Сохраняя тепло

       Запутался.        Чонгуку это состояние уже противно до чёртиков. Вечно сомневается, вечно ругает себя за поступки и даже мысли, а потом самого себя успокаивать кидается. Вот он с компанией, прямо сейчас хорошо, весело, прямо сейчас нет забот. Вот он идёт от них к себе домой и всю долгую дорогу напролёт думает, разбирает на плюсы и минусы. Может, ошибся? Может, с ними не так уж и плохо? А вот он днём позже гуляет после школы с Юнги, вот они говорят много и откровенно, и Чонгук путается снова. Чонгуку зачем-то нужно всё с самого начала рассчитать, Чонгуку зачем-то нужно всё на свете знать заранее. Так было всю жизнь, так было хорошо и удобно, теперь же, когда решения больше и шире проблемы, это только топило.        Он совсем недавно начал осознавать, что это желание предусматривать всё и вся мешает спокойно существовать. Чонгук не умел ошибаться. Чонгук ошибок боялся точно огня.        Он убивался весомую часть прошлого учебного года, когда речь зашла о выборе профессии, он точно сумасшедший просчитывал все варианты, каждый чёртов день завершая истериками. Нормально ли это? Вряд ли. Получалось ли по-другому? Всё так же нет.        Он мучил себя точно так же и теперь, когда так по-глупому соображал, кто из людей на самом деле ему нужен. Дружба с Намджуном и Юнги никогда и не подвергалась сомнениям. До недавнего времени. Они ведь на деле такие же как и все, они так же отвернутся, когда у самих что-то случится, они вместе с их отношением так же не вечны, как не вечна эта связь. Временами Чонгук считал, что дружба их просто выгорела, она треснула с хрустом и держалась теперь на чистом упрямстве и привычке. Жутко, если задумать, но ещё более жутко, что Чонгук позволял себе такие мысли, а через минуту уже спешил задать себе вопрос, правильно ли он только что заключил? Это уже походило на безумие.        На другой чаше весов новая компания. Они просто… другие? В их дружбе ни капли тепла и ни намёка на осязаемую душевную связь, но разве должно это пугать Чонгука, если он подобного и так не видел больше ни у кого? Может быть, пора уже вырасти и перестать беззаветно верить в магию лучших друзей, потому что всю жизнь не будет так, как было в детстве, всю жизнь не может быть так же беззаботно и тепло. Когда-нибудь нужно просто вырасти. Чонгука огорчало только…        — Это было грандиозно нахрен!        — Чуваки, мы уходим в отрыв!..        Чонгук по-началу радовался с ними, когда все получили отличные результаты за финальные контрольные. Кто честно, кто не очень, волновало слабо. Это просто ещё одна маленькая победа, это возможность расслабиться по-настоящему, отдохнуть без забот. Вот только отдыхать они любили по-разному.        — Завтра едем закупаться, квартиру мне подгонят. Родители уезжают на две ночи.        — Зашибись! — все в таком сумасшедшем восторге.        «Зашибись…» — Чонгук про себя и со вздохом.        Волнения по поводу надвигавшейся тусовки перекрывались волнениями о контрольных и тестах, теперь же была возможность переживать полноценно. Чонгук за эти полгода только больше утвердился в своём явном непонимании прелестей алкоголя. Точнее, он понимал, когда люди выпивали, чтобы забыться, чтобы притупить чувства, расслабиться, поднять настроение, но… Что если у него от алкоголя настроение не поднималось, если его тревоги не уходили, а расслабление если и наступало, то только лишь на несколько часов. И Чонгук не видел бы в этом особой проблемы, если всё время не подначивали.        — Да в смысле «не хочешь»?        — Ты просто не распробовал.        — Ты один у нас со своим мудацким соком.        Это давило не описать как сильно, а Чонгук, он… из тех, кто поддавался. Он первое время правда пытался, правда верил, что вольётся. Он действительно пытался понять.        — Просто объясни, почему? — Чонгук на одной из таких вечеринок в состоянии, когда появлялась смелость напрямую спросить.        — Топлю горе, — усмехнулась тогда Джухо. — У меня в семье полный пиздец, я с этими экзаменами скоро свихнусь.        — У моего Юнги тоже не сахар, но что-то он не спивается, — пробубнил неразборчиво Чонгук, упорно проводя параллели в своём нетрезвом сознании.        — Дома стараюсь быть как можно реже, но мысли всё равно всегда со мной… А в таком состоянии особо не переживаешь! — она воскликнула под конец уже весело, похлопала Чона по плечу и ушла с балкона в душную комнату.        Может, это сила самовнушения помогала Джухо, а может, это Чонгук просто неправильный, не такой…        Дальше только хуже. Они ждали Хвансока около его дома, чтобы вместе пойти в супермаркет, а тот сначала долго и упорно не выходил, из окна загадочно качая головой, а потом всё же показался на улице и застенчиво выдал:        — Простите, ребят, без меня в этот раз. У меня там родители… я не могу…        — Не хочешь, значит?        — Нет, я просто…        — Тебе не посчастливилось родиться лохом, Хван.        — Бывай!        И просто ушли, громко возмущённо восклицая. У них один вышел из доли, подрывая бюджет, им не до его душевных терзаний и мелких расстройств. Чонгук всю дорогу до магазина плёлся позади, взглядом уставившись в залепленный снегом асфальт. Зачем-то шёл следом, до последнего сомневаясь, чтобы потом уже в самом магазине посмотреть им в спины задумчиво, пока увлечённо глазели на прилавки, чтобы уйти молча, просто оборвать.        Чонгук боялся, что успокоения не наступит, что не придёт облегчение, и он просто окунётся в самобичевание, но в этот раз опасения не сбылись. У Чонгука за спиной словно крылья, Чонгук своей улыбкой, должно быть, на безумца тогда походил. Он в тот день бежал домой, и земля под ногами крутилась странно легко.

***

       Её как будто совсем не тянуло домой. Суён, старшая сестра Намджуна, приезжала домой пару раз в месяц на выходные, всё драгоценное время проводила с отцом и братом, редко выбиралась из дома, предпочитая наслаждаться тишиной собственной комнаты, приятным после общежития одиночеством и тёплыми семейными вечерами. Минджу была другой. Она с машины сразу же на встречу с друзьями, она по городу пешком с рюкзаком вещей, она везде и всюду сразу же, но только не дома. Намджун долго и занудно противился похода в магазин на следующий же день, ещё дольше сомневался, стоит ли проводить эту праздничную ночь с ней, забирая её, неуловимую, тем самым от тосковавших родителей. Он ведь здесь был всё это время, он ведь знал, как они переживали по поводу расставания с дочерью. Почему только Минджу к ним в ответ не тянулась?        — Всё в порядке, — заверяла она, пока они вдвоём шли по украшенному ярко супермаркету, бестолково таращась на прилавки и уже в который раз осознавая необходимость такой штуки как список покупок. — Мы с мамой и папой долго сидели в вечер моего приезда, хотя нам и разговаривать-то не о чём, мы ведь созванивались каждый день.        — Да всё равно. Это ведь Новый год, — Намджун медленно катил тележку, надеясь, что Минджу идёт вперёд не наобум и в конце концов они всё же смогут закупиться.        — Правильно, а Новый год нужно проводить с близкими людьми. Не обязательно с семьёй.        Это его и грело, это и заставляло замолчать с глупой улыбкой, потому что она действительно выбирала его. Она хотела быть с ним в момент, когда всё закончится и начнётся вновь.        — Суён будет с папой и бабушкой, обижаются, что я ухожу.        — Кто я, чтобы тебя держать? — она улыбнулась беззаботно, хотя в глазах и промелькнуло на долю секунды. Она та самая, кто так крепко его держал.        — Да всё нормально, — Намджун махнул рукой, потому что это действительно волновало слабо, это лишь меньшая из его тревог, — просто я думал, ты тоже можешь захотеть побыть с семьёй. И вообще я думал, Суён убьёт меня, когда узнает, что я снова увожу её подругу.        Лучшую когда-то подругу.        — Вообще-то мы… — Минджу отвела взгляд, виновато вздыхая. Возможно, это была её вина.        — Не общаетесь?        — Совсем мало.        — Понятно.        На неё грустно смотреть, ещё хуже знать всю историю целиком. Они ведь выросли у Намджуна на глазах, они с самого детства вместе, дружные, неразлучные. Намджун годом ранее переживал, когда сам стал причиной расстройства Суён, потому что увёл у неё Минджу безвозвратно. Теперь же приходилось только представлять, какого ей жить с другом детства в одном городе и своими же глазами видеть отдаление. Минджу понимать всё сложнее.        — Мы будем готовить свинину? — она быстро переводила тему.        — Нет, — Намджун заявил спокойно, слегка пугая своим совершенно серьёзным лицом, — я буду готовить всё, а ты как обычно мне мешать.        — Эй! — она засмеялась тут же, совершенно очаровательно пихая друга в плечо. — Я тоже умею!        — Тогда ты будет готовить, а я тебе мешать?        — Ну, не настолько…        Всего необходимого они в тот день так и не купили, но счастьем наполнились ярким, почти осязаемым. Так тепло и по-семейному уютно не могло быть больше ни с кем. Так считали оба, оба одинаково восхищённые этим днём. Вот только Минджу солнечно счастливая, Намджун же улыбался с лёгкой грустью. Он иначе уже словно не умел.        Шуршащие пакеты в багажнике машины, Минджу выпросила на сегодня у папы, чтобы не мучиться с общественным транспортом. За хлопком дверцы радостный вздох. С губ срывался белый пар.        Погода в тот день создала нечто незабываемое. Намджун отрывался даже от тёмных глаз напротив, потому что воздушный снег кругом, белизна бескрайняя и так по-весеннему тепло. У Минджу чёрные волосы покрывались тонким инеем, вязаная повязка сползала на глаза. На её потрясающие широко раскрытые глаза, в которых целая вселенная для него заключалась. Эти глаза улыбались вместе с её обветренными слегка губами, когда она стояла напротив, оглядываясь по сторонам перед тем, как сесть в машину. Тот самый снег с веток деревьев сыпался на головы от лёгкого дуновения ветра.        — Сказочно красиво… — выдохнула она, — в Сеуле такое вряд ли увидишь.        — Ну так оставайся, — он не хотел произносить этого вслух, он не хотел делать больно себе и ей, но слова не всегда можно удержать.        — Джун… — улыбка тут же меркла, тут же гасли глаза.        — Прости. Идём в машину, тут холодно.        В салоне теперь тоже холодно, это всё от неловкости, родившейся между ними. Она не спешила заводить двигатель, сидела молча, подбирая слова. Он просто ждал, самого себя тихо ненавидя.        — Врач советовал не расстраивать тебя лишний раз.        — Врач… — его передёрнуло, его всё ещё в дрожь бросало всякий раз.        — Но я не считаю, что будет честно по отношению к тебе умалчивать и тешить иллюзиями.        Конечно же, он и сам знал, что эти дни закончатся, он не глупый в конце концов, но слова её всё равно ранили.        — Сейчас всё как раньше. Я имею ввиду… до отъезда, — она прятала взгляд, она хмурила брови, — после каникул я вернусь в Сеул, всё будет так же.        Я знаю, Минджу. Я всё это знаю…        — Это всё так же не значит, что мы как-то отдалимся. Эти полгода были непростыми, но мы всё ещё рядом. Мы даже как будто ближе стали, — она заглянула ему в глаза, сжала ладонь. Она действительно верила в свои слова. — Ты не должен из-за этого переживать, понимаешь? Просто… наслаждайся тем, что есть здесь и сейчас, хорошо? И не бойся будущего. Всё будет хорошо. Я тебе обещаю.        А я верю тебе, ты ведь знаешь.        Это читалось в глазах. Такова была правда. Намджун, может быть, впервые освобождался. Он слушал наконец по-настоящему. Эти дни с ней — драгоценность, их просто нельзя было омрачить переживаниями. Ничего вообще нельзя портить этими самыми переживаниями, потому что жизнь целиком и полностью из взлётов и падений соткана. Намджун больше не мог себе позволить губить свои хоть и короткие, но всё же воспарения. Пусть страшное в будущем для начала случится, пусть переживания будут потом, не заранее. Сегодня такой красивый снег. Снег на её чёрных блестящих волосах.