Ange blessé

      Фабрис взглянул на омегу из-за плеча, наблюдая за его движениями. Полностью погрузившись в чтение, он повторял указанные в книге жесты по несколько раз, затем стряхивал руками, будто сбрасывая влагу, и приступал к следующему. Кажется, ему даже нравилось, хотя он плохо запоминал из-за побочных эффектов лекарств, но усердно перечитывал все третий раз подряд. Фабрис же приступил к изучению того, чего в книге не было, чтобы потом своими словами передать омеге. На словах запоминать ему было проще, хотя он усердно трудился и над учебником.       — Все хорошо? — альфа улыбнулся, когда голубые глаза поднялись на него.       «Можно?» — омега прищурился, указав куда-то на стеллаж. Как прилежный ученик он уже показывал кое-какие знания и умения, хотя и двигался неуверенно. От этого по спине альфы скатились приятные мурашки, он действительно гордился им.       — Конечно, — Фабрис хмыкнул. Он не то, что не видел, что заинтересовало омегу, конкретно не помнил уже, что именно находится в той стороне.       Марсель присел на корточки в углу и долго на что-то смотрел, прежде, чем взять в руки. Фабрис встал с места и присел рядом с ним на ковер. В этом месте в его спальне стояло много вещей Джованни. В том числе маленькие гавайские гитары, одну из которых подарил ему Фабрис. Электрогитару, с которой он много возился, Росса отправил в Италию, его младшему брату, что пошел по стопам старшего, в том числе и в желании стать музыкантом. Даже еще более эксцентричным, чем Жан. Фабрис думал, что у него точно это выйдет.       Случай с его мужем стал болезненным уроком для всех них, более серьезно относиться к своей семье, отношениям, безопасности. Только цена была слишком велика, на эпицентр этого удара пришлась непосильная тяжесть. И конечно он до сих пор не выбрался из этого «кратера», так сильно это его раздавило в свое время.       — М? — Марсель протянул ему нежно-оранжевый инструмент, с надеждой глядя в глаза.       — О, я не умею играть, — Росса засмеялся, не осмеливаясь и прикоснуться к укулеле. — Это принадлежало моему мужу, — он указал на фотографию стоящую чуть выше.       Марсель поднял голову и задержал дыхание. В серебристой рамке стояла фотография с которой на него смотрел Фабрис немного помладше и молодой человек с темными длинными волосами, волнами спадающими на плечи и широкой теплой улыбкой. Этот юноша держал на руках ребенка. Сердце Марселя почему-то сжалось и он стиснул маленькую гитару в пальцах крепче.       — Его больше нет, — Фабрис склонил голову на бок, пытаясь не выражать тоски в голосе. — Тогда Лоретте было всего два, она совсем его не помнит, но он ее любил не меньше меня.       Марсель прикусил губу, привстав на коленях, чтобы разглядеть фотографию получше. Бережно взяв ее в руки, он выдохнул. Муж Фабриса казался парню очень красивым, и улыбка открывала вид на белоснежные зубы с прикусом, где клыки росли на верхних деснах. Это чем-то напомнило ему альф, чьи клыки вытягиваются во время гона. Но сам парень не выглядел как представитель этого пола, изящный, темноглазый и смуглый. Внешне полная противоположность Марселю.       — Дети? — омега погладил пальцем рамку, подняв неуверенный взгляд на Росса. Сначала он подумал, что этот ребенок их общий.       — Он бета, у нас не могло быть детей, а усыновить не успели, — Фабрис вздохнул, скрещивая руки на груди, чтобы придушить желание скривиться от боли.       К сожалению природа заложила в Фабрисе влечение только к своему полу. Потому он всю жизнь вступал только в разного рода отношения с бетами и альфами. Хотя, как один из последних, он инстинктивно желал обрести своего омегу, но даже не надеялся на это. А отыскав Джованни, он и вовсе позабыл о своей природе. Он был искренне счастлив тому, что встретился такой человек, пусть совсем иного сорта, чем он сам. Но он показал ему много вещей, что Фабрис не позволял себе из-за своей сдержанности, и мог вообще никогда не ощутить.       Альфа может оплодотворить женщину с любым вторичным полом и мужчину-омегу; бета не может оплодотворить женщину-альфу; а омега может только омегу. И Росса считал, что значит так ему суждено. Он повстречал только Горье, с которым вообще ни за что не связал бы своей жизни, а больше мужчин-омег он не знал. Мысли о том, чтобы вступить в брак с женщиной он от себя отталкивал, потому что не видел себя рядом с ней. Если же он не может осчастливить партнера — не видит в серьезных или околосерьезных отношениях смысла. Таким его воспитали родители, что прожили в горе и в радости вот уже тридцать семь лет. Они являются для него образцовым примером, на меньшее чем у них, он не был согласен.       Из размышлений его вывел тихий звук. Марсель провел пальцами по струнам, с трудом зажимая их правой рукой. Он уже натренировался есть, но мелкая моторика была полностью нарушена, а из-за отсутствия чувствительности в некоторых местах, управление ею значительно усложнялось. Но он усердно разминал ее и вопреки боли учился управлять хоть тем, что осталось.       Росса удивленно опустил взгляд, следя за тем, как он шевелит губами, глядя на струны, будто что-то себе же беззвучно напоминает.       — Ты умеешь играть? — Фабрис улыбнулся, довольный тем, что есть на что отвлечься.       «Немного», — юноша поставил инструмент на место, бережно погладив изгиб пальцем и стеснительно повел плечом.       — Можешь брать их, когда захочешь.       — Я лучше... с клавишами, — он мотнул головой, но, взявшись за мизинец на правой руке, опустил взгляд. — Был.       — Талантливый, — Росса мягко улыбнулся.       Марсель смущенно насупился и потер шею ладонью.       Он любил музыку, это единственное, что у него осталось. И завидовал тому, как этому отдаются музыканты. Он же когда-то хотел гораздо меньше, чем иметь доступ выхода на сцену или билета в оркестровую труппу. Просто играть и учить этой радости детей.       — Значит, ты любишь это, как-нибудь мы должны посетить какой-нибудь концерт или фестиваль, если ты не против? — Юноша приоткрыл рот, явно удивленный таким предложением. — Что еще тебе нравится? Может, рисовать? Искусство — хорошая терапия. Я семь лет на танцы ходил, когда был подростком, мне помогало.       — Ты? — Марсель не сдержал тихий смешок и резко прижал ко рту ладонь, скрывая такую реакцию.       — Я все видел, — мужчина засмеялся, вставая пола. — Я разве не выгляжу как человек, что умеет танцевать?       Фабрис много чем занимался в школьные годы, в том числе и спортом, все это должно было, вроде как, снять его стресс от учебы.       Очень тревожный Винсент упрашивал сына сходить туда, попробовать то. Поскольку его ребенок всего себя посвящал лишь учебе, с малых ногтей решив стать специалистом, он сильно изматывался. В возрасте, когда Фабрису было восемь или девять, с Джеромом, старшим родителем, произошел несчастный случай. С невралгией это никак не было связано, но такое решение он принял уже когда подрос, находя это интересным лично для себя. Но тогда все было не так, он с пеленок был целеустремленным и упрямым, как бы тяжело ему не давалось что-либо. Любой другой бросил бы на его месте, поскольку он практически оборвал свое детство, но это совсем не в его духе. Он шел к цели, не видя препятствий в том, что у него не осталось друзей, что он сам болеет от переутомления.       Тогда Винсент в слезах уговорил его заняться чем-то помимо учебы. И благодаря нему он сейчас имеел хорошую выносливость, ну и крепкое телосложение соответственно.       Омега скептично изогнул бровь, но все-таки протянул свою левую руку мужчине, ожидая.       Фабрис же сначала не понял, что это за жест, потому бестолково продолжал смотреть на нее несколько мгновений. Осознав же, он мягко взял ее своей. Омега не вздрогнул, не отдернул руку, как это делал раньше. Только розовые кончики его пальцев дрогнули, а глаза неловко зашарили по полу, когда альфа помог ему встать.       — Хочешь станцевать? — Фабрис выдохнул и получил положительный ответ.       Марселю просто было интересно, действительно ли этот мужественный альфа, врач, уверенный в себе хозяин положения умеет вальсовать. Он не то, чтобы судил кого-то по внешности, просто представлял это себе чем-то странным и в то же время интригующим. Эта идея понравилась ему так сильно, что он отбросил мысли о ужимках. Слишком соблазнительная мысль станцевать с альфой вроде Росса.       Альфа же был рад внезапным ответным действиям. Мышечная память у него сохранилась, так что в грязь лицом упасть не должен. Правда в последний раз он имел в этом опыт на собственной свадьбе. Но слишком быстрый прогресс с Марселем мог означать и то, что завтра они сделают серьезный шаг назад. Нужно было дозировать все эти внезапности.       — Хорошо, держись за меня тут, — альфа опустил на свое предплечье чужую ладонь.       Сам же он остановил руку в сантиметре от чужой талии. Было непривычно как ни посмотри. Не только от долгого отсутствия практики, но и от того, что он не мог «почувствовать» партнера прикосновением. А еще он никогда не вел никого настолько маленького. Лоретта не в счет, там она дурачилась и любила вставать на его ноги, чтобы ее кружили. Ни один предыдущий опыт никак не мог сравниться с тем, что он испытывал сейчас.       Марсель тревожно ухватился за его рукав, сжимая его едва ли не до треска. Когда правая рука опустилась в ладонь мужчины и они задвигались, все из головы выветрило одним дуновением, до блаженной пустоты. Это было приятно, медленно, но стремительно. Как если его уносило течением реки, он не мог и не хотел этому сопротивляться. Фабрис не напирал, подстраиваясь под его комфортный темп, не прикасался больше, чем надо, и находился на необходимом расстоянии.       Парень опустил лицо, прикусывая щеку изнутри и сжал ладонь мужчины, не задумываясь следуя за ним. Это было так свежо, необычно и для существенной части мозга противоестественно, что он непроизвольно почувствовал себя слегка угнетенно, хотя не понимал природу этого чувства. Марс глубоко задышал, к чему прислушался Фабрис, с улыбкой глядя на блондинистую макушку. Они танцевали под тишину, напоминая друг другу о себе только дыханием и шелестом одежды.       — Марсель, я держу тебя, а ты — меня, так не бойся, я не исчезну, обещаю, — он посмотрел на его добела сжатые пальцы, схватившиеся за него, и только после сам понял, что именно сказал.       — Хорошо, — омега хлюпнул носом и разжал ладонь, уже спокойно обхватывая его твердое предплечье, и даже поднял ее выше к плечу.       И уже мужчине пришлось сглотнуть тугой ком в горле.

***

      Фабрис приоткрыл дверь в комнату Марселя и выдохнул. Омега сжался на самом краешке кровати, практически прижав коленки к груди. Хотя в его распоряжении была двухспальная постель, которой хватило бы на удобное размещение шести людей такого же телосложения, как у него. Омега сжал в пальцах одеяло и вздохнул. Больше он во сне не хмурился и не скрипел зубами. Прогресс просто поражал.       От созерцания омеги его отвлек звонок и он вздохнул, направляясь к входной двери. У него было лишь одно предположение того, кто мог явиться в столь позднее время, и он не горел желанием открывать. Но тогда он разбудит Марселя своим проклятым звоном, а после и криком.       Они столкнулись взглядом, и Фабрис застыл, не выпуская из пальцев дверной ручки, явно давая понять, что внутрь впускать гостя он не намерен. Горье же жалобно свел брови и ткнулся в его грудь лбом, обхватывая руками.       — Ты пьян, — Росса вздохнул, ощущая запах омеги с примесью крепкого алкоголя.       — Да, — подтвердил Тони и сжал в ледяных пальцах его футболку, глубоко вдыхая. — Давай поговорим.       — Поговорим? — альфа удивленно изогнул бровь. Так секс завуалировано преподносили ему впервые. — Как ты сюда приехал? — Фабрис опустил ладони на его плечи, пытаясь оторвать от себя.       Горье под градусом — это дикий кот в шкуре человека. Он непременно начнет скандалить, бить все, что под руку попадется, в том числе и самого Росса, если тот предпримет попытку его утихомирить. Если он признавал то, что пьян — было совсем туго. Хотя вредил он преимущественно неодушевленным предметам, все же создавал страшный шум, а посреди ночи Фабрису только этого и не хватало.       — Дал таксисту денег, что за глупый вопрос, — он поднял лицо и привстал на носочки. — Я соскучился, на работе без тебя делать нечего.       — А работать не пробовал? — Фабрис резко и грозно зарычал, сглатывая слюну.       Горье выпустил просто убойную дозу феромонов прямо у его лица, так что в глазах поплыло, а тело отреагировало на это отдельно от сознания совершенно очевидным образом. Оно прекрасно помнило этот запах, как и то, что с его обладателем было хорошо. Но сейчас он этого не хотел.       — Прекрати, — мужчина снова зарычал и даже оскалился. Горье инстинктивно выпустил его из рук и отшатнулся. — Иди домой, я теперь живу не сам и мне есть о чем беспокоиться.       — О, он все еще тут? — Тони стал внезапно серьезен, хотя пьяный блеск в глазах никуда не исчез.       Фабрис скупо кивнул, глотая слюну, что начала выделяться, кажется, литрами. Кожа, где к ней успел прикоснуться омега, горела. Не желая того он отозвался на его ласку.       Куда бы Марселю деваться? Сам Фабрис создавал вокруг него необходимою среду, а со временем понял, что и самому ему довольно приятно проводить время с ним. Вместе отметили Сочельник и Рождество. Хоть и «отметили» — это громко сказано. Они начали открываться друг другу в ответ, и лечение Фабриса строилось на обоюдном постепенном доверии. Неважно, что он и сглаживал многие углы, чтобы не задевать чувствительных точек. Как такая методика скажется в будущем — Фабрис не брался предсказывать. Пока что его влияние было положительно — и хорошо. Проблем, которые возникнут в будущем, в прошлом все равно не решить, так что они двигались вперед как получалось. Иногда стремительными, а иногда медленными шагами.       — Это плохо, — вынес вердикт Горье и запустил пальцы в свои темные пряди, прижавшись спиной к двери. — Слышал, тебе Фанрье в рожу дал, меня это беспокоит.       — Спасибо, мое лицо осталось на месте, ничуть не хуже прежнего, — альфа скрестил руки на груди, хмурясь. — Ты мне пришел технику безопасности читать?       — Я пришел греть твою постель, а поскольку ты меня туда не пускаешь... — он пожал плечами, приближаясь к мужчине, и опустил ладони на его бедра. Сжал их до боли, как Фабрису нравится. Пользуется знакомыми приемами, паршивец. — Он же так влюбится в тебя, и что ты делать будешь?       — Он? Ты действительно считаешь что омега в его положении может что-то ко мне почувствовать? Брось.       — Росса, ты сам веришь в то, что говоришь? — тонкие пальцы сжали его штаны. — Ты почему со всеми своими секс-партнерами расходился? Потому что они начали испытывать к тебе что-то, и это при том, что между вами была только общая постель.       — С ним же я не сплю, — мужчина прошипел это сквозь сомкнутые зубы.       — Вот именно, — омега перешел на более вкрадчивый тон, скользя ладонями по его бокам, задирая футболку. Фабрис игнорировал это, ожидая, когда из-за отсутствия отдачи он затухнет. — Ты предоставляешь ему все для его удобства, содержишь его за «пожалуйста», не наседаешь и относишься как к сокровищу. И, боже, он не слепой омега. Ты весь такой сексуальный, сильный, ответственный и симпатичный альфа. Как ни странно, твои положительные качества проявляются даже в постели, потому к тебе все подсознательно и тянутся. Как и я сам.       — Я не...       — Это правда, — протянул Горье, путая пальцы в рыжих волосах, и наклонил его голову вниз. — Так если он все же влюбится, что ты будешь делать?       — Марсель не настроен на подобного рода вещи и не схож с теми, с кем я общался раньше, ты сам прекрасно это осознаешь, — альфа взял тонкие запястья и опустил их вниз, убирая от своего тела.       Мягкие губы омеги прикоснулись к его и Фабрис удивленно замер, но рта не раскрыл. Только после ощущения языка на губах отвернул лицо, и поцелуй размазался по его щеке.       Психолог изумленно выдохнул. Сейчас не было никаких резонных причин отказывать ему: они оба свободны. Так почему бы не восстановить те взаимоотношения, что у них прекрасно выстроились раньше? К тому же, Горье искренне считал, что любовника лучше Фабриса сыскать весьма трудно. Может это было от того, что сам он омега, а Росса питал страсть лишь к мужчинам, так что он идеально подходит под типаж альфы самим своим существованием.       — Так он тебе тоже нравится... — Горье широко открыл глаза от резкого осознания. В голове слегка прояснилось, но в желудке оживилась тошнота.       — Что? — Фабрис скривился.       Антони отстранился от него, сбрасывая с плеч пальто на пол и махнул ладонью, без слов прося его оставаться на месте. Пошатываясь, он все же добрался до ванной и Фабрис закатил глаза. Редко можно было увидеть, как он страдает от алкогольного отравления. В любой другой раз он бы позлорадствовал этому, но сейчас ему самому было не слишком хорошо, а потому не до смеха. Подняв с пола верхнюю одежду коллеги, он сжал ее в руках и привалился к стене плечом.       Что вообще может значить «он тебе нравится»? Конечно, сам Фабрис неоднократно отмечал Марселя как симпатичного и умного парня с кучей положительных качеств. Но он ни разу не позволял себе разглядывать его с позиции альфы, как потенциального партнера. Потому что это, кажется, не просто кощунство, а аморальное отношение к нему, как личности. Он просто помогает из принципов, из собственного эгоизма, желая искупить грех прошлого, на сей раз сделать все так, как надо.       — Все нормально? — Фабрис приоткрыл дверь в ванну и вздохнул.       — Да, перебрал немного, — омега плеснул в лицо воды и теперь капельки скатывались по его побледневшему лицу. — Я останусь у тебя на ночь.       — Я же сказал...       — Да понял я, понял, — он потешно икнул и прижал к лицу полотенце. — Поздно пришел и пообедал сердцем. Просто поспать, мне в машине снова плохо станет.       Фабрис вздохнул и покачал головой. Ему не жаль, пусть так. У него теперь появилась новая пища для размышлений, а сон отшибло. Ему точно не следовало прислушиваться к словам сексуально озабоченного психолога-алкоголика. Но все же он его товарищ, да и был в чем-то прав. Кто не любит хорошего к себе отношения? Абсолютно все его друзья с привилегиями, кто-то раньше, кто-то позже, начинали подавать ему сигналы, или самостоятельно брать инициативу в свои руки. И как только возникало малейшее эмоциональное вовлечение — Фабрис сдавал назад, бросал их. Потому что сам он даже самую малость не привязывался и всегда был мыслями слишком далеко. А заботился о партнере машинально, даже не отдавая себе в этом отчета.       — Прими душ, от тебя несет, вещи положу под дверью, свои оставь тут, я постираю.       — Вот, я об этом и говорю, — Тони скосил на него смеющиеся глаза. Тонкие ровные пряди прилипли к его щеке и лбу как шелковые черные нити. — Как в тебя такого не влюбиться?       — Ты же не любишь, — Фабрис хмыкнул, подталкивая очки.       — Это лишь потому что я из того же теста, — омега вздохнул, убрав волосы влажными ладонями, и принялся расстегивать рубашку. — Последний раз предлагаю, не хочешь?       — Меня сейчас тоже стошнит, — Росса поднял ладонь, пытаясь отмахнуться от этого «заманчивого» предложения и прикрыл дверь, пока Горье снова не выплеснул на него тонну своей тяжелой и сладко пахнущей харизмы.       Через час он сидел за своим столом, со всем возможным усердием пытаясь сконцентрироваться на информации в книге. Но мысли постоянно уходили не в ту степь, а бормочущий Тони, развалившийся на его кровати, совсем не располагал к спокойной и тихой обстановке.       Не то, чтобы Росса не замечал раньше, что относится к Марселю особенным образом, выходящей за рамки нормы... Но ведь это задатки братской любви, инстинкты и его гордость. Все вместе это в результате породило желание опекать и защищать, немного сильнее, чем было раньше с другими. Но не в том ведь плане, чтобы возникла симпатия в роде альфа—омега? В этом Фабрис был уверен и мог сказать, что его совесть чиста, а скверных мыслей о Марселе у него не случалось. И все же, теперь он не мог ни на чем сфокусироваться, размышляя лишь о том, что сказал Антони.       — Черт бы тебя побрал, — раздосадованно рыкнув, он снял очки и потер уставшие глаза.       Горье повернулся на бок, вздыхая и на секунду приоткрыл глаза, по сути не просыпаясь. Фабрис щелкнул выключатель настольной лампы и подпер лицо ладонью.       Его совесть была чиста перед собой, вопреки тому, каких прегрешений в его послужной список пытался дописать Антони. И все же осадок оказался слишком тяжелым и неприятным, а его привкус горчил.