Ange blessé

      Марсель взглянул в зеркало и провел по влажным волосам ладонями, убирая их с лица. Еще синие рубцы на правой руке показались ему неестественно темными. Внешностью он полностью ушел в маму, был ее точной копией, если точнее, ни одной чертой не напоминая отца. Тоже низкорослый, феминный и весь светлый, как снег. В школе его время от времени спрашивали, не альбинос ли он, и это ему почему-то льстило. Ему говорили комплименты, завидовали, звали на свидания, которые он никогда не воспринимал всерьез и всегда отшучивался, просто на всякий случай, вдруг его отказ кому-то покажется грубостью. Ведь он никогда не хотел кого-то обидеть... Не до этого ему было в юности, он любил только музыку, был перспективным и подающим надежды учеником класса по фортепиано и был сосредоточен лишь на учебе.       Теперь от его красоты осталась только бледная тень. Как если змея выползла из своей шкурки, и вот то, что оставила от себя — и есть он. Он давно возненавидел смотреть на себя в зеркало: с головы до ног он залит грязью, которой становилось лишь больше. Ее не видел Максим, потому что сам был источником, она сочилась из него. По этой причине Марсель понемногу начал терять рассудок. Маленькие сигаретные ожоги переросли за какой-то год в открытые загноившиеся язвы на его таких аккуратных когда-то ногах, превращая его бедра сплошь в струпы. Он раздирал их, не давая заживать, терзал снова и снова, пока в глазах не потемнеет от боли и запаха железа.       Но Максиму было все равно, он равнодушно осматривал его произведения на своей коже и больше к ним не возвращался. Он позволял курить своему супругу, чтобы от него исходил ещё какой-нибудь запах, помимо его, аромата альфы. И Марсель курил, чтобы забить обоняние, чтобы было что тушить о себя, слушая шипение кожи и как трескаются волдыри. Сколько раз он провернул эти действия, сколько следов перекрывали друг друга...       Омега провел по бедрам ладонями, ощущая рельеф хотя бы левой, ну а в правой отразилось фантомной памятью. Повернувшись к полноростному зеркалу спиной, он бросил короткий взгляд за плечо и тут же его отвел. Борозды от наказаний за неповиновение, одну пробную попытку побега, но́ску чужих запахов. Тонкие полоски косых и пересекающихся шрамов опускались от поясницы к бедрам. К счастью, они не были столь густыми, но вид все равно порядочно омрачали.       Марс прикусил губу и нахмурился, взглянув в свои глаза и снова повернулся. Он так давно не рассматривал свое тело, свои следы, что изучал его по новой. Рубец на лбу, как ему было обещано, со временем посветлеет и станет незаметным, как и на руке. Но пока они были яркими и выделяющимися.       Он смотрел на себя и не понимал: как это может привлекать? Ребра, ключицы, лопатки, позвоночник, тазобедренные кости — все наизнанку, торчит, будто он ребенок из Аушвица. Хотя он прилично объедает Фабриса, не жалуясь на аппетит. Пусть иногда его в итоге тошнит, ведь он переедает с непривычки, но об этом не стоит знать непосредственно Росса, иначе он снова увидит это мучительное беспокойство на его лице.       Тщательно осмотрев и оценив себя, он дал оценку «неудовлетворительно» и расстроенно надулся, будто его отражение его обманывало. Но Фабрис не выглядел как врун или слепец, глядя на него с не прикрытыми лаской, а иногда, совсем редко, желанием. Он замечал эти короткие мгновения всего два или три раза, Фабрис хорошо себя контролировал, но когда его сущность пробуждалась, у омеги трусилось все от страха. От боязни, что он не сможет принять его в свое тело. И это расстраивало его в первую очередь потому, что он этого хотел и сам. Фабрис уже привязал к себе его душу, чего стоило это тело, идущее куда ветер подует.       Он справлялся во время поцелуев, придушивая зародыши мыслей о Максе, и все меньше об этом задумывался в следствии. И думал, что и во время секса сможет пережить. Все-таки Росса зрелый обаятельный альфа, Горье на него готов был вешаться, а он очень красивый и очаровательный. О других, готовых отдаться Росса он старался не думать. И все равно тот терпеливо ждал Марселя, ни слова не говоря о том, что ему хочется или даже нужно.       Впрочем, это не умаляло численности ряда проблем в виде комплексов связанных с наружностью, в частности с ногами, ведь к остальному Фабрис кое-как привык; его неспособности выделять природную смазку; а так же стыда от признания того, что он все-таки желает альфу. Будь он бетой, было бы все куда проще, он бы вряд ли задумывался о таком столь рано. Но природа омеги брала свое, даже без течек. Он ощущал присутствие сильного альфы, его желание и омежьи инстинкты визжали, как когда-то, когда он еще имел запах. Это, кстати, еще одна вещь, которая заставляет его волноваться: он не привлекает мужчину флюидами. От этого усиливается боязнь, что увидев его нагим, тот ощутит отвращение.       Стук в дверь заставил его вздрогнуть и волнистые пряди посыпались на лицо, он судорожно вдохнул, бросаясь к полотенцу.       — Ты долго, все в порядке? — обеспокоенный голос Фабриса отразился в его животе щекочущим чувством.       Марс покраснел и стукнул в дверь один раз, таким образом положительно отвечая на вопрос.       — Тогда извини, подумал, тебе могло стать нехорошо.       Глубокий бархатистый голос заставил Марселя прикусить губу и опереться о стену. Знал бы он, в каком ключе о нем размышлял омега вот уже полчаса, запершись в ванной... Конечно, он досконально помнил, что Фабрис это не просто мужчина из фантазий любой женщины, но и почти двухметровый альфа, способный своим видом дать понять другим самцам, кто тут босс. Он мог злиться, раздражаться, вести себя холодно и равнодушно. Даже не так, он так и делал, если это не касалось его родных. И то, как он нежничал, в итоге стоило гораздо большего. Ведь сам Марсель, если логично поразмыслить, уже был ему родным, пожалуй даже стал им раньше, чем они оба успели это понять.       Спешно одевшись, он бросил еще взгляд в зеркало и провел по правой руке пальцами. Он решил проверить еще раз, отталкивает ли такой вид его конечности Фабриса. Черная футболка с коротким рукавом дождалась наконец своего часа. Он тряхнул головой, освобождая место для свежих мыслей, и открыл дверь.       «Напугал», — Марсель прижал ладонь к сердцу, глядя на мужчину.       Росса стоял оперевшись о стену совсем рядом с ванной, видимо, дожидаясь его уже не одну минуту. Умилившись такой реакции избранника, он протянул к его лицу руку, намереваясь убрать с глаз волосы, но на середине пути она опустилась вниз и он накрыл шрамы на тонком предплечье.       — Наконец-то ты решился, — Фабрис выдохнул, поглаживая фактурную кожу.       «Мне некомфортно», — честно признался блондин, взволновано глядя на чужую ладонь. «Противно. Но мне важно твое мнение».       — Противно? Мое мнение? — Росса скользнул кончиками пальцев под рукав парня, склоняясь ниже. — Это твоя индивидуальность, не хуже родинки или цвета волос. Красота в глазах смотрящего, и я смотрю на тебя. Чувствуешь ли ты отвращение в моем взгляде?       Кончики пальцев обезображеной руки дрогнули, и он остановил свою ладонь в сантиметре от кожи Фабриса, отрицательно качая головой. Он ответил так быстро и на одном дыхании, что не оставил сомнений о том, что ждал этого вопроса и точно знал, что говорить. Пожалуй, альфа читал его так просто, что он больше не удивлялся.       — Мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне, неважно какой рукой, потому что это ведь ты, — Фабрис взял тонкое запястье и прижался к нему губами, пристально наблюдая за чужим лицом. — Никто не посчитает это неправильным, если ты не будешь относиться к этому таким образом сам.       В груди омеги глухо стукнуло сердце. Будто упало с бешеной высоты и всмятку расплющилось об асфальт. Он даже не нашел, что ответить. Безобразная конечность совсем покинула его мысли, он начал думать лишь о губах, неторопливо исследующих его кожу; об упоении во взгляде, по которому сразу можно понять, что он говорит искренне.       С опозданием Марс кивнул и залился смущением, когда язык мужчины прикоснулся к рубцу. Он почти не чувствовал этого, но сам вид заставил его внутренности задрожать, а ноги подкоситься. Пожалуй, Фабрис выбрал самый действенный способ лишить его комплексов по этому поводу, и со временем у него получится это сделать.       Фабрис улыбнулся и притянул его к себе, утыкая парня носом в свою грудь, поглаживая по волосам. Он наслаждался этим временем рядом с омегой, тем, как тот еще охотнее начал принимать его в последнее время, прислушиваться и реагировать. Он до смерти запуган, может, даже сам того не осознавая, гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. И когда кажется, что он совершенно спокоен, Росса видит, как бегает его взгляд, ища что может ему принести вред, что-то связанное с прошлым. Утекло слишком мало времени, чтобы вытравить такое из человеческой памяти, всех следов никогда не стереть, но Фабрис попробует покрыть их новым слоем краски, и не черной, а какой поярче.       Марс отстранился от альфы, ощущая стыд от желания спросить, но вместе с тем слишком сильную потребность. От того, как кровь прилила в лицо у него даже поплыло перед глазами.       «Когда я смогу...» — он сжал руки в кулаки и замычал, не зная, с какой стороны подступиться к волнующему вопросу. Фабрис внимательно посмотрел на него, наклоняясь. — «Я никогда не смогу иметь запаха?»       — Ты не решаешься спросить о течке? — Росса мягко улыбнулся, отметив удивление на чужом лице. — Знаешь, я все ждал, когда она проявится естественным путем, ведь условия круто поменялись, и ты привыкал ко всему новому.       «Но ее не было», — блондин огорченно нахмурился.       — Была, — неуверенно выдал мужчина. — Когда сюда приходил Тони и у тебя сильно заболел живот. — Марсель приоткрыл рот, но не успел возразить. — Не такая, как обычно, но это была течка, я понял это только благодаря чутью, хотя до конца не уверен.       «Она всегда будет такой?» — парень испугано опустил глаза на свой живот.       — Нет, не будет, — Росса мягко поцеловал розовые мягкие губы, взяв лицо парня а ладони. — Я уже проконсультировался по поводу твоих особенностей, и в любой момент мы можем поехать в больницу за гормонами, которые вызовут течку штучно. Просто понимаешь, я еще не уверен в том, как мы проведем это время.       «В каком смысле?» — Марсель помялся с ноги на ногу, начиная порядком нервничать.       Фабрис выдохнул. Ему тоже стоило немало решительности чтобы развивать эту тему, он не знал точно, как должен объяснить это чувствительному омеге.       Взяв его за руку он мотнул головой на кухню, где разговор о таком будет куда более непринужденным, чем в спальне. Заняв место на диване, альфа потер виски, подбирая выражения.       — Я не знаю, как могу отрегировать на то, что твоя сущность резко проявится, — Росса откинулся на спинку, пытаясь смотреть куда-угодно, но не на омегу. — Догадываюсь, впервые для тебя это будет, пожалуй, не очень приятно, это нестабильная вещь, к которой ты будешь пристраиваться год или больше, пока цикличность не станет нормальной, и твои ощущения могут меняться с колоссальной скоростью. Так же не стоит забывать, что я альфа, в это время я буду чувствовать лишь то, что мой омега течет и... Что на нем метка другого, которая тоже влияет на твое тело. А то, что ты еще не готов и я могу сделать тебе больно — отойдет на второй план.       Марс ссутулился и накрыл ладонью шрам на шее. Плечи поникли. Он был рад тому, что Росса сказал все без прикрас, но сама информация отразилась болью. И все же он назвал его «мой омега»... Чувства остались двоякие. Теперь ему стало немного страшно, но желание этого так же усилилось. Ведь чем раньше он начнет — тем быстрее придет в норму.       — Я думал заняться этим через несколько месяцев, когда ты привыкнешь ко мне больше, и я приготовлюсь к тому, что мне нужно будет потерпеть несколько дней или вообще я не смогу находиться с тобой поблизости в это время, — Фабрис опустил теплую ладонь на спину омеги, успокаивающе поглаживая. — Но не беспокойся, ты будешь...       «Я не против тебя», — Марс повернулся к нему, решительно с огнем в глазах глядя на мужчину. — «Доверяю тебе и хочу».       — Элли, — низко мурлыкнул альфа, заметив, как это нравится омеге, он постоянно использовал этот прием. Склонившись ниже, он поцеловал его ухо и зарылся носом во влажные волосы, — я разделяю эти чувства, и именно поэтому я не подхожу. Как бы ни был я аккуратен и мягок, ты заставляешь всю мою сущность дрожать, и я боюсь, что не смогу в итоге с ней совладать, если мы впервые займемся этим в течку.       — Я привык, — омега пододвинулся ближе и прикрыл глаза, обнимая мужчину.       — Я не привык. Я хочу сделать все правильно, чтобы ты томился в моих руках от удовольствия, а не от мыслей «когда же это закончится», понимаешь? — Фабрис выдохнул, когда парень расслабился и провел по его уху носом. Это слабое место Марселя, очень чувствительное и приятное. — Не будь хотя бы метки, я бы справился, но я обязательно захочу заменить ее своей.       Блондин разомлел от хриплого шепота и прикосновений, так что внизу живота скопилась тяжесть и он поерзал, пытаясь сесть удобнее в объятиях мужчины. Он был не против того, чтобы Фабрис его пометил. Но не глупый он понимал, что ему еще может надоесть возиться с омегой, у которого ничего нет, а потом не сможет его оставить с чистой совестью из-за метки. Ведь Фабрис именно из тех людей, что выбирают себе спутника и не смотрят на других, и если они скрепят друг друга — то это надолго, если не навсегда.       Они волновались о совсем разных вещах. Марсель боялся, что такого его альфа никогда не захочет, а Фабрис — что захочет слишком сильно. Омега был согласен на метку, на грубый секс, на боль и полное подчинение, но партнера это не устраивало. Это заставило его еще немного сильнее влюбиться в альфу. И этой мысли все внутри размякло.       — Странно... — Фабрис прижался носом к шее парня и часто задышал, сжимая его талию в ладонях.       Марсель тихо заскулил, ощущая тяжесть между ног и попытался незаметно поправить член так, чтобы было не видно, как он возбуждается от ощущения сильных рук на теле и обжигающего дыхания на его железу́ человека, что ему нравится до безумия. Но тонкие домашние штаны не способны были бесследно скрыть то, как его повело.       Фабрис оторвался от его голой кожи и повернул лицо парня на себя. Голубые глаза закрылись, и альфа сдержал в груди рык, который желал вырваться оттуда. Он явно ощущал возбуждение парня, такое внезапное и яркое, что у самого клыки зачесались. И все же, он не ожидал, еще и уловил свежий запах от него. Не шампуня или геля для душа, что-то природное и оттого такое слабое, что он учуял лишь на секунду.       Марсель был готов сгореть со стыда, пока к его губам не прижались чужие. Поцелуй вышел мокрый, оттого еще более возбуждающий и не в пример предыдущим жаркий. Марсель ощущал, что это Фабрис, но «стиль» был совсем другим. Он засасывал его губы, покусывая их и вгрызался в его рот. Что-то новое, без мягких вылизываний и медленных движений, жгучее и страстное. Будто он давал понять, что, чего доброго, потеряет самообладание и что с ним в таком случае будет.       Омега застонал в чужой рот, беззастенчиво и открыто, позабыв о стеснении. Фабрис принял это за соглашение, уже позабыв о плане воздержания длиной в несколько месяцев. Он ощутил его отголоски запаха и его осенила догадка. Опустив ладонь на пах парня он ощутил как член под его пальцами дернулся, незамедлительно реагируя. Марсель оторвался первый, нуждаясь в воздухе и снял его очки, глядя напрямую в его глаза. Незатуманенные, трезвые и выражающие спокойствие и знание того, что он делает.       — Если станет страшно, останови меня, — Фабрис прижался губами к подбородку, опустился ниже, лаская шею.       Марсель прикусил припухшие искусанные альфой губы, не успевая реагировать. Он еще ощущал призрачный ритм поцелуя во рту, как уже настоящий язык Росса вылизывал его торчащую ключичную кость. Ладонь осторожно раздвинула его ноги, а большой палец поддел резинку штанов, спуская их.       Марс схватил его за кисть и сглотнул обильно выделяющуюся слюну.       — Я не буду снимать всю одежду, — хрипло от возбуждения произнес Росса, опускаясь на пол, одним движением отодвигая журнальный столик.       Массивный и тяжелый тот отъехал по полу, чтобы не мешать, и омега восхищенно приоткрыл рот. Насколько же Фабрис силен, чтобы двинуть мебель, весом, наверное, в три раза больше него? И этот человек прикасается к нему так осторожно, когда способен сломать двумя пальцами?       Фабрис же и бровью не повел, сосредоточившись на парне. Его фокус внимания сместился. Приподняв ткань футболки он прижался к впалому животу, что поджался от прикосновения. Так близко он ощущал запах его возбуждения. Марс поддавался, раздвигая ноги еще больше, явно успокоившись от идеи Фабриса не оголяться полностью и откинул голову назад, глубоко дыша.       Альфа провел носом по члену парня и сжал его губами через ткань. Марсель изогнулся, бедра непроизвольно поддались вверх, прижимаясь к лицу мужчины, а ноги напряглись и задрожали от того, что он привстал на носочки. Фабрис слегка прикусил налившийся кровью орган, теряя рассудок от того, что тело омеги так отреагировало на мысли о нем и его последующие действия. Он почему-то думал, что Марсель физически не может возбудиться, слишком травмированный и испуганный собственными позывами тела. Но это он сейчас постанывал и раскрывался для него, глядя мутными посиневшими глазами.       Поддев большими пальцами штаны, он стянул их ниже вместе с бельем и выдохнул на стояк парня. Марс отвернул лицо и зажмурился, но изо рта сорвался разрывной стон, когда напряженную плоть обхватили губы, сжимая ее и щекоча языком.       Фабрис пытался направить все свои умения в исполнении минета на Марселя, хотя мог не так много, обычно являясь принимающей стороной. Но искренне старался, меняя темпы, ища самый приятный для омеги. Подняв взгляд, не отрываясь от члена, они встретились взглядами и член во рту задрожал.       — Ха... — Элли прикусил свой палец, сжимая второй в кулак диванную подушку.       Альфа прижал ствол к небу, сдерживаясь, чтобы не наброситься на него. Такого соблазнительного, откровенного и эротичного Марса он себе даже представлять не позволял. А сейчас он извивался и задыхался от удовольствия из-за его рта.       Фабрис ускорил движения, слегка сжимая худые бедра, комкая в пальцах штаны и без труда заглатывая на всю длину. Тонкие пальцы омеги запутались в его волосах, и он замычал. Марс содрогнулся, хрипя о чем-то сверху, но ни единого слова Росса не смог понять.       Блондин на секунду потерял все пять чувств от потрясающего оргазма. Он излился прямо в рот мужчине, сжимая его лицо между бедер. Как только зрение вернулось, он опустил голову и заметил, как кадык Фабриса скользнул вниз, и он, собрав из уголка губ пальцем остатки спермы слизал ее, поднимаясь с пола. Совершенно непринужденно, будто не он только что самозабвенно сосал ему.       — Все в порядке? — его голос показался совсем чужим и он чуть улыбнулся, склоняясь ниже. Проведя носом по шее Марселя, что вздрогнул из-за повышенной чувствительности, не глядя поправил его одежду.       — Извини... — юноша неловко повел плечом и провел пальцем по его губам, показывая, за что просит прощения.       — Не стоит об этом переживать, — Фабрис улыбнулся. — Теперь мне надо в ванную, а еще... у тебя приятный запах. — Мужчина глубоко вдохнул, ощущая пока что совсем легкий и почти незаметный, но уже ощутимый для него, оглушенного чувствами, феромон омеги.