить от этого мягкого движения по телу, большой палец Тома скользнул по царапине. Стоило Риддлу убрать палец, испачканный кровью, от его лица, как Гарри осознал, что не дышал всё это время. Он усилием воли протолкнул полный пепла воздух в лёгкие, только из-за понимания, что без кислорода люди обычно умирали. Рядом послышалось тактичное покашливание Аврил, разрушающее момент, и Поттер осоловело моргнул несколько раз. Желание поквитаться с ним с лица Тома не исчезло, но, по крайней мере, приобрело более совместимые с жизнью оттенки — это Гарри понял по тому, как из кроваво-красных глаз пропали сцены особенно жестоких сцен убийства. Каждый из них сделал шаг назад и вовремя: в них полетело Конфринго, так что Гарри и Аврил отреагировали молниеносно; они резко ушли вниз с траектории заклинания и тут же бросили в пославшего в их сторону волшебника двойное Инкарцеро. Тот мешком упал на холодную землю и завозился, напоминая червяка. Риддл спокойно стоял рядом, даже не шелохнувшись. Гарри понял, что их проверяли и тут же нахмурился; губы Тома дрогнули в едва заметной улыбке и только тогда Поттер выдохнул. Ладно, он ожидал худшего от этой встречи. Хотя, возможно, всё лучшее ждало его впереди, когда битва закончится. Том точно не оставит без внимания сумасбродную вылазку Поттера. — Кто-то вас видел? — спросил Риддл. — Потому что если да, то вся эта ситуация может стать только хуже. В первую очередь для тебя. Поттер отвёл взгляд в сторону и сцепил руки за спиной в замок. Поняв всё, Том только вздохнул. Гарри не увидел — почувствовал, что воздух вдруг стал тяжелее. Внезапно, из тени, будто из ниоткуда, возникла фигура — мощная, высокая, в чёрной мантии с глубоким чёрным капюшоном. Поттеру не пришлось долго размышлять, кто именно это был — примерно так же ощущался Волдеморт во сне-видении: та же жажда убивать, та же окутывающая фигуру, словно кокон, тёмная магия. Какого драккла этот припёрся сам? Согласно плану Риддла, убийством лже-Волдеморта нужно было заняться только после обезвреживания Дамблдора — Гарри очень неплохо умел подслушивать, спасибо. А пока что никаких вестей от назначенных на эту миссию людей не приходило. Они не могли привлечь внимание ублюдка — не высовывались, Том даже заглушал свою силу, чтобы не стать целью тонко чувствующего эманации волшебства змеемордого. Только если… Только если Криви не проболтался, что где-то по полю боя бегал Гарри Поттер. А у Волдемортов всегда была к нему определённая слабость. Все они вскинули палочки и направили их в сторону приближающейся фигуры. — Мальчик, который выжил, — прошелестел низкий, хриплый голос. Поттер искренне посчитал, что настоящий голос Тома гораздо приятней на слух. — Не ожидал встретить тебя здесь. Лже-Волдеморт одним неспешным движением скинул с головы капюшон; Аврил ойкнула, то и дело переводя взгляд с него на Риддла, а сам Том тут же подобрался. Это не было заметно плохо знающему его человеку: на первый взгляд Том просто перехватил палочку поудобней. Тем временем змеемордый растянул тонкие бескровные губы в гадкой улыбке, наблюдая за ними. Со всех сторон принялись выходить его люди, наставляя на них палочки. — Вы можете быть свободны, мне нужен только мальчишка, — лениво махнул он рукой, будто все, кроме Поттера не были большим, чем стая надоедливых мошек. — Следом я займусь Невиллом Лонгботтомом. На его заявление Риддл хмыкнул и сделал шаг вперёд. Гарри же удивлялся как лже-Волдеморт мог не узнать стоящего рядом с ними Барти Крауча и собственное отражение в зеркале до развоплощения. Неужели Дамблдор не позаботился о такой мелочи, как внедрение необходимых воспоминаний о Риддловском окружении? — Мальчишка принадлежит мне, — сказал Том, направляя палочку на змеемордого. — Видишь ли какая ситуация: Гарри Поттер предпочитает оригинал жалкой подделке. Гарри не успел и моргнуть — из палочки Риддла вырвался зелёный огонь убивающего заклинания, обозначающего начало битвы. Лже-Волдеморт громко, совершенно сумасшедше, расхохотался, делая шаг в сторону; отовсюду полетели заклинания — в подавляющем большинстве оглушающие, Поттер даже не сомневался, что этим людям был дан приказ не убивать его. Аврил среагировала быстро — её палочка засияла и во врагов вокруг полетели ответные чары; Барти, Роули, Селвин и Джагсон прикрывали спину. Поттер тоже не стал ждать, пока в него угодит что-то неприятное: быстрым движением достал из сумки несколько взрывающихся артефактов и бросил в сторону скучковавшихся магов. Лже-Волдеморт был отдан на расправу Риддлу. Прогремел взрыв, Гарри сделал несколько шагов в сторону и бросил вдогонку несколько связывающих и обезоруживающих заклинаний, теперь уклоняясь не только от летящих в него заклинаний, но и кучи волшебных палочек. Гарри ощущал, как магия внутри него закипала, поддаваясь бурлящему в крови адреналину. Ему не нужно было видеть, он прекрасно ощущал, как на лице сверкала чуть безумная и неподходящая ситуации улыбка. Краем глаза он поглядывал в сторону Тома, который успешно отбивал атаки лже-Волдеморта, атакуя того в ответ. Глаза на лице Риддла сияли неподдельным удовольствием, волосы растрепались, а мантия ещё в начале боя была скинута куда-то на землю, открывая вид на подтянутое тело в облегающих ноги чёрных брюках и такого же цвета рубашке. Отвлёкшись, Гарри не заметил подобравшегося слишком близко лже-Пожирателя, но тот был быстро устранён недовольно поглядывающей на него Аврил. — Tu es désespéré, — сказала она и отвернулась, отбивая атаки противников. Поттер склонен был согласиться. Он безнадёжно жалок, когда дело касалось Тома Риддла. Особенно в последнее время. Тем не менее, он всё ещё был относительно в своём уме, когда дело Риддла не касалось. Гарри сжал палочку крепче, выпуская из неё череду связывающих заклинаний, которые ловко прилипали к ногам приближающихся врагов, лишая их возможности двигаться. Их движения сопровождались хриплыми ругательствами и попытками вырваться из чар. Гарри не знал, сколько длилась битва: со временем рядом с ними оказались остальные Пожиратели и он даже успел посражаться спина к спине с Долоховым, который сейчас занимался тем, что прикрывал спину Аврил. Со временем они стали побеждать. Со всех сторон лежали тела в чёрных мантиях — где-то живые, где-то не очень. Когда со стороны, где сражались Риддл и лже-Волдеморт послышался взрыв, Гарри малодушно побоялся поворачиваться. Все замерли на своих местах, боясь издать даже шорох. И всё же Поттер нашёл в себе силы обернуться — он верил в Риддла — и выдохнул: жив. Том стоял над изломанным телом лже-Волдеморта с видом победителя, сверкая полубезумной, но до умопомрачения довольной улыбкой. Том обернулся в его сторону и поймал его взгляд. На щеке Риддла алел глубокий порез, струйка крови стекала ниже, к подбородку, но тот не обращал на это никакого внимания. Поттер нашёл в себе силы улыбнуться. Неожиданно, со спины прозвучал знакомый голос, который Гарри рассчитывал никогда больше в жизни не услышать. Он резко развернулся, замечая ярко-зелёное, сверкающее убивающее заклинание Авада Кедавра, направленное прямо на него. Сердце пропустило удар — он не успевал уйти с линии огня, заклинание уже было прямо перед глазами и летело с неистовой скоростью. Гарри заметил его слишком поздно. Но вдруг, словно из ниоткуда, перед ним вспыхнула другая фигура — Диего Варгас, пропавший несколько месяцев назад на территории Франции, согласно отчёту для Риддла. Варгас бросился на защиту, бросая себя на линию огня, протягивая руку, словно выхватывая это смертоносное заклятие. Яркая вспышка зелёного света ослепила Гарри, и оглушающий звук падающего тела раздался в наставшей тишине. Всё замерло. Или просто он не слышал ничего вокруг. Поттер и не заметил, как Долохов быстро нагнал выстрелившего заклинанием лже-Пожирателя и скрутил его. Гарри опустился на колени перед телом Варгаса, как в замедленной съёмке. Он ощутил, как что-то холодное и острое вонзилось в грудь — будто невидимый клинок прошёл сквозь сердце, когда он прикоснулся к ещё тёплому телу. Поттер начал задыхаться, в голове зазвенел пронизывающий звук — эхом отразившиеся обрывки воспоминаний: первая прогулка по магической улице Мадрида, встреча в кафе перед четвёртым курсом, вечер под омелой и момент, когда они с Марией сидели в том маггловском кафе и читали его дневник. Боль была странной — словно одновременно и жгучая, и давящая. Она опутывала мысли, мешая сосредоточиться, отнимая силы, словно тяжелая тьма, опустившаяся на душу. Гарри почувствовал, как внутри него выросла пустота, холодная и глухая, вытесняя страх и злость. Губы задрожали, а в глазах появилась зыбкая тень горечи. Он хотел закричать. Он не знал, почему ему так больно из-за смерти этого человека. В рот попала солёная капля слезы. — Гарри… — послышался из-за спины дрожащий голос Аврил. Поттер слышал, как та сделала шаг вперёд, но так и не рискнула приблизиться. Внезапно его запястье схватили с неожиданной силой. Поттер в непонимании уставился на смуглые пальцы, вцепившиеся в него с той стороны, с которой не мог никто. Со стороны умершего Варгаса. Последним, что услышал Поттер был полный беспокойства крик Риддла и его утянуло. Мир вокруг начал искажаться: пространство сгустилось, и всё сжалось в одно маленькое пятно. Вокруг замелькали яркие вспышки света, цвета размылись и смешались в бурю вихрей, которые кружились в голове. Гарри ощутил, как будто его тело стремительно перенеслось по невидимому тоннелю, где все звуки и запахи растворились, уступая место единственному ощущению движения. Единственным человеком рядом был всё ещё крепко удерживающий его за руку Диего. Живой Диего. Поттер, больно ударившись коленями о что-то твёрдое заметил перед глазами перелив ярко-фиолетовой мантии и ощутил удар по голове. Мир погрузился в темноту.