Хвостоловы

      Завеса служила мостом между мирами почти половину тысячелетия, прежде чем сто лет назад была закрыта. Чем прогрессивнее становились технологии, тем шире росла пропасть между мирами. Конфликты, недопонимание, разногласия. Не смотря на то, что магия практически не действовала в современном мире, а технологии выходили из строя в магическом, противостояние усиливалось.       Чародеи были теми, кто создал Завесу, и теми же, кто ограничил доступ. Не смогли ли они ее уничтожить или не захотели, Дженсен не знал, но искренне их за это ненавидел. Полукровки стали единственными возможными проводниками между мирами. Уже второе поколение с четвертью крови — их называли «разбавленная кровь» — зачастую терялись, не способные найти выход. Тяжесть лабиринта медленно сводила их с ума. Дженсен ненавидел переходы так же, как чародеев. От первых он страдал непосредственно, от вторых — косвенно, но винил и тех, и других.       Не меньшей головной болью была необходимость проходить контроль. Если созданная там, в магическом мире, Завеса представляла собой вытянутую вдоль Диких гор полосу, то на Земле это были скорее «двери», разбросанные по всей планете и тщательно оберегаемые Лигой Мирового Сообщества.       Каждая «дверь» называлась Входом, у каждой из трехсот семидесяти пяти имелся свой номер. Это было настолько в духе современных людей: измерить каждый дюйм Завесы, присвоить номера, навесить бирки, поставить охрану, но так и не суметь понять ее сути.       Девятый Вход через Завесу находился в Центральном парке, под водохранилищем, не более чем в трех сотнях футов от Метрополитен-Музея. Свой одноразовый пропуск Дженсен получил от Морриса, но все равно был вынужден пройти полный досмотр перед отбытием. Другое дело — переход обратно. Пока Ассоциация не добилась своего, официально Сенат с радостью приветствовал любых магических существ на Земле, тем самым открывая немалые возможности для контрабанды.       К счастью, магический мир подобным бюрократизмом не страдал. Обезопасив себя, его обитатели обращали на Завесу не больше внимания, чем на любой другой волшебный предмет. Здравый подход, значительно упрощающий Дженсену работу. Переписи населения здесь не существовало, и исчезновение магических существ являлось проблемой только самих магических существ.       Поэтому русалка так русалка. Их в озере десятки. Пропажи одной никто и не заметит. С моральными проблемами Дженсен справится, не впервой. Оставались проблемы фактические. К работорговле относились на порядок серьезнее, чем к контрабанде, и Дженсену еще не приходилось ей заниматься. Разумное существо — оно на то и разумное, что на Входе может сообщить о похищении. Понадобится либо подкуп, либо шантаж, либо что-нибудь еще. А чтобы понять, что именно, хотел Дженсен того или нет… ему придется повидаться с дедом.       Кромку вечных туманов он увидел на закате второго дня и миновал границу индейского поселения ближе к ночи. Горели костры, раздавался стук барабанов, возле вигвамов бегала отказывающаяся спать ребятня. Племя Туманного Стража жило своей обычной жизнью. Сейчас Дженсен уже не представлял, что мог являться частью всего этого, но когда-то все было иначе, пусть то время и не сохранилось в его памяти.       Индейцы считали, что его у них похитили, дядя был убежден, что вернул племянника в лоно семьи. Дженсен не запрещал каждому верить в свою правду. Его же правда заключалась в том, что, будучи подростом, он мечтал вспомнить забытую семью и пытался найти ее, стоило ему в четырнадцать лет впервые пересечь Завесу. Но туманных земель он избегал, и вскоре подростковые мечты были забыты.       С племенем Туманного Стража его свела случайность. Кажется, это было то ли зеркало желаний, то ли жезл друида. Обкраденный хозяин не пришел в восторг от пропажи, и раненому Дженсену пришлось скрываться в тумане.       Это случилось шесть лет назад, но и опоздало на столько же.       С тех пор Дженсен изредка наведывался в племя, но так и не смог воспринимать их как семью. Единственным человеком, лицо которого он помнил с детства, был дед, и он же стал тем, кому взрослый Дженсен предпочитал не смотреть в глаза. Поэтому визиты из года в год становились все реже.       Его появление в поселении поздно вечером не осталось незамеченным. К Дженсену здесь относились как к далекому родственнику со странностями. Кто-то останавливался поговорить, кто-то просто здоровался. Полуголая, несмотря на прохладный осенний вечер, ребятня прыгала вокруг до тех пор, пока Дженсен не раздал все захваченные с Земли сладости. Завоевать доверие детей ничего не стоит. Может русалке конфету предложить?..       Привлеченный возникшим шумом, из стоящего в отдалении вигвама показался старик. Он шагнул в свет костров, опираясь на резной разрисованный посох. На узких плечах лежал тяжелый, украшенный ракушками и бисером плащ из шкуры бизона, слишком теплый для осени. В седые волосы были вплетены длинные перья, вместе с белоснежной косой спускавшиеся к земле. Изрезанное временем лицо напоминало кору дерева, которое полосы белой краски рассекали на три части. Таким Дженсен, кажется, помнил его всю свою жизнь. Это лицо нисколько не изменилось ни с последней встречи полугодичной давности, ни за прошедшие двадцать лет.       Отмахнувшись от теребивших его штанины детей, Дженсен встал напротив деда.       — Вижу твой дух, Лисий Хвост, — поздоровался тот.       — Вижу твой дух, Седой Дождь, — ответил на приветствие Дженсен и поднял глаза, встречаясь взглядом с шаманом племени Туманного Стража.       — Ты давно не приходил к нам, внук.       — Был немного занят. Но теперь я здесь.       — Ты всегда желанный гость у моего костра.       Дженсен на это и рассчитывал. Он благодарно склонил голову, но прежде чем успел что-то сказать, дети опять принялись дергать его за штанины. Определенно, у них совершенно отсутствовал инстинкт самосохранения. Если и он был в детстве таким же, то неудивительно, что проводник без проблем смог увести его за Завесу. Может, привести дяде маленького индейца и сказать, что это русалка? А хвост… так пройдет еще месяца два, прежде чем правда выяснится.       Идея была хорошей, но малоосуществимой, а чтобы осуществить необходимое, предстояло поработать.              Дженсен с детства не любил всякого рода дым, по возможности предпочитая его избегать, но тропа к Коралловому озеру была спрятана в тумане. Приходилось стискивать зубы и терпеть. А все дядя с его любовью к табачным изделиям.       Озеро располагалось в широкой лощине, отвесные края которой делали ее похожей на котлован. С южной стороны имелась лестница, выбитые ступеньки спускались прямо к воде, с других было не подступиться. Дженсен и не собирался. Он наблюдал. Изо дня в день. И пересекал туман тоже изо дня в день.       Судя по всему, поселяясь на этих землях, первые индейцы недолго раздумывали над тем, как будут называться — племя Туманного Стража. Вечный туман стелился повсюду. Дженсен видел тотем, олицетворяющий дух божества, хранившего эти земли, но в существование Стража не верил. Магия магией, а религия — уже другая ветвь. Индейцы были суеверны. И их суеверия, в чем Дженсен был убежден, являлись прямым следствием произрастающей здесь травы. Вот что стоило вывозить как контрабанду! Кому нужны русалки?       К тому же они почти не появлялись на поверхности озера. Дженсену удалось несколько раз увидеть мелькающие плавники, потом в один из дней молодой русал подплыл к растущей на склоне иве и попытался утащить под воду пару гибких ветвей, а в другой — все тот же русал принялся ощупывать каменные ступени. Но стоило ветру зашелестеть листьями, как недорыба спряталась под воду, оставив Дженсена в раздумьях, как же их выманить. Не на удочку же ловить. А за сети индейцы его четвертуют. Он и так рисковал, приходя к озеру, как только представлялась возможность.       Полученная от деда информация оказалась бесполезной. Кроме того, что через скалы в озеро ведет подземный водный туннель, соединяющийся с текущей в океан рекой, и того, что русалки уплывут прежде, чем она замерзнет, тот больше ничего не сообщил. Не сказал ни сколько их там, ни зачем они приплывают, ни почему всего лишь раз в десять лет. Ничего.       Дженсен начал терять терпение и уже планировал идти на крайние меры, когда на поверхности озера показалось сразу с десяток русалок. Он не обольщался: стоит ему выйти из кустов, как те тут же исчезнут, но это было хоть что-то.       Русалки устроили на поверхности целую вечеринку: некоторые выпрыгивали в сальто, другие брызгались водой и махали хвостами в соседей. Они смеялись и болтали.       Дженсен наблюдал и думал.       Если забыть про хвосты, русалки не сильно отличались от людей. Только одежды было меньше. Точнее они вовсе ею пренебрегали. И действительно, зачем рыбе одежда?       Дженсен внимательно осмотрел всех участников развлечения. Виденному ранее русалу все не давали покоя ветви ивы. Он уже повис на них, но так и не смог оторвать хотя бы парочку. Дурной пример оказался заразителен, и вскоре все русалки закачались на гибких хворостинах, усыпав поверхность озера желтеющими листьями. Это послужило новым поводом для веселья.       Дженсен засмотрелся на группу русалок, подплывших к основанию лестницы. Они были чертовски хороши, даже он не мог этого не признать. В их обнаженности присутствовало подкупающее незнание собственной привлекательности, а от количества прижимающихся друг к другу полуголых девиц потяжелело в паху. Дрочить в кустах он не собирался, но зрелище действительно не остав…       — Хороши, не правда ли?       Шарахнувшись в сторону, Дженсен больно приложился спиной о камень и только потом увидел сидящего рядом старика. Тот был невысокого роста, плотного телосложения и очень-очень старый. Узкие губы крепко сжимали длинную курительную трубку, над которой поднималась тонкая струйка дыма.       Ноздри защекотал запах травы и табака.       — Вы кто? — раздраженно спросил Дженсен и потер ноющую поясницу. Насколько же надо было увлечься наблюдениями, чтобы не услышать шагов?       — Я все еще в поисках.       — Что? — не понял Дженсен.       Старик затянулся, пыхнул дымом и широко улыбнулся щербатым ртом.       — А разве ты знаешь, кто ты?       Дженсен настороженно осмотрел незнакомца.       — Я знаю, кто я, — все же ответил он. — Я Дженсен.       — Это твое имя, Лисий Хвост, но кто ты?       Если старик знал его индейское имя, то должен был быть членом племени.       — Разве не опасно в вашем возрасте спускаться одному к озеру? — натянуто поинтересовался Дженсен. То, что его тут увидели, могло стать проблемой.       — Ну как тут устоишь! — кивнул старик на резвящихся русалок и опять поднес трубку ко рту.       Не обращая больше внимания на Дженсена, он всецело увлекся наблюдением за происходящим на воде. Когда одна из русалок прижалась к спине подруги упругими полушариями грудей, старик восхищенно причмокнул.       — Эх, молодость! — вздохнул он и, хитро посмотрев на Дженсена, подмигнул.       Дженсен расслабился. Это был всего лишь озабоченный старик. Пусть Дженсена и самого сочли за извращенца, но, по крайней мере, не приняли за потенциального похитителя русалок.       — Откуда вы знаете, что я Лисий Хвост?       — В твоих глазах я вижу твоего деда.       — Вы знаете моего деда?       — Я никого не знаю.       — И себя не знаете? — ехидно спросил Дженсен, припоминая первый ответ.       — И себя не знаю, — со вздохом согласился старик.              По словам деда, старый индеец был одиночкой-отшельником, живущим на озере всю свою жизнь. Звучало сомнительно, но Дженсен не спорил. Запах травки ни с чем не спутаешь: растаманские привычки у стариков оказались общие.       Индейский Будда был безобиден, болтлив и совершенно непредсказуем. Он мог стукнуть трубкой по голове, если считал слова Дженсена глупостью, мог высмеять, а мог начать долго распространяться о «прелестных водяных девах». Но все это оставалось деталями, суть же заключалась в том, что старик знал русалок.       Однажды после затяжных дождей, когда на поверхности озера давно никто не появлялся и Дженсен начал терять терпение, он увидел, как отшельник, сидя на ступеньках лестницы, разговаривает с русалкой.       Это оказалось тем самым «что именно», которое он искал.       Встретиться с отшельником получилось только ближе к вечеру, когда солнце начало клониться к закату.       — Я видел, как вы разговариваете с русалкой, — без приветствия сообщил Дженсен.       Старик неторопливо раскурил свою трубку и выпустил дым.       — И русалки нуждаются в советах.       — Да неужели? — не сдержался Дженсен.       — Русалки прекрасны, Лисий Хвост. Их волосы подобны струящемуся шелку, дивный смех звучит как перезвоны колокольчика, а гибкие тела способны пробудить то, что уснуло давным-давно.       Даже знать не хотелось, что именно. Извращенец-отшельник опять перешел на излюбленную тему. Отмахнувшись от дыма, Дженсен подсел ближе.       — А я могу поговорить с русалкой?       — Можешь.       — Тогда почему бы вам…       — Только это не означает, что она будет говорить с тобой.       Дженсен раздраженно посмотрел на старика.       Он уже знал, что диалект русалок отличался от общего языка. При необходимости он мог общаться, помимо основного, на эльфийском и на гномьем, еще несколько языков знал поверхностно, но русалочий в его обучение не входил. Только ведь отшельник сейчас не об этом.       — Если тебе любопытны русалки, Лисий Хвост, то, может быть, стоило родиться Рыбьим Хвостом? Как думаешь?       Дженсен с досадой хмыкнул, а затем рассмеялся. Определенно, ему не следовало нюхать дым.       — Мне нужна русалка, — честно признался он.       — Я бы тоже не отказался, — вздохнул старик.       — А если я скажу, что есть способ сделать из русалки человека?       — Зачем это мне?       — У нее будут ноги.       — Зачем русалкам ноги, если у них такой шикарный хвост?       На этот раз Дженсен удержался от сарказма, и экскурс про детали между ног остался неозвученным.       — Так вы мне поможете? — вместо этого спросил он.       Старик задумчиво причмокнул и отложил трубку. Взгляд ясных чистых глаз был совсем не таким, как обычно бывает у людей его возраста.       — А что мне за это будет?       Дженсен ухмыльнулся. Если он чему-то и научился от дяди, так это тому, что если человек спрашивает про цену, значит, с ним можно договориться.       Но договориться никак не получалось. Наступила ночь, означавшая, что в поселение придется возвращаться по темноте и по непроглядному туману. Не самая привлекательная перспектива.       В кармане была зажигалка, которую Дженсен предложил от отчаяния. Она плохо работала, но при должном усилии рождала маленький язычок пламени.       Старик пришел в восторг.       — Для вашей трубки, — не растерялся Дженсен.       — Огонек! — засмеялся отшельник, высекая икры.       Дженсен забрал зажигалку обратно и спрятал ее под одежду. В сгущающейся темноте он почувствовал, как его одарили недовольным взглядом.       — Она будет вашей, — заверил Дженсен и, достав из кармана флакон, помахал им перед носом отшельника. — Но только после того, как вы дадите это русалке.       Старик с любопытством взял флакон и резко потряс.       — Не разбейте!       — Магическое зелье, — со знанием дела протянул отшельник. Через стекло на Дженсена глянули два увеличенных глаза.       — Да, — не стал спорить Дженсен. — Оно даст русалке ноги.       — Чудесные ножки, — довольно вздохнул старик и, немного подумав, протянул ему раскуренную трубку. — Сделка?       Меньше всего Дженсен хотел затягиваться дурью, но выбора не было. Дым обжег ему горло и заставил закашляться.       Рассмеявшись, старик похлопал его по спине.       — Вижу твой дух, Лисий Хвост.       — Вижу твой дух, отшельник, — смаргивая слезы, ответил Дженсен. — Кстати, а как вас зовут?       — Я все еще в поисках.       Дженсен хмыкнул.       — Да, еще кое-что, — вспомнил он напоследок. — Отправьте русалку к Завесе. Скажите, я не знаю… что ее будущее ждет ее за ней. Да что угодно скажите, но только отправьте ее туда.       — «Ее будущее ждет ее за ней», — хихикнув, повторил старик и вновь затянулся трубкой. — Будущее… — задумчиво протянул он и выдохнул струю густого дыма. — Будущее каждого человека скрыто туманом, но если можешь его разогнать, оно откроется. — Он демонстративно махнул рукой, рассеивая дым. — Не хочешь узнать свое будущее, Лисий Хвост?       Дженсен поднялся.       — Сомневаюсь, что оно спрятано за дымом вашего табака. Но спасибо за предложение. Я вернусь с «огоньком», как только все будет сделано.       

***

      — Джаред! Джаред, подожди!       Хмыкнув, Джаред махнул плавниками и быстрее заработал хвостом. Чтобы достичь поверхности, понадобилось меньше половины минуты. Не решившись последовать за ним, сестренка осталась на дне.       Джаред вынырнул из воды, прислушался и только потом с любопытством огляделся. Никого. Он надеялся на другое, но зато отсутствие посторонних позволит спокойно все изучить. Джаред подплыл к отвесной стене оврага и ощупал выступающие корни. Мысль залезть по ним наверх пришла еще две недели назад, но он все откладывал. Сегодняшний день мог стать последним шансом.       Недолго поколебавшись, Джаред подтянулся на руках и принялся карабкаться. Корни выскальзывали, пальцы хватали ненадежную землю, та сыпалась вниз и падала на лицо. По лестнице было бы проще, но с нее быстро в воду не вернуться. Он и так рисковал. Недовольство старших его вылазками достигло своего предела. За последнюю выходку с всеобщим купанием ему пригрозили возвращением в Океан.       И все же Джаред не собирался отступать. Ждать еще десять лет — это слишком долго. Несмотря на то что ему было велено работать с рифами, Джаред ослушался. В его котомке находился один-единственный коралл, когда он ускользнул при первой представившейся возможности. Лили никому не скажет, сестренка никогда не болтала языком, даже если считала, что он неправ.       Наказания Джаред не боялся, а возвращение в Океан было не более чем угрозой. Старшие никогда не отправят его в путешествие одного. С остальным можно справиться. Если придется, то он все последующие десять лет будет отрабатывать проступок, но все равно сейчас не отступится. Осталось всего лишь два месяца, чтобы попробовать узнать о том, о чем писалось в книгах, и увидеть того, кто…       — Опять ты здесь, любопытная русалка.       Вздрогнув, Джаред дернулся, рука соскользнула, и он с громким плеском упал в озеро. Вокруг него тут же расплылось бурое грязевое пятно: и хвост, и все тело были перемазаны землей.       Джаред вынырнул из воды и с упреком посмотрел на склонившееся над обрывом старческое лицо, рассеченное пополам щербатой улыбкой.       — Зачем вы меня напугали, дедушка? — хмуро спросил он. — Я почти вылез.       Старый индеец рассмеялся и, обхватив губами длинную курительную трубку, направился к лестнице. Отмываясь по пути от грязи, Джаред поплыл ему навстречу.       Об озерном отшельнике он узнал еще в Океане, от братьев. Тот всегда жил на берегу, считаясь другом русалок и хранителем озера. Но даже среди старших мало кто мог похвастаться тем, что разговаривал с ним.       Джаред встретился с дедушкой в первый же день и был очарован его рассказами, не всегда понятными, но от этого не менее интересными. Но сегодня он надеялся с ним увидеться не из-за рассказов, а из-за данного обещания.       Отшельник осторожно спустился по лестнице к воде.       — Давно не показывался, русалка.       — Меня наказали, — неохотно признался Джаред и подплыл к выбитым ступенькам. — Вы говорили с Рикой? Рика сказала, что говорили. Я сделал все, как вы просили. Теперь вы мне поможете?       — По одному вопросу за раз, русалка, — рассмеялся отшельник и, присев на ступеньку, хитро прищурился. — А больше никакая твоя сестренка не хочет со мной поговорить?       — Они вас боятся, — честно ответил Джаред и услышал огорченный вздох. — Рика согласилась только потому, что я отдал ей все добытые мной кораллы.       — И на поверхности больше никто не появится? — разочарованно спросил отшельник.       — Нас всех наказали, — с таким же разочарованием в голосе признался Джаред. — Если Ройс узнает, что я здесь, то привяжет к моим плавникам камни. Он обещал. Так вы мне поможете? — вспомнил он о том, ради чего улизнул сегодня со дна.       — И дались тебе эти люди, русалка. Поверь, от них проблем больше, чем ты можешь себе представить. Они постоянно обманывают, жульничают, предают…       — Я хочу знать, — упрямо перебил Джаред. — И вы не правы. Вы даже своего имени не знаете, дедушка, что вы можете знать о людях?       — А ты, конечно, о них все знаешь, русалка.       — Я русал, а не русалка, — хмуро буркнул Джаред, а затем решительно посмотрел на отшельника. — И я много о них читал, я знаю их диалект. А еще мне известно, что среди них есть хороший человек. Все, чего я хочу — это один раз его увидеть.       — Хм… — задумчиво вздохнул отшельник. Обхватив ртом трубку, он втянул щеки и выдохнул быстро исчезающий туман, совсем не похожий на тот, что стелился над озером по утрам. Вглядевшись в причудливые, стремительно тающие очертания в воздухе, отшельник расстроенно покачал головой. — Увидеть того, кто сам себя не видит, задача нелегкая.       — Но это возможно? — требовательно спросил Джаред, тоже сосредоточившись на разводах тумана. Только все равно ничего не разглядел.       — Вероятнее всего.       — Как?       Отшельник, посасывая трубку, принялся размышлять. Джаред с беспокойством посмотрел под воду. Совсем скоро его должны были хватиться, из чего следовало, что его запрут на дне озера до окончания срока сбора кораллов.       — Дедушка, быстрее! — поторопил он.       Отшельник нехотя достал из-за пазухи небольшой флакон, и Джаред с любопытством вытянул шею, пытаясь разглядеть, что там внутри.       — Ты не сможешь его увидеть, пока при тебе хвост, — наконец заговорил дедушка. — Тот, кто тебе нужен, крепко привязан к другому миру. Его держит то, что скрыто за Завесой, и только там ты сможешь его отыскать.       — За Завесой? — изумленно переспросил Джаред. Он читал о Завесе, но даже и представить не мог, что находится за ней. Суша уже сама по себе была загадкой. Джаред расстроенно поник. — Значит, я никогда его не увижу.       По голове стукнула тяжелая трубка, и он, ойкнув, потер макушку.       — Вы что делаете?!       — Учись слушать, русалка! Если бы туман сообщил, что вы никогда не встретитесь, я бы так тебе и сказал.       Джаред раздраженно махнул хвостом, а затем демонстративно вытянул его над водой.       — Я даже из озера вылезти не могу, а вы говорите о Завесе!       Отшельник долго изучал его хвост, а затем, приняв решение, помахал флаконом прямо у Джареда перед носом.       — Это магическое зелье, недогадливая русалка. И оно способно дать тебе ноги.       Джаред вздрогнул.       — Оно… сделает меня человеком? — Он почти залез на лестницу, пытаясь поближе рассмотреть зажатый в руках отшельника флакон. — Я могу стать человеком?       — Не навсегда, конечно же.       Джаред взял протянутое зелье.       — И я смогу его увидеть?       Дедушка выдохнул еще немного дыма и принялся изучать серые разводы.       — Это будет непросто. Но если ты пересечешь Завесу, если сделаешь все верно, то обязательно увидишь его.       Сердце Джареда быстро забилось.       Боялся ли он? Очень. Но также он знал, что это его единственный шанс. Больше на поверхность его не выпустят, а после того, что он здесь натворил, в следующий раз, через десять лет, Ройс обязательно оставит его в Океане.       Джаред с беспокойством посмотрел под воду. Они начнут его искать. Но стоит ему спуститься и предупредить кого-нибудь, обратно он не вернется. Даже малышка Лили на этот раз не будет молчать.       Это поставило точку в его размышлениях.       Не дав себе передумать, Джаред открыл пробку и решительно проглотил зелье. А потом зажмурился.       Вкуса не было. Он не почувствовал никакой магии, ни боли, ни головокружения — ничего, что указывало бы на то, что он меняется. Только сердце оглушительно стучало в груди.       Приоткрыв один глаз, Джаред опустил взгляд вниз: хвост был на месте, как всегда голубой, с синими, отливающими на солнце плавниками. Джаред открыл второй глаз и уже смелее посмотрел на чешую. Ничего не изменилось. После пережитого страха разочарование оказалось слишком велико.       Он перевел на отшельника упрекающий взгляд. Тот с не меньшим любопытством разглядывал его хвост.       — Не сработало, — хмуро сообщил Джаред.       Дедушка пыхнул трубкой и хмыкнул.       — Вылезай на берег, русалка. Ты теперь человек.       Джаред не до конца понял, что изменится от этого, но, послушавшись, поднялся на лестницу. Осеннее солнце пригревало и после воды казалось особенно жарким. Джаред чувствовал себя непривычно тяжелым, а хвост, обычно добавляющий ему скорости, казался теперь обузой.       Ничего не происходило.       — Нич…       Его опять стукнули трубкой.       — Какой же ты нетерпеливый! Жди!       Джаред замолк и недоверчиво посмотрел на плавники. Ему все казалось, что зелье было шуткой и он зря пережил столько волнений. Вскоре могли появиться старшие, а увидев его, полностью вылезшим из воды, они будут… Джаред поежился. Ройс привяжет его к себе и больше никогда никуда не отпустит.       Отшельник спокойно курил трубку, Джаред грустно размышлял о ближайших перспективах. Он уже был готов смириться, залезть обратно в воду и попытаться незамеченным вернуться на дно. Кожу на высохшем хвосте неприятно стягивало.       — Дедушка, я дума… Ох, святые старейшины!       — Ну вот и все, — довольно заключил дедушка и поднялся со ступенек.       Позабыв все слова, Джаред изумленно разглядывал голые ноги. Ноги! У него действительно теперь ноги! Он, затаив дыхание, смотрел на короткие волоски, на босые ступни и пальцы. Все десять! Под его взглядом они забавно зашевелились.       — Дедушка… — растерянно повернулся Джаред к уходящему по ступенькам отшельнику.       Преодолев лестницу, тот остановился.        — Смелей, русалка. Я жду.       Джаред попробовал опереться на ноги. Те отказывались держать, и при первой попытке встать он чуть не грохнулся в озеро. Приземлившись обратно на ступеньки, Джаред звонко шлепнулся о камень и зашипел от боли. Дедушка едва слышно рассмеялся.       Следующая попытка была более успешной. Поднявшись на коленках, Джаред пополз наверх, но так и не решился встать на ноги: они мелко подрагивали, и он не сомневался, что свалится сразу же, как только попробует пройтись.       — Немного практики тебе не повредит, — заметил дедушка, когда он добрался до окончания лестницы.       Джаред замер возле него, решительно поднял голову и, сосредоточенно нахмурившись, предпринял новую попытку. Ноги подчинялись с трудом.       Но, как верно сказал дедушка, он теперь человек, а люди умеют ходить.       К вечеру Джаред вполне сносно научился держаться на ногах. Это все еще было непривычно, но хотя бы появилась уверенность, что, сделав шаг, он не грохнется на землю. Теперь отшельник, казавшийся раньше таким высоким, едва доставал ему до груди.       Пока Джаред старательно вышагивал, дедушка курил трубку и давал ему советы. Джаред слушал и запоминал, но научиться ходить было сейчас самым главным. Только когда солнце опустилось к горизонту, он понял, что начинает замерзать. Желудок потребовал еды. Ягоды, которыми с ним поделился дедушка, лишь усилили аппетит, хотя раньше Джареду было достаточно поесть чуть-чуть водорослей, чтобы насытиться.       Дедушка вывел его к тропе, но остановился возле стены тумана.       — Дальше тебе идти одному, русалка.       Потоптавшись на месте, Джаред обернулся к блестящему в лунном свете озеру.       — Ты еще можешь вернуться туда.       Стоило дедушке озвучить это вслух, как Джаред решительно мотнул головой.       — Когда меня станут искать, скажите, что это было моим решением и что я прошу прощения.       Не самые утешающие слова, но Джаред изначально знал, на что идет.       Отшельник покачал головой.       — Иди уже, русалка.       — Человек, — ухмыльнувшись, поправил Джаред. Он махнул рукой, прощаясь, и повернулся к туману.       — Эй, человек! — с незлой насмешкой окликнул дедушка.       Джаред вопросительно оглянулся, и ему тут же был брошен кусок ткани.       — Чуть не забыл. Тебе следует одеться.       В руках оказалась теплая узорчатая накидка, в ткань которой были вплетены бусины и ракушки. Люди всегда носили одежду. У Джареда же единственное что имелось, это сумка из водорослей для сбора кораллов.       Поблагодарив дедушку, он повязал ткань вокруг бедер и решительно шагнул в туман.