20
17 ноября 2021 г., 13:38
Юнги не знал, что в этот день сорвёт голосовые связки криками. Юнги не знал, что голова может болеть так сильно, нещадно от страха концентрированного, от высшей степени напряжения. Юнги не знал, в конце концов, на что решится, и чем закончится этот полный безумия день.
Сумасшедший план родился в голове бредовой идеей, за считанные минуты оброс подробностями и воплотился в жизнь. Юнги не знал до конца, на что именно решился, когда мчался по тёмным улицам, наступая ботинками в грязные холодные лужи, скользя по талому весеннему снегу и не замечая порывов ветра на открытой шее, которую не укрыл болтавшийся на плечах алый шарф.
— Намджун! — крик в трубку вместо «привет», крик в душу с мольбой в голосе, с отчаянием крепким в нём же. — Мне нужна помощь!..
— Что случилось? — в голосе из динамика читалось волнение, Юнги представлял себе, как сдвинулись его брови.
— Где ты? Ты занят сейчас?!
— Мы сейчас с Минджу. Ждём машину, гуляем. Она уезжает сегодня, я же гово…
— Ладно. Ничего… Забей тогда! — сбивчиво говорил Юнги, на деле чуть не плача, задыхаясь. — А Чонгук где?
— Он обычно с родителями по вечерам… — опрометчиво проговорил Намджун.
— Ладно, ничего. Пока.
— Да подожди ты! — Намджун поспешно выкрикнул в трубку, свирепея от непонимания. — Что случилось?
— Я не буду отвлекать, всё в порядке. Я сам, — упёрто и очень ожидаемо тараторил Юнги, от бега своего уже просто забывая дышать.
— Юнги! — грозный голос заставил замолчать и прислушаться. — Скажи.
— Чимин отправил мои интимные фото начальству отца за то, что я отказался от стажировки. Мне нужно забрать их из больницы, пока никто не увидел, — от звучания его голоса по коже бежал холод. Юнги приближался к состоянию истерики.
— Я сейчас приду туда, — спокойно выдал Намджун, и, может быть, только один его друг на том конце трубки по-настоящему знал, как громко ломалось его сердце. У него перед глазами Минджу, у него перед глазами самые нежные в жизни чувства, у него в руках драгоценные минуты перед расставанием, после которых снова станет грустно и холодно. — Я скоро буду, Юнги. Не ходи один.
— Только попробуй, идиот, — неожиданно огрызнулся Юнги, замирая на месте, прямо на середине улицы, — я сам.
— Она через пару часов уедет, ничего страшного, — Намджуну самому от своего голоса не по себе.
— Только попробуй её бросить из-за меня, — тихо выдохнул Юнги, дрожа всем телом и так сильно кусая губы. — Ты не её даже ради меня бросить хочешь, а самого себя.
— Юнги, всё в порядке…
Гудки вместо ответа.
— Что он сказал? — взволнованно спросила Минджу. Она сжимала пальцами лямки рюкзака, глядела округлившимися тревожно глазами. Её машина на самом деле приедет через пять часов, и это пять часов они с Намджуном планировали последние две недели. Он уже готов был бежать.
— Он сказал, не бросать тебя из-за него…
— Ему нужна помощь? — она огорчена, и скрыть это просто невозможно.
— Да.
— Всё в порядке, иди, — от солнечной улыбки больно.
— Что мне делать… — Намджун услышал, как треснула нитка и пуговица звонко шлёпнулась в лужу. Он оторвал поспешно руки от манжета своего пальто.
— А что ты хочешь сделать?
— Хочу, чтобы всё было просто… С какими чувствами ты уедешь в Сеул, если я оставлю тебя?
— С какими чувствами ты будешь гулять со мной, если оставишь его?
— Прекрати! — неожиданно для самого себя выкрикнул.
С какими чувствами ты будешь жить дальше, если упустишь её сейчас?
— Я влюблён в тебя давно и больше не прощу себя, если не побуду хоть раз эгоистом!
— Что…
— Я уеду с тобой в Сеул сегодня. На эти выходные.
— Я не понимаю, — она пыталась переварить хотя бы первое, хотя бы то, о чём так давно уже догадывалась.
— Я хотел, но боялся как обычно. Подожди, дай мне минуту.
Он отвернулся, отошёл на пару шагов. Пальцами своими, отбивавшими быструю дробь, он искал контакт в телефоне.
— Алло, занят сейчас?
— Да не особо, — удивился Чонгук.
— Юнги не звонил?
— Нет.
— Идиот гордый!.. — воскликнул Намджун, после чего в двух словах всё выложил, уже заранее зная, какой получит ответ.
— Хорошо, скоро буду там. А ты сам где?
— Я уеду в Сеул с Минджу. На два дня.
— Понял, — без капли упрёка, из-за чего тут же с души тяжёлый камень, — напиши, как доберётесь. И папу предупреди.
— Спасибо, пока.
За друзей и их авантюру страшно, за Юнги больно. Перед Намджуном прямо сейчас его собственные чувства. От этого выбора по телу дрожь.
***
Юнги остановился только на крыльце больницы, слабо осознавая, каким образом попадёт в кабинет главного врача, как найдёт белый конверт, как выкрадет фотографии, как?.. — Далеко собрался один? — знакомый голос окликнул из темноты, и под свет фонаря вышел Чонгук. — Ты как тут оказался? — Юнги устало вздохнул, подходя чуть ближе. — Намджун позвонил, слёзно умолял помочь тебе. Не знаю, как он уговорил самого себя не бросать Минджу ради тебя, — усмехнулся Чонгук, сжав ладонью чужое плечо, подбадривая улыбкой, взглядом. — Ну вы и придурки. Оба, — этот невыносимый Мин Юнги так и не собирался говорить по-человечески, это и не требовалось вовсе, Чонгук в его словах всё равно благодарность слышал. — Ну что, какие планы? — У тебя в планах пусть будет максимально не светиться, — первым делом заявил Юнги, — стой тут пока, я схожу, посмотрю по окнам, в кабинете ли Кан. — Давай только без геройств, хорошо? Не суйся один. — Как скажешь. На самом деле, это было как раз то, что собирался сделать Юнги, но уже позже, когда отошёл за угол здания один, понял, что в поддержке просто нуждается. Он сам звал Намджуна, он сам прямо сейчас был так сильно счастлив, что пришёл Чонгук. Поддержка грела, поддержка — необходимость, настоящий подарок… — Я тоже могу чем-то помочь? — робкий голос за спиной заставил сердце провалиться в пятки. — Тэхён… — от одного взгляда на него, внутри всё так странно сжималось. — Откуда ты узнал? — Это всё, что тебя сейчас волнует? — он нервно усмехнулся, поднял взгляд вверх, скользнул по серой стене. — Который у него кабинет? — Вон тот, — Юнги отрешённо махнул на темневшее окно. — Кан уже ушёл. — Конверт скорее всего сунули под дверь, мы можем попробовать достать. — Тэхён… — он ещё раз попытался что-то вставить, но сам так и не решил, что именно собирался сказать. — Моя мама работает здесь медсестрой, — сколько ещё раз Юнги придётся удивиться? — я могу пройти раньше вас и осмотреться. Если не выйду в ближайшие минут десять, значит, всё чисто. Вы зайдёте, а я покараулю в коридорах. Идёт? — Тэхён, ты… Как ты можешь быть таким? — побереги свои слёзы, Мин Юнги, этот день потрясений ещё не окончен. — Я пошёл, тогда? — усмехнулся этот удивительный мальчишка. Юнги на минуту забыл, что сейчас поздний вечер. Он быстрым шагом ушёл прочь, а затем скрылся в дверях больницы. Юнги всё труднее поверить, что этот парнишка реален, что Юнги не вообразил его себе, ведь таких людей просто быть не может. — Ну и что там? — нетерпеливо спросил Чонгук, заметно волнуясь. — Ты не поверишь, — Юнги теперь тоже светился, — я встретил Тэхёна. У него мама работает в отделении Кана, он пошёл на разведку, будет следить там, пока мы попробуем залезть в кабинет. — Хорошо. Идём? — Да. Юнги уверен был, что они оба выглядели слишком подозрительно сейчас. Вошли в куртках, не взяли медицинские карты, направились прямиком к лестнице. Отговорка «мы только справку отдать» так и не пригодилась, хоть на первом этаже и сопровождали настороженные взгляды. Юнги сразу же свернул на служебную лестницу, направился на нужный этаж, затем к нужному кабинету. Они попали на часы посещения отделения, и Тэхёна нигде не было видно, как и персонала. Это везение пугало, но внушало надежду на успех. — Вон его кабинет, — Юнги кивнул на одну из дверей. — Стой там, в начале коридора, если что вали отсюда, понял? — Посмотрим, — отмахнулся. — Чонгук! — слишком громко шепнул. — Иди давай. Юнги пошёл быстро пустым коридором, видя перед собой только одну дверь, чудом заметил за поворотом знакомую фигуру. За поворотом на скамейке сидели люди, пришедшие к больным, куда-то торопливо шла медсестра и у стены стоял Тэхён. — В эту сторону пока никто не ходит, иди быстрее, — он шепнул Юнги совсем тихо, — я предупрежу, если что. Юнги кивнул и к двери уже практически бросился. Дыхание пропало напрочь, всё тело стало чувствительным, обострился жутко слух. Юнги упал животом на пол, щекой прижимаясь к холодной плите. Он с третьей попытки включил фонарик на телефоне, посветил неуклюже под дверь Белый конверт попался на глаза сразу же. Его просто сунули в щель и так оставили, чтобы Кан утром пришёл и увидел у себя под ногами эту грязь. Юнги сдирал кожу на костяшках в попытке просунуть руку. О том, что не удастся, он догадался сразу же, как только увидел слишком узкую щель между дверью и полом. Слёзы лить тут бесполезно, чертыхаться про себя — тоже. Юнги уже готов был остаться лежать на этом полу до утра, чтобы дождаться Кана, ворваться в его кабинет первым, схватить этот конверт и просто под землю провалиться. Иначе ведь нельзя, иначе просто никак. Кан не должен этого видеть, отец не должен этого знать, отец не должен лишаться работы из-за такого скандала, Юнги не должен умирать в его глазах. Так не должно быть, не должно, не должно!.. — Юнги! — громкий чонгуков шёпот добил окончательно. — Юнги, уходим срочно! Там кто-то идёт! Юнги готов был выломать себе пальцы, он так и тянулся, хоть всё и было, очевидно, тщетно. — Юнги, быстрее! — не унимался Чонгук, сильно паникуя. Юнги трясущимися пальцами снял с телефона тонкий силиконовый чехол, чтобы в последних надеждах просунуть под дверь и попытаться подтолкнуть конверт ближе. Он не доставал никак, он и не смог бы, на самом деле, он и так это знал. — Пошли, твою мать! — за куртку резко дёрнули, заставляя подняться. У Чонгука глаза от страха большие-большие, огромные. Юнги тогда и сдался. Просто побежал за ним, без оглядки, уже слышал шаги и голоса, но не осознавал значения. Он какими-то неведомыми силами смог остановиться, когда столкнулся с кем-то, едва не падая. Чонгук тянул вперёд, а Юнги видел в коридоре приближавшуюся женщину и застывшего на её пути Тэхёна, у которого на губах осталось беззвучное «мама». Юнги одной рукой за Чонгука, другой Тэхёна в охапку, чтобы бежать вместе как можно быстрее, чтобы через какую-то минуту на улицу, в темный переулок быстро, пока за спиной не утихли крики. Юнги отпустил их ладони совсем недавно и всё равно точно знал, что они бежали вместе, остальное больше неважно. — Всё, стой, — Чонгук затормозил, тяжело дыша, согнулся пополам, закашлялся от бега. — Не получилось? Юнги так же задыхался, так же дрожал, качнул только головой отрицательно, не желая даже видеть жалость в чужих глаза. — Юнги… — Да всё, плевать уже. Главное — убежали. Тэхён, там была твоя?.. Он замер, перестал дышать, уши оглушила звенящая тишина. — Он же не отстал… — Юнги уверен был, что держал его руку долго, тянул за собой, слышал его дыхание. — Тэхён! — крик вырвался сам собой. Юнги необъяснимо страшно. — Юнги… — ещё раз позвал Чонгук, а взгляд такой испуганный. — О чём ты? — Тэхён!.. — Юнги озирался часто, — он же бежал с нами. Тэхён! — Юнги… — у Чонгука по спине неприятный холод, — с нами никого не было. — Ты издеваешься что-ли?! — выкрикнул Юнги, так сильно боясь за него. Тэхён увидел маму там, Юнги не мог знать, почему, но в глазах мальчишки тогда такой живой испуг был, просто не описать. Юнги бежал прочь, оставив Чонгука без объяснений и думать мог только о том, как сильно испугался этот солнечный мальчик. Юнги сейчас хотел только одного — оказаться как можно быстрее во дворе его дома, найти его там, напуганного, обнять так крепко, как только сможет. Это единственное, что важно прямо сейчас.***
— Тэхён! — крик пронзал округу. — Тэхён! — Юнги надрывал голосовые связки, сбивая голос до хрипа. — Тэхён! — звал уже так обречённо, в глубине душе осознавая, что ему не ответят. Внутри так жутко, погано, там только вопросы и переживания, вперемешку с волнением ярким, и на границе с испугом. Хосок услышал из собственной квартиры, как знакомый голос с улицы горланил знакомое имя. Он уже тогда догадался, что произошло, уже тогда в страхе понял, какие жуткие события вновь повторились, калеча теперь другого. Хосок бежал на улицу точно в тумане. Едва ли удалось оттолкнуть выскочившего так же на зов Сокджина, едва ли удалось вытерпеть долгие минуты до встречи, потому что крик истошный улицу всё ещё разрывал, а боль в сердце только расцветала. — Тэхён!.. — Юнги на улице в белом снегу, Юнги красный от бега, Юнга с трудом дышал. С губ вместе с криком горячий пар, страх в глазах, во взгляде, в каждом маленьком движении. Юнги никак не мог тогда понять произошедшего, не мог даже попытаться сопоставить. Хосок замер на секунду, не зная, как начать, как подойти, как найти в себе силы высказать то самое, сокровенное. То страшное и укрытое на самой глубине пропасти собственной искалеченной души. — Юнги… Он вздрогнул от звука собственного имени, обернулся резко, промозглому ветру позволяя терзать открытую шею и поднимать в воздух алый шарф. Хосок впервые в глазах его увидел слёзы. — Тэхён! Мне нужно найти Тэхёна, — повторял как не в себе, бегая глазами по заснеженной площадке, по тёмным голым стволам, за которым мог так привычно прятаться он, солнечный и совершенно неземной. Образ его так ярко в памяти, что в чистом воздухе меж пролетающих снежинок виделось лицо. — Тэхён не придёт, — для Юнги неожиданно, для самого себя неожиданно, Хосок так мучительно долго не произносил его имя вслух. — Что? — даже не пытался понять, так и продолжал дрожа крутиться, так и искал глазами его одного. — Что ты … Хосок, ты не понимаешь. — Тэхён не придёт, — ещё раз твёрже. Ещё раз для самого себя, чтобы быть уверенным, что свыкся, ещё раз для Юнги, чтобы помочь понять. — Ты даже не знаешь, о ком я! — выкрикнул Юнги, закашлявшись от пробиравшего горло холода. — Мне нужно найти Тэхёна, — уже шёпотом, просто обречённо. У Юнги по щекам слёзы, у Юнги на сердце так мучительно одиноко, Юнги так страшно прямо сейчас и больно так неописуемо и непонятно. Ему и в половину не так тяжело, как Хосоку прямо сейчас, потому что… — Тэхён не придёт. Больше не придёт. — Что… — не понимал, всё ещё не понимал. Он и не мог никак, потому что у Хосока не получалось так просто объяснить. Юнги оставил свои нервные движения, замер, заглянув наконец в глаза, что хотели мучительно высказать, что нуждались в словах, потому что боль внутри копилась невыносимая. Юнги смотрел в эти омуты, замерев, затихнув, всё ещё не предполагая, что именно таилось внутри. Все вопросы словно уходили на второй план всегда, все сомнения меркли, потому что этот солнечный мальчишка с улицы так дорог сердцу, так необходим. Юнги хотел бы сомневаться, хотел бы задавать вопросы, но так просто не получалось, потому что перед глазами его глаза, добрые и беззаветно прекрасные, огромные, как его сердце. Юнги некогда было мучить себя недоверием. Хосок видел всё это прямо сейчас, в выражении лица, во взгляде узнавал самого себя. Вот только Хосок знал Тэхёна заранее, Хосок сразу же знал, что произошло, Юнги же просто уверен был, что общался с человеком. — Тэхён мёртв, — прошептал слабо, но вкладывая в слова эти так много сил. — Он больше не придёт. Освобождение, ещё одно принятие. Хосок всё ещё пытался свыкнуться. У Юнги внутри лишь пустота.
