Хвостоловы

      — Дедушка, дедушка, посмотри сколько рыбы!       — Это не рыба, Лисий Хвост. Это приплыли русалки.              Вздрогнув, Дженсен открыл глаза. Вместо кошмара с вязким туманом и едким запахом дыма он увидел во сне деда, закуривающего трубку и выпускающего в небо белые дымные кольца. Но голова раскалывалась как от привычного кошмара, постель была в беспорядке, а значит, ночь опять прошла беспокойно.       Потерев виски, Дженсен покосился на диван. Джаред спал, подложив подушку под живот, а одеяло под голову. Голая задница призывно возвышалась над телом — бери и трахай, благо утренний стояк еще присутствует, а эта русалка даже не поймет, что произошло.       Дженсен с досадой поморщился и поспешил в ванную. Скорая дрочка облегчения не принесла, скорее, раздосадовала. Решимость все закончить как можно скорее только окрепла, поэтому, оставив русалу голограммное сообщение, Дженсен оделся и направился к Центральному парку.       Ему было похуй, если он доставит проблемы. И похуй на то, что за ним могли следить. До Метрополитен-музея рукой подать, и ту же руку после вчерашнего жгло раскаленным железом. Взвинченный, Дженсен преодолел расстояние не более чем за десять минут, и впервые в жизни приобрел проходной билет.       Несмотря на раннее утро, в галереях было оживленно. Обычно пустынные залы оказались переполнены туристами. Они увлеченно рассматривали экспонаты, переговаривались и щелкали камерами. На мгновение Дженсен потерялся в таком количестве людей, но быстро очнулся и двинулся в нужном направлении.       Его целеустремленный поход оказался напрасным: сколько бы он ни надавливал на камень внутри храма, проход к лифту не открывался. Незваных гостей дядя не жаловал.       Стукнув рукой по песчаным плитам, Дженсен выругался сквозь зубы и прислонился к стене. Можно было догадаться, что из этой затеи ничего не выйдет. И все же от Джареда необходимо избавляться. После перехода через Завесу к Дженсену всегда приходили кошмары. Но сейчас все было иначе. Проклятые воспоминания! И если бы только они.       Дженсен уже неторопливо вышел из храма и опять попробовал связаться с Моррисом. Вопреки обыкновению, вместо механического голоса оператора раздались медленные гудки. Щелчок, небольшие помехи — и сработал автоответчик.       Дженсен поспешно закрылся в первой же встретившейся уборной.       — Я поражен. Если бы знал, что с тобой так просто связаться, явился бы сюда раньше, — едко произнес он и, сделав паузу, серьезно добавил: — Я хочу, чтобы вы его забрали.       Автоответчик предсказуемо молчал.       — Заберите его! — прошипел Дженсен. — Иначе я…       В видеофоне раздались помехи, голограмма отключилась, и на вызов ответили.       — Да неужели, Хилари. А я уж было решил, что ты онемел.       — Что за глупости ты творишь? — раздался холодный, вмиг отрезвляющий голос дяди.       Дженсен резко выпрямился.       — Что за фокусы, Дженсен?       — Дядя…       — Тебе были даны четкие указания. Надеюсь, мне не нужно их повторять, чтобы ты, наконец, действовал согласно инструкциям? — Дженсен сжал зубы. — Ты еще неделю назад должен был передать чешую.       — Мой аванс…       Дженсен ненавидел себя за то, как пасовал перед этим человеком. Все его хваленое красноречие и уверенность мигом испарились, стоило услышать этот холодный, отдающий короткие приказы голос.       — Сейчас не то время, чтобы поощрять твои капризы, — отрезал дядя. — Мое терпение на исходе, Дженсен. Даже у твоего непослушания имеются границы, и ты подошел к ним слишком близко.       Дженсен уже и так жалел о приходе сюда. Опекун был зол и не настроен на общение.       — Ты сегодня же передашь чешую, — приказал дядя. — И станешь контролировать заказ столько, сколько потребуется. Хорошего дня, Дженсен. Будь послушным мальчиком, и мы останемся в добрых отношениях.       Связь оборвалась. Отстраненно слушая тихое шипение видеофона, Дженсен медленно сел на пол. Отданный приказ ультиматумом звучал в голове. Это не было игрой. Это никогда не было игрой, но, заигравшись сам с собой, он об этом забыл.       Дженсен вспомнил детство. Мягкие слова и жесткий взгляд опекуна. Решетки, закрытые двери, боль, пирожные на подносе и едкий запах табака. Как он убегает раз за разом, как бродит по Нью-Йорку, как его находят. Крики старшего проводника, с которым Дженсен ходил через Завесу первые четыре года своей полевой работы, его бешеный, полный ненависти взгляд, когда безумие окончательно захватило его. Проводник не был полноценным полукровкой, разбавленная кровь опять проиграла Завесе. Они все проигрывали. И от них всех избавлялись. А потом Дженсен вырос, и все осталось в прошлом. Или он хотел думать, что вырос. Это никогда не было игрой, но, только повзрослев, он стал играть.       Дженсен оставил чешую в оговоренном месте и немного прогулялся по Центральному парку, раздумывая, что делать дальше. Джареда следовало передать как можно скорее, но повлиять на это он не мог, во что его, не расшаркиваясь, ткнули носом. Зато он мог сократить контакты с ним до неизбежного минимума.       Зайдя в кафе, Дженсен заказал кофе, развернул планшет и проверил счет. Пришло уведомление о переводе крупной суммы денежных средств, и это помогло обрести землю под ногами: не настолько дядя уверен в действенности собственных приказов. Или он решил, что успокоить не в меру непредсказуемого племянника не будет лишним? Дженсен не знал, но после разговора в музее как будто очнулся от сна второй раз за одно утро.              Когда он вернулся, Джаред встретил его сияющим взглядом, тут же напомнившим о вчерашнем. Ничего не сказав, Дженсен прошел к холодильнику и достал бутылку воды. Сделав долгий глоток, он оперся на столешницу и потер глаза.       Джаред не издал ни звука, но Дженсен все равно почувствовал, как тот приблизился.       — Что-то случилось?       Правильным был бы вопрос, что не случилось.       Дженсен открыл глаза и качнул головой. Губы растянулись в короткой улыбке.       — Не бери в голову, — отмахнулся он. — Есть какие-то предпочтения по обеду?       Джаред хотел пиццу и конфеты, но больше ни о чем не спросил, что само по себе было странным.       Пообедав, Дженсен сел на диван. Позднее ночное возвращение тому виной или плохой сон, но он чувствовал себя невыспавшимся. Присутствие Джареда все еще ощущалось слишком остро, и неплохо бы знать, что с этим делать.       На лоб неожиданно легла холодная тряпка.       — Это еще что такое? — Выпрямившись, Дженсен приподнял влажную ткань и повернулся к Джареду.       — У тебя болит голова, — пожав плечами, объяснил русал. — Я думал, это поможет. Мне же помогло. Ты помог.       Ну конечно. Чаша с водой.       — И ты запомнил, — хмыкнул Дженсен и сел ровнее. Спать расхотелось.       — У меня хорошая память.       — Да, ты говорил. Значит, открытие бутылки теперь не проблема?       Джаред насупился. Хуже молний на джинсах ему давались только пробки. Но это все нюансы. Если подумать, Джаред адаптировался достаточно быстро. Он легко запоминал незначительные детали и вбирал в себя информацию, как сухая земля впитывает воду. Он не был глупым — скорее, упрямым. И слишком наивным для Земли. Для любого человеческого мира. Но это исправимо.       Дженсен опять положил тряпку на лоб и запрокинул голову на спинку дивана.       — Как твое обучение, русалка?       — Я уже многое узнал, — оживился Джаред. — Эти картинки, что мелькают перед глазами, хорошо помогают. И я учу ваш язык!       — Да неужели? — поддел Дженсен, используя английский.       — Только я еще плохо понимаю, — с расстановкой ответил Джаред, и Дженсен недоверчиво выпрямился. Тряпка упала ему на ноги.       — Повтори, — приказал он.       — Ваш язык. Я немного начал его учить, — по-английски проговорил Джаред.       Охренеть! Такими темпами он слишком быстро адаптируется.       Дженсен опять вернул влажную ткань на лоб.       — Ну-ка рассказывай, что еще ты успел узнать.       Про память Джаред не обманул. Он действительно хорошо запоминал информацию. Не всегда осознавал прочитанное, но образы крепко оседали в его сознании. Например, он плохо понимал людей и мотивы их поступков. Деньги не представляли для него ценности, а безналичные — несуществующие — в принципе казались чем-то непостижимым.       Так же обстояло дело и с техникой, но Джаред решил просто принимать ее на веру. Как магию. Подход был здравым, потому что, если подумать, Дженсен тоже не знал точного процесса создания голограмм или нейроимплантатов. Он просто знал, что это очередное достижение человеческого разума. А Джаред воспринимал это как чудо. У каждого свои подходы.       Русал на многие вещи смотрел наивно или прямо, многого не знал и боялся больше, чем сам себе в этом признавался, но в целом вполне твердо держался на ногах. Дженсен был прав: он бы выжил здесь. И, достигнув или не достигнув своей цели, благополучно вернулся бы домой.       Несмотря на то что у Джареда отсутствовали толковые идеи, как разыскать нужного ему человека, он жаждал начать поиски. Что оказалось совсем некстати. Дженсен на время переубедил его, аргументируя тем, что он недостаточно хорошо знает мир. Это было ложью.       Сколько еще будет длиться эффект зелья? Месяц? Два? Джаред не станет ждать вечно. О чем вообще думает дядя, оставляя его здесь? Дженсен злился.       И как он ни старался свести контакты к минимуму, русал с легкостью ломал его планы.       Джаред сам заговорил о произошедшем в клубе. В первый раз Дженсен сбежал, во второй — отшутился. Объяснять про приличия и стыдливость не отягощенному моральными законами нудисту не хотелось, рассказывать про икринки и головастиков на людском примере не хотелось вдвойне.       Дженсен не желал в это ввязываться, но его тоже мучило любопытство. И когда русал опять попробовал коснуться интересующей его темы, он решил его удовлетворить.       — Джаред, у тебя есть родители?       — У меня есть братья и сестры.       — А родители? Мать и отец?       Джаред нахмурился.       — У нас нет семей, — наконец сформулировал он свою мысль. — Я читал, что у каждого человека есть родня. Мы… мы все семья. Все русалки — это одна семья. Братья и сестры, старшие и младшие.       Дженсен категорически не понимал, как это решает проблему с подводным демографическим кризисом.       — Но как-то ты должен был появиться на свет, — заметил он. — Не в морской же капусте тебя нашли.       — Я появился из икры, — серьезно сказал Джаред. — Мы все так появляемся. Наши старшие сестры оставляют икру, и значительно позже из некоторых возникают русалки.       — Как рыбы? — фыркнул Дженсен. Про икринки он точно угадал.       Значит, его подозрения оказались верными: никакого секса. А Джаред, выходит, девственник. Испытавший свой первый оргазм в кабинке клубного туалета под насмешливые комментарии пьяных парней.       Дженсен поморщился.       Русалки не рассматривали свои тела как объект сексуального интереса — это можно было понять, наблюдая за ними в озере или судя по тому, как Джаред постоянно забывал об одежде. Он тоже не рассматривал, пока человеческая физиология не взяла свое. И теперь хотел знать больше.       — Как насчет небольшой прогулки? — свернул Дженсен разговор. И вовсе не потому, что почувствовал себя виноватым.              — Оденься. — Дженсен раздраженно кинул в Джареда одеждой и ушел в освободившийся душ.       Задетая кулаком скула ныла. Не настолько сильно, чтобы принимать обезболивающее, но достаточно, чтобы вызывать неудобство. Прогулка, чтобы извиниться за то, о чем Джаред не догадывался — а если бы узнал, то так и не понял бы причин раскаяния, — оказалась неудачной затеей. А все потому, что закончилась дракой.       Ближе к вечеру они остановились в магазине. Джаред застрял напротив отдела сладостей и, засмотревшись на витрины, толкнул под руку незнакомого парня, пившего колу. Потасовку Дженсен остановил, но все равно получил по скуле, а руки ему скрутила охрана. Ну, он и ударил стоявшего позади затылком. Рефлексы.       Пришлось платить штраф, а Джаред замкнулся. Дженсен не сразу осознал, что причина не в стычке — хотя и в ней, наверное, тоже, — а в появлении мужчин в униформе. Русала напугали камеры, быстро оповестившие через чипы охрану.       По своей сути, магический мир, жесткий и суровый, равнодушный к всеобщему благу, давал больше свободы, чем затянутая в оковы технологий Земля, где на каждом углу кричали о свободе человека, но камеры фиксировали малейший сделанный шаг, а встроенные нейроимлантаты — местоположение.       С этой стороной современного мира Джаред познакомился только сейчас, и она ему не понравилась. К тому же его беспокойство не было беспочвенным. Со слов Морриса, за русалом следили. И, хотел Джаред того или нет, ему придется с этим жить.       Дженсен выключил душ и вытер лицо полотенцем.       Русал привыкнет. Все привыкали.       Вместе с прекратившимся шумом воды до него донеслись голоса. В комнате, помимо Джареда, присутствовал кто-то еще.       Как можно быстрее натянув неподдающуюся одежду и чуть не поскользнувшись на растекшемся по полу геле — гребаная русалка! — Дженсен вылетел из ванны.       — Привет, Эклз! — Маннс даже не обернулся в его сторону, медитируя взглядом на Джареде. Все еще голом, мать его, Джареде, который, скрестив ноги, сидел на постели Дженсена.       И зачем он научил эту безмозглую рыбу открывать дверь?       — Ты что здесь забыл? — Дженсен снял полотенце с плеч и швырнул его в Джареда.       Обернувшись, Маннс оскалился в улыбке.       — В гости пришел. Вот, Джаред меня впустил.       Дженсену не нужно было уметь читать мысли, чтобы понять, к каким выводам пришел приятель. Его проблемы. У Дженсена своих хватает, например, то, что физиономия Маннса обязательно засветилась на входной камере. Наверняка, за домом следили, а кто такой Джейсон Маннс, Моррис знал еще с тех пор, как школьниками вытаскивал их из тюрьмы, пока папа-Маннс-федеральный-прокурор не прознал, что у сына в приятелях имеется полукровка-проводник.       Дядя не одобрял их дружбы, и Дженсен старался не афишировать отношения. Поэтому прошло несколько лет с тех пор, как Джейсон последний раз переступал порог этой квартиры.       Джаред как воды в рот набрал, только с любопытством рассматривал посетителя. Наверняка он его узнал. Потому и впустил, чтоб его.       — Не угостишь?       — Только если газировкой, — злорадно отозвался Дженсен. — Будешь?       — Давай, — добродушно согласился Маннс.       Привык, сука, к приступам плохого настроения у Дженсена.       Маннс пробыл с ними не больше получаса. Он был оживленнее обычного: смеялся, сыпал шутками и остротами, пытался разговорить Джареда, но бесполезно — тот не отвечал. Скорее всего, потому, что понимал через слово — Дженсен-то знал, какой болтливой может быть скучающая русалка.       Выгнать Маннса получилось, только пообещав встретиться завтра в обед и выпить по пиву. И Дженсен действительно намеревался сдержать обещание: слишком беззаботно вел себя приятель. У Маннса что-то случилось, вот почему он приехал сюда ближе к ночи. И обнаружил Джареда.       Стоя у дверей, Дженсен терпеливо дождался, пока приятель пройдет охранные датчики.       — «Работу» не трахаешь? — ехидно передразнил тот, прежде чем шагнуть к лифту. Сука, у самого проблемы, а все равно не упустит случая поддеть.       Дженсен не стал оправдываться. Правда все равно была куда менее лицеприятна.       — Увидимся завтра, — попрощался он и заблокировал дверь.       Джаред опять прилип к окну. И да, он наконец оделся. Стоило Дженсену приблизиться к дивану, как русал обернулся.       — Вы с Джейсоном друзья?       — Скорее, приятели. Откуда ты знаешь его имя?       — Он представился.       — А ты?       — Я?       Расспросы можно было не продолжать: Джаред не говорил с ним на магическом диалекте. Будь это так, Маннс не ехидно бы лыбился, а изумленно таращился.       — Дженсен, а что означает «трахаешь»?       — Ты как вообще услышал? — фыркнул Дженсен.       Джаред пожал плечами.       Сдаваясь неизбежности разговора, Дженсен сел на диван. В голове вертелось сразу несколько вариантов, как покороче ввести русала в курс тел человеческих. Можно было включить ему порнуху, а можно — старого доброго Диснея. И то, и другое будет забавно. Кажется, даже существовала какая-то история про русалочку, так же получившую ноги, чтобы встретиться с принцем. Только вот Джареду попался контрабандист. Впрочем, если Дженсен правильно помнил, в сказке была и злая ведьма.       Как бы то ни было, проникнувшись романтической историей, русал от него отстанет, и вопрос секса отпадет сам собой.       Джаред присел напротив и заглянул ему в глаза. В голову тут же пришел третий вариант ответа.       — Это экспрессивное слово, имеющее несколько значений в зависимости от контекста вводной фразы, — сообщил Дженсен и ухмыльнулся, увидев, каким растерянным стало лицо русала.       Если надо, найдет порно сам. С голограммным экраном он уже неплохо обращается.              Порно Джаред не нашел.       Лучше бы он нашел порно. В этой ситуации Дженсен знал бы, что делать.       Они с Маннсом не то чтобы набрались, но выпили изрядно. Эмили пропала, и Джейсон не мог с ней связаться. Помочь Дженсен не мог, да и не собирался, но свои предупреждения о безнадежности их ситуации на этот раз держал при себе, компенсируя свою точку зрения всегда полным бокалом. Поэтому в квартиру вернулся только к вечеру.       В студии его встретили полумрак и сидящий спиной к окну Джаред. В свете ночного города было видно, как он сосредоточенно двигает рукой в приспущенных штанах. Дженсен мигом протрезвел.       Услышав его, русал поднял голову и нахмурился.       — Не получается.       Дженсен споткнулся на пороге. Должно быть, он все же не до конца протрезвел, раз подошел к окну и, скрестив руки на груди, оглядел Джареда с головы до широко расставленных ног.       — Что не получается?       — Он не встает. — Ну, справедливости ради, он немного приподнялся. — И все не так, как тогда!       Еще бы, так издеваться над собой. Взгляд Дженсена замер на руке, наверняка сухой, замедлившей невнятные, урывчатые движения, и переместился на озадаченное лицо, на котором не было ни стыда, ни неловкости. Охренеть. Вот она, невинность!       — А как было тогда?       — Мне казалось, что я умираю.       От откровенной честности или, как Дженсен надеялся, от выпитого пива перед глазами поплыло.       — Я хочу…       Дженсен крепко сжал зубы.       — Что? — все же подтолкнул он, когда пауза затянулась.       Пока Джаред искал нужную формулировку, выражение его лица стало еще более сосредоточенным.       — Прикосновений, — наконец сообщил он.       — А ты что делаешь?       — Так ничего не получается! — разозлился Джаред, и Дженсен рассмеялся. Полный абсурд, нелепейшая ситуация, а он соображать толком не может. — Ты мне покажешь?       Смех резко оборвался. Надо было все-таки включить русалу это чертово порно. Вот знал же, что доиграется. Сидящее перед ним существо в принципе не понимало, о чем сейчас так требовательно просило.       — Дженсен? — Джаред неловко поднялся и придвинулся ближе. Рука вопросительно коснулась майки Дженсена, а затем с любопытством легла на джинсы. — О! А у тебя он встал!       Еще бы, блядь, не встал!       Внутри как будто тряхнуло током.       Дженсен оттолкнул обжигающую руку, рывком развернул русала к себе спиной и с мстительным удовлетворением впечатал его в стекло. Ладони без помех проскользнули в приспущенные штаны.       Он мог трахнуть его прямо здесь, у окна — и смотри, Нью-Йорк! А Джаред бы даже не сопротивлялся.       — Дж…       — Все, рыбка, ты допросилась. Будет тебе обзорная экскурсия в мир человеческого удовольствия.       Джаред задушенно ахнул и толкнулся членом в кольцо сжатых пальцев.       В общем, они друг друга поняли.       Дженсен двигал бедрами, имитируя трах, дрочил быстро крепнувший член и на словах объяснял, что именно собирался дальше делать. Вряд ли Джаред понимал хоть слово, но всхлипывал после каждого звука севшего голоса.       Как бы Дженсен ни хотел оттрахать русала прямо у окна, благоразумие — его скудные остатки — взяло свое. Под рукой не было ни резинок, ни смазки. Отстранившись, он подтолкнул их к возвышающейся на подиуме кровати. Они чуть не навернулись через невысокий порог.       Стянув с Джареда штаны, Дженсен скинул с себя майку.       — На живот, русалка, — приказал он, падая на постель. — Будет проще.       — Проще?       Не ответив, Дженсен сам перевернул распластанное тело и сел сверху.       — Ты же хотел научиться.       Он провел руками по широким плечам, скользнул по предплечьям, накрыл ладонями кисти. Джаред под ним мелко вздрагивал, но вопросов больше не задавал. Опустившись на широкую спину, Дженсен прижался теснее — его кожа словно вплавилась в чужую — и прихватил зубами загривок. Русал вскинулся так, что они оба чуть не свалились к кровати. Его реакция и веселила, и заставляла кровь бежать быстрее.       — Не так резко, — дразня и его, и себя, выдохнул Дженсен.       Издав возмущенный звук, Джаред торопливо вжался бедрами в матрас в правильном движении. Природу никуда не денешь. Он и сам бы разобрался.       — Потерпи немного. Пожалуйста.       Дженсен вернулся к загривку, но вместо зубов ограничился жестким касанием губ и резким движением языка. Он не спеша целовал плечи и шею Джареда, поймал торопливый ритм и навязал свой, медленный и размеренный, качал бедрами, вжимаясь в крепкий зад и вдавливая их обоих в постель. Торопиться не хотелось, а Джаред все пытался подгонять. Так он совсем ничего не запомнит.       Запустив одну руку вниз, под русала, Дженсен вынудил того приподняться и поднялся сам. Джаред словно почувствовал его приближение и, всхлипнув, подался навстречу ладони. Его член был мокрым, сочащимся и чертовски твердым. Долго он так не продержится. Дженсен взял в руку ствол и сразу спустился к основанию.       — Совсем никакого терпения, — осуждающе фыркнул он и сжал пальцы.       Можно было дать ему кончить сейчас, Джаред быстро восстановился бы. Но за потраченные нервы, за его неуемное любопытство, будет ждать до конца.       Недовольный тем, что был остановлен, Джаред попытался оттолкнуть руку — его неприкрытое стремление получить удовольствие бросало Дженсена в жар, — а затем, сдавшись, послушно поднялся с локтей и встал на коленях. Выпрямившись на кровати, они замерли. Дженсен слушал судорожное дыхание и сам старался дышать размереннее. Хотелось прижать руку к грудной клетке русала, хоть немного замедлить темп, успокоиться. Вместо этого он, отклонившись, задвигал бедрами. Джинсы терлись и раздражали упругую кожу. Дженсен убрал руку с члена, ущипнул сосок и все-таки прижался ладонью к груди, ловя сорванные вздохи.       Джаред трясся и вздрагивал. Едва слышно поскуливая, он с силой цеплялся пальцами Дженсену за бедро и, вероятнее всего, оставлял синяки.       — Я… Я умираю… Дженсен!       — Это вряд ли, — ухмыльнулся Дженсен и прихватил зубами мочку уха.       Раньше он не замечал за собой привычки кусаться.       — По…чему? — вытолкнул сквозь сбившее дыхание Джаред.       — Почему не умираешь? — фыркнул Дженсен в затылок, оглаживая пальцами внутреннюю сторону бедра. Переместив руку, он перекатил поджавшиеся яйца.       Вместо связного ответа Джаред жалобно застонал. Исследующий шею, Дженсен почувствовал этот вибрирующий звук губами и языком. Русал просил, молил его закончить быстрее, но потрогать себя сам не догадывался. Ну и пусть страдает. Дженсен только на мгновение коснулся рукой головки, размазав выступившие капли и растерев их между пальцами.       Было неудобно, не хватало смазки, но он и не собирался пока что трахать на всю глубину. Почувствовав проникновение его пальцев, Джаред дернулся, однако не пытался слезть. Охренеть было от него такого, насквозь открытого в своих желаниях. Весь контроль улетал в трубу. Джинсы сдавливали и зверски мешали. Не только Джаред проявлял нетерпение, Дженсен тоже нормально не трахался больше месяца.       Терпеть дальше не было сил. Он дотянулся до тумбочки и, быстро нашарив смазку и презервативы, кинул их рядом с собой.       — Что это?       Кайф кайфом, а любопытство никто не отменял.       — То, что нам сейчас понадобится.       Со смазкой стало проще, но Джаред оставался узким и тугим. Вероятно, Дженсен причинял ему боль. Русал не жаловался, только подавался назад и шумно втягивал воздух. Подготовка должна была ослабить возбуждение и оттянуть оргазм, но, стоило пальцам задеть простату, как Джаред опять вскинулся, запрокидывая затылок и втираясь им в подставленное плечо. Его грудная клетка резко вздымалась. Прихватив каштановые пряди, Дженсен удержал выскальзывающее тело на месте, еще раз прикусил мочку покрасневшего уха и намеренно проехался пальцами по простате.       — Хочу-хочу-хочу! — задушенно зачастил Джаред, настойчиво подаваясь назад. — Дженсен, пожалуйста! Хоть что-нибудь! Сделай!       Твою ж мать!       Дженсен даже раздеться толком не смог, только презерватив натянул — так перемкнуло в мозгах.       — Я тоже хочу, — честно признался он и, опустив Джареда на кровать, толкнулся вперед, входя в узкое, несмотря на подготовку, все еще чертовски узкое тело.       Джаред вскрикнул: вторжение должно было быть болезненным. Его руки затряслись, а коленки расползлись. Не позволив ему упасть, Дженсен насильно удержал себя на месте. Хотя бы на секунду, хотя бы на мгновение, чтобы дать привыкнуть. Пот капал со лба на выгнутую спину, и Дженсен следил, как капли стекают к пояснице русала.       Джаред сам подался назад, насаживаясь на член чуть ли не до основания. От его нетерпеливо-торопливого движения у Дженсена потемнело в глазах, и не только из-за сжимающей тесноты. Джаред был жарким, опаляющим, прожигающим насквозь. Весь он. Именно так, как это запомнилось в узкой кабинке под звуки музыки. Он не зажимался, не пытался остановить. Он так откровенно кайфовал, разбавляя сгустившую тишину протяжными стонами, что казалось, воздух вокруг искрится от наслаждения.       Они оба уже почти распластались: Джаред — на кровати, а Дженсен — на Джареде. Русал вскрикивал, пытался что-то спросить, а потом опять терял слова в новом стоне. Дженсен взял его руку и опустил ее к сочащемуся члену.       — Давай, рыбка. Ты и сам это можешь.       Их сцепленные пальцы обвились вокруг члена. Джаред резко дернулся вперед, в туннель их рук, и назад, насаживаясь до основания. Он быстро задвигал рукой, навязав свой ритм, и, замерев, с громким стоном кончил. Сперма залила и руки, и простынь — ее было даже больше, чем в тот, первый раз. Джаред обмяк, расслабился, разъехался по постели. На мгновение Дженсену показалось, что тот лишился сознания. Но Дженсен так и не успел выдать зависший на языке комментарий: его тело тоже выкрутило, в глазах потемнело, и, кажется, он увидел звезды.       Оглушающий свет.       Возвращение в реальность было, как похмелье, тяжелым и тягучим. Тело налилось свинцовым удовольствием. Наверное, Джаред помог ему стянуть эти проклятые, стреножившие ноги джинсы. А потом пришла темнота сна.