Наказанный любовью

Меркуцио с друзьями любили собираться на центральной площади, достопримечательностью которой был старый городской фонтан. На секретное место встреч он конечно мало смахивал, но для парней сооружение представляло собой своеобразную ценность. Родную. Из далёкой, золотой поры, так быстро ускользнувшего детства. Этим вечером, Скалигер пришёл на встречу первым, и уже нетерпеливо мерил шагами площадь, вглядываясь в морозный мрак и выискивая братьев. Ему периодически приходилось прятать лицо от пронизывающего ветра, пока на горизонте не появилась знакомая фигура. Правда в единственном числе, что немного удивило юношу. Это был Бенволио. — И где же потерялся наш романтичный друг? — вместо приветствия последовал вопрос. — Я тут чуть не околел от холода, пока дожидался вас. Мы же сегодня хотели повеселиться. Сходить в кабак или даже… — Меркуцио растянулся в коварной улыбке, — …в бордель?! Ромео же не пропустит такого?! Или его девка… Бенволио поежился, то ли от последних слов друга, то ли от мороза. Он молча поднял воротник, ожидая, когда Скалигер закончит. Парень был явно чем-то расстроен. — Все хорошо? — Меркуцио настороженно приблизился к другу. Раздражение вмиг смирила тревога. — У тебя на лице большими буквами написано, что что-то случилось. — Наш романтик заявил, что больше не хочет болтаться по ночам и, впредь, будет хранить свою верность только для Розалины. — начал Монтекки, сомневаясь продолжать ли дальше данную околесицу. Ромео часто кидало в разные крайности и, казалось, пора бы уже привыкнуть к этому, но любимый кузен всегда умел удивить с новой силой. Вслед за коротким ответом Бенволио ожидаемо зазвенел сумасшедший смех, на грани с истерическим припадком. — Сильно! — Меркуцио выдохнул пар горячего воздуха и скептически приподнял одну бровь, — с чего это наш любовничек решил надеть на себя обед целомудрия? Ааа, — в притворном ужасе парень закатил глаза, — все-таки, охомутала! — Он серьёзно говорил. — Блин, Бенв, напугал! Я думал, что что-то серьёзное, а Ромео, как всегда, из-за любви фигнёй страдает! — с едкой иронией упрекнул его племянник герцога. — Пора бы привыкнуть, что этот редкостный кретин любит придумывать себе разные страдания! — Я просто волнуюсь за него. Монтекки ожидал подобную реакцию со стороны друга, но ему, всё равно, хотелось это обсудить. Меркуцио, конечно, тоже хорош. И порой, парень чувствовал себя нянькой для обоих. Но на данный момент, Скалигер был единственным, с кем можно было посоветоваться. И кто, как ни крути, умел рассуждать здраво. Хотя, парень никогда не разделял позиции ни одного, ни другого. Потому что один вечно терял от любви голову, а второй был максимально категоричен. — Эй! — позвал Меркуцио парня. Бенволио быстро моргнул, как будто его вырвали из мимолетного сна, и вопросительно уставился на друга. — О чем задумался? — Скалигер энергично похлопал Монтекки по спине. — Не о судьбе ли нашего «потерянного» брата? — проницательно заметил он. — Пошли, вправим ему мозги! Больше пользы будет! У меня, как раз, есть убедительные доводы! — для наглядности парень сжал кулак и ударил им о ладонь, шутливо усмехнувшись. — Давай только без грубости, Мерк, а то знаю я твои «доводы». — Бенволио опустил кулаки друга. — Ты лучше скажи, куда сам пропал с утра пораньше? Помнится ты всегда говорил, что для тебя утро начинается в обед. — Дела были. — уклончиво ответил племянник герцога и повел плечами. — Это какие такие дела вытащили тебя зимой, да и еще так рано утром? Снова в неприятности вляпался? И как зовут их, на этот раз? — Друг мой, да что мы все обо мне, да обо мне! Какие, к черту, неприятности? — парень снисходительно стукнул Бенволио в плечо, — у меня всегда только сплошные «приятности». — Пугает то, что у нас разное представление об этом. — Пошли уже, мамаша. — хохотнул Скалигер, — твой младшенький заждался хорошей взбучки, а ты время тянешь! Парни направились в сторону особняка Монтекки.

***

Значение слова «друг» многие понимают по-разному. Для кого-то — это тот, с кем можно весело провести время. Таких людей большинство. Они всегда ошиваются там, где праздник. Но, встречаются и другие. Очень редкие, ценнее первых, которые, подобно маленькой золотой песчинке, выделяются на фоне кучи обыкновенных камней. Рядом с ними, нет места зависти. Они искренне будут радоваться за друга, как за самого себя. Всегда готовые подставить плечо и встать рядом. Принять таким, какой ты есть. Со всеми возможными недостатками. Такую дружбу не разрушит время, скорее, наоборот, сделает ее крепче, вопреки, всем трудностям и невзгодам. Меркуцио было 3 года, когда он, одновременно, лишился родителей. Мать и отец погибли в кораблекрушении, оставив маленького мальчика на попечении дяди — младшего брата герцога. Однако, в те тёмные времена, Эскал не мог заниматься осиротевшим племянником. После смерти Силайо Скалигера, на мужчину обрушилось множество забот, в виде государственной волокиты, которая отнимала у новоиспеченного герцога все силы. А по сему, Меркуцио был отдан на попечение малознакомых ему людей: разных нянек, прислуги и учителей. С тех самых пор, как ни парадоксально это звучало, одиночество стало постоянным спутником ребёнка. В окружении меняющихся лиц, Меркуцио катастрофически не хватало общения. Того живого, настоящего, которое можно было бы получить, например, с дружбой. И, видит бог, он пытался дружить. Первой неудачной попыткой стал Парис. Но в 15 лет у подростков совсем другие интересы и мелкому спиногрызу, в подобных «интересах», просто не нашлось места. Разве что, поиздеваться над ребёнком и самоутвердиться за счёт него перед своими друзьями. Время шло. Под гнётом тотального контроля, изнурительных уроков и правил, число которых, со временем, только возрастало, Меркуцио становился все более неуправляемым. Мальчик не терпел контроля, постоянно убегал из дома, увиливал от занятий. Сидеть в 4-х стенах, в компании старых пердунов, ему становилось невыносимо. Все чего-то ожидали от него. «Будущий герцог должен то… Будущий герцог должен это… Почему ты не можешь быть таким, как твой отец?..» Как часто ему приходилось слышать подобные фразы. И как медленно, но верно они точили его самоуверенность. Раздражало. В какой-то момент, одиночество и вовсе сомкнуло на нем свои липкие объятия, тем самым, сделав Меркуцио эгоистичным, и, местами даже, высокомерным человеком. Но то, было всего лишь защита, непробиваемый панцирь, за которым он прятал свое ранимое сердце. И только стертые в кровь руки от меча помогали справиться со вспышками гнева, когда, в очередной раз, мальчик сталкивался с подобным. Любимое занятие разбавляло в себе все эти душевные переживания. А друзья, которых, по-первости, так хотелось завести… Меркуцио решил, что они ему не нужны. Для чего? Если это кто-то, кто похож на Париса, то Боже упаси! Быть одному, в данной перспективе, даже выгоднее. В дополнительных болевых точках Скалигер не нуждался. А со своими переживаниями парень вполне мог справиться и сам. Раз всех интересовал статус. Значит, пускай будет статус. Он — просто лицо и имя своего высокопоставленного родственника. И, если всем плевать плохой он или хороший, значит какой смысл стараться нравиться всем? С возрастом, данное осознание укоренилось. Мальчик взрослел, примеряя на себе различные маски. Чем больше, тем лучше. Беспроигрышная защита. Но почему, в итоге, все равно было тяжело? Груз, который копился с годами, к его удивлению, сам по себе не исчезал, а лишь глубже оседал на сердце. Но насколько хватило бы этого предела? Мысль, что один. Его боль, его проблемы. Но Меркуцио же был сильным. А значит выдержит! Однако, все изменилось, когда Скалигеру исполнилось 9. В очередной раз, сбежав из дома, он случайно забрел в особняк к Монтекки. Где и познакомился со своими будущими друзьями. Двумя братьями, которые стали ему очень дороги, полностью, перевернув его прежнее представление о многих вещах. И мальчик, действительно, дорожил ими. Хотя, порой, гордость, по привычке, брала над ним верх. Он демонстрировал упрямство. Пытался показать, насколько ему плевать на других, первое время постоянно ожидая удара в спину. А в 13 еще и любовь в голову ударила. Он сам не понимал, чего хочет и как вести себя дальше. В итоге, любовь продлилась недолго. Иссохлась как старая больная гадюка, оставив после себя яд. А дружба… Как раз таки именно она не ушла и не растворилась во времени. За 8 долгих лет парни многое преодолели вместе. Монтекки стали для Меркуцио братьями, пускай и не по крови, но по духу точно. Только они принимали его таким, каким он был. Настоящим.

***

Над Вероной уже воцарилась ночь, когда племянник герцога покинул своих друзей. Парень шёл по безлюдной улице города, перебирая в голове, недавно сказанные слова Ромео. Его непонятную позицию в отношении Розалины. «Она назвала меня бабником. А я ведь и правда не достоин такой девушки!» — вспоминал он образ потерянного друга, сидящего у окна, под ярким серебряным сиянием ночи. — Ну БРЕД же! — Скалигер зло цокнул языком. Снег хрустел под ногами, нарушая мертвенную тишину, но отчего мысли звучали еще более громко. Все-таки Ромео слишком абсурден в своем понимании. Но может ли Меркуцио его за это осуждать? Сейчас, друг сильно напоминал ему того глупого мальчишку, кем Скалигер был 4 года назад. Вот почему это раздражало сильнее. Невинная детская любовь обернулась большим разочарованием. Чем больше Меркуцио узнавал женщин, тем больше убеждался в том, что их волнуют деньги, нежели, бабник - мужчина или нет. Сами хороши. Несмотря на то, что «игры», в какой-то момент, перестали ограничиваться невинными поцелуями, последующие женщины были не против продолжать «общение» за закрытыми дверями, ну или в другом укромном уголке. Положение и звонкая монета легко перекрывали все. В том числе и достоинство. А дальше — больше. Уже клевали не только служанки, но и женщины более высокого происхождения. Его «громкое имя» стало работать на него. Но не все женщины настолько продажны. Некоторые сами используют мужчин в своих интересах. И не исключено, что Розалина, как раз, из таких. Лучше всего вообще не испытывать тёплых чувств к девушкам. Это все пустое. Но почему этого не понимает его друг? Неужели так приятно получать удары в лицо напрямую от жизни? «А ты сильно прислушивался и думал головой?» — внутри зазвучал ехидный правдивый голосок. — «Тогда ЕЁ образ выжег все твои мозги! И любимые друзья тебя мало волновали!» Парень резко остановился и рьяно замотал головой, пытаясь избавиться от голоса совести и мыслей о прошлом. — Всё было не так!!! Я был глуп и наивен…- он нахмурился и спрятал руки в карманы. — …Слишком наивен… В конечном итоге, и мужчины и женщины пудрят друг другу мозги ради своих целей. А цели добьётся тот, кто не ведётся на поводу у сердца. Любовь слепа. Парень стоял на освещенной луной улице, вдыхая морозный ночной воздух и всматриваясь куда-то вдаль. На ухо напевал ветер, местами разгоняя снег и задувая под одежду. «Кстати, неплохо было бы наведаться к старой знакомой.» — рассудил про себя юноша и неспешно продолжил перебирать ногами по заснеженной дороге. — «Её муж постоянно в разъездах, а домой, к любимому дядюшке (старому ворчуну) идти как-то совсем не хочется…» Вдруг, удар… Кто-то мелкий чуть не сбил Меркуцио с ног. Парень быстро обернулся. Позади него стоял напуганный ребёнок, который сквозь слезы и сопли лепетал, что-то еле внятное. «Что делает эта сопля, в такое позднее время, ещё и одна на улице?» — возмутился про себя юноша и огляделся по сторонам. Не то, чтобы Меркуцио это сильно волновало. У него появились свои глобальные планы на эту ночь, и, поиск родителей для спиногрыза в них не входил. Как и роль няньки. (Боже, упаси). К тому же, у парня с трудом получалось разбирать слова, которые буквально оглушили его своей высокой тональностью. Дети! Впрочем, большое желание сохранить остаток слуха заставило его присесть на корточки, чтобы успокоить раздражитель. К своему удивлению с этим карапузом Меркуцио был знаком. Им оказался Рик.