Шанс на правду

Голова раскалывалась на части. Гарри был готов поклясться, что ощутил, как кусочек черепа упал куда-то вниз и рассыпался словно хрустальная ваза. Его тошнило. Даже лёжа на чём-то слишком жёстком для его многострадательной спины, Поттер чувствовал, как всё вокруг него кружилось. Или кружился он сам? Нынешнее состояние напоминало то, которое у него было во время вечеринки в Малфой-мэноре. Только сейчас гораздо хуже. И не весело. Совсем не весело. Открывать глаза и осматриваться не хотелось: он решил переждать в очередной раз накатившую волну тошноты в темноте. Только попытался призвать беспалочковую магию, потому что самой палочки в руках или в держателе не ощутил. Попытка положительных результатов не принесла. Воспоминания о произошедшем приходили урывками: вот Риддл наконец-то избавил мир от своего змеемордого двойника, вот зелёный луч Авады стремительно приближался к лицу. А потом… Диего! Поттер резко открыл глаза, вспомнив о произошедшем. Неяркий, исходящий от нескольких подвешенных над потолком свечей свет ослепил. В Варгаса попала Авада, когда он закрыл его собой. И, хотя Гарри уже начал оплакивать к удивлению для самого себя его безвременную кончину, тот не умер: схватил его за руку и использовал портключ. Выкрал его прямо под носом у Риддла, только-только убившего свою безносую копию. Мелькнувшая перед глазами мантия, перед тем как Гарри отключился, оказалась до смешного узнаваемой. Диего всё ещё был заодно с Дамблдором. Он внимательно, на сколько позволяло состояние — Гарри подозревал, что у него сотрясение, — осмотрел место, где оказался: тёмные каменные стены и пол, покрытые грязью и пылью. Окон не было. Единственный свет исходил от нескольких жалких маггловских свечей, вставленных в подсвечники под потолком. Сама камера небольших размеров, а вместо кровати — жалкое потрёпанное одеяло, на котором Гарри сейчас и лежал. Аккуратно, на случай, если кто-то наблюдал за его действиями, Гарри, как будто растирая замёрзшую кожу, провёл рукой по предплечью, в которое был вшит артефакт и выдохнул от облегчения: тот был на месте. Браслет, скрывающий его суть от волшебных существ негромко позвякивал на запястье. Часы, подаренные Риддлом на Рождество так же были на руке. И пусть в камере он не мог призвать свою магию, как бы не пытался, это успокаивало. Рано или поздно он отсюда выберется и даже если наткнётся на кого-то из противников — никто не сможет залезть в голову или узнать правду о его статусе. Рискнув, Поттер потрескавшимися губами прошептал: — Кричер. Домовик не появился. Гарри оставалось только судорожно выдохнуть и с трудом принять сидячее положение, что он и сделал, игнорируя колокольный звон в ушах. Что ж. Этого стоило ожидать. В Отделе Тайн ему попросту повезло, что не стояло никакой защиты от домовиков и Кричер смог вытянуть его посреди сражения лже-Волдеморта и Дамблдора, пока сам Гарри находился в шокированном состоянии. Тот, кто похитил его — точно знал, что Поттер попытается призвать домовика. Скорее всего, он оказался в том самом месте, где до недавних событий прятался Варгас. Со всех сторон защищённое место. Ни домовики, ни поисковые ритуалы не помогут его найти. Потрясающе. Надо было дать Риддлу шанс Варгаса убить — и Поттер бы здесь не оказался. Дракклово милосердие. Гарри прислонился тяжёлой головой к грязной стене и немигающим взглядом уставился в сторону железной решётки. Теперь ему нужно было только ждать, пока похитители не придут поболтать — а они это сделают, он уверен. Вряд ли его запихнули в это место просто так: проще было убить, а не придумывать этот жалкий план. И не тратить деньги на «Вуаль Асфоделя» — единственный артефакт, который при определённых условиях мог защитить от Авады. Оглядевшись по сторонам, Поттер понял, что его сумки в камере не было. Впрочем, это было ожидаемо. Он прикрыл глаза. Голова гудела, колени, разбитые о камень при неудачном приземлении, саднило. Порез, оставленный Долоховым подёргивало. Как бы не пошло заражение — Гарри сомневался, что в этом месте его любезно угостят заживляющими зельями. Да и он сам ни за что их не примет. Смысла сейчас брыкаться и загнанным зверем биться о стены, крича, чтобы его отпустили, не было — только пустая трата сил. Стоило сохранить их для более удачного момента. Например, когда кто-то придёт его проведать. Интересно, как там Риддл и Аврил? Начали ли они поиски? Гарри накрыл ладонью часы, ощущая пальцами мерное тиканье механизма. Глубоко вдохнув затхлый воздух, он выдохнул на четыре счёта, стараясь успокоиться. В любом случае, его найдут. Или он сам выберется. Сколько Поттер просидел в таком положении он не знал. В какой-то момент он настолько глубоко погрузился в себя, слыша только, как двигалась секундная стрелка и выдыхая на четыре счёта, что не сразу услышал шаги. Дверь камеры медленно заскрипела, и в проёме появился знакомый силуэт. Гарри приоткрыл глаза, вглядываясь в образ этого человека: высокий, с расправленными плечами и гордо вскинутым подбородком — он совершенно не был похож на того, кого Гарри помнил по колдографиям из отчёта Долохова; того Диего ему было жаль. Он был осунувшимся и выглядел потерянно, словно не знал, что делать дальше в этой жизни. Этого Диего Поттеру хотелось задушить собственными руками. Варгас молчал, нечитаемым взглядом осматривая привалившегося к стене Поттера. Гарри знал, что выглядел не очень: волосы растрёпаны, лицо и руки в грязи, а спортивные штаны порваны. Сквозь дырки через них проглядывали разбитые колени — кровь смешалась с грязью и застыла тёмно-коричневой коркой поверх раны; на щеке — воспалившаяся царапина. Тем не менее, он смотрел на Диего в ответ, будто и не замечал своего отвратительного состояния. Казалось, у него начала подниматься температура. — Привет, Гарри, — тихо выдохнул Варгас и сделал шаг к нему. Поттер нахмурился, внимательно наблюдая за ним. Стоило Диего выйти на свет, как Гарри увидел у него в руках две склянки с зельем. Он мог предположить, что в них Восстанавливающее и Бодроперцовое. С одной стороны — неплохой знак, он нужен был Дамблдору здоровым, раз Варгасу позволили принести зелья, с другой — Гарри их пить не собирался. Он не мог доверять этим людям. — Я знаю, что ты недоволен тем, что произошло. Варгас говорил аккуратно подбирая слова, спокойным тоном. И, если раньше Поттера мог умилить его акцент, то сейчас его раздражало всё в этом человеке. Диего присел рядом и Гарри попытался отодвинуться в сторону, но не смог — чужая рука сжала лодыжку, удерживая его на месте. — Тебе нужно выпить лекарства, — сказал он и протянул склянки с зельями. Гарри лишь приподнял бровь и усмехнулся. — И не стоит так на меня смотреть. Никто не попытается тебя отравить здесь. — Неужто? — хрипло поинтересовался Поттер. — Те, кто меня похитил не попытаются отравить… Конечно же я могу тебе доверять, mi querido amigo. Ты же всего лишь докладывал о моих действиях человеку, от которого я сбежал в другую страну… Передал координаты мэнора Аврил, из-за чего её родителей убили и… — он сделал вид, что задумался. С каждым его словом лицо Варгаса каменело всё сильней. — Ах, да! Ты всего лишь подстроил свою смерть, чтобы выкрасть меня. Это же мелочи, Диего. Варгас внезапно повёл рукой вверх по Поттеровской лодыжке и остановил ладонь на его бедре, чуть сжимая. Гарри затошнило, но он не рискнул скидывать его руку: если Диего разозлится по-настоящему, Поттер не сможет ничего противопоставить в своём нынешнем состоянии. Он не был уверен, что смог бы даже стоять. — Ты ошибаешься, Гарри, — заполошно зашептал Варгас ему в лицо. Гарри потребовались все силы, чтобы смотреть в эти глаза, некогда казавшиеся ему привлекательными. — Я спас тебя. Ты заколдовал меня, но я сделал всё, чтобы спасти тебя. Ты пошёл не за тем человеком. Он, — Диего скривился. — только хочет использовать тебя, ведь ты…его крестраж. Поттер положил руку поверх ладони Варгаса на своём бедре. Тот вздрогнул и развернул ладонь, переплетая пальцы. Гарри, как мог, старался удержать лицо и не скривиться. Единственное, что он мог сейчас сделать, чтобы узнать больше — подыграть Варгасу. У Диего была информация, которая могла бы помочь выбраться. — Возможно, я ошибся… — осторожно начал Гарри, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Варгаса. — Но…объясни. Пожалуйста, объясни, что происходит? Зачем все эти трудности с подстроенной смертью? Диего приподнял их сцепленные руки и поцеловал тыльную сторону поттеровской ладони. Гарри закрыл глаза и глубоко вдохнул. Он сможет это вынести. Выражение лица Диего было…одухотворённым. Это пугало. — Иначе ты не пошёл бы за мной, — Варгас пожал плечами и прижался щекой к их сцепленным в замок рукам. — А ты должен был оказаться здесь. Дамблдор пообещал, что не тронет тебя — ему нужен только Волдеморт. — Что ещё тебе пообещал Дамблдор? — на грани слышимости прошептал Поттер, предчувствуя нечто ужасное. — Тебя, Гарри. Гарри не ответил. Только сжал зубы с такой силой, что услышал скрип. На мгновение сердце пропустило удар. «Что угодно сделаю», — думал он. — «Что угодно, но меня не получишь». Его поражало, насколько сильно Диего зациклился на нём; никогда прежде подобного в нём не наблюдалось. Или Гарри просто не хотел этого видеть. Эта одержимость напрягала, Поттер не знал, откуда она взялась: не могла же магия Отмеченного настолько сильно повлиять на Варгаса? — Как только Волдеморт умрёт, Дамблдор отпустит тебя и мы сможем уйти, — воодушевлённо говорил Варгас, не замечая застывшую на лице Поттера маску ужаса. — Я уже купил дом во Франции. Ты же любишь Францию, Гарри? — он посмотрел в лицо Поттера и тот криво улыбнулся. — Знаю, что любишь, можешь не отвечать. Знаешь, иногда я жалею, что подкинул Принцессе дневник — без понятия, что тогда нашло на меня, — но я даже рад, представляешь? Всё сложилось очень даже хорошо. — Разве Дамблдор не был против того, что ты передал мне дневник? — прохрипел Гарри. Руку, которую Диего всё ещё держал возле своей щеки, жгло и ему хотелось одёрнуть её в сторону. В идеале — он хотел отползти как можно дальше от этого человека. — Он был очень зол, когда узнал об этом, — Варгас несколько раз кивнул. Щетина на его щеках колола поттеровские пальцы. — Но потом я рассказал о том, что случилось во время бала у Блэков. Помнишь? — с придыханием спросил он. — Омела, наш поцелуй… А потом появился человек, которого я не узнал сразу. Зато потом, когда одна из ведьм на приёме поделилась, что к вам пришёл Волдеморт… Дамблдора заинтересовала его реакция и он принял меня обратно, когда все остальные отвернулись, — Варгас больно сжал поттеровскую ладонь. — Даже когда отвернулся ты. — Мне… очень жаль, что я так поступил, — соврал Гарри. Он прикрыл глаза и откинул голову на стену позади себя. — Я так виноват перед тобой… — Рад, что ты это понимаешь, — Диего счастливо улыбнулся и на его щеках появились ямочки. Когда-то, казалось тысячу лет назад, Гарри таял от них. — Mi alma, тебе всё равно нужно выпить зелья. Скоро вернётся Дамблдор и он хотел бы поговорить с тобой. Альбус переживает за твоё состояние, и я тоже. Именно поэтому Поттер сейчас был более потрёпанным, чем во времена сна-видения, когда целый год прожил в лесу Дин, ночуя в палатке и моясь в холодных озёрах. И именно поэтому его любезно встретили ударом по многострадальной голове и закинули в грязную камеру. Ага, Гарри от всей души верил, что кто-то из этих людей переживал о его состоянии. Он же полнейший идиот. Мерлин, быстрее бы Риддл нашёл его. Гарри уже скучал по своей ставшей привычной спальне в его поместье, по своей артефакторской мастерской. Скучал по Аврил и историям Долохова о молодости Волдеморта. А что будет с Сириусом, когда тот узнает, что его украли? Поттер не хотел знать, но догадывался, что отец войной пойдёт на всех вокруг. На Риддла за то, что допустил подобное, а на Дамблдора… По очевидным причинам. Возможно, стоило тогда дать ему поквитаться с Диего? Гарри не был даже уверен, сколько времени здесь находился. Хотелось верить, что совсем немного. Он посмотрел на зелья, которые Диего держал в свободной руке. Гарри протянул подрагивающую ладонь навстречу и спустя несколько секунд ощутил прохладу стекла, коснувшегося кожи. Варгас наконец отпустил его руку и Поттер обхватил зелья двумя ладонями с сомнением глядя на корковые пробки; Мерлин, как же он не хотел их пить. Но Варгас с таким вниманием следил за каждым его движением, что Гарри не был уверен, что ему удастся отвертеться от этого. Просыпались подозрения, что ещё немного, и Диего зальёт эти зелья в него самостоятельно. Поттер откупорил первую склянку с красного цвета зельем — Бодроперцовое. С сомнением посмотрев на Варгаса и заметив его лёгкий кивок, Гарри осторожно сделал первый глоток. Тепло разлилось по телу, согревая продрогшего Поттера, из ушей повалил дым. По вкусу зелье показалось ему обычным, без различных примесей и он незаметно выдохнул. Вкус был обычным — почти знакомым. Гарри едва сдержал облегчённый выдох. Варгас усмехнулся, изучая его покрасневшее лицо, и терпеливо кивнул на вторую склянку. Она вызвала у Гарри ещё больше сомнений. Мышцы потянулись в напряжении, пальцы подрагивали, но сумев сдержаться, он быстро залпом осушил и второе зелье — Восстанавливающее. Поттер не стал рисковать — не хотел, чтобы Диего сам влил что-то в него. По ощущениям всё было хорошо. Гул в голове начал стихать, щёку больше не подёргивало, а колени перестали болеть. — Вот видишь, — ласково погладив Поттера по волосам, Варгас поднялся. — Я отойду, подготовлю тебе поесть. Ты же голоден? Поттер неуверенно кивнул, не отводя взгляда от уходящего Диего. Стоило двери камеры захлопнуться, а ключу в замке трижды провернуться, как Гарри ощутил свалившееся на плечи каменной плитой напряжение. Сердце гулко билось в груди, отдаваясь эхом в пустой темнице. Гарри лёг на холодный каменный пол, свернувшись клубком. Чувство абсолютной беспомощности заполнило полностью: он был заперт, под надзором у совершенно слетевшего с катушек человека и в камере, которая лишала магии. Он не чувствовал её и это ощущалось будто ему ампутировали важную часть тела. Постепенно усталость взяла вверх и Поттер закрыл глаза. Он быстро провалился в беспокойный сон. Ему не снилось ничего, кроме беспроглядной тьмы.

***

Гарри резко открыл глаза, с ощущением падения в пропасть. Он спешно огляделся по сторонам, судорожно дыша, и наконец заметил восседающего посреди его камеры Дамблдора. Альбус с гордым и непомерно довольным видом сидел на стуле, сцепив руки в замок и положив те на колени. Ярким, аляпистым пятном выделялась фиолетовая мантия с золотыми снитчами по подолу, то и дело кружащимися по кругу. В длинную седую бороду были вплетены золотые колокольчики, негромко позвякивающие от каждого его движения, а также ленты, завязанные бантиками, в цвет мантии. Дамблдор в антураже тёмной, выделенной специально для Поттера камере смотрелся сюрреалистично, и на мгновение Гарри подумал, что ему приснился кошмар. Подобное пробуждение Гарри был готов внести в список наихудших пробуждений, которые у него были в жизни. Последнее, чего он хотел — проснувшись, видеть довольного Дамблдора. И это было даже хуже, чем просыпаться в тёмной и грязной камере в принципе. Гарри медленно поднялся, принимая сидячее положение. Радовало, что в этот раз голова не гудела, а о разбитых коленях напоминали только тёмно-коричневые корочки, застывшие на коже. Щека не болела. В общем и целом Поттер ощущал себя здоровым человеком. Если бы не отсутствие магии , то своё состояние он мог бы описать, как отличное, даже с учётом нахождения в непонятном месте. Дамблдор молчал, Гарри молчал тоже. Каждый сканировал друг друга взглядом: Поттер ожидал, когда Альбус, наконец, начнёт свои речи, а сам Дамблдор присматривался к нему — это Гарри видел прекрасно. Голубые глаза, скрытые очками-полумесяцами внимательным взглядом сканировали каждое его мельчайшее движение. — Добрый день, мальчик мой, — ласковым, добродушным тоном начал Дамблдор. От неожиданности Гарри вздрогнул. Он понадеялся, что это было незаметно. — Мне искренне жаль, что для разговора с тобой пришлось прибегнуть к подобным махинациям, но иначе я не мог. Иногда стоит поступиться моральными ценностями ради всеобщего блага. Поттер тихо хмыкнул и подтянул колени к груди. Уж о моральных ценностях Дамблдора он знал не понаслышке. Ничего не ответив Дамблдору, он продолжил молча всматриваться в образ директора, ожидая продолжения. — Тем не менее, Гарри, я очень разочарован в тебе, — Дамблдор удручённо покачал головой. Поттер едва удержался от закатывания глаз: почему-то всех вокруг он разочаровал. — Ты должен был избавить мир от тьмы, но присоединился к ней. Я вижу, что ты заблудился, Гарри. Твой путь — не должен был вести сюда… — Мой путь был подставиться под Аваду и умереть, чтобы не мешать тебе управлять обществом, — резко перебил Альбуса Гарри. — Ты бы растил меня, как свинью на убой. Вот и всё. Я не хотел умирать и выбрал сторону, которая дала бы возможность просто жить дальше. Полагаешь, раз меня здесь не было, — распалялся Поттер всё сильнее. — то я не в курсе, какие декорации ты рисовал для моей мнимой замены? Я знаю всё. Я знаю каждое твоё желание, каждый пункт плана — магглы, серьёзно? Думаешь, что раскрытие волшебников перед ними — действительно хороший вариант? Подумай ещё раз. Я знаю про Грин-де-Вальда. Ты болен на голову, Альбус. Ты не сможешь убить меня, ведь иначе все планы разрушатся. Я знаю, что я крестраж. И его может убить только создатель. Альбус добродушно улыбнулся и посмотрел на него как на нерадивого ребёнка. — Что ты, мальчик мой, — он пригладил бороду, отчего по камере раздался звон колокольчиков. Гарри поморщился. — Мне совсем не нужно убивать тебя. Том справится с задачей гораздо лучше. И в момент слабости после разрушения крестража… Что ж, полагаю, мне придётся взять этот грех на душу. Том всегда дорожил своими вещами, а ты именно что… вещь для него. Но между вещью и собственной жизнью… Полагаю, я знаю, какой выбор он сделает. Гарри громко рассмеялся, закидывая голову назад, больно ударяясь о камень. — Если ад существует, Альбус, то специально для тебя создадут новый круг. Сколько людей ты погубил, оправдываясь мнимым всеобщим благом? Обычных магглов, чьи жизни использовал для ритуала, волшебников — лишь бы управлять миром. Мои родители. Волдеморт не убивал их, да? — Поттер намеренно проигнорировал слова Дамблдора о том, что Гарри — вещь. Он знал это лучше других. Гарри сжал руки в кулаки. — Это сделал ты! Альбус по-доброму усмехнулся и резко поднялся со стула. Он заложил руки за спину и принялся шагать из стороны в сторону. Гарри немигающим взглядом следил за его действиями. Дверь камеры за Дамблдором была закрыта — даже если он прямо сейчас сорвётся и побежит, Гарри не сможет выбраться. — Его речи отравили твой разум, мальчик мой. Возможно я поспособствовал разрушению разума Тома, но решение убить Лили и Джеймса… он принял практически сам. — Практически?! — прошипел Поттер. — Мне нужна была мантия, Гарри, — как само собой разумеющееся сказал Дамблдор, замерев перед ним. — Но, оказалось, она слушалась только представителя рода. И мне нужен был наследник, который мог бы использовать её. Ты же знаешь, Гарри, что это не обычная мантия-невидимка? По глазам вижу, что знаешь, — он усмехнулся. — А Лили и Джеймс… не хотели отдавать тебя. И не шли мне на встречу. Поэтому они стали сопутствующими потерями. Было так легко подстроить, чтобы Северус, желавший выслужиться перед Волдемортом, услышал пророчество… Конечно, ложное, Гарри. Не думал же ты, что я буду столь беспечен? Впрочем, это всё было сыграно правильно. Как по нотам. В конце концов, мы должны были понять, что магия — лишь инструмент в наших руках и мы стоим выше магглов в пищевой цепочке. Но потом ты по какой-то причине сбежал, Гарри, и всё сбилось с намеченного пути. Гарри застыл. Он давно разуверился в святости и светлости этого человека. Он знал гораздо больше остальных. Его не должно было удивлять, как пренебрежительно звучал он, когда говорил о родителях Гарри. — Я хотел защитить весь магический мир, Гарри, — миролюбиво продолжал Дамблдор, не обращая внимания на замершего Поттера. — Будь у меня мантия… Будь у меня все Дары Смерти, мир был бы светлее. Ты не знаешь что такое, когда хочешь создать лучший мир, а тот сопротивляется. — Поэтому ты решил создать Тёмного Лорда? Потому что люди со временем перестали прислушиваться к тебе?! Двух птиц одним камнем — у Тома же был один из Даров. Дамблдор на несколько мгновений задумался, поглаживая бороду. Гарри начал раздражать этот колокольный перезвон, который слышался при каждом движении директора. — Меня несколько обескураживает твоя осведомлённость, мальчик мой. Как и обескураживает, что те ментальные закладки, установленные мной перед Отделом Тайн не сработали. Что же ты скрываешь? Только Гарри собирался ответить, что его тайны — не его, Дамблдора, собачье дело, как откуда-то раздался оглушительный грохот. Стены содрогнулись, с потолка посыпался камень. Поттер тут же захлопнул рот, с удивлением осматриваясь вокруг. Дамблдор же показался довольным — на его лице расплылась счастливая улыбка и он едва ли не захлопал в ладоши. — А он рано, — пробормотал Альбус. — Но так даже лучше! Поттер вскочил на ноги, придерживаясь за стену — всё вокруг тряслось. Дамблдор, заметив его движения, быстрым движением схватил его за руку и прислонил Гарри спиной к себе, прикрываясь будто щитом. Хватка его была крепкой, совершенно не подходящей старику его возраста. Как бы Поттер не дёргался в его руках, он не мог вырваться. А стоило Дамблдору вытащить его за пределы камеры, как в горло уткнулся острый конец волшебной палочки. Гарри узнал её сразу — когда-то он был её хозяином и магия, сила, исходящая из этого неприметного на первый взгляд магического инструмента, обволакивала его. Будто он всё ещё был его хозяином. Будто она вспомнила его. Вспомнила то, чего никогда не происходило. Собственной палочки у Гарри не было. У него не было ничего, кроме защитного артефакта-часов, браслета, скрывающего его суть и вшитого под кожу ментального артефакта. Стоило ему попытаться призвать беспалочковую магию, как Дамблдор, почувствовавший это, прижал конец бузиной палочки плотнее к горлу; Гарри ощутил, как жар, исходящий от неё, обжигал кожу. Он решил не дёргаться и дождаться более удачного момента. Когда они добрались до места взрыва, уже вовсю шло сражение. В первых рядах сражались Риддл, сверкая своими невозможными глазами, и Долохов. Противостоял им Диего, с остервенением и безумством раскидывающийся опасными для всех окружающих заклинаниями, а также Люпин. Возможно, там было ещё много знакомых лиц, но Гарри не обратил на них ни толики внимания: его взгляд был прикован к Тому. Тот, словно ощутив его присутствие, бросил в одного из противников убивающее заклинание и корпусом развернулся в их с Дамблдором сторону. В его глазах Гарри не мог прочитать ничего, кроме всепоглощающей ненависти. И, когда Риддл поднял на них волшебную палочку, даже не удивился. Коротко кивнул и закрыл глаза в ожидании неизбежного. Всё же некоторые вещи должны были случиться при любом раскладе.