Ранние тихие сумерки
7 декабря 2020 г., 14:16
Тень, нависшая над ручьем, скользнула по мутной глади воды и наконец отступила от берега. Сквозь размеренное журчание было слышно, как тяжёлые шаги удаляются прочь и незнакомец что-то злобно бормочет себе под нос. Сегодня он, как незадачливый охотник, возвращался в своё убежище с пустыми руками. Да, его жертва ускользнула и затаилась в ближайшей, но такой неприметной для него норе, тихо трясясь от ужаса. Монстр одичало взглянул на пустынный берег, а затем поспешил скрыться за скалистым выступом, грузно поднимаясь по скользкой илистой тропе. Совсем скоро его шаги стихли окончательно. В сумрачном закоулке стало совершенно спокойно. Опасность миновала на сей раз.
Высокий камыш осторожно зашевелился и мгновением позже, среди плотных синеватых стеблей, вспыхнул жёлтый тускловатый свет. Два испуганных глаза с узкими, словно у кошки, чёрными зрачками, робко взглянули перед собой. Сияющая вода и чернеющий илистый берег отразились в них маленькой дрожащей картинкой. Девочка медленно высунула голову к воде, прядь огненно-рыжих волос, спутавшихся с травой, небрежно упала на её чешуйчатое лицо. Малёк взглянула в собственное отражение, невольно вглядываясь снова и снова. Это туманное зеркало манило её, ведь она всегда любила зеркала. Любила и так же ненавидела их всем сердцем. Отражение мрачно напоминало ей о том, что произошло, против воли взывало к прошлому и тянулось к её душе, чтобы когтями вспороть ещё совсем свежую рану.
Подбородок её задрожал, тонкие губы дрогнули и сжались, в жёлтом сиянии глаз заискрились горькие слезинки. Девочка опустилась на колени и смахнула руками влагу с лица, надеясь, что это поможет ей успокоиться.
Но едва только отступала угроза, воспоминания, во всем своем ужасающем обличии, восставали перед ей взглядом яркими и высокими тенями, обступая и окружая, как и эти заросли, со всех сторон. Они были её сном наяву. Они были её беспробудным кошмаром. Рыбка всхлипнула и закрыла ладошками лицо, в отчаянии пытаясь не видеть вновь эти жуткие картины. Но слёзы продолжали сочиться сквозь тонкие пальцы, воздух густел, сворачивался и тяжёлым комом сдавливал изнутри. Она глотала его всё чаще, всё с большем судорожностью и жаждой. Мысли, тщетно гонимые прочь, подступали ближе, тянулись к ней, словно живые чудовища, желая лишь растерзать на части маленькую душу. Внутри всё сжималось и горело, не давая забыть, отвернуться от боли. В какой-то миг она не выдержала, сжала кулаки и в ярости ударила по воде, что было только сил. Сноп холодных серебряных брызг ударил ей в лицо. Малёк отпрыгнула назад, фыркая и отплёвываясь от воды.
Однако, так стало полегче. Сбитые этим ударом мысли, спутались и мигом провалились куда-то во мрак. Девочка смогла разлепить веки, возвращаясь в реальный мир. По мере того, как выравнивалось дыхание и встревоженное сердце стучало всё тише и спокойнее, она постепенно осознавала, что из-за всех сегодняшних передряг и смертельных пряток она так ничего и не ела. Хорошей новостью было только, что неподалеку как раз можно было раздобыть немного пищи. Рыбка вздохнула, поднялась на ноги и на цыпочках выглянула из-за кустов. Убедившись, что поблизости безопасно, она наконец выскочила из своего убежища и лёгкой трусцой побежала в сторону небольшого водопада, где скопилось множество ненужных вещей, часть из которых, к счастью, ещё не успела пойти ко дну.
Скоро она достигла заветного места, оказавшись среди всевозможных пустых упаковок, контейнеров, разбитых приборов и прочего хлама, качающегося на воде или брошенного на берегу. Зайти в широкий ручей, где поток был достаточно сильным, ей было боязно, ведь в мутной воде невозможно разглядеть всего, что могло таиться на дне. Она попробовала только один раз, в самую первую ночь, и зацепилась ногой за что-то металлическое, пытаясь доплыть до разбитого контейнера, прибитого к противоположному берегу. Малёк едва не захлебнулась, и только каким-то чудом вырвалась из западни и всё-таки добралась до цели. К её сильному огорчению все старания оказались напрасны и в коробке не было ничего, кроме грязного песка. Пришлось вернуться ни с чем и всю долгую ночь промучиться в холодных зарослях от грызущего голодного сна.
Но этот раз она уже знала, где можно было взять еду, при этом не рискуя зря жизнью в ледяной воде. Вчера ей с трудом удалось вытащить на отмель небольшой холодильник, который она и не приметила поначалу. Холодильник был чёрным от налёта ила, вода просочилась под плотно запертую крышку, но девочке это было уже безразлично. Отперев тогда дверцу, она, к собственной радости, нашла внутри несколько оранжевых пачек еды быстрого приготовления, что хватило бы на несколько дней или даже на целую неделю при должной экономии. На время, пусть и ничтожно маленькое, в её жизни исчезла хоть одна проблема.
Рыбка подняла тяжёлую крышку, перекинулась через край и протянула руку к одному из заветных пайков. Рыжий цвет глянцевой упаковки, блестящий на свету, радовал её глаз вдвойне, наверное, и потому, что среди серых, грязно-зелёных и тускло-синих тонов Вотерфолла, под нависающим мраком высоких скалистых сводов, это было единственное яркое пятно. Рыбка осмотрела шуршащую упаковку со всех сторон, не решаясь даже разорвать её, но голод быстро взял своё, и неуверенным движением рук она осторожно надорвала шов. Внутри показался уже знакомый бурый порошок, который полагалось заливать кипятком. Последнего у девочки, конечно, не было, да и внешний вид пищи её уже не смущал. Она знала, что постепенно свыкнется и с таким. Только бы голод не загрыз насмерть...
— Попалась, мерзавка! Наконец-то ты вылезла из своей норы! — раздался резкий голос совсем рядом и высокая тень неожиданно поднялась из-за кустов, нависнув над песчаным берегом. — Теперь ты уже никуда от меня не сбежишь!
Малёк испуганно пискнула, выронила драгоценный паёк, рассыпав всё содержимое по песку, и в оцепенении уставилась на монстра, что подступал к ней. Медведь, щёлкая челюстями и не спуская жадного взгляда с девочки, неуклюже разведя когтистые лапы и чуть прихрамывая, он наступал прямо на неё. Рыбка машинально сделала шаг назад и по колено вступила в ледяную воду. Позади был ручей, таивший страшное дно, но впереди приближался разъярённый зверь, способный без труда убить её всего одним-единственным ударом. Монстр уже был почти в двух шагах от неё, скалясь в нервной усмешке, и сверкая голодными глазами.
— Шестой день подряд! — с надрывом пробасил он, тихо рыча. — И я до сих пор не чувствовал вкус мяса на собственных зубах! Почему я должен умирать с голоду?! Чем я это заслужил?! — он остановился прямо перед ней, буравя малышку опьяненным голодом взглядом. — Почему ты можешь жить дальше, а я должен сдохнуть в этой дыре? Я пережил войну, я пережил своего брата, я... я пережил ни одну кровавую передрягу здесь, а теперь должен послать всё это и себя самого ко всем чертям, ведь какая-то безродная дрянь не желает, чтобы я жил и дальше! Тебе этого не понять, и не нужно, будет лучше для нас обоих, если я покончу с тобой да поскорее!
Крепкая хватка подняла малька с земли, когти вцепились в её одежду, и монстр поднёс ей поближе к лицу. Вторая лапа приблизилась к девочке, чтобы лёгким и быстрым движением свернуть ей шею. Но жертва, что до этого момента была скована неподдельным ужасом, вдруг яростно вскрикнула, дернулась вперед, и вцепилась в морду своего противника. Её маленькие когти с силой царапнули по векам, заставив медведя взреветь от боли и отвлечься от убийства. Краем глаза девочка вдруг уловила чью-то тень, проскользнувшую совсем рядом, а мгновением позже монстр вдруг вытаращил глаза, судорожно захрипел и разжал когти, выпустив рыбку.
Она упала на песок, а следом, совсем рядом с ней, навзничь повалился и сам медведь. Но теперь он почему-то страшно ревел, неистово корчился, царапая когтями рыхлую землю, пока его челюсти распахивались всё сильнее, а налившиеся кровью глаза едва не лезли из орбит. Рядом с ним появилась высокая фигура, облаченная в длинный черный плащ. Незнакомец наблюдал за мучениями монстра несколько мгновений, затем неспешно приподнял свою железную трость с сверкающим серебряным наконечником и резким движением вонзил его в глотку задыхающемуся гиганту. Тот со свистом втянул воздух, кровавая пена хлынул между клыков, челюсти непроизвольно сжались, глаза медленно закатились и, дернувшись ещё несколько раз, монстр с глухим хрипом затих и его тело обмякло, безжизненно раскинувшись на сыром песке.
Незнакомец вытащил из шеи медведя иглу, окинул тело коротким и беспристрастным взглядом, после чего повернулся к ещё лежащей на земле и поражённой зрелищем девочке, и подошёл к ней.
— Он мёртв. — сухо констатировал он, опершись на трость. — Я думал, что всё займет немного больше времени, видно дозировка оказалась слишком большой. Так уж вышло, что сегодня я впервые пустил этот яд в ход.
Рыбка подняла глаза, чтобы наконец разглядеть своего спасителя. Тело его полностью закрывал чёрный шёлковый плащ, не скрывая лишь белые и костлявые кисти рук, сжимающие ту самую трость с ядовитой иглой. Лицо монстра было так же совершенно белым, похожим на голый череп, в зияющих глазницах которого искрились две яркие белые точки. Левую глазницу пересекал длинный чернеющий шрам, от которого, подобно трещинам, распускались ещё несколько, но более мелких. Шрам спускался к самому рту, скривленному в лёгкой и беззлобной усмешке. Монстр, слегка наклонившись, учтиво протянул девочке ладонь и малёк, с удивлением взглянув на неё, всё же протянула в ответ свою дрожащую ручку и незнакомец помог ей подняться. Она растерянно кивнула, а монстр негромко усмехнулся.
— А ты не испугалась этого зверя, как сделали бы многие на твоём месте. — изрёк он, снова взглянув на мёртвого медведя. — Он долго охотился за тобой, вынюхивал и высматривал, я знаю это. Как ты думаешь, правильно ли я поступил, лишив его жизни? Заслужил ли он такую страшную участь?
— Да! — она ответила, даже не задумываясь. — Он полностью это заслужил! И если бы я могла... если бы только... — зубы сами стиснулись, а пальцы сжались в кулаки, как только тень этих картин вновь пронеслась на мгновение перед её глазами. — ... я бы убила не только его! Не он один должен умереть именно так! Я знаю, кто ещё заслуживает такой смерти! — она резко развернулась к незнакомцу и зрачки того вспыхнули ярче на миг, когда их взгляды встретились.
— Очень хорошо. — монстр одобряюще кивнул ей. — Это отличный настрой для наших нынешних времен. Мне это определенно нравится. Знаешь, пойдем-ка со мной. Здесь тебе нечего делать, это место совершенно не пригодно для ребёнка, пусть даже и весьма решительного. — он рассмеялся, увидев её настороженный и недоверчивый взгляд. — Не бойся, я вовсе не их тех монстров, что бродят тут в поисках еды в последнее время. Это не тот случай, когда стоит опасаться незнакомцев, поверь.
Девочка отрицательно качнула головой и сделала шаг назад. Визави, увидев её озлобленный взгляд и сузившиеся в тревоге зрачки, только довольно улыбнулся и продолжил:
— Всё верно, не доверять никому — прекрасная привычка. Она ещё хорошо послужит тебе, я уверен. Думаю, раз мы оказались в такой сложной ситуации, я должен наконец представиться, чтобы впредь между нами не было недомолвок. — он приложил ладонь к сердцу и отвесил медленный полупоклон. — Меня зовут Гастер, я Королевский Ученый Подземелья, верный слуга королевской обители и правая рука Её Высочества — королевы Ториэль Дримурр. — глаза девочки расширились от изумления и Гастер перехватил её взгляд, скользнувший по красному контуру Руны Дельта, вышитому на рукаве его плаща. — Узнаешь этот символ? Отлично. Теперь и ты расскажи мне, как твоё настоящее имя?
Малёк раскрыла рот, но удивление её было так велико, что она не смогла выговорить ни звука. Она, как и многие-многие монстры Подземелья, ни разу в жизни не видела Королевского Ученого, хоть и была наслышана о нем и его грандиозных изобретениях, сумевших оказать помощь всему королевству в первые времена после заточения. И теперь он стоял перед ней, собственной персоной, и было так страшно и волнительно одновременно, что даже простой вопрос был готов поставить в тупик. Но девочка всё же справилась с собой, как можно решительнее взглянула в эти белые горящие глаза, и твёрдо ответила:
— Моё имя Андайн, доктор Гастер.
— Андайн? — Гастер чуть прищурился и дружелюбно улыбнулся. — Приятно познакомиться, юная леди. Надеюсь, теперь мы станем понимать друг друга всё лучше и лучше. Что же, следуй за мной, Андайн. Я убежден, что в будущем ты оправдаешь мои надежды в полной мере...
***
Лавовые реки густыми потоками стекались в магматическое озеро, пламя которого вздымалось вверх рыжими и красноватыми огнями, расплываясь в мутной дымке тысячеградусного жара. Раскаленные пары поднимались с скалистым сводам, что багровыми тенями выступали из мрака, подобно расщелинам или кровавым порезам на чёрном полотне. Где-то вдали слышался тяжёлый перестук механизмов: лязг поршней, скрежет шестерней, гул высоковольтных кабелей и ещё тысяч других приспособлений, приводящих в слаженную работу одну титаническую машину — Ядро. Отсюда виднелись лишь размытые контуры этого величайшего строения, силуэт, похожий на огромный колпак, обшитый толстой броней. Андайн видела Ядро только единожды до этого дня, в далекий день его первого запуска, когда цепь механизмов впервые ожила и зашевелилась под чугунной плотью, начиная свою неустанную работу. Она, хоть и смутно, но ещё помнила свой первый испуг, когда магматическое пламя озарило Ядро, что почудилось ей тогда тенью нечто ужасающего и живого..? Теперь она возвращалась сюда вновь. Сам Гастер вёл её вперёд, уверенно меряя шагами и короткими ударами тростью каменистую тропу. Андайн держалась позади, поглядывая на спутника и ещё борясь с остатками некой растерянности. Всё так неожиданно менялось. Ведь только сегодня утром она в ужасе удирала прочь от обезумевшего с голода монстра, а сейчас Королевский Ученый ведет её за собой, взяв под собственной крыло маленькую, безразличную всем и вся беспризорницу. И ради чего? Малёк пыталась это объяснить, но тщетно. Задать же подобный вопрос Гастеру она определённо боялась — ведь и сам он ещё заставлял тлеть угольки сомнения и беспокойства в её душе. Перейдя по небольшому мосту через кипящие потоки лавы, которые заставляли сердце Андайн сжиматься от страха, но едва ли стоили хоть толики внимания самого Гастера, они приблизились к стенам королевской лаборатории. Высокое кубическое здание, наглухо обшитое и запаянное плотными белыми стальными щитами. Стены, освещённые красным заревом, уходили ввысь на пять-шесть этажей, и при этом нигде не было видно ни единого окна. Механические двери, что ожидали их впереди, были единственным входом в это странное сооружение. И, быть может, единственным выходом. Гастер приблизился к дверям, датчик над ними издал неприятный писк, и вход бесшумно отворился перед хозяином лаборатории. — Вот мы и дома. — воодушевленно произнес Гастер, переступая порог. — Лучшее место во всем Подземелье. Где бы я ни был, я всегда стремлюсь поскорее вернуться именно сюда. Здесь всё готово встретить и принять тебя с теплом, здесь твой отдых, твои заботы, и, конечно же, любимая работа... Андайн робко вошла следом за ним. Двери позади неё плавно сомкнулись вновь. Створки глухо ударились друг о друга и замерли. Девочка невольно осмотрелась по сторонам. Перед ней открылся просторный зал с высоким потолком, откуда свисал ровный ряд чёрных проводов с медными колпаками, под которыми белый лампы пускали свой туманный свет. Их мерное гудение резонировало с меньшим, исходящим от настенных светильников, горящих холодно-зеленоватым светом. Резкость искусственного освещения в первые несколько минут даже причиняла боль её глазам, девочка постоянно жмурилась, слёзы с непривычки стекали по лицу. Чёрно-изумрудный кафель стелился по полу. Под потолком, едва различимые в полумраке, тянулись многочисленных трубы. Зал достаточно пустовал: несколько железных дверей по левую сторону от входа, в центре — восьмиугольный чёрный стол с громоздкими компьютерами и аккуратными стопками белых листов, едва приметные двери лифтов и пара причудливых холодильников, стоящих в самом конце помещения, с неизвестной целью опоясанных прочными цепями с замком. — Для тебя, наверное, это всё непривычно? — усмехнулся Гастер, слегка постукивая тростью по кафелю. — Но ничего, нигде не бывает лучше, чем дома. Скоро и ты это поймешь. Он жестом пригласил её за собой. Андайн послушно, хоть и не без опаски, зашагала вперёд. Ученый подвёл спутницу к дверям лифта, остановился у первых из них и сказал, внимательно глядя на девочку: — Всего здесь три лифтовые шахты, но тебе понадобится только первая из них. С её помощью ты сможешь в любое время подняться к себе и спуститься сюда, если понадобиться моя помощь. Но вторая и третья шахты пока не для тебя. — в голове Гастера проскользнула поучительная строгость. — Запомни, Андайн: в лаборатории множество комнат, переходов и коридоров, и никакого труда не стоит заблудиться среди них. Поверь, даже я буду искать тебя в таком случае долгое-долгое время, но, я надеюсь, что ты не ослушаешься и не заплутаешь на одном из уровней. Я ещё не внедрил систему видеонаблюдения, поэтому... только первый лифт. Ты поняла меня? Малёк уверенно кивнула ему в ответ. Гастер смерил её пристальным взглядом, а затем нажал горящую кнопку вызова на стене. В шахте послышалось глухое движение. — Впрочем, будет лучше, если в первое время я сам буду сопровождать тебя в лаборатории. — чуть помедлив, задумчиво проговорил Гастер, разглядывая закрытые железные двери. — Днём ты сможешь погулять по своему этажу, осмотреть некоторые коридоры, если вдруг возникнет такой интерес. Но всегда жди меня в этом зале, если я тебе буду нужен. Для начала так будет лучше, пока ты немного не привыкнешь к местной обстановке. Итак... Двери распахнулись и Андайн первая вбежала в светлую кабину, отделанную удивительно зеркальным металлом. Гастер, чуть склонив голову, как чёрная тень вошел следом и сразу нажал на встроенной панели кнопку нужного уровня. Лифт захлопнулся и кабина понеслась сквозь шахту. Яркий свет задребезжал, девочка прижалась к стене, чувствуя, как дрожит пол под её ногами и слышится странный скрежет извне, словно чьи-то когти царапают стены с той стороны. Однако, это продлилось совсем немного, прежде чем всё резко остановилось, свет зажегся с прежней силой и двери раскрылись вновь. — Мы на месте. Не отставай. — коротко бросил Гастер, вышагнул из кабины и исчез в новом коридоре. Андайн бросилась за ним. В высоком и узком коридоре, погруженном в зеленеющий полумрак, она спешила со всех ног за своим проводником, который удивительно торопился сейчас, даже не думая оглянуться в её сторону. Впрочем, он наверняка и так ясно слышал топот маленьких ножек позади, чувствовал беспокойный взгляд этих жёлтых глаз, что только пытались не упустить из виду чёрный силуэт, грозящийся вот-вот растворится или слиться с темнотой, словно бесплотная сумеречная тень. Поворот, поворот, и ещё один... Бесчисленные ряды тусклых ламп и белых дверей. Каким странным был этот путь, но Гастер уверенно шёл вперёд, зная наизусть, где ему свернуть в следующий раз. В конце-концов кому, как ни ему, главному архитектору, было доподлинно известны все хитросплетения собственного творения. Андайн оставалось только с замирающим сердцем не отставать ни на шаг, мысленно умоляя Гастера не потеряться и не оставить её наедине с этим пугающим местом. — Пришли. — наконец изрёк Ученый, остановившись возле одной из дверей, ничем не отличавшейся от остальных сотен, что, как казалось девочке, она успела миновать. — Это и будет твоей комнатой, Андайн. Дом, милый дом... Прежде чем Гастер прислонил ладонь к магнитному замку и открыл комнату, малёк успела заметить единственное отличие этой двери от остальных — красный номер, состоящий из трех цифр, сложенных в число "414". На предыдущей двери виднелся номер "413", на следующей — "415". И ничего больше. Запомнить номер комнаты и путь к ней оказалось куда сложнее, чем Андайн могла себе представить. Рыбка с трепетом оглянулась в коридор, и мысль о том, что когда-нибудь ей самой придется пробираться сквозь эти запутанные ходы, казалась теперь по-настоящему пугающей. Тонкий писк магнитного замка и скрежет отпирающейся двери прервали её размышления, и она обернулась обратно к Гастеру. Он, дружески улыбнувшись, молчаливым жестом пригласил её в комнату, а затем протянул руку к темной стене и щелкнул выключателем. Белый свет под потолком ярко озарил небольшое помещение, отделанную, наподобие лифта, металлическими пластинами, в полированных поверхностях которых угадывались смутные отражения Гастера и самой Андайн. У дальней стене расположилась кровать, сделанная с удобством, но без каких-либо излишеств. Над кроватью висел небольшой квадратный светильник, ещё выше — чёрные часы с фосфорическим циферблатом, стрелки которых застыли на второй минуте восьмого часа. Напротив кровати стоял металлический столик с прикрученной к стене лампой. Рядом со столом мерно гудел приземистый холодильник, на который была водружена обыкновенная микроволновая печь. По правую руку от входа, в другом конце комнаты, был прикручен умывальник с настенным зеркалом и вытянутой над ним люминесцентной лампой. В комнате не было ни единого лишнего элемента, всё было выдержано в строгости, практически в тюремной простоте. Но с удивительной чистотой. Помня свои долгие и мучительные тринадцать дней в сырых зарослях, продираемых ледяным ветром, вместо теплых подушек и перин, Андайн была по-настоящему рада такой обители. — Выглядит весьма скромно, но и прочие жилые комнаты в лаборатории не отличаются роскошью. Даже моя собственная. Что же, располагайся. — сказал Гастер, и в этот момент браслет на его запястье издал прерывистый писк. Он взглянула на него, удивленно приподнял брови и задумчиво покачал головой. — Время для вечерней работы. У меня всегда всё распланировано по ежедневному режиму. — он поднял взгляд на Андайн. — Я буду занят допоздна, так что лучше ложись спать, а утром я снова загляну к тебе. Ах да... — ученый приподнял трость и указал им в сторону холодильника. — ты наверняка очень голодна, поэтому там тебя ждёт хороший ужин. Воспользуйся микроволновой печью, а оставшуюся посуду сбрось в тот настенный ящик, откуда она сразу попадёт в мусоропровод, а затем и в топку. Итак, кажется, всё. Есть ли у тебя ко мне какие-нибудь вопросы? Девочка отрицательно качнула головой. Гастер тихо усмехнулся, отвесил полупоклон и выскользнул из комнаты, заперев за собой дверь. Щёлкнул магнитный замок, зажглась красная точка блокировки. Теперь Андайн осталась совершенно одна. Она не услышала, как удалялись от двери шаги ученого, как скрежетал где-то в шахте лифт, нет, в этой комнате, кроме электрического гудения, было удивительно спокойно. Тем было лучше, ведь ей хотелось наконец побывать именно в такой обстановке. Впервые поужинав за долгое время досыта, Андайн скоро почувствовала, что сон одолевает её. Поэтому она погасила свет, забралась в теплую и мягкую кровать, укрывшись шерстистым одеялом, до сих пор не желая признаться себе, что всё это происходит с ней наяву. Ведь этот день столько изменил для неё. Конечно, эта лаборатория была странным местом, слишком огромным, слишком тёмным, будто специально созданное таким, чтобы вселять страх. Эти извилистые коридоры, загадочные лифты, вездесущая темнота, бесчисленные комнаты... Имело ли это какое-то значение? Едва ли, но малёк искренне верила в обратное. Она слегка раздраженно перевернулась на другой бок. Мысли, как назло, не давали ей сейчас покоя. Почему Гастер вёл её сюда так быстро? Он не хотел, чтобы она запомнила дорогу? Но, глупости, глупости, она наверняка просто ещё совсем не привыкла к нему, поэтому и пытается отыскать злой умысел в каждом его шаге. Всё это вина её собственного прошлого, леденящие отголоски страшного дня... Нет. Гастер приютил её. И тот обезумевший монстр непременно бы разорвал её в клочья, если бы только ученый не пришёл на помощь в эту минуту. Где-то за стеной что-то смутно взвыло, похожее на порывистый ветер в печной трубе. Всего на минуту, прежде чем всё стихло окончательно. Андайн вздохнула, натянула одеяло повыше и зарылась подушку. — Какие глупости... — прошептала она, постепенно проваливаясь в сон. — Он только хочет мне помочь. Нет... нет... он действительно очень хороший, он ни за что не обидит меня... Часы размеренно тикали над её головой. Светящиеся стрелки медленно ползли в темноте. На четвёртом этаже лаборатории застыла умиротворённая тишина.
