Сохраняя тепло

       — Это пиздец, чувак.        — Ну если сильно не приглядываться…        — Нет, это ужас.        — Ну, мы можем примерить размерчик по-больше.        — Нет, вообще нет.        Кому что, а Чонгук всё ещё искренне переживал о насущном. О том, насколько вульгарно его задница смотрелась в обтягивающих кожаных брюках.        — Как хочешь, — Намджун пожал плечами, когда его выставили поспешно за штору. — А что наденешь тогда?        — Куплю чёрные скинни и всё, — отрезал Чонгук, — принесёшь мне?        — Сейчас.        Чонгук стащил с себя штаны и опустишься на пуфик со вздохом, задумчиво уставился на себя в зеркале. Это и магазин, в примерочной которого он отсиживался, непривычный, эта одежда вокруг него странная и неподходящая, да и просто покупать одежду, чтобы прийти на якобы тематическую вечеринку, для Чонгука слишком несвойственно. Но он именно этим сейчас занимался, в глубине души удивляясь самому себе. Из зеркала на него смотрел парень, сидевший в одном светлом свитере, с растрёпанными малость волосами, и дурацкими кожаными брюками на голых коленях. Чонгук его взгляд ловил, но узнать всё никак не мог.        То, что Намджун согласился пойти с ним в магазин, удивило. Чонгук вообще почему-то остерегался, что за вчерашний сюрприз друзья на него обидятся. Предпосылок к этому не было, но где-то в глубине души всё равно проскальзывало ощущение, что он их едва ли не предал. Может быть, частично так оно и было, потому что Юнги с ними сейчас не пошёл. Юнги вообще не звонки не отвечал и в интернет заходил изредка, но сообщения игнорировал. О причинах такого его поведения друзья могли только догадываться.        — Твоего размера были только эти. На, меряй, — Намджун влез в тесную примерочную, усаживаясь на согретый пуфик и следя безразлично за тем, как Чонгук не без труда натягивал джинсы на свои натренированные в качалке ноги.        — Юнги так и не ответил?        — Не-а, — качнул головой в знак отрицания, ещё раз проверяя телефон, — я думаю, он с Чимином.        — Что ты сказал ему вчера? — этот вопрос Чонгук задал впервые, когда сил уже не было возникать «Какого чёрта он дал наши номера Пак Чимину?!»        — Что Юнги проводил меня до дома, а сам ушёл гулять. Надо было сказать, что он домой поехал, чтобы этот придурок отвязался, — недовольно бросил Намджун.        — Да он скоро и к родителям Юнги начнёт приходить, — Чонгук застегнул джинсы, поднимая длинный свитер и оглядывая себя со всех сторон, — или вообще заберёт к себе своего мальчика, и всё.        — Вообще не удивлюсь, — со вздохом заключил Намджун. — Выглядит круто.        — Серьёзно? — Чонгук уточнил скептично, искренне не понимая, как может это выглядеть круто.        — Да я дрочу на твои бёдра, ты же знаешь.        — Да серьёзно, блин!        — Серьёзно, чувак. Если бы не твои комплексы…        — Это не комплексы! — воскликнул Чонгук тут же. — Просто я не считаю такую одежду красивой.        «Так не носил бы…» — хотел бы добавить Намджун, но заранее понимал, что это не будет иметь никакого смысла. Чонгук и так ощутимо сомневался абсолютно во всём, не хотелось подогревать его противоречия. Хотя Юнги бы обязательно сказал. Может быть, так и нужно поступать.        — А наверх что наденешь?        — У меня есть чёрная футболка. Сойдёт. Пальто в коридоре сниму.        Намджун усмехнулся только тихо, представляя, как будет выглядеть его друг в крутых чёрных джинсах и футболке, а сверху в своём кремовом пальто и светлом кашемировом шарфике.        — А ты что на бал наденешь?        — Найду дома что-нибудь, — Намджун махнул рукой беспечно, сейчас желая только выйти из душной примерочной.        — Уверен, что хочешь там быть? — осторожно уточнил Чонгук, когда они уже вышли из магазина и направились по людному коридору к фут-корту.        — Вообще-то… ты знаешь, я такое не очень люблю. Но просто… — он запнулся, словно сомневаясь всё ещё в правильности своего поступка, — Минджу посоветовала мне сходить.        — Ясно…        — Она сказала, что мне не следует замыкаться в себе, и я подумал, она права. Почему бы не сходить.        — Вы часто общаетесь?        «При малейшей возможности».        — Стараемся не терять контакт…        — Это хорошо, — кивнул Чонгук.        «Наверное», — добавил про себя. Сам он уважал это умение его друга сохранять связь с людьми, но в то же время боялся, что Намджун в этой дружбе на расстоянии погрязнет и выпадет окончательно из мира реального, окружавшего здесь и сейчас.

***

       Вечер сегодняшнего дня они проводили отдельно, но оба при этом так до странного похоже. Похоже именно чувствами. Намджун на школьном балу ощущал себя чужим, тоже самое было с Чонгуком на вечеринке Джухо. Намджун старательно тянулся к знакомым вначале, решив для себя хоть сегодня улыбаться и быть просто обыкновенным и беззаботным, засунуть куда подальше все свои предубеждения и просто общаться, смеяться, хорошо проводить время. Чонгук тоже пытался дышать полной грудью свободно, пытался шутить со всеми в такт и отвечать уверенно на безобидные подколы. Выходило паршиво. Намджун слишком быстро сдался и ушёл в себя, Чонгук слишком быстро стал глотать алкоголь, чтобы получить обещанное расслабление, потому что всё ярче в мыслях горел сигнал — он ошибался.

***

       Чонгук ошибался.        Соглашаясь идти со своими новыми «друзьями» развеяться, предполагая, что будет так же хорошо, как с Юнги и Намджуном, заявляя, что умеет веселиться хотя бы.        Чонгук ошибался.        В тесной комнате духота и смесь самых разных запахов, каждый из которых наперебой неприятные. Чонгук задыхался с самого начала, когда улыбался ещё относительно искренне, когда мог выдавить из себя короткие фразы, не имевшие смысла и звучавшие пустыми звуками. Вокруг голоса и всё больше незнакомых лиц, неприятных прикосновений, жжения в горле от алкоголя.        Сначала тянули за руку, представляли всем незнакомым, которых подавляющее большинство, потом бросали просто, позволяя подхватывать кому-то новому. Чонгук ошибался каждую чёртову секунду, потому что ждал чего-то привычного и тёплого, ждал, что от алкоголя будет весело, что разговоры с течением вечера углубятся, а внутри будет одно сплошное приятно, но взамен получал абсолютное ничего. Вокруг душно и горячо, внутри холод такой, что зябко. Чонгук так сильно ошибался.        Сомнения выливались наружу все разом, лицо горело и так сильно кружилась голова. Странная грусть наваливалась сверху, сдавливая виски и клоня гудевшую голову вниз. Хотелось убежать.        Чонгук ненавидел себя прямо сейчас, потому что потери практически осязаемые, а пути назад больше никакого. Всё обрывалось как по щелчку, а он сидел на продавленном диване и сокрушался молча, потому что оттолкнул своими же руками, потому что глупый, глупый, глупый.        Чонгук ошибался так сильно и понимал до боли мучительно, когда сидел уже полуголый, пока вокруг незнакомые счастливые до одури лица, а в руках измятые карты, которые расплывались перед глазами. Игра где-то далеко, движения автоматичные и бездумные. Чонгук ошибался, когда думал, что в карты ему играть просто нравилось, никак не связывая это с заразительной улыбкой Юнги и Намджуном, что играть абсолютно не умел, но всегда старался изо всех сил.        Всё вокруг давило, он казался самому себе таким ничтожно маленьким и слабым, потерянным в целом мире, трепещущим, как его чёртово загнанное сердце, стучавшее точно по рёбрам.        Пальцы пробивала дрожь, когда он тянул к губам очередную бутылку, надеясь, что забудется. В лицо снова ударил густой пар, за ним невидящие глаза и размазанная по коже помада. Чонгук ощущал, что мерзко до тошноты.        Он откинулся на спинку, бросая на стол карты, не слыша осуждающих возгласов и тонкого звона стекла. Глаза закрыла усталость, перед ними и так давно темнота. В ушах точно вода и затихающий гул вдалеке. Чонгук ошибался, так сильно ошибался, утопая прямо сейчас в тягучем сожалении. Он чёртов идиот.

***

       Намджуна раздирало изнутри. Его рвало, жгло, отправляло. Всё разом и без передышки. Он проклинал чёртов бал, на котором все парами и счастливы, его ломало, дробило на мелкие кусочки от этих улыбок, от влюблённых взглядов, от тел, кружившихся в танце, потому что плотно сомкнуты, потому что имели возможность быть рядом.        Он бежал оттуда сломя голову, спотыкаясь и едва не падая на холодный асфальт. Лучше бы его сейчас же сбила машина.        В кармане вибрация входящего звонка. Он всего лишь написал, что пошёл всё-таки на бал, что кругом парочки, а сам он на скамейке один, и она уже набрала номер. Её голос — последнее, что он в силах был сейчас слышать.        Минуты пронеслись словно по щелчку, и вот он уже на холодном подоконнике, а взгляд на пустой тёмной улице. Они могли сидеть сейчас вместе, но вместо этого только голос в динамике, которого невозможно было наслушаться.        — Как ты? — он знал, что она вместе с этим вопросом глотала слёзы, потому что за друга больно до ужаса, потому что у самой сердце на куски с треском.        — Не очень, — честно, теперь с ней только так. Голос дрожал предательски, это так кошмарно больно.        — Из-за них?        — Да…        А потом он говорил. Долго и сбивчиво рассказывал, как тяжело смотреть на тех, кто может быть вместе, кто в силах любить здесь и сейчас, у кого всё легко и просто.        — Не смотри на них, я ведь говорила тебе, — она всхлипывала, зажимая динамик, но всё равно не имея возможности скрыть. Она сильная, но такое терпеть не могла даже она. Это попросту невозможно.        — Я не могу, — вслух полушёпотом.        «Не могу как ты», — про себя, но оглушительно громко.        — Мы научимся вместе, — она задыхалась от слёз.        — Мы не вместе.        — Ты ведь помнишь, что я говорю постоянно?        — Каждое слово…        — Наша связь волшебна, обыкновенные отношения как у всех будут всегда, но ты должен ценить нашу особенную дружбу…        У меня к тебе далеко не дружба, Минджу.        — Она неполноценна по сути, но у многих нет даже такой. Пожалуйста, не плачь, — с мольбой. — Ты очень дорогой для меня человек, я не хочу, чтобы ты плакал.        — Ты тоже плачешь.        — Мне уже легче, — она не лгала.        — Мне тоже.        — Правда?        — Да…        — Ты сейчас ляжешь спать, а завтра уже станет легче. Я обещаю.        — Доброй ночи.        Потухший экран, такая же темнота в душе. Он разрывался безжалостно, потому что жизнь не имела больше продолжения. Таких, как Минджу, он больше не найдёт. Она драгоценна. Найти её — несусветная удача. Но он обречён тонуть в одиночестве, зная, что где-то далеко она, близкая и любимая, стоит у окна, точно так же роняя слёзы и глядя на улицу за холодным стеклом.