я ненавижу всех этих людей

– Что? – брови Саши в недоумении поползли к переносице. – Мне пришёл один заказ. Их всего тридцать шесть, девятнадцать в городе и вот этот семнадцатый за городом. Причём в самых ебенях, за семьдесят километров, – Виталик сидел спокойно-расслаблено, будто его хотят вовсе не покалечить и не убить. Внутреннее волнение выдавала лишь нога, что безудержно дрыгалась. – Он там? – блондинка спрашивает ради приличия, пока внутренний голос во всю глотку орет: «ОН ТАМ, ОН ТАМ» – Высока вероятность, но он сам дал подсказку, поэтому есть риск, что будет что-то не очень хорошее. Прикрыв глаза, Саша отстранённо улыбнулась. – Как Серёжа? – она взглянула на друга. – Живой, все в порядке, – сказал Виталик, – походу яд во фруктах был, но все вовремя успели. – Минус частичка геморроя, – Иванова ухмыльнулась, проходя по помещению взглядом, – когда? – Через три часа. Дальше все как в тумане. Звонки Даше, сборы, напряженное лицо Флойда, от каждого взгляда на, лежащий в девичьих ручках, пистолет. Что-то Ивановой все равно подсказывало, что она увидит сегодня Смирнова. Обязательно увидит. Она уже чувствовала крепкие руки в объятиях. Она представляла, как тот сейчас мучается, лёжа где-нибудь в подвале, пока этот Смирнов ходит на свободе и режет друзей того Смирнова. Трудно было усвоить то, что их двое. Не верилось, какие бы усилия не прикладывались. Но она соскучилась, она искренне соскучилась по нему. В голове уже вырисовывались картинки сегодняшнего вечера, где они все вместе сидят за столом, смакуя горячий чай. Смирнов уставшим взглядом смотрит на школьницу, что прижимается к парню сильнее, буквально засыпая на его плече. Девчонка улыбается, уже сидя в машине Виталика недалеко от нужного дома, продолжая смотреть за окно автомобиля. Подъезжает полицейская машина, откуда появляется Даша и нервно закуривает сигарету. Она пару минут стояла уткнувшись взглядом в колесо машины Флойда, пока рядом не появился парень в бронежилете с надписью «полиция», по-видимому коллега. Он пытался что-то внести в ее, абсолютно отключенную, голову, на что она лишь кивнула, делая вид понимания. Виталик ещё раз начал проговаривать план: – Значит так, я захожу, а вы через шесть минут. Если он меня к тому времени уже прихлопнет, не дайте ему сбежать. Мы договорились, менты окружат дом, – Виталик посмотрел на Иванову, что была в раздумьях, – все будет хорошо. Парень легонько коснулся ее плеча, возвращая в настоящий мир. Она прижалась к другу изо всех сил. И столько она сейчас почувствовала, сколько не чувствовала за всю жизнь. Страх. Радость. Боль. Спокойствие. Жалость. Уверенность и растерянность одновременно. В машине остался только Дима, что сам сидел как тень, не издавая и единого звука. Пришло осознание того, что Виталик может выйти из этого злоебучего дома только вперед ногами, и все потому что какому-то психу что-то надо. А что ему надо — остаётся великой загадкой всея человечества. Иванова упрямо сглотнула настигающую истерику, прикрыв глаза, тем самым не давая упасть и слезинке. Она дернулась, когда рука Димы начала поглаживать ее плечо, но потом измотанное тельце откинулось на спинку сидения и немного расслабилось. – Ты думаешь он жив? – безэмоционально, почти шопотом, проговорила Саша, не двигаясь. – Да он и не из такого выбирался, – Дима отмахнулся, выдавливая нервный смешок, который был максимально наигран. – Например? – Полгода на игле, – сказал дредастый, направляя свой взгляд в потолок. Иванова лишь кивнула, одаривая друга взглядом жалости и величайшего равнодушия, – ему было восемнадцать. Девчонка снова кивнула в знак того, что приняла эту информацию. Пару минут гнетущей тишины тянулись часами. – Дим... – задумчиво проговорила Саша на выдохе. – Да, – парень ответил моментально, не давая даже секундочки, на формулировку вопроса. – Если я умру сегодня... – Саша сглотнула ком в горле, приняв решение не продолжать текст той самой песни, – ...что будет? Дима призадумался и начал чесать затылок. Сначала пустой взгляд был устремлен на зеркало заднего вида, но через пару секунд застопорился на хрупком плече. – Ну родные будут в трауре, – Дима опустил взгляд, поглаживая свою коленку. – У меня нет родственников, – девчонка посмотрела на Ганджу как на идиота, не знающего общеизвестный факт. – А я не про это. Например: я, Кира, Марк, Виталик, Серый, Таня тебя вообще обожает, да даже Даше ты понравилась... Саша тоже. У тебя нет никого, поэтому родными стали мы. Мы же правда как семья... «– Мы, – она сглотнула, после снова затянулась, – семья. – Да ну, – усмехнулся, стряхивая пепел в бокал, – и кто есть кто? – Вон та парочка, – она показала на Серёжу и Таню, – это моя сестра и ее муж. Мужчина кивнул, в знак того, что верит ее словам. Сашу коснулась струйка свежего воздуха, идущего из открытого окна. – Рядом с ними, – она застопорилась, не зная, что сказать про Смирнова, потому что сама не понимала, кто он ей. – Парень, – он сам сказал, уставившись на свои руки, ногтем проходясь по шраму на большом пальце. – Да, парень, – она опять затянулась, придумывая, что сказать дальше, – на полу его брат и девушка брата. – А этот? – он бросил пренебрежительный взгляд на Виталю, сидящего напротив Смирнова. – А это брат вон той, – кивнула в сторону Тростенцовой. – Так не похожи же, – он посмотрел на Сашу, которая уже бросала бычок в «пепельницу», которая бокал. – А он приемный, – Ганджа чуть не рассмеялся во весь голос, но Кира вовремя ударила его кулаком по ноге.» – ...У нас нет кровной связи, но есть ментальная, помогающая быть родными людьми, – Саша сильнее сжала свой пистолет в руках, замечая, что ладоши вспотели. Очень захотелось забиться в самый угол какой-нибудь темной комнатки и заплакать, буквально зарыдать от пустоты внутри. Стало невыносимо больно, но все эмоции пропадали под длинными ресницами и лицо вновь принимало спокойный, безучастный вид. Иванова медленно закивала, опустив свой взгляд на кроссовки. Появилась рука дредастого, которая легла на плечо Саши, что помогло расслабиться и почувствовать настоящую поддержку. – А вообще знаешь, говорят, – Дима шумно выдохнул, лбом упираясь в сидение, – все, что не делается, все к лучшему. Жизнь не может быть сплошным чёрным пятном. Зебра же. Иванова ухмыльнулась, понимая, что ее зебра начала превращаться в вороного и обратного процесса не предвидится. Да и надежда на хороший конец сегодняшнего дня понемногу гасла, оставляя за собой лишь несколько картин. Труп Витали. Труп Димы. Труп Даши. Со временем начинал вырисовываться и труп самой Ивановой. Раздался стук в окно — знак того, что пора идти. Иванова поняла, что ноги ее не идут, но через силу она поднялась и сделала пару шагов вперед, почти падая. – Все в порядке? – рядом оказался тот парень в бронижелете. – Да, все хорошо, – Саша выдавила подобие улыбки. – Максим, – он протянул блондинке руку, но она так и осталась не пожатой. – Не лучшее время для знакомств, Максим, – язвительно пошипела школьница, не понимая, что с ней такое и откуда взялась агрессия. Он отдернул руку под гневным взглядом голубых глаз, лукаво ухмыляясь и оценивающе осматривая девочку. – Ну увидимся, Саша, – он, будто бы в смущении, отвёл взгляд и начал медленными шагами отходить от школьницы. Только парень отвернулся, Саша поняла, что имени своего она не называла. Было максимально странно, что он его знает. Но не стоит исключать вариант, что Максим слышал его от той же самой Смирновой. Встрепенувшись от накатившей жути, школьница подошла к Даше. Обменявшись парочкой сухих фраз, все двинулись вперед по утрамбованному снегу, шурша подошвой. Даша благополучно выбивает дверь ногой, заходя первой. За ней Дима, потом парни, что приехали с Дашей, Иванова и Максим был последним. В доме абсолютная тишина. Впереди был только темный коридор, освещаемый полицейскими фонариками. Кажется тут никого нет. В темпе вальса проверив все комнаты, Саша обнаружила лестницу на второй этаж. Она хотела было начать подниматься, но тяжелая рука упала на хрупкое плечо. Дима стоял позади и немного тянул блондинку на себя, чтобы дать пройти тем, кого не так просто убить. – Слишком все гладко идет, ребята, – Даша остановилась рядом, не смотря ни на Сашу, ни на Диму, – через чур тихо. Девушка начала подниматься, за ней Саша. Дима медлил. Уже наверху послышался удар тела об пол. Саша сразу почувствовала, что это снизу и пока остальные начали просматривать комнаты, блондинка сделала несколько шагов вниз по ступенькам лестницы. Дима лежал на полу, что-то неразборчиво бормоча. Его грудная клетка была крепко накрепко придавлена к полу ногой Максима. Из-за мрака было плохо видно, но лицо друга было перепачкано чем-то черным. Почти у самого лица Ганджи то и дело металось дуло табельного оружия Максима. Любая попытка встать не являлась успешной, и Дима, под напором чужой ноги, спешил вернуться на прежнее место. – Макс, какого хрена?! – сзади появилась Даша и начала светить на парня фонариком, но его это, кажется, мало пугало. – Да ненавижу я полицию! – парень закричал и притопнул ногой, что была на Диме, – мы наблюдаем за правопорядком, а начальство что делает?! – Макс... – Смирнова хотела что-то сказать, но была благополучна перебита. – А зарплаты, Даша, на эти зарплаты прожить невозможно! Даша сделала шаг вперёд, спускаясь вниз, но тут же пистолет в руках Макса был направлен на нее. – Но за его голову мне дадут в двадцать... – он истерически усмехнулся, – в пятьдесят раз больше, – парень кивнул в сторону Ганджи. Парень уже перевёл оружие на Диму, уже снял с предохранителя и палец его дрожал на курке. Но нажать он так и не успел. Дырка во лбу не позволила. Семнадцатый глок подрагивал в напряжённых руках Саши. Даша кинулась вниз, как и остальные полицейские. Подав руку Диме и убедившись, что все в порядке, девушка удостоверилась, что бывший коллега действительно мертв. Поджав губы она стремительным шагом направилась наверх, за ней и остальные. Проходя мимо Саши она провела рукой ей по плечу. Иванова не поняла этот жест, но тем не менее, агрессию он не нес. Саша дождалась Диму. Тот ровным шагом поднимался по ступенькам, как будто его и не били вовсе. Иванова заметила разбитую бровь друга. Как только школьница коснулась ранки, тот сразу дернулся от руки. – Снайпер чтоли? – он улыбнулся, а Иванова вздрогнула, понимая, что убила человека. – Ворошиловский стрелок. Снова раздался выстрел. Потом звук того, что Даша выбила какую-то дверь. Дима сразу кинулся на звук, за ним и Иванова. – Блять, Виталик, – Смирнова поспешила к телу друга, благо он был жив, но сознание его было на тоненькой грани. Похлопав парня по щекам он начал что-то невнятно бубнить и в итоге пришёл в себя. – Он тут где-то, – все, что смог сказать Виталик, перед тем, как Даша покинула комнату. Саша помогла другу подняться и вместе с Димой вывела его из комнатки. В коридоре было тихо. Настолько тихо, что был слышен стук сердца в горле девчонки. Неприятное чувство окутало с ног до головы, отчего пошли толпы мурашек по всему телу. Стало катастрофически холодно и хотелось поскорее уйти отсюда, но ноги сами шли вперед и через секунду Иванова увидела столпотворение. Все так и норовили заглянуть в помещение. Уткнувшись в широкую спину какого-то полицейского Саша легонько его толкнула, отчего тот обернулся. Блондинка с трудом, но вспомнила, что этого парня зовут Федя: по дороге он успел прочитать очередной инструктаж, на что получил недовольное лицо Ивановой. – Не надо, – мягко проговорил Федя, так и не дав прохода. Иванова оттолкнула его сильнее и выждала удобный момент, чтобы прошмыгнуть внутрь. Даша сидела на полу, на коленях, перед телом Смирнова. Луна светила прямо на лицо парня, что позволяло скрыть обзор на кашу из его мозга на белой, как лист бумаги, стене и дырку в виске. Туда собственно и был направлен взгляд Ивановой. Школьница чувствовала, как идёт на дно. Как она забивается в угол своей головы и шепчет: «этого не может быть. Нет нет нет». Повторяет это, как мантру, как молитву, наивно думая, что сейчас время перемотается назад и никто сегодня не умрет. Руки Саши не будут по локти в крови. Увы. Дима прошёл вперед и, замечая все, сполз по стенке вниз, хватаясь за волосы. Покадрово Саша видела мертвого Смирнова, рыдающую Дашу, Диму на грани срыва, полуживого Виталика, избитую Киру, отвратно себя чувствующего Серого. И морально убитую себя. Стало настолько больно, что перенести это стало невозможно. Равновесие перестало существовать в понятии Саши и она, уже в бессознательном состоянии полетела на пол, даже не чувствуя холодный пол и силу, с которой она грохнулась. Веки стали свинцовыми и поспешили закрыться.