8. Психосоматика и ушибы.
30 октября 2020 г., 22:45
— Уютно себя чувствуешь? — Фабрис улыбнулся, разглядывая омегу.
Он привык видеть его в одних лишь больничных пижамах, что не отличались особыми прелестями. Бледные голубые или зеленые, в лучшем случае — полосатые. И все одинаково висели на Марселе, хотя, если оставаться честным, не найдется ни одного человека, кому бы пошла больничная одежда. Все же у Горье просто отменный вкус, в отличие от его отношения к вещам: едва ли он носил что-то больше двух раз, а потому выгрузил всего процент своего гардероба, но и этот «мизер» забил весь багажник его внушительного Range Rover'а.
— Ярко... — Марсель неловко отвел взгляд, не выдерживая того, с каким интересом его снова изучают. Он чувствовал себя странно, и дело было не в том, что эти вещи принадлежали кому-то до него, просто откровенно выделяло его.
Светло-серые зауженные брюки, белый шерстяной свитер на рубашку и бежевая куртка. При его-то любви ко всему темному и как можно менее заметному.
Фабрис же в ответ на это только хмыкнул. Он не старался подобрать все такое «пестрое», но ему показалось, что парню это подойдет. И, дьявол, как же он был прав. Светлый и маленький, он походил на мифичное создание в этих спокойных и нежных тонах. Да простит его господь, но эта одежда шла Марселю куда больше, чем Антони.
— Там есть много вещей, найдется что-нибудь получше, подождешь немного?
Марсель удивленно моргнул, резко вскинув голову и кивнул. Это столь пустяково, а Фабрис волнуется и об этом. Это лишний раз подтверждает, как сильно этот человек печется о чужом комфорте.
— Хорошо, — Фабрис присел на корточки, глядя на блондина снизу вверх и принялся застегивать его куртку. — Сейчас в больнице тихо, людей мы можем и не встретить, а мимо рецепции как-нибудь да пройдем. Главное не бояться, хорошо?
Альфа остался доволен уверенным кивком и мужественно сжатым в кулак пальцам юноши. Будто он пытался удержать весь свой храбрый настрой в руке.
Сами по себе люди не составляли никакой сложности, но Марсель мог испугаться резкого голоса, нового запаха, неизвестного звука, просто потому что не готов. Как бы он себя не убеждал, старые страхи, что в нем взращивали на протяжении многих лет, он не сможет в одночасье сбросить. Это пустило слишком глубокие корни, и Фабрис собирался вытаскивать их по очереди, чтобы не травмировать его еще больше.
Хотя настрой был хороший, так что они вышли из палаты и направились на выход. Марсель сунул руки в карманы и ссутулился, что не осталось вне внимания альфы.
Существует тип людей, что на подкорке своего мозга психосоматически запрограммирован на скорое исчезновение. Это характеризуется тем, как они себя ведут: пытаются стать зрительно меньше, например во время сна скручиваются калачиком; сутулятся, непроизвольно поджимают пальцы, или совершают иные действия подобного рода. Это даже сказывается на общем качестве жизни. Так же это довольно заметно отражается и на телосложении: болезненная худоба. Это, ожидаемо, история полностью о Марселе. Он и без того маленький, при росте Фабриса в без малого сто девяносто сантиметров, парень почти на две головы ниже. Кажется еще совсем таким ребенком.
— Марсель, — альфа склонился, тихо обращая на себя чужое внимание, — можешь не горбиться, это вредно для твоих ребер, тебе не больно?
Блондин приоткрыл рот и залился краской, но спину выровнял. Росса странным образом гордился тем, какого успеха он добился во влиянии на Марселя. Он слушал и прислушивался, ровно потому что тоже анализировал своего врача, а не слепо следовал на его поводу. Будь это так, сейчас бы Росса не мог наблюдать его смущенный румянец.
Глаза Марселя широко открылись, и он встал как вкопанный. Фабрис растерянно оглянулся, но было пусто, только после до него дополз слабый запах альфы. Пытаясь бороться со страхом, юноша сделал шаг, но такой, будто его затягивала тина, прилипала к подошвам, делая ноги тяжелыми.
Росса прижался спиной к стене и притянул к себе омегу за воротник. Накинув на него капюшон он застыл, глядя в матовые глаза. Ситуация требовала немедленных действий, а он не знал, что предпринять. Единственное, что не продумал, полагаясь на чистую удачу.
— Я не прикоснулся, — Фабрис перешел на шепот, сжимая в пальцах скользкую ткань куртки у его лица. Капюшон закрывал ему обзор, заставляя смотреть только на мужчину, за спиной которого стена, где не за что зацепиться глазу. И Марсель смотрел. — Постой так немного, дыши глубоко и спокойно.
Марсель послушно начал контролировать дыхание, приблизившись еще немного ближе к мужчине и зажмурившись, когда прозвучали быстрые шаги в конце коридора. Но его внимание внезапно переключилось на другое. Он стоял так близко к другому альфе, мужчине, и не боялся. Более того, впервые почувствовал его запах. Он не мог привязать его к чему-то ассоциацией, потому что не мог «распробовать», оказаться с обладателем этого аромата еще ближе у него не хватило духу. Потому и понять, нравится ли он ему он не смог, но он его и не отталкивал.
— Хорошая работа, — Фабрис чуть согнул колени, пытаясь оказаться если не на одном уровне с его глазами, то хоть не настолько контрастно возвышаться.
Глаза омеги приоткрылись, будто после сна, и он кивнул. Альфа сбросил его капюшон, и улыбнулся. Захотелось пригладить кудри в похвалу, но он вовремя остановился и мотнул головой. Идиотские мысли он списывал на то, что Марсель похож на подростка, и он, привыкший возиться с сестрой, невольно проецировал братские чувства на омегу.
Мимо регистрации они прошмыгнули быстро, Фабрис прикрыл собой парня и улыбнулся девушке, сонно дежурившей за стойкой. Она ответила ему вяло и сразу утратила интерес, вернув взгляд вниз, раскладывая бумаги на рабочем месте.
Выйдя на улицу Марсель сначала поежился от непривычного холода, а затем выпустил изо рта облачко влажного воздуха, что ускользнуло прочь. Попутно ветер приласкал его волосы, щекоча лицо. Фабрис улыбнулся.
— Давно не был на улице, непривычно уже?
— Пусто, — парень кивнул, покрутив пальцем в воздухе, мол, людей вокруг нет практически.
Муж не позволял ему много времени пребывать за территорией дома. В одиночку ему вообще было запрещено куда-либо соваться. Он изредка мог позволить себе выйти за покупками вместе с домработницей, если удавалось ее упросить. Женщиной она была сердобольной и иногда позволяла ему потаскаться за собой хвостиком. Но горе, если Марс приносил чужие запахи. Даже от простого столкновения, или из-за толкучки, что случается в продуктовых магазинах в «час пик». Фанрье это не волновало, только чужая «вонь» на его омеге, его игрушке и инструменте — все, что имело значение. Так что со временем Марсель прекратил выезжать, чтобы избежать последствий, а домработница, которой тоже доставалось за то, что она позволяла ему прогулки, стала избегать его. И он снова остался совсем один, в клетке, еще и со сломанными крылышками.
— Как себя чувствуешь? — Фабрис приоткрыл дверцу машины, глядя на взволнованное лицо. Он и сам переживал, что Марселя встревожит поездка в автомобиле, что напомнит о аварии и принял его волнение именно на этот счет.
— Холодно, — омега чуть улыбнулся, пытаясь скрыть то, как внутри он одновременно напуган и счастлив, ведь он наконец мог уйти от мучителя, и попробовать жить нормально, как иногда это представлял.
— Тогда прошу, — альфа махнул рукой, приглашая парня, и после сел на свое место.
Это уже была половина, Марсель охотно шел на контакт, еще ни разу Фабрис не ошибся. Это было главное в том, чтобы вызвать в нем ответные действия и реакции, его попытки улыбнуться, бороться с самим собой — это уже много стоило. Даже если он на деле не понимал, что значат эти эмоции на его собственном лице. Росса следил за ним как мог, не спуская глаз и на секунду.
***
— Прошу, чувствуй себя как дома, — Фабрис приоткрыл дверь и сунул ключи назад в карман. Он был загружен пакетами с одеждой. Марселя явно веселило, как он пыхтел, пытаясь по принципу тетриса все уместить в небольшом лифте. Ему же врач позволил нести только один, как бы он не порывался помочь. Омега слегка замялся, беспокойно царапая ногтем ручку пакета, но внутрь вошел. И сразу принюхался. С опаской зажмурившись, он ожидал чего угодно: головокружения и тошноты, ломоты в теле и непроизвольных слез. Такое с ним случилось, когда он впервые попал в дом Максима. Но сейчас всего этого не было. Еще свежий и уже знакомый запах маленькой альфы перебивал более мягкий и ненавязчивый, что он ощутил в больнице от мужчины. — Проклятый Тони, — Фабрис бросил пакеты прямо на пол и принялся стягивать обувь и пальто, ворча под нос, — текстильную фабрику обокрал что ли, зачем человеку столько одежды... Марсель насмешливо сморщил нос. Это было лучше, чем он предполагал. Он думал, что придется терпеть, но дома у мужчины было приятно. Напоминало его собственный дом, родительский, в котором он не был десять лет. — Позволь, — Росса расстегнул куртку и улыбнулся, снимая ее. Все-таки правой рукой он еще управлял весьма слабо. — Спасибо, — Марсель шмыгнул носом, что покраснел от холода и теперь чесался. Он потер кончик пальцем, разглядывая прихожую. Просторно и весьма светло. Конечно, альфа почти два метра росту, тут и не могло быть теснее. Он ничего конкретно не ожидал, но и не думал что обнаружит новенький ремонт, да еще и в квартире в округе Пантеон. Этим напоминало квартиру Макса, но не так прилизано и стерильно. В целом, его уже все устраивало. — Тебе не нравится? — Росса встал на колено, расшнуровывая его ботинки. — Надеюсь, ты привыкнешь, какое-то время я... Фабрис запнулся, когда омега резко присел, оказываясь с ним лицом к лицу. Он улыбнулся ему, и все напряжение альфы растаяло. Марсель совсем не был холодным, как предполагалось, его защитный механизм приказывал ему прятать свои эмоции. Чувствуя же безопасность, он дал себе немного свободы. Странным образом это заставило Фабриса ощутить себя довольно счастливым. Потому что если больной не хочет выздороветь — любое лечение будет тщетно. Но Марсель явно давал понять, что еще есть за что побороться. Из размышлений его вырвало прикосновение к пальцам. Он опустил глаза, а блондин одернул руку. — Я сам. — Хорошо... — Фабрис хмыкнул и позволил снять омеге обувь самостоятельно. В список «он впервые...» стоило добавить еще и добровольное прикосновение кожи к коже. Может, гнетущая атмосфера больницы перестала давить, но Марсель казался куда живее. — Надеюсь, это место станет для тебя домом, неважно, сколько времени ты тут проведешь, — Фабрис выдохнул это над блондинистый макушкой, отчего омега замер. — Ты можешь сказать мне, если тебе чего-то не хватает или мешает, я обязательно постараюсь это исправить. Ты должен ощущать себя хорошо, договорились? Парень поднял лицо и хлюпнул носом. Он и до того был на грани, чтобы не распустить нюни. Но эти слова звучали искренне и приятно, он хотел верить каждому звуку. Пусть открыться для него сложнее, чем для обычного человека, пусть он неполноценный, он хотел заслужить ту опеку и заботу, что ему предложил Фабрис. А еще он подумал, что неплохо бы, если он останется на подольше, хотя и одернул себя, считая, что это некрасиво, нельзя пользоваться чужим гостеприимством. — Ну, не плачь, — Росса улыбнулся, медленно поднимаясь. Он точно понимал природу этих слез. — Ты устал, наверное, я покажу твою комнату, а завтра как-нибудь отпразднуем твой переезд, разложим вещи и сможешь все рассмотреть. Утирая глаза рукавом, парень кивнул и тяжело втянул воздух, пытаясь успокоиться. Его слишком растрогало такое к себе отношение.***
Поспать Фабрису почти не удавалось следующие два дня. Прошло много лет с того момента, как кто-то впервые ступал на порог его квартиры. А тут речь о чужом омеге, которого он расценивает как своего пациента с адаптивными проблемами. Но Марсель ничем не выказывал своего дискомфорта относительно его жилья. Альфа старался поддерживать чистоту по мере своих возможностей, но все-таки он — холостяк с небольшим количеством свободного времени. В его комнате творился полнейший хаос состоящий из разбросанных бумаг, книг, что давно забыли, где их место на стеллаже, канцелярских принадлежностей и иногда одежды. Хотя омега не горел желанием заходить туда, даже если Фабрис дал добро, ведь тайн никаких не скрывал. Марсель неплохо приживался к своей спальне, кухне и ванной комнате. На радость невропатологу он стал вести себя куда спокойнее, хотя мужчина слышал по ночам шорохи и шаги. — Месье Росса, — взволнованный санитар открыл дверь, запыхавшийся и нервный. — Да? — Фабрис сурово свел брови, в упрек на то, что к нему даже не постучались. — Кажется, месье Максим Фанрье Вас ищет, — парень замялся. — Ну, вы наблюдали ведь за Марселем? Он сказал, что не знает Вашего имени. Но он страшно взволнован. — Вот как. Ладно, пойдем, — Фабрис подтолкнул очки и встал из-за стола. Это он предвидел и готов был ко скандалу, в котором не уронит своего лица. Удивительно, что сам Фанрье изволили приехать собственной персоной. Но до чего же много шуму от него, а голова болела и без того. Все равно, что знаменитость мирового уровня встречали. Максим ожидал его в кабинете Фель. С напускным равнодушным лицом, но глаза его лихорадочно стекляно блестели, как два куска антрацита. Росса удивленно взглянул на него, как если не понимал, в чем причина его появления. И игра с маху начала принимать обороты. — Где он? — Простите? — Фабрис кивнул в знак благодарности Матье на предложение присесть и занял место напротив юриста. — Марсель, мой младший супруг, где он? — в его сочный баритон добавились рычащие угрожающие нотки, но не смогли воспроизвести должное впечатление на присутствующих. Матье, прекрасно знающий темперамент обоих собеседников, занял место за своим столом и подпер лицо ладонью, прижав указательный и средний пальцы к виску. Поза человека, выражающего крайний интерес к развороту событий. К его счастью, он мог оградиться от них баррикадой в виде стола. Всяко лучше, чем находиться прямо между двумя агрессивно настроенными альфами. Пусть сам ты не слабее, а один из них свою неприязнь успешно скрывает. Хорошая тактика, чтобы не компрометировать личность вроде Макса. Матье хорошо знал, что случится нечто подобное. И, услышав об уходе Марселя, сразу сложил одно к одному. С самого начала он на это и надеялся. Да, просто сбросил ответственность на младшего коллегу. Потому что омегу ему было очень жаль, но сопротивляться Вилене, что находилась под влиянием старшего Фанрье, было бессмысленно. Он возложил надежду на амбициозного, молодого, но зрелого альфу, и был рад, что не ошибся. Теперь стоило только вмешаться в нужный момент, чтобы не полились реки крови. — Не понимаю, — Фабрис холодно перевел взгляд с собеседника на терапевтолога и назад, изображая недоумение, — разве он не покинул наше медучреждение еще два дня назад? — Вот именно, и домой не явился, повторю вопрос: где он? — Простите, я был его лечащим доктором, а не личным сопровождающим, — Фабрис скрестил руки на груди, откинувшись на спинку кресла. — Он изъявил желание уйти, а я не видел предлогов ему отказывать. Может, он у друзей или родных, почему Вы с ними не свяжетесь? Зубы Фанрье скрипнули, так что Росса опустил взгляд, подавляя смешок. Казалось, вот-вот они искры начнут пускать от трения. Хотя он ступил на тонкий лед. Фабрис открыто дал понять: он знает о его отклонениях, которых не указано в карте; знает о том, что это незаконно, и вся вина ляжет на тех, кто это скрывал; знает об их положении, откровенно насмехаясь над безвыходностью юриста. А потому Матье заметно напрягся. В то же время Максим не мог в открытую противопоставить этому что-либо, потому что находился на верхушке этой пищевой цепи. Но отсутствие нескольких официальных диагнозов стали возможностью омеги вполне себе законно уйти из больницы: за процедуры заплачено, выписка оформлена, пусть и на два дня позже, так же, чисто из желания его мужа. В другом случае он мог выйти только со своим опекуном. — И он ничего не сказал? — Максим отвернул лицо, обращаясь как бы к двери, желваки его продолжали двигаться. — Разве он может говорить? — мужчина сверлил оппонента взглядом, закидывая еще один камень. Или даже присыпая собственную могилу горстью земли. — Простите, он не беседовал со мной. — Тц, как-то ведь попросил его вывести отсюда? — Я сам вызвался его провести. — Среди ночи? — Моя смена закончилась, мы столкнулись в коридоре, просто так совпало. — А дальше? — Простите? — Росса выдавил вежливую улыбку, хотя так и хотелось брызжать ядом. Ух, как его зацепило, вдруг такой взволнованный стал! — Меня не приглашали на допрос с пристрастием. — Да как ты... — Фанрье вскочил на ноги, но сдержанно сжал руки в кулаки, возвышаясь над невропатологом. — Куда он направился? — Повторюсь, я не следил за тем, куда он пойдет. — В таком случае, что по поводу счетов? Росса удивленно поднял брови. Изумление было настоящим, что на секунду сбило с толку и Максима. Только вот мужчина удивился конкретно тому, что узнал он об этом так быстро. Неужто уведомили, несмотря на его просьбы не тревожить «мужа», когда он обращался от лица Марселя? Было досадно, с такими темпами он быстрее выйдет на него с другой стороны и они уже в открытую приступят к военным действиям. Милитаризироваться было рано, кто знает, как подло и низко способен ответить ему Фанрье: исподтишка или громко и в открытую, но неожиданно. И опасаться стоило обоих случаев совершенно одинаково. — Понятия не имею, что Вы имеете ввиду, — альфа поднялся, чтобы противник поумерил пыл своих необоснованных, на первый взгляд, претензий. — Что-то хотите еще добавить? Макс оказался немного ниже и его злило, что этот рыжий смотрит на него сверху, хотя его глаза излучают само лишь равнодушие. И это в то время, как его распирает раздражение, потому что он точно знает, что этот докторишка причастен к тому, что происходит! — Тогда я пойду, — он кивнул Матье в знак прощания и лишь мазнул взглядом по Фанрье, выказывая этим жестом неприязнь или даже неуважение. Кислород в помещении стал сгущаться. Неприятный, будто воздух в доме, где происходит ремонт: запахи пыли, цемента и песка. От одного вдоха появляется ощущение грязи, что липнет к телу. Странный феромон, будь Росса чуть слабее ментально, то взмок бы от напряжения и этот запах ещё больше сбил бы его с толку, причиняя дискомфорт. Но так — лишь во рту немного пересохло. — Нам еще есть о чем поговорить! — Фанрье схватил мужчину за плечо и резко развернул, припечатывая к двери. А сил у него что у дурного, лопатками он неплохо приложил альфу пусть и слегка, но все же превосходящего себя по габаритам. Но Фабрис лишь насупился в ответ и поднял ладонь дернувшемуся было Матье. И тот остался на месте, продолжая наблюдать. — Так почему сразу не сказать, у меня, знаете, еще пациенты есть, — Фабрис вздохнул, качнув головой и убрал чужую руку с плеча. — Я слушаю. — Ты же знаешь, я достану его, и тебе будет ой как несладко после этого. — Это все? — пренебрежительно уронил невролог, взглянув на часы на своем запястье. Не успел он как следует разглядеть циферблат, как очки упали на пол, а судя по не громкому характерному звуку — стекло треснуло. Его лицо безвольно повернулось в сторону и прежде, чем появилось чувство боли, он вспыхнул от ярости, в десятикратном размере превосходящей враждебный настрой Максима. Цокнув языком, Фанрье скрестил руки на груди. Аура его оппонента была куда более ужасающей и он непременно предпочел бы сесть, если бы не имел опыта общения с разного рода преступниками. По силе это было похоже на атмосферу, что создавал вокруг себя известный убийца, с которым ему довелось однажды повстречаться. Кажется, и не агрессивным, но таким давящим и непробиваемым слоем напирает, что мороз по коже. Росса же сдержал оскал и только после ощутил боль в скуле и привкус крови во рту. Это не входило в его планы, но он не мог просто так позволять унижать себя. Их взгляды были так напряжены и каждый давал понять, что не отступит. — Хватит! — Матье уперся ладонями в стол и взревел, как медведь. — Мсье Фанрье, драки — непозволительная вещь в больнице. Мсье Росса, держите себя в руках. — Ну что Вы, я полностью спокоен, — Фабрис надменно хмыкнул и склонился, поднимая очки; голос его действительно звучал убедительно. К сожалению, правая линза рассыпалась и он с сожалением сунул их в карман. — Увольте меня от Вашего общества. Росса кивнул юристу, поскольку с Фель попрощался ранее, и вышел. Фанрье точно дикое животное, и притвориться мертвым, чтобы он его не трогал, не вышло. Может потому, что он — гиена. А случая поживиться своей плотью Фабрис даровать не хотел. Но и Росса не был слабым ягненком, что станет ползать пред ним. Он не омега, он — новая опора Марселя, и логично, следует быть в два раза крепче. И это он мог выразить, справиться с этой задачей. Максим хотел увидеть перед собой очередную тварь дрожащую, а встретил отпор. В оскорбленных чувствах он мог начать творить глупости, так что Фабрис находился в том напряжённом состоянии, чтобы вовремя среагировать. И это так воодушевило его, что он не сдержал самодовольную ухмылку, потирая ушиб, будто это величайший подарок судьбы.
