7. Аллергическая реакция.
29 октября 2020 г., 18:27
— Ты собираешься сделать что, прости? — Антони поднял брови и захлопал глазами.
— Забрать Марселя к себе домой, что именно из этого тебя смутило? — Фабрис закинул локоть за спинку диванчика, глядя на коллегу поверх дужек очков.
— О, дай подумать, — наигранно нахмурился омега, вставая с места. — Может то, что ты собираешься украсть чужого омегу, а он тебе не бездомный котенок? Нет, то, что он не в ладах с психикой и расположен к осложнению этих болезней? Или же то, что когда Фанрье найдет вас...
— Я больше не хочу слышать об этом человеке, уволь, — Росса посерьезнел и склонил голову на бок, пытаясь унять мигрень и боль в шее. — И не краду я его, он взрослый человек, что сам может принимать решения, и это происходит с его согласия. А во втором я не вижу проблем, поскольку именно поэтому я затеял это все: я адаптирую его к социуму.
— Нет, ты затеял это, потому что хочешь спасти ему жизнь, тебе жаль его, — Горье покачал головой и обошел стол, прикасаясь к нему кончиками пальцев. — Но, Росса, ты не супергерой...
— Хватит, — альфа поднял ладонь, резко пресекая следующие слова. — Я осознаю риски, ладно? Но не могу просто так все и оставить.
— Как с Теодором?
Росса глотнул воздуха, а его зрачки опасно сузились. Поняв, что прошелся по опасно тонкому льду, а тот дал трещину прямо под ним, Горье прижал ко рту ладонь.
Теодор был пациентом этой самой больницы еще во время того, как Фабрис проходил интернатуру. Бета малость младше него, с проблемами с речью и отставанием в развитии, был на госпитализации из-за осложнения после острого тонзиллита. В свои двадцать с хвостиком Теодор оставался подростком, с мягким и покладистым характером. Родился он не в самой благополучной семье, родители его откровенно недолюбливали и предпочитали не замечать проблем сына, уделяя всех себя воспитанию младшего ребенка. Все это он сам рассказал Фабрису, который ему сразу понравился, а тот любой ценой решил ему помочь и долгое время пытался найти способ, как именно он спасет парня. Тогда он не располагал деньгами или собственной квартирой, что все усложняло. Но не успел ничего предпринять. Тео покончил с собой прямо в палате, глотнув язык и задохнувшись, прямо перед днем выписки.
Это стало, наверное, самым первым настолько сильным потрясением в жизни Росса. На некоторое время он утратил сон, аппетит, начал страдать рассеянным вниманием, что сказывалось на его работе. Ведь он мог что-то сделать, быть внимательнее, чтобы заметить эту склонность парня к аутоагрессивному поведению. Но не справился с грузом ответственности, что возложил сам на себя. Никто его не винил, кроме себя самого, ведь он мог, обязан был предотвратить все это. Он начал влюбляться в мягкого и нежного Теодора, он обязан был ему помочь, помочь самому себе.
— Я хотел сказать...
— Уже сказал, — Фабрис встал, и одернул халат, придавая голосу безликого равнодушия, хотя задели его за живое. — Если это все, то я пойду.
— Дай ключи от своей машины, — Антони вздохнул, схватив его за запястье. — Моя в автосервисе, я съезжу домой за вещами... — его прервал стук в дверь и взгляд опустился на часы. — Во время обеда.
— Я должен отвезти Винсента с Лори в аэропорт, — Фабрис выдохнул, кончики его пальцев дрогнули. — Принесу позже. Спасибо.
Тони кивнул и отпустил его. Невропатолог был бледнее мела, и раскрошиться грозился с той же легкостью. Горье считал, что он слишком подвергает себя стрессу из-за Марселя, и поступает крайне безрассудно, хотя раньше за ним ничего схожего не замечалось. И вообще, этот омега странно мутил воду, точнее антураж, что складывался вокруг него был специфичным. От самого взгляда на него становится не по себе. Но за язык Антони никто не тянул, он сам зашел в запретную зону, хотя обижать Росса совсем не хотелось.
Фабрис открыл дверь и придержал ее, галантно пропуская внутрь женщину. Проигнорировав ее обольстительную улыбку, он вышел и вздохнул, запуская пальцы в свои волосы. Мигрень становилась все хуже.
Рациональный до мозга костей он решил, что на первое время можно одолжить кое-какие вещи у Антони, что не на много больше Марселя, а уже позже купить то, что омеге понравится. Заодно лучше узнать о его вкусах. Всяко лучше, чем, даже не зная размера, покупать что попало. Он нисколько не жадный, нет, просто перфекционист, что привык контролировать расход своих ресурсов. Это качество распространялось и на его чистоплотность, и на фанатизм в работе.
Совершив обход и побеседовав с некоторыми из пациентов, он направился на поиски Лоретты. По наводке узнал, где она находится и тихо приоткрыл дверь в палату. Посмотрев в образовавшуюся щель, альфа выдохнул. Марсель внимательно слушал о чем вещала ему девочка, сидящая рядом с ним и активно жестикулирующая при этом. Омега серьезно кивал и приоткрывал губы, будто собирался ответить. Заметив мужчину, голубые глаза мазнули по нему и уголок губ дрогнул. Он вернул взгляд на Лори и до слуха мужчины донеслось ненавистное «Бри».
— Это о чем ты тут распространяешься? — недовольно пробухтел альфа, входя в помещение. Огромные честные глаза повернулись на него. — Я слышал свое имя.
— Подслушивать нехорошо, — Лори нахмурилась, вставая на ноги и суя в карман ладонь. Демонстративно протянув ее вперед, она разжала пальцы. — Сколько зубная фея дает за последний молочный зуб?
— Чего? — Росса взглянул на ее руку и дернул бровью. — Не знаю, пятьдесят евро? Как ты его выбить умудрилась?
— Сойдет, — девчушка просияла, протягивая пустую ладонь и подвигала пальцами, намекая, что хочет получить «вознаграждение» прямо сейчас. — Бандитская пуля выбила.
Фабрис закатил глаза, но отказывать любимице не стал, доставая из кармана кошелёк. Отсчитав из портмоне вышеуказанную сумму, он вложил ее в маленькую ладонь сестры и та опустила зуб в его руку, бережно прихлопнув сверху своей ладошкой. Она широко улыбнулась, показывая дырку и сунула купюры в свой комбинезон.
— Карьеристка, — Фабрис фыркнул, присаживаясь на стул и обнял ее за талию, устраивая подбородок на плече. — Так о чем вы говорили?
Марсель моргнул, переводя взгляды по лицам родственников. Невольно он сравнивал их, размышляя, все ли в роду Росса имеют такую яркую внешность.
— Ну, я пойду собирать вещи, скоро папа приедет, — совершив маневр, чтобы выкрутиться из братских объятий, она в два прыжка преодолела расстояние к двери и только ее и видели.
— Так о чем же? — Фабрис улыбался, обращаясь уже к омеге и упираясь локтем в бедро, а подбородком — в ладонь.
— О... — он сглотнул, неловко потирая забинтованные пальцы. — Тебе, — снова замолчал, поджимая губы, но Фабрис ждал. — Гордится.
— Она мной? — врач хмыкнул, получив в ответ кивок. — Это у нас обоюдные чувства.
— Здорово,— восхищенно произнес Марсель тише обычного, так что Фабрис с трудом разобрал.
— Да, — не стал скрывать Росса. — Если позволишь, когда-нибудь я познакомлю тебя и с родителями, уверен, ты понравишься всем. Это у нас семейное, если нравишься кому-то одному — все остальные по дефолту от тебя в восторге, — альфа покрутил кольцо на мизинце, опустив взгляд с бледного лица пациента в пол.
Марс удивленно поднял брови, наблюдая за мужчиной. Звучало как откровенное предложение не только в каком-то роде влиться в круг семьи, но и это «когда-нибудь» говорило о долгосрочной перспективе. Покачав головой, чтобы отбросить лишние мысли, юноша насупился, поджимая пальцы на ногах. Если кормить себя надеждами, то однажды среди них окажется камушек, что раскрошит все твои зубы.
— Фея? — Марсель попытался улыбнуться, сменив тему, когда Фабрис пригладил волосы на виске, подняв голову.
— О, она у нас ученый, что не верит в существование таких вещей с шести лет, — Росса тихо засмеялся. — Но при этом пользуется статусом моей любимицы и я выполняю у нее роль не только феи, но и Санты и Пасхального кролика.
Омега опустил глаза и улыбнулся. На кролика мужчина был похож меньше всего, но прозвучало это весело. Жаль было лишаться этого лучика, что мог не просто осветить самый пасмурный день, но и заставить кого угодно уверовать в свою силу. Лоретта так сильно понравилась Марселю, что он сожалел, что они провели так мало времени рядом. Однако благодаря ей он был уверен в старшем представителе семейства Росса. Будь он плохим человеком — то сестра его не могла бы расти такой замечательной, едва ли не лучшей представительницей всех альф. Это вселяло чувство твердости даже в Марселя, что не был склонен к тому, чтобы хоть самую малость верить кому попало.
— Не боишься? — альфа улыбнулся, опустив ладонь на койку рядом с омегой, на что тот и бровью не повел, совершенно привыкнув. — Сегодня выйдешь отсюда.
Блондин повел плечом, бросив взгляд в окно. Несомненно, выход из больницы не в сопровождении Максима — объявление войны. Но если Фабрис сам дает оценку своим действиям, должен ли он о нем беспокоиться? Или безропотно плыть по течению, держась за него, как за спасательный круг? Хотелось полностью предать себя второму варианту, поскольку бояться он устал. От него, как человека, мало что осталось, он превратился в полупрозрачную тень. Но Росса так постарался для него, что он уже не знал, как же ему быть, разрываясь меж постоянно двумя противоположными чувствами, мимолетными, как он считал, инфантильными желаниями и напоминаниями себе же о том, что он того не стоит.
— Не боюсь, — омега заправил волосы за ухо и оставил ладонь на своей шее, прикасаясь кончиками пальцев к рубцу. Он больше не распространял нотки ненавистного тошнотворного запаха. Благодаря Фабрису.
***
— Ты выглядишь как выжатый лимон, все нормально? — Винсент опустил ладонь на бледную щеку сына и погладил ее большим пальцем, сведя брови к переносице, как если сожалел. — Да, пап, все хорошо, — альфа улыбнулся, беря на руки сестру в яркой зеленой шапке-лягушке. Лоретта обхватила его шею руками, сочувствующе глядя на его лицо. — Я же говорил, сложный пациент, но его скоро выписывают. — Это правда, — серьезно покивала Лоретта, переводя взгляд на родителя. Она хотела избежать того, чтобы Винсент переживал о состоянии брата, веря в то, что он лучше знает себя. Ведь Фабрис никогда серьезно не болел. — Но ты такой бледный, — омега указал тонким пальцем на свою шею и провел снизу вверх, — и тут у тебя все красное, что это? — О? — мужчина прикоснулся к указанному месту, ощущая, как кожу жжет, даже не глядя на нещадный холод. — Просто раздражение от нового кондиционера, по пути куплю новый. Винсент со вздохом покачал головой, не то, что не веря словам своего ребенка, скорее переживая о том, что он стал чувствительнее. В плане того, что ничего такого у него вообще никогда не было замечено, и вдруг какое-то раздражение... Но если он, врач, так говорит, — нет поводов для тревоги, не так ли? Альфа опустил сестру на землю и провел их к самой очереди на регистрацию. Оставив родственников в аэропорту, не став и напоминать о том, чтобы они позвонили, когда приземлятся, он сел в машину. Двинув зеркало заднего вида, он оттянул воротник бежевого свитера и сглотнул. Тянущая боль, как если бы он просквозил шею, переросла в жжение и покалывание, а теперь кожа еще и покраснела. Он игнорировал это максимально столько, насколько мог, теперь это явление побеспокоило и его, хотя бы потому, что внезапно поменялась симптоматика. По приезде в больницу, у него ко всеобщим подаркам судьбы присоединилась и тошнота. По пути в терапевтическое отделение он едва не лишился своего ужина. С боем против собственного организма, он кое-как добрался до пункта назначения и вздохнул с облегчением. — Тебе говорили... — Что я плохо выгляжу? Последнюю неделю только это и слышу. Фель понимающе кивнул и без слов пропустил его в ординаторскую, позабыв о том, куда он до этого направлялся. Полумертвый невропатолог сейчас вызывал куда больший интерес. Споткнувшись в дверях, альфа схватился за косяк и шумно вздохнул. Эта неизвестная хворь явилась так неожиданно, более того, не вовремя. Матье усадил его и принялся вертеть его головой, осматривая шею, но прикасаться не стал. — Это аллергия. — Что? — Фабрис поправил очки, хмурясь. — У меня в жизни ни на что аллергии не было. К тому же, почему дискомфорт локализуется в одном единственном участке. — С дебютом. Давай пораскинем мозгами, — Матье почесал щетину на подбородке и закинул ногу на ногу. С утра до ночи от этого мужчины пахнет крепким кофе и Виленой, отчего Фабриса сейчас только больше замутило, хотя на сверхчувствительную реакцию на чужие запахи он никогда не жаловался. — Что новое для себя в последнее время ты начал использовать? — Да ничего, — Росса обхватил голову руками. Артерия на шее пульсировала, привлекая к себе внимание. — Нет, есть одно. Блокираторы твоего запаха, — Фель вздохнул. — Видимо, есть там что-то в компонентах, что твой организм отторгает, и сначала успешно с этим справлялся без твоего ведома, но чем дольше принимаешь — тем гуще осадок. Предполагаю, это скопилось в твоей железе на шее, что в основном и отвечает за феромон. Лечить это необходимости нет, просто прекрати принимать блоки и отдохни, завтра будет куда легче, а через пять дней — будешь как новый. — Может, мне другие взять? — Сам посуди, как я говорил, этот препарат лёгкий, но его достаточно для твоего случая. Все блоки плюс-минус из одних компонентов с разной концентрацией, так что пока найдешь, на что у тебя аллергия, пока найдешь препарат без этого компонента, если такой вообще существует... — мужчина махнул рукой, как бы показывая, куда стоит отправить эту идею. — А тебе зачем? Марселя через денек-другой заберут, глушить запах больше тебе без надобности. — Ха, — Фабрис обреченно улыбнулся. — Да, ну может на будущее пригодилось бы. — Не думал, что ты вдруг свой запах припрятать вздумаешь, — Матье насмешливо хмыкнул и легко хлопнул его по плечу. Совершенно никто, кроме Горье, не знал о его плане увести омегу из больницы. Увести, а не похитить, что немаловажно. А значит никаких трудностей не возникнет, если он просто вдруг решит «провести» его до выхода, и просто совпадение, что машина его вне поля зрения видеокамер припаркованной оказалась именно в этот день. Досадно, но ничего не поделаешь. Фабрис себя начал чувствовать не менее, чем агентом специального назначения при выполнении прямых обязанностей. Он продумывал все до мельчайших деталей, чтобы все прошло без сучка и задоринки. Стоит ли благодарить природное стремление к идеализации всего, за что он берется, или гипертрофированное чувство ответственности? Но проблемы возникли даже раньше, чем он ожидал. По правде, на такое он не то, что не рассчитывал, предположить себе не мог. И как ему стоит сказать о своем вторичном поле омеге, что находится в рисковой, со своей точки зрения, ситуации? Он думал решать вопросы по мере их поступления, но как-то их возникновение не предугадал. Мигрень только усилилась и он потер виски пальцами. Коротко поблагодарив Матье, альфа выскользнул в коридор, пытаясь не обращать внимания на дискомфортное состояние. Важнее было отнести ключи Тони, а затем приступить к работе.***
— Как себя чувствуешь? — Фабрис опустил на тумбочку у кровати пакет с вещами, отобрав первое попавшееся, лишь бы омега не замерз по пути. Марсель кивнул, обращая внимание на пакет, но сразу перевел взгляд и с неким подозрением прищурился, глядя на врача. Постучав себя по шее, он указал на мужчину. Фабрис взял халат за воротник и потянул на шею, тщетно скрывая раздражение на коже. Смирившись с бесполезностью собственных хаотичных действий, он присел на край койки и вздохнул. — На счёт этого. Прости, я думал сказать об этом позже... — Марсель сцепил свои пальцы, насупившись, а Фабрис замолчал. С целью избежания застоя в мышцах он понемногу разрабатывал обожженную руку. Та довольно быстро заживала благодаря должному уходу и заботе Росса. Можно уже было не бинтовать конечность, но Марсель все время отворачивался, когда он прежде обрабатывал ожоги и жмурился до самого конца, пока врач не выдыхал «все». Очевидно, он пока что не был готов к тому, чтобы спокойно жить с этим, даже взглянуть не мог. Отойдя от окна ближе к мужчине, блондин потоптался на месте и все же принял решение тоже сесть постель, но подальше. Фабрис прижал к переносице пальцы, массируя ее, приподняв очки. Так он пытался не выразить своего изумления. Это было близко. — Я... Ну, понимаешь... — Росса сам ощущал, что со стороны он выглядит как влюбленная школьница, что боится признаться в чувствах мальчику постарше. Никогда у него такого не было. Марсель ухватил его рукав кончиками пальцев и чуть сжал его, как бы выражая свою поддержку. Ну или пытаясь поторопить его, пока не состарился. — Дело в том, что я альфа. Пальцы разжались, а Фабрис поджал губы в линию, будто готовился к ответному нападению. — Я принимал препараты, на которые у меня проявилась аллергия, — альфа перевел взгляд на пациента, но тот не выражал ровным счетом ничего. — Я не хотел обманывать, мой естественный запах слабый, надеюсь, он не причинит тебе неудобств. — Знаю, — Марсель прижал указательный и средний пальцы к губам. — Лори. — Что? — Фабрис непонимающе забегал по нему взглядом. Марсель глотнул и подвигал губами, но звука не получилось. — Лоретта проболталась о том, что я альфа? — Кивок. — И ты отнесся к этому спокойно? Марсель, задумавшись, все же снова ответил кивком. Логично подумав, он все же не разглядел в мужчине опасности. Он боится альф преимущественно потому, что они больше и сильнее. Вторым важным фактором является запах, даже более пугающим. Поскольку у него его нет, а метка Максима «выветривается» как неподходящая, к нему очень сильно липнут чужие феромоны. Следовательно, при «проверке на вшивость» Фанрье замечает это и наказывает его. Десятки, если не сотни раз он обвинял его в изменах, хотя чисто физически Марс не мог свершить ничего такого. Потому ему очень страшно находиться рядом с альфами. Но сейчас все это несколько притупилось, от понимания того, что он больше не хочет быть игрушкой, что он не обязан больше терпеть и молиться на дьявола, что Фабрис Росса ни разу не поступил против его воли, а каждое его действие было ему во благо. И от признания он только получил плюс десять баллов в глазах омеги. — Правда? — уже Фабрис с подозрением прищурился, потирая шею пальцами. — То есть мне нельзя больше принимать их, а значит, мой запах вернется, тебя это устраивает? Марсель фыркнул под нос. — Дом, — он указал пальцем на невролога, заставляя того крепко задуматься о том, что до него пытаются донести. — Пахнет. — А, да, — Фабрис тихо засмеялся. — Действительно. Логично, что если его устраивало то, что в его квартире все пропахло отпечатками, то устроит и это. К тому же, запах у Росса бледный, что у альф случается редко, потому как природой заложена функция отпугивать угрозу и привлекать омегу, а так же обозначать территорию используя запах. Как и все, Росса мог его усилить, если сконцентрироваться, а с всплесками во время сильных эмоций справлялся, ввиду взращенной сдержанности. Да и всегда считал, что с ролью беты он бы справился даже лучше. Вторичный пол выпал ему не настолько нейтральный, в отличие от характера. — Я рад, что это не станет помехой, — альфа выдохнул с облегчением, вставая с койки и поправляя воротник. Обезболивающие, что он принял, начали действовать, а потому думать стало куда проще. — Я приду через парочку часов, одежду я оставлю тут, а пока отдыхай. Марсель проводил альфу взглядом, и только когда тот вышел, позволил себе тяжело вздохнуть. Хотелось бы ему, чтобы его муж был таким же, как Росса. Тряхнув кудрями, он стянул пакет на свои колени, предпочитая отвлечься от бесплодных размышлений.
