Наказанный любовью

— Какая же ты у меня замечательная! Сухие довольные губы Самуэля коснулись мокрого лба Джиселлы. Она молча улыбнулась в ответ и зажала ладонью живот. После очередной близости его сильно тянуло от боли. Неужели такова участь женщины? Во всем и всегда испытывать боль? Боль ради своего счастья и любви. Как-то несправедливо. — Что ты сказала своим родителям, когда уходила? Большая сильная рука притянула девушку к себе в объятия. — Я? — Джиселла поежилась, вспомнив строгое лицо отца, и сильнее прижалась к мужчине, — Сказала, что ушла в библиотеку… — Ммм… — несмотря на середину дня, Самуэль практически уже спал. А девушку никак не покидала лёгкая дрожь от всего происходящего. Она была рада, что они с любимым стали так часто видеться, но цели этих встреч, все чаще сводились к уединению в каком-нибудь не особо чистом месте. Все очень быстро и второпях. В последнее время это совсем не нравилось. Но, если вдруг она возразит, он её бросит? Скорее бы уже замуж позвал. Сколько можно родителям врать…но… НО… Сквозь дымку воспоминаний, Джиселла ощутила жар мужских рук, которые медленно скользнули под сорочку, провоцируя мурашки. По старой памяти, низ живота тут же скрутило болезненной судорогой. Девушка, распахнув глаза, резко оттолкнула парня и тяжело, прерывисто задышала. — Все хорошо? — сквозь шум в ушах, послышался бесспокойный голос. Меркуцио снова осторожно приблизился к девушке и мягко обхватил побледневшее лицо руками: — Я сделал тебе больно? Джиселла отрицательно покачала головой и выдохнула, смущённо спрятав взгляд за ресницами, — Я…Я переживаю… Вдруг Марселла…она услышит… — Твоя сильно чуткая служанка? — Он слабо усмехнулся, — Мы постараемся не шуметь… — без каких-либо раздумий, юноша увлек ее в очередной поцелуй. Легко и нежно. Это немного взбудоражило и одновременно смутило девушку. Сон? Ну не может с ней в действительности происходить такого. Ведь она сама убеждала себя не видеться с НИМ, уповала на здравомыслие, гордость, а в итоге… охотно отзывается на ЕГО касания, покорно подставляет губы, шею, плечи для поцелуев… И САМА же попросила его об этой ночи. Меркуцио оторвался от желанного рта девушки и медленно прошёлся губами по манящим изгибам женского тела, оставляя на коже влажные дорожки. Он не торопился, наслаждаясь, таким сводящим с ума, запахом и вкусом. От горячих губ парня, кровь, в висках Джиселлы, застучала, а сердце бешено заколотилось. Сквозь тяжелое дыхание вырвался тихий стон, который юноша сразу же заглушил поцелуем. Но, в этот раз, уже более жадным и напористым, от которого у девушки подкосились ноги. И, если бы Меркуцио сильнее не придавил ее к стене, то она бы сползла вниз. Будучи прижатая к парню, Джиселла хорошо почувствовала, как сильно он её хочет. Судорожно сжимая пальцы на его плечах, она впилась ногтями ему в кожу, прямо через рубашку. Но он, кажется, даже не заметил этого. Зато его быстрая ладонь уже переместились на ее бедра и заползла под сорочку, обжигая своим теплом нежную тонкую кожу. А вторая рука небрежно запуталась в густых каштановых волосах. Оттянув их назад, Меркуцио задрал ей голову и обжег дыханием шею. По телу девушки пробежали мурашки. Она очень остро ощущала каждое его прикосновение губ и рук. Все это распаляло ее сильнее и лишало разума. Жар, нещадно разливался по женскому телу. А низ живота словно скрутило узлом. Но это было совсем другое напряжение, которое теперь требовало разрядки. Её потряхивало от нетерпения, дыхание сбивалось, Джиселла искусала себе губы в кровь, чтобы не издавать лишних звуков. Казалось, воздух в комнате, накалился до предела. Неожиданно Меркуцио подкинул Джиселлу вверх, вынуждая обхватить его бедра ногами и прижаться сильнее, чтобы не потерять равновесие. Он донес ее до кровати, куда медленно опустился вместе в ней, придавив всем телом. До боли впился, в её приоткрытые губы, словив глубокий вдох. И уже, не отрываясь от её рта, скинул с себя рубашку. Его ловкие руки снова скользнули под сорочку, задрав ткань наверх и оголив её грудь, а после, не мешкая, юноша стянул с девушки и нижнее белье. — Веди себя тихо, помнишь… Марселла… — хитрый прищур заиграл в его пристальном потемневшем взгляде. Он что, решил поиздеваться, передразнив ее слова о Марселле? Преодолевая волну жара, затопившую щеки, Джиселла осторожно прикусила парню шею, оставив на ней заметную метку. Меркуцио изумленно выгнул брови и усмехнулся уголком рта, глядя ей в глаза: — Кажется, за такое дерзкое поведение, полагается ответить местью… Девушка, не теряя зрительного контакта, нежно провела ладонью по мужскому торсу, запустив руку ему в штаны. Пара незамысловатых движений и у юноши прорезался тихий полустон. — «Хорошему парню» следует последить за собой. Прежде чем, Джиселла успела опомниться, он сжал её запястье и задрал над головой: — Плохая девочка… хочешь, чтобы нас застукали? — тихий смешок защекотал ей ухо. Она мстительно улыбнулась: — А ты постарайся не шуметь. В ответ Меркуцио хмыкнул, посмотрев ей в глаза своим красивым, слегка затуманенным, взглядом. Сердце Джиселлы забилось беззащитной пташкой, а дыхание перехватило. Ощутив между ног, нечто твёрдое и горячее, она зажмурилась, ожидая, как и в прошлом, неизбежную боль проникновения. Ее тело начало бросать то в жар, то в холод. Хоть, в этот раз, девушка и была готова к боли…просто потому что это был ОН. Почувствовав в себе первое резкое движение она широко распахнула глаза и сжалась… — Расслабься… — горячее дыхание обожгло ей щеку. Юноша жадно поцеловал ее и, обняв покрепче, начал медленно, размеренно двигаться, с каждым разом погружаясь в девушку все глубже. Она ощутила на себе вес его тела. Как ни странно, но напряжение быстро растворилось, а тело стало предательски откликаться на его толчки и выгибаться навстречу. Джиселла уткнулась лицом ему в шею, снова кусая себе губы, чтобы заглушить собственные стоны. Ее руки отчаянно хватались за простыню и его плечи, впиваясь в его кожу ногтями и царапая ее до кровавых дорожек. Девушка и представить себе не могла, что может быть как-то так, иначе, БЕЗ БОЛИ. Голова кружилась от этого непривычного удовольствия, такого неправильного и запретного. Джиселла инстинктивно прижала Меркуцио к себе, крепче обнимая его стройными ногами за поясницу. Ее тихие стоны вырывались из груди, пока их снова не прервали поцелуем. Мысли разбегались, оставляя лишь ощущения… Только ОН… РЯДОМ. Она почувствовала, как движения парня стали резче и порывистее, проникая в нее все глубже. Меркуцио просто сносило крышу оттого, что та, которая ему так сильно нравилась, сейчас принадлежала только ему, выгибалась под ним, и так возбуждающе стонала. В ночной тишине, под лунным светом разгорался ритмичный танец двух тел. Мысли, погруженные в сладкий дурман, сплетение рук. По телу девушки прокатилась горячая волна. А из груди вырвался глубокий вздох…секундная агония, парень в спешке накрыл ее губы поцелуем, только чтобы никто не услышал их. А потом, его тело вздрогнуло, и Джиселла почувствовала внутри себя, что-то обволакивающее и горячее. Неровно дыша, Меркуцио уперся лбом в ее лоб и медленно вышел их нее. Некоторое время они лежали неподвижно, прижимаясь друг к другу и пытаясь отдышаться. юноша крепко обнял девушку. Нет, шлюхой она точно не была, как утверждали отдельные личности. Он бы вообще не поверил, если бы ему сказали, что она замужем. Было чувство, что она занималась этим впервые. Опыта не было совсем. Но Скалигера это мало волновало. Он впервые занимался любовью, а не сексом. И впервые, девушка не была для него очередным трофеем, выигранным на его личной охоте.

***

Утром Джиселла проснулась одна. Она вытянула руку, проведя по пустой половине кровати, которая успела остыть, но до сих пор, хранила ЕГО запах-подтверждение того, что все это ей не приснилось. Сквозь дурман воспоминаний, в голове смутно проявлялись картины той ночи. Парень брал её, как минимум, еще раз. И она не возражала. Хотя теперь, вспоминая это, стыд затопил жаром лицо. Она удрученно вздохнула и похлопала себя по щекам, пытаясь привести в чувства. А потом, на непослушных ногах, встала с кровати и медленно доковыляла до зеркала. Мышцы болели, но это не было неприятной болью, как раньше. Никакого пренебрежения со стороны Меркуцио тоже не чувствовалось. Упершись обеими руками о комод, Джиселла заглянула в свое отражение. Через невидимую грань на нее смотрела взлохмаченная девушка, волосы которой торчали в разные стороны. С алым румянцем на щеках и припухшими, искусанными губами. Давненько она уже не выглядела настолько… счастливой? В памяти снова возник образ парня, отчего сердце быстро застучало. Меркуцио ушел на рассвете, дабы не попасться кому-нибудь на глаза. — Что ты там кричала про морали? — проговорила она, глядя себе прямо в глаза. Ответом стала, скептически приподнятая бровь, — Пустословка. Но, что греха таить, ей было хорошо с ним. Откуда только у такого молодого парня столько опыта? Видимо, слухи не врут, и она у него не одна такая… От подобных мыслей чувство злости подступило к горлу… Или может это ревность? Возможно Меркуцио получил свое и больше не вернётся. Он же никогда не клялся ей в любви. И это был первый и последний раз, когда она позволила себе эту слабость. ОДИН ЕДИНСТВЕННЫЙ РАЗ. Так нужно ли сожалеть о содеянном? — Чтож, ладно… — она открыла ящик комода и порылась внутри него, — Где-то здесь был ведьмин порошок, от нежелательной беременности… Этот грех не должен иметь последствий… — Госпожа! Госпожа! За дверью послышался тревожный голос Марселлы. — Что случилось? — она поспешила к кровати, чтобы прикрыться одеялом, а заодно и скрыть разного рода следы на простыне. — Заходи. Женщина влетела в комнату с широко распахнутыми глазами: — Господин Гаспар! Он… Умер.

***

— Чего это ты сегодня светишься, Солнышко? Хорошие новости узнал или кто-то поднимал настроение с ночи до утра? — хитро улыбаясь, Ромео скосил глаза на отворот фиолетовой рубашки, которая наполовину скрывала свежий засос. — Бенв, как думаешь? В Вероне с самого утра стояла пасмурная погода. Небо пряталось за свинцовыми тучами, местами проливая на землю небольшой короткий дождь. Все казалось однообразным: серые стены домов, серая дорога и даже фонтан был серым, около которого и собралась неразлучная троица. Вот только, по-настоящему искренняя, лучезарная улыбка Скалигера не вписывалась в унылую атмосферу города. — Думаю, Мерк сам сейчас все расскажет… Главное же, за этим не стоит ничего опасного? — Бенволио перестал улыбаться и посмотрел на друга обеспокоенным взглядом. — И ты, в очередной раз, не подмочил свою репутацию? Меркуцио широко усмехнулся, морща переносицу: — Говоришь, как мой дядя, Бенв. — он на секунду замялся и поправил ворот рубашки, полностью скрыв следы страстной ночи. — Моя репутация давно утонула в вине и в объятьях доступных женщин, думаю, мне больше нечем рисковать. «Разве только сердцем, которое у тебя, оказывается, есть! И сейчас ты хорошо чувствуешь его тяжесть, не так ли, Меркуцио?!» — насмешливый голос, яркой вспышкой, пронесся в голове, — «И к кому? К той, которая никогда не будет твоей, вопреки всему!» — Едкий, как кислота, смешок разразился в голове у парня. Захотелось закрыть уши и даже помахать головой, чтобы только правдивый голосок замолчал. Из сумбурных мыслей его вырвал голос Ромео: — Видно «интересное приключение» случилось… Эй, ты чего трясешь головой, как блохастый пес? — Монтекки подошел к другу ближе и положил ему руку на плечо, — Все в порядке? Или укус на шее, вдруг, стал беспокоить? — все также улыбаясь, проговорил парень. Меркуцио встрепенулся и перевел расфокусированный взгляд на лицо друга, пытаясь сконцентрироваться на его словах. Бенволио вздохнул и отодвинул кузена в сторону: — Знаешь, Мерк, в последнее время ты ведёшь себя странно: Вечно пропадаешь где-то, уговорил Эскала открыть приют для бездомных… Даже интересно, что будет дальше? — А к чему такое пристальное внимание ко мне, — хохотнул парень, — Неужели дядя попросил за мной присмотреть? Чтобы его безрассудный племянник не пустил очередную сплетню по городу! — Конечно нет, Мерк, конечно нет, — Монтекки синхронно улыбнулись, а потом и вовсе, весело рассмеялись. — Кстати, о любовных походах. — Меркуцио повернулся к Ромео, облокотившись на бортик фонтана, и скрестил на груди руки. Он выглядел расслабленно, но все это было напускным, сейчас юноше хотелось уйти от неудобных вопросов, — Давненько я не слышал ничего подобного от тебя, брат. Как там Розалина поживает? Не душит ли на шее цепь? Бенволио больно толкнул его в бок, отчего племянник герцога закашлялся. — Все смеешься? — печально проговорил Ромео. — Я не виноват, что страдаю от неразделенного чувства. Любовь так слепа… — Будь любовь слепа, мой дорогой брат, она бы так метко не попадала в цель. — понимая, что ляпнул лишнее, Меркуцио отвел виноватый взгляд в сторону. — И не привела бы тебя к нам много лет назад. — подхватил Бенволио, желая разрядить обстановку. Монтекки легко ударил парня в плечо. — Точно. У меня не было шансов… — племянник герцога потупил взгляд на друзей. — Чтож, — он тряхнул головой и хлопнул Ромео по спине. — С твоего позволения, пойдем… — Куда? — Тащить тебя из этого болота, в котором ты по уши завяз, Страдалец наш! Обещаю, Розалина не узнает… — Думаю, мое существование, ее не сильно-то и волнует… — не весело пробубнил Ромео себе под нос…но тут же быстро натянул кривую улыбку, — И куда же на этот раз лежит наш путь, а знаю… — не успев закончить фразу, юношу прервал издевательский смех. Парни синхронно повернули головы в сторону неприятного звука. В их поле зрения возникли красная одежда и хищный оскал… — Скалигер со своими верными псами! Какая встреча! — Рэниро с Самуэлем и еще двумя подельниками из Капулетти стояли в паре метре от них, — Такую чушь сейчас несли, аж насмешили! — А этих по середине, я помню, — недовольно фыркнул Ромео и поморщил нос. — Да точно, такие морды не забудешь, — подхватил Меркуцио с ядовитой ухмылкой и развернулся всем телом к неприятелям, — Как вас там? — он наигранно потер подбородок и приподнял бровь, — впрочем неважно, с детства не привык обижать животных. Рэниро хищно оскалился: — Теперь я вижу, почему Тибальт так жаждет тебя убить… — И почему же? — парень состроил непонимающее лицо и, смеющимся взглядом, заглянул мужчине в глаза, — Неужели тебя обидели мои слова? На правду разве обижаются? — Замолчите! — огрызнулся Самуэль, — Если Вы — племянник герцога, это не значит, что Вам все позволено! Где Ваши манеры и воспитание? Меркуцио безумно рассмеялся, подняв уголок рта в снисходительной улыбке: — Ну надо же! Оказывается мы умеем, не только кидаться пустыми угрозами, но и еще правильно обращаться к человеку, который выше по статусу, — парень впился в мужчину холодным взглядом, — Ты даже не представляешь, насколько мне многое позволено! Но не тебе говорить мне про манеры! Тихо зверея, Скалигер сжал кулаки, а на скулах у него заиграли желваки. Одного только присутствия Самуэля хватало, чтобы разжечь в нем ярость. «Отец Рика значит?» Как в Меркуцио горело желание продырявить этого мужчину мечом. Впервые, злость внутри него бурлила и так сильно отдавала личным. Но юноша заставил себя перешагнуть через нее и снова натянул широкую, привычную для всех, улыбку. — Послушайте, ребятки. — Бенволио встрял между двумя сторонами и примирительно развел руками, понимая, что, если не вмешаться, драке быть. — Сегодня мы совсем не планируем отправлять Капулетти в ад. — он красноречиво посмотрел на Меркуцио, — Давайте просто разойдемся. Рэниро громко расхохотался: — Другого ответа от трусов Монтекки я и не ожидал! В любом случае, нам тоже не до вас! В особняке нашей старой подруги траур! — он токсично улыбнулся и в упор посмотрел на племянника герцога, — У нее муж скончался! — мужчина подмигнул юноше, продемонстрировав клыки от зубов. Бенволио напрягся. Он давно догадывался куда таскается его дражайший друг, точнее к кому. Но то, что Рэниро попал в самую точку было заметно. Как бы парень не прятал лицо за маской безразличия, в его взгляде что-то дрогнуло, а улыбка превратилась в кровожадный оскал. Хватило бы только последней искры, чтобы пламя вырвалось наружу. — По-вашему, траур — это так смешно?! Да и с каких пор Госпожа Бонмарито стала для вас «старой подругой»? — О, мы не обязаны отвечать на Ваши вопросы, Милорд. — несдержано и, с какой-то явной издевкой в голосе, проронил Самуэль, высоко задрав подбородок. — Сэм, прав, — подхватил Рэниро, — мы не обязаны Вам ничего говорить. Да и с чего вдруг Вас это так взволновало? Монтекки тревожно переглянулись, подскочив к другу поближе, чтобы, в случае чего, успеть перехватить его до драки. — Меня лишь волнует ваш искренний интерес к людям, пережившим утрату в семье! — глаза Меркуцио вспыхнули адским пламенем. — Видите ли, в нашем городе происходят подозрительные вещи, а Вы, господин Самуэль, вроде как, неместный. — Вы в чем-то нас подозреваете, Милорд? — Да вот пока не знаю, но согласитесь, — парень всем корпусом развернулся к Самуэлю, широко улыбаясь, — прискорбное положение может случиться — приехал к другу на свадьбу, а попал с тюрьму. — Довольно! Мне надоели эти пустые угрозы! Правду про тебя говорят, больше болтаешь, нежели делаешь! — прорычав, не выдержал Рэниро. Внезапно сталь со свистом сверкнула в воздухе, задев фиолетовый рукав, в нескольких сантиметрах от кожи. Меркуцио со смехом увернулся. — Какой же Вы все-таки не сдержанный, господин! — племянник герцога выпрямил спину и самодовольно усмехнулся, — А ваша сиделка не боится отпускать таких агрессивных детишек? Или вы убежали? Не советовал бы злить Крысолова, если это так! Тем более, если вы еще не успели отрепетировать свои похороны! Скалигер, в очередной раз, громко рассмеялся. Этот подчёркнуто издевательский тон разозлил мужчину сильнее: — Если я сейчас тебя убью, то Тибальт будет только благодарен, за такую услугу! Мужчина снова замахнулся на Скалигера, но тот успел блокировать удар. Однако силы были не равны. Рэниро практически продавил парня к земле. — Ни уж то рискнешь… — на виске у Меркуцио выступила небольшая жилка. Он быстро опустился на колено и откатился в сторону, прежде чем, меч со звоном вонзился в землю. По телу парня прокатилась волна приятной дрожи. Он восторженно рассмеялся, параллельно давясь от испытанного страха. Монтекки подбежали к другу, загородив его собой и вытащив оружие. — Пора это прекратить, пока не дошло до беды, — уверенный голос Бенволио перехватил руку Меркуцио в воздухе, пока тот готовил новый удар. — Он мне не нравится, Бенв, — парень переметнул взгляд на Самуэля. — Пожалуйста, не сдерживай меня, — его голос утратил напускную веселость и теперь стал максимально серьезным. Меркуцио вырвал руку из хватки друга и выпрямился в полный рост, стряхнув с себя грязь. — Что здесь происходит? — Ледяной и властный голос повис стеной между неприятелями. Королевская свита вторглась на площадь, прервав бой ещё до его начала. Эскал огляделся вокруг и вопросительно посмотрел на племянника. Меркуцио выдохнул застрявший в горле воздух и, не мешкая, подскочил к герцогу с легким поклоном: — Ничего такого, что стоило бы Вашего драгоценного внимания, дядюшка! — Все, что касается тебя и твоих «подвигов» стоит моего внимания, Меркуцио! Собственно, ничего нового я не узнаю…- мужчина устало потер переносицу и окинул Рэниро грозным взглядом, тот опустил глаза и поклонился главе, хотя было видно, что сдерживает он себя с трудом, — Собирайся, — скомандовал герцог строгим тоном, — пойдёшь со мной. Гаспар Бонмарито скончался и мы должны оказать соболезнования семье. — Лично? — Меркуцио удивленно поднял брови, — Чтож выбора у меня нет. Надо — значит надо. — отозвался он без какого либо намёка на дерзость. Эскал устало вздохнул. Нет никаких явных подозрений, так думать, НО… Покладистый племянник настораживал. Если этот неразумный ребёнок решил приударить за женой покойного барона, могут возникнуть проблемы. При всем уважении, но эта женщина - не подходящая партия для него. Он должен это понимать. Когда же Меркуцио поумнеет? Однако… Глупо обвинять мальчишку в том, что творил сам в его возрасте, и если бы не смерть брата, скорее всего, творил бы до сих пор. «Мы с ним похожи. Но у него, как и у меня, нет выбора. Этот ребёнок должен научиться властвовать собой и не поддаваться страсти. Он, как будущий наследник, просто не имеет на это права. Возможно пора напомнить ему о его невесте и о долге, как наследника Вероны? К тому же, герцог Пармский уже давно интересуется визитом.»