я ненавижу всех этих людей

По приезду в школу, реперу пришлось оставить Сашу и направиться в учительскую. К слову, готовился он к худшему, и в голове у него вырисовывался какой-то комок змей, а не тусовка коллег, хотя некоторые из них годились ему в матери и отцы. Ну да кому не похуй. Иванова же отправилась на поиски своих друзей, которые, по историям Тростенцовой в Инстаграм, уже должны быть где-то здесь. Зайдя в актовый зал, в глаза бросилась Кира, непринужденно болтающая с Ганджой, и Марк, на шее которого, вместо любимой цепи, повисла Синяева, хохоча и что-то рассказывая. Орать через все помещение было бессмысленно, ибо какой-то глупый трек с пердящим басом заполнял все помещение и слишком долбил по ушам. Недолго думая блондинка направилась к Кире, по пути подхватив за локоть патлатого и уведя с собой. – Такая же шлюха, толкающая второсортную дурь, – заметил Паршин и даже не собирался принимать какой-то ответ. Да он и не нужен был. – Предлагаю напиться, товарищи, – Иванова улыбнулась кидая игривые взгляды на каждого. Выйдя из зала четверо зашли в первый попавшийся класс и блондинка вытащила откуда-то рюкзак, содержимое которого звенело и давало понять что же там. – Аферистка ебаная, – Ганджа ухмыльнулся, пряча руки поглубже в рукава своего худи, – ты как это купила? – Связи, – развела руки в стороны делая лицо «очень крутого мужика». Иванова села на корточки и достала все содержимое рюкзака. На стуле оказались три бутылки водки и пакет сока. – Серьезно? – Ганджа словил два гневных женских взгляда, – ладно-ладно. Мне все равно. Иванова успела прихватить одноразовые стаканчики, которые сейчас очень кстати. Умеет взять то, о чем все и забыли. Уже через час подруги танцевали где-то в толпе, не видя даже друг друга. А Паршин все никак не мог отделаться от пьяного Вовы: – Ну Марк, у тебя же есть выпить, у нас с пацанами кончилось, – повторяя это уже в десятый раз, он не отступал, окончательно доебывая патлатого, заставляя его слететь с катушек, – по-братски – У меня ничего нет, а это, – парень поболтал в воздухе свой стаканчик, – не мое. – А чьё? – Володь, отъебись, Бога ради, – нервы его уже сдавали. Но к великому счастью Вова ушёл к своей компании, только бросая на патлатого грустный взгляд и бурча что-то себе под нос. Паршин закатил глаза, выпивая содержимое своего стаканчика залпом. – Пошли покурим, – горячая рука протянулась из-за спины и легла на его шею. Хоть он и знал, кто с ним говорит, рука сама собой подрагивает, а сердце, от такой неожиданности, продолжает колотиться прямо об ребра. – Погнали, – махнул рукой, взглядом выискивая в толпе Тростенцову. Так и не найдя ее, он, наконец, сдвинулся с места. От чего Иванова, все это время тянувшая его за руку, чуть не упала лицом в кафельный пол, но вовремя удержала равновесие. Из-за духоты в помещении Ивановой становилось плохо и она вышла на улицу, не столько чтобы покурить, сколько просто подышать свежим воздухом и уже прийти в себя. – Что у тебя с Фладдой? – явно не ожидая такого вопроса Саша подавилась дымом, чуть ли не роняя сигарету в снег. – Глупый вопрос, Марк. Очень глупый, – помотала головой, разгоняя туман перед глазами. – Почему? – лицо патлатого не передавало никаких эмоций. Периодически затягиваясь он облокотился на перила на крыльце. Ему всегда надо обо что-то опираться, будь то стена, столб или та же самая Иванова. Кира всегда шутила, что он постоянно обкуренный и у него просто всегда кружится голова. «Держится за все — себя бережёт». – Потому что я сама не знаю этого, – выкинула, истлевшую до самого фильтра, сигарету. Складывая руки в «замок» перед собой, смотря в темные глаза друга, – не понимаю его поступки. Не знаю, что он выкинет завтра утром. Плохого он мне не сделает, конечно. Но может просто подойти и поцеловать, может разговаривать, как будто мы сто лет знакомы, а может не обращать на меня внимания, заседая за столом и пялясь в свой телефон. Я не знаю. Ничего. Абсолютно. – Поговорить, не? Не пробовала? – усмешка выступила на его лице, но без какого-либо раздражения или упрека. – Как ты себе это представляешь? – блондинка хихикнула, представляя эту картину, – доброе утро, Саша. А зачем ты меня постоянно целуешь и обнимаешь? – тут Саша расхохоталась во весь голос так, что отовсюду полилось эхо. – Ну ладно, да, правда тупо получится, – Паршин сам засмеялся, выкидывая бычок в урну. Пара минут прошла в абсолютной тишине. – Где Кира то? – Паршин никак не унимался по поводу Тростенцовой, которую он не видел уже достаточно, – пойду на поиски. Ты идёшь? Иванова закивала головой, но после, опять представила это душное помещение. Стало плохо. – Я потом, попозже приду, – блондинка махнула рукой и друг, пожимая плечами, удалился. Шумно выдохнув Иванова прижалась щекой к холодной трубе и пустила взгляд вперёд, проходясь по машинам, деревьям и цепляясь за кучу снега в конце парковки. Снова она вытащила из кармана пачку сигарет и взяла одну, ловя себя на мысли, что Смирнов ее убьёт. Если узнает, конечно. Прикурив она решила проверить свой телефон, в котором ничего интересного не оказалось. Щека уже изрядно замёрзла, кожа ничего не чувствовала, но горела. От этой трубы отстраняться Саша даже не думала. Резкое движение, и уже знакомые руки обнимают ее за шею сзади, прижимаясь лбом к ее голове. – Опять ты куришь, – горячее дыхание куда-то в макушку. Иванова даже не дернулась. Не испугалась. Продолжила стоять, как стояла. После первой же затяжки Смирнов взял сигарету из ее ледяной руки. Никакого сопротивления. Единственное, что она сделала — убрала руку в карман, ибо мезинец уже почти не чувствовала. – Как твои новые подружки? – улыбается, засмотревшись на снег, что под светом фонаря казался серо-голубым. Смирнов хмыкнул. – Напились почти все, – засмеялся, шмыгнув носом. Замёрз, – учителя не умеют пить. – Сам не напился? – хохот Ивановой отдался эхом. – Напился, – ухмылка не сползала с его лица. Блондинка покосилась на него. Тот смотрел прямо на ее волосы. – Да, напился, – лицо ее стало спокойно-серьезное. Ни то от того, что сама такая же, ни то от того, что придется ехать домой на такси, вместо, уже полюбившейся, машины. – Димон где? – тушит бычок об трубу, с другой стороны от головы школьницы. – Не знаю, давно его не видела, – пожала плечами, отлипла от трубы, поворачиваясь и скидывая его руку с себя. От холода щеку жгло и кололо, точно иголками. Не то чтобы больно, но ощущение не из самых приятных. – Не холодно? – он поспешил застегивать ее куртку. Делал он это очень долго, не попадая в собачку на ее куртке. Вскоре все-таки застегнул. Блондинка все это время смотрела на него с нескрываемой улыбкой. Проведя замком до самого конца он остановил руку на подбородке, пальцами поднимая ее лицо. Чтобы она смотрела ему прямо в глаза. Провёл указательным пальцем, касаясь края уха. Улыбнулся уголком рта. Она сама встала на носочки, дабы сделаться одного роста, но все равно не хватало. Коснулась ладонью его лица, поглаживая большим пальцем по щеке, при этом не отводя взгляда от его глаз. Поцеловала в скулу и повела влажную дорожку до подбородка, местами касаясь зубами бледной кожи. Настолько это все было медленно, что Смирнов не выдержал и наклонил голову, касаясь ее губ. – Шур, – радостный голос Марка, что только вышел из школы, сменился растерянностью и послышался звук закрывающейся двери. Зашёл обратно. Представив лицо патлатого Саша засмеялась, отрываясь от Смирнова, на что тот даже ухом не повёл. Он спокойно, с лицом довольного кота, смотрел на Иванову, расставив руки по бокам от нее. Вскоре вовсе отошёл от школьницы, упираясь спиной об кирпичную стену. – Почему «Шура»? – девочка пожала плечами, снова улыбаясь, – он часто меня так называет. Хотя я предупреждала, что мне не нравится. Дверь из школы снова открылась. Оттуда вышла Надежда Алексеевна в своём любимом бледно-розовом пальто. Иванову она почему-то не заметила, зато моментально отреагировала на Смирнова, что молча стоял и смотрел на историчку. – Александр Александрович, вас так долго нет, – раздался писклявый голос и сигарета задымилась в руках учительницы, – вы ведь отлучались ненадолго, – она поправила свои волосы. Стремительно приближаясь к Саше. Иванова с интересом наблюдала за этой сценой, готовясь к кульминации. Она откинулась на перила, вытягивая ноги вперед. Но под ногой ее оказался камень, который ширкнул по серо-красной плитке. Голова исторички взволнованно повернулась, и наконец, она увидела Иванову. С полминуты шестеренки в ее голове крутились, пытаясь как-то связать мысли. А в итоге она выдала только: – Откуда ты тут? – А вы? – девушка хотела было что-то сказать, но Иванова подняла руки, опираясь на ноги. Стараясь не смотреть на Смирнова. Ухмылка не уходила с лица девочки, – я уже ухожу. Хорошего времяпровождения. Иванова по пути начала расстегивать свою куртку, в итоге зашла в школу уже без нее. Только сейчас Саша поняла насколько там холодно. Поёжившись, она направилась на поиски Марка, что искал ее. И даже нашел. В актовом зале парня не оказалось. Конечно, возможно он был в центре толпы. Но девочка прекрасно знала, что он туда нос не сунет просто так. Пройдясь по коридору, в самом конце, в комнатушке, где уборщицы хранили швабры, ведра и прочую дрянь, блондинка услышала возгласы. Недолго думая она открыла дверь. В глаза сразу бросилась кровь, в которой были перепачканы лицо и волосы Паршина. Рядом стояли трое парней, которых Иванова видела в одиннадцатом классе. Видимо они и были оттуда. – Че надо? – блондин с очень низким голосом навеял страх на Иванову, отчего она вся скукожилась, ссутулилась, становясь меньше. Исподлобья, молча продолжая смотреть то на одного, то на другого, то на третьего, – вышла отсюда нахуй! Марк попытался встать, но один из них ударил его ногой, отчего Паршин упал. Потемневшим взглядом упираясь в кроссовок блондина. Сердце сжалось настолько, что она чуть прямо там не заплакала, но вовремя сдержалась, сжимая жалость в кулаке, только немного хмурясь. – Ты тупая или что?! – голос блондина с каждым слогом становился громче, казалось, что он даже перекричал музыку, лившуюся из актового. Обида за Марка, что ещё даже не успел ничего сделать со своего приезда, непонимание такой жестокости и любовь к своему другу — все это заставило ее проскочить мимо них к Марку, взять швабру и хорошенько огреть каждого, матерясь себе под нос. Каждый старался забрать эту блядскую железку, но Иванова не отпускала ее. В итоге, один из них ее даже ударили. Возможно случайно, но слава богу что не сильно. Из носа все равно хлынула струйка крови. – Блять, больно же, ты больная чтоли? – чувак, по всей видимости, какой-то оффник, протянул к Ивановой руки, в надежде забрать ее «холодное оружие». – А ему не больно, сукин ты сын!? – блондинка ударила его железным черенком по руке, отчего он скривился, зашипел и взялся за больную конечность. Иванова подхватила железное оцинкованное ведро с полки и кинула ему в голову, отчего он упал назад и нехило ударился затылком об пол. Что-то с полок упало и разбилась рядом с его головой. Но парень встал и начал медленно отходить, в итоге вовсе ушёл. Ещё двое остались стоять в коридоре, но Иванова замахнулась и они так же сбежали. Блондинка бросила все своё «оружие» на пол и вытерла кровь тыльной стороной руки, но в итоге только размазала ее по лицу. Сразу она кинулась к Паршину, коленками падая на стекло. Марк уже смог сесть, спиной оперевшись о стеллаж. Сидел и как дурак улыбался. – Сань, пиздец ты терминатор, – засмеялся, но моментально скорчился от боли, сплевывая сгусток крови. Слёзы Ивановой уже смешивались с красным на ее лице. Она села рядом, еле-еле обнимая его, дабы не причинять ему боль. Он смог поднять руку и закинуть ей на плечо, прижимая к себе и шепча что-то успокаивающее, периодически слизывая кровь с губ и поглаживая кровоточащие, из-за разбитого стекла, коленки. Его чёрная водолазка уже до краев пропиталась ее слезами, когда она смогла хоть что-то вымолвить. – За что тебя так? – она посмотрела на него заплаканными глазами, рукой проводя от щеки до подбородка. Взгляд бегал по его лицу, замечая каждую рану и ссадину. Кареглазый только помотал головой, все так же улыбаясь, немного прищурился. – Потом, – он убрал руку с ее плеча, – надо умыться, – он огляделся, высматривая, за что бы можно ухватиться. Иванова встала, горячие дорожки по ее лицу продолжали стекать вниз по шее, смешиваясь с кровью. Она кое-как подняла друга и перекинув руку Паршина через голову, они медленно пошли в раздевалку у спортзала. – Детка, не стоило, правда, – он прихрамывая, шёл в ногу с блондинкой. По одному «детка», Иванова поняла, что он извиняется. Он редко говорит «прости», да и вообще просит прощения в любых формах, только если его косяк вселенских масштабов, или же это сарказм. Сейчас сарказмом и не пахло. Кровь из ее носа до сих пор не остановилась, и она то и дело вытирала ее рукой. – Мне тебя там оставить надо было? – голос ее грубый, с хрипотцой, – уйти? – Меня и не надо было искать, – он не поднимал голову, – сам бы справился. – Ну да, откинулся бы там, даже не встал бы, Мар. – А ты пострадала, – он поднял голову и на секунду взглянул на Сашу, – разве лучше? – Да – Не спорь, детка, пожалуйста, – она молчала, продолжая идти. Упертая. Но глаза ее метали молнии. Если бы взглядом возможно бы было убить, она бы это сделала и залила бы кровью весь коридор, до самого потолка. – Вы с Афганской войны? – обеспокоенный голос Смирнова из-за спины. – А ты с блядок? – усмешка на ее лице и патлатый, ничего не понимающий, но идущий вперёд. До раздевалки оставалось совсем немного. И это «совсем немного» Марк шёл на последнем издыхании. Уже ковыляя и морщась от боли. Смирнов подхватил его с другой стороны, школьнице стало легче, как и Марку, собственно. Зайдя в помещение, Марк сам дошёл до умывальников. И стал умываться. Смирнов же вывел девочку в коридор. – Что произошло? — требовательный голос Смирнова заставил Сашу поднять свои голубые глаза на него. – Его избили, – она старалась говорить как можно тише, оглядываясь по сторонам. – Ну это видно, – парень судорожно развёл руками, – ты то на кой хер в его драку полезла? – Их было трое, они старше его, – по щекам Ивановой снова покатились слёзы, – в конце концов он мой друг. Смирнов стоял не двигаясь, переваривая информацию, пусть уже и нетрезвым мозгом. Иванова заметила как ходят и расслабляются желваки на его скулах. Саша так и не поняла — он злился или просто думал. – Он бы для меня то же самое сделал, – Смирнов вытер пальцами мокрые дорожки на лице Ивановой. – Тебе не больно? – он всматривался в ее лицо. В голосе раздалась нотка беспокойствия и заботы. – Не больнее чем ему, – Саша головой показала на дверь в раздевалку, где был Марк, – найди Киру, пожалуйста, – Саша легонько оттолкнула от себя Смирнова. Тот до последнего не отрывал от неё глаз, но вскоре развернулся и ушел. Иванова зашла в помещение. Марк уже сидел на лавке у стены и улыбался во все тридцать два с чьим-то полотенцем на шее. – Чего ты такой веселый? – она плюхнулась рядом с ним, зарываясь пальцами в блондинистых волосах, что наполовину были испачканы кровью. Своей или Марка? Все равно. Абсолютно. Повернув голову на друга, она заметила синяк у глаза, причём внушительных размеров. – Надо приложить что-нибудь холодное, – на первый вопрос она ответ так и не дождалась, – я сейчас. Марк ухватил ее за руку, сажая обратно. – Если не хочешь лишних вопросов, надо смыть кровь, – он шатаясь встал и подошёл к умывальнику, намочил край полотенца и вернулся обратно. Иванова только пристально за ним наблюдала, – позволь. Он приподнял Сашино лицо, проводя кончиком полотенца по щеке Ивановой. Снова. Он слишком долго это делал. Иванова пару раз собиралась встать, забрать полотенце и сделать все самой, лишь бы быстрее. Но каждый раз Паршин ее останавливал и сажал на место. Она только вздыхала и продолжала сидеть. – Иди, – Марк стоял у раковины и споласкивал полотенце, смотря через зеркало на залипшую Иванову. Она молча встала и вышла. Дойдя до кабинета, в котором она была ещё в начале вечера, она собрала все что осталось, сложила обратно в рюкзак и потащила к патлатому. – Приложи, – она протянула ему стеклянную бутылку, тот с благодарностью ее принял. Отпив немного из горла, он всё-таки приложил ее к коже, которая казалась ещё более белой, на фоне темного пятна, почти фиолетового цвета. В голове Саша всегда сравнивала его с живым трупом из-за белой, как снег кожи. «Волосы чернее моей совести, кожа белее первого снега». – Ну так что произошло? – негласное решение напиться было единственным выходом в этой ситуации. Поэтому блондинка уже все приготовила и держала стаканчик в руках, второй сунув в руку друга. – Да все очень просто, – он немного отпил, смотря на Иванову, – они все текут по Синяевой. Увидели, что она на меня вешается, взяли и отпиздили, чтоб к ней не подходил, – он засмеялся, обнажая белоснежные зубы, – вот и все. Бог знает, сколько они ещё там сидели и вливали в себя эту гадость, но когда Кира зашла в помещение, никто уже не мог нормально говорить. Да и внимания они на подругу обратили не сразу. У Ивановой опять пошла кровь из носа, но благо, это быстро закончилось, вызывая ее смех и шуточки Паршина, по типу «техника бесконтактного боя» – Пьянка закончилась, – Кира хлопнула в ладоши, обращая на себя внимание, – едем домой. – Красивая подружка злится, – Марк поднёс указательные пальцы к голове, имитируя рога. Засмеялся, как припадочный. – Понятно. Иду за Сашей и Димой, – Кира удалилась, ведь знала, что с этими двоими одной ей не справиться. Они или ее разозлят, что она их бросит на полпути, или начнут драться, как в большинстве случаев. В итоге нервная система шатенки очень сильно пострадает, в любом случае...