Возлюбленный Фортуны

      Леди Милвертон решительно поспешила к выходу, перед тем окинув всю бальную залу внимательным взглядом. Пирата нигде не было видно. Джулия невольно поразилась его дерзости: явиться одному во вражескую крепость, где полно солдат и слуг, где ему каждую минуту может грозить разоблачение, арест и казнь! Потом же она задумалась о причине, побудившей его это сделать. Зачем он мог пробраться сюда? Ей вспомнились его слова о неких делах «в некотором роде», и она похолодела: неужели он задумал убийство губернатора? А, может быть, все еще ужаснее, и Бриджтауну уготована участь Невиса и других разграбленных городов? Возможно, прямо сейчас, пока она думает и гадает, на берег уже высаживается пиратский десант. И никто ни о чем не подозревает.       Поглощенная этими думами, Джулия шла по едва освещенным, пустым коридорам, не разбирая дороги, и сама не заметила, как оказалась у двери в кабинет мужа. Сэр Эдгар проводил там немало времени и, как ей было известно, хранил в шкафу все свои многочисленные документы — у него имелся целый штат писарей, и документация всегда пребывала в полнейшем порядке.       Джулия хотела было пройти мимо, когда на ее глазах дверь кабинета открылась, и оттуда вышел высокий человек. Несмотря на царивший в коридоре мягкий полумрак, она узнала его.       — Вы? — невольно вскрикнула она.       Он прикрыл дверь, обернулся и только тогда заметил ее. На его лице не отразилось ни удивления, ни испуга, скорее, легкая тень досады, тут же сменившаяся все той же любезной улыбкой.       — О, леди Милвертон, — непринужденно произнес он с поклоном. — Простите, если я напугал вас. Признаюсь, я не ожидал увидеть вас здесь.       — И я тоже, сударь. — Джулия так стиснула свой многострадальный веер, что хрупкие перья затрещали. — Не стану скрывать, мне известно, кто вы такой.       Капитан Генри Митчелл смотрел на нее, казалось, с неким любопытством. «Вот как?» — словно спрашивал его взгляд, причем не без доли издевки. Только сейчас Джулия заметила, что пират вооружен: у его левого бедра висела длинная шпага, за поясом виднелся пистолет. И, несомненно, он отлично владеет и тем, и другим.       Окажись на месте Джулии любая другая женщина, она бы до смерти перепугалась. Но леди Милвертон вновь захлестнуло то невероятное воодушевление, тот удивительный восторг. Все-таки не каждый день доводится встречаться со знаменитым пиратом. И не каждый знаменитый пират бывает столь хорош собой.       — Это было довольно неосторожно с вашей стороны, капитан, — продолжила Джулия, — пробраться в наш дом, открыто явиться на бал, да к тому же с вашей… особой приметой. — С этими словами она щелкнула по собственной левой серьге.       — И что же вы сделаете, миледи? — Его зубы сверкнули в полумраке. — Поднимете крик? Позовете стражу? Пожалуетесь мужу? — Он шагнул вперед. — Я отчего-то так не думаю.       — Что вам нужно? — Джулия невольно отступила. — Зачем вы ходили в кабинет сэра Эдгара?       — Это касается только меня, миледи, — ответил капитан. — Можете не беспокоиться, ни вам, ни вашему супругу, ни вашему драгоценному острову ничто не угрожает… по крайней мере, сейчас. Я уже покончил — и весьма успешно — со всеми своими делами здесь. Теперь же я уйду и никогда больше не потревожу вас.       Джулия не поверила собственным ушам.       — И вы уйдете просто так, оставив свидетельницу?       Митчелл вновь усмехнулся.       — А что вы предлагаете? Перерезать ваше очаровательное горлышко? Я не убиваю женщин, миледи. Неужели вам на самом деле этого хочется?       — Нет. — Голос Джулии прозвучал хрипло. Она подошла к нему, ее прозрачно-зеленые глаза, похожие на изумруды в ее прическе, горели безумным огнем страсти. — Мне хочется иного…       Джулия приблизилась к нему вплотную и положила обе руки ему на грудь, ощущая под роскошной тканью сильное тело, затем припала головой к его плечу. Она не могла забыть объятия его крепких рук, ее кисть все еще горела от прикосновения его губ. Она ждала, что он стиснет ее в объятиях, так, что сладостно заноют кости, жаждала самого жгучего, неистового поцелуя, жаждала всего, что может дать женщине сильный и искушенный мужчина, прямо здесь, прямо сейчас…       Но капитан лишь вежливо отстранил Джулию от себя, едва коснулся губами ее руки и сухо поклонился.       — Нет времени, миледи. Увы, я спешу.       — Нет! — с отчаянием воскликнула Джулия. — Вы не можете просто уйти, только не сейчас! Вы свели меня с ума, заставили потерять голову, а теперь хотите просто бросить…       — Простите меня, миледи, но я вам ничего не должен. Весьма сожалею о произведенном мною столь сильном впечатлении, но я на самом деле тороплюсь.       — Тогда возьмите меня с собой! — Мольба вырвалась, словно крик истерзанной души, умирающей со скуки на унылом острове, жители которого умеют лишь подсчитывать барыши. — Мне все здесь надоело, и мой муж тоже. Я буду так любить вас, как вы даже не можете себе представить, и ничего не стану просить взамен…       — Вот в это я ни за что не поверю, миледи, прошу прощения за дерзость. — Взгляд пирата скользнул по великолепному ожерелью и диадеме из бриллиантов и изумрудов, по роскошному наряду. — Мне хорошо знаком ваш тип женщин, и я знаю, что вы ничего не делаете просто так, не рассчитывая получить подарок. И, признаться, я не люблю чересчур настойчивых дам. Я привык брать тех женщин, которых выбираю я сам, которые мне по душе. Кроме того, вы же супруга губернатора…       — Ну и что? — рассмеялась Джулия, тряхнув локонами. — Неужели то, что я замужем, смущает вас? Разве таких, как вы, это останавливает?       — Нет, — признался он.       — Если хотите знать, я никогда не считала супружескую верность добродетелью. За время моего замужества у меня было уже четыре любовника.       — Что ж, благодарю за честь, но вступать в ряды этой славной армии и становиться пятым у меня нет ни малейшего желания. Всего хорошего, миледи, и искренне сочувствую вашему почтенному супругу.       Капитан стремительно прошел мимо нее и, прежде чем оскорбленная в своих лучших чувствах леди Милвертон успела сделать хотя бы шаг или сказать хотя бы слово, скрылся в тенях, словно само его присутствие здесь было подобно тени — незримой и неуловимой. И недоступной.       В дикой ярости Джулия сломала пополам свой несчастный веер и издала отчаянный вопль, который разнесся по всем коридорам губернаторского особняка.

***

      Когда через несколько минут на крик прибежали мужчины во главе с его превосходительством, леди Милвертон являла собой истинный образчик неподдельно перепуганной женщины: ее лицо смертельно побледнело, она тяжело дышала и пыталась обмахиваться переломанным веером, грудь едва ли не разрывала слишком тесное платье, а руки тряслись.       — Боже мой! — воскликнул не на шутку встревоженный сэр Эдгар. — Что с вами произошло, Джулия?       — Он… он был здесь, — с трудом выговорила леди, бессильно рухнув в объятия мужа.       — Кто? — спросили сразу несколько голосов.       — Тот человек с серьгой, о котором вы говорили, сэр Эдгар… пират по имени Митчелл… Он что-то делал в вашем кабинете, я застала его, когда он выходил оттуда…       — Что? — сразу же воскликнул судья. — Сэр Эдгар, вам стоит немедленно проверить все ваши бумаги, вдруг этот негодяй что-нибудь украл. Леди Милвертон, — обратился он к ней профессиональным безжалостным тоном, ничуть не заботясь о ее состоянии, — скажите мне, у него в руках были какие-нибудь бумаги?       — Н-нет, кажется… Нет, не было, — добавила Джулия уже тверже. — Но он мог спрятать их под одеждой…       — Как вы догадались, что это именно Митчелл? — продолжил судья.       — Мистер Эрроу, вам не кажется, что это жестоко — так допрашивать мою жену после того, что ей довелось пережить? — прервал губернатор. — Леди Милвертон необходим покой и отдых…       — Неужели вы не понимаете, сэр Эдгар, что леди теперь — ценная свидетельница… Правда, меня смущает один факт. Если этот Митчелл действительно таков, как о нем говорят, почему он, как бы жестоко это ни звучало, оставил леди в живых? Что могло помешать ему убить ее и не позволить поднять тревогу?       — О, он угрожал мне… — пролепетала леди. — Угрожал перерезать… ох, какой ужас! — перерезать мне горло! А ещё он угрожал… — Она залилась краской и разрыдалась.       Оскорблённый супруг побагровел.       — Клянусь, для такого негодяя мало виселицы! Будь на то моя воля, я приказал бы его четвертовать!       — Для начала его следует схватить, ваше превосходительство, — услужливо напомнил кто-то.       — Верно. — Губернатор поспешил передать близкую к обмороку жену в заботливые руки чернокожей горничной Люси и перешел к исполнению своих прямых обязанностей.       — Немедленно отправьте посланца в форт и сообщите о случившемся. Никого не выпускать ни из города, ни из порта; ни один корабль не смеет покинуть порт, слышите?       Посланец поспешил в форт, а мужчины вернулись в бальную залу к перепуганным женам и дочерям. Всем им губернатор любезно предложил расположиться на ночь в его особняке, а назавтра, если не случится ничего непредвиденного, отправиться по домам. Дамы, за чьим страхом пряталось недюжинное любопытство и возбуждение, подробно сообщили, что видели, как леди Милвертон танцевала на балу с каким-то невероятно красивым мужчиной и явно наслаждалась его обществом. А самые страстные любительницы сплетен, которых губернатор недавно столь несправедливо отверг, поспешили поведать и о снятых перчатках, и о слишком продолжительном поцелуе руки.       Одно в рассказах дам было общим: все они вновь и вновь подчеркивали, как хорош собой был незнакомец, и до мельчайших подробностей описали его лицо и фигуру. Таким образом, губернатор и судья заручились приметами разыскиваемого пирата, но отчего-то были уверены, что теперь им это не понадобится. Вряд ли он мог успеть далеко уйти. И с минуты на минуту они ждали известий от командира форта о поимке Генри Митчелла, а, возможно, и его сообщников.

***

      Митчелл успел покинуть губернаторский особняк еще до того, как начался переполох. Извилистая тропинка провела его через роскошный сад, в котором в изобилии росли странные «бородатые фикусы», давшие название острову, к живой изгороди, окружавшей усадьбу. Подойдя к задней калитке, он тихонько свистнул и тут же получил ответ.       — Ты что так долго, капитан? — Из зарослей рододендронов показалась почти дочерна загорелая физиономия с роскошной черной бородой. — Я уж подумал, что-то случилось.       — Теперь случилось. — Капитан схватил товарища за руку и стремительно потащил за собой. — Надо скорее уходить, сейчас там поднимут тревогу.       — Ума не приложу, — говорил на бегу чернобородый боцман, — зачем тебе вообще понадобилось идти на этот чёртов бал? Неужели нельзя было пробраться туда по-тихому?       — Всё шло по плану, пока не вмешались… непредвиденные обстоятельства.       Боцман понимающе ухмыльнулся и прищелкнул языком.       — Держу пари, это самое обстоятельство носило юбку и обладало чертовски соблазнительными глазками.       — Да, весьма соблазнительными, даже чересчур — не поверишь, я едва отделался от нее. Но забудем про это. Главное, все подтвердилось. Я пробрался в кабинет Милвертона и ознакомился с его бумагами.       Боцман замер и изумленно уставился на капитана.       — Значит, насчет каравана — правда?       — Да, истинная правда. А значит, мы должны вовремя успеть на сходку к Антигуа.       — Успеем. Разве может не повезти Везучему Гарри?       — Я предпочитаю «Возлюбленный Фортуны», — с улыбкой заметил Митчелл. — Будем надеяться, я сумею и впредь сохранить благосклонность этой весьма капризной и непостоянной дамы.       На этом разговор прекратился; тем более, они уже успели добраться до берега. Корабль стоял не в порту, что было бы неблагоразумно, а в небольшой укромной бухточке неподалеку от Бриджтауна. Митчелл и боцман сели в припрятанную на берегу шлюпку и дружно взялись за весла. Меньше чем через минуту они уже оказались на борту, и в тот же миг был поднят якорь.       Солдаты, согласно полученному приказу, обыскали весь город и порт, но ничего обнаружить не удалось. Рассерженный командир, майор Халл, недовольный уже тем, что его подняли с постели среди ночи, и еще сильнее недовольный необходимостью сообщать губернатору о неудаче, рассеянно оглядывался вокруг в поисках того, на чем или на ком можно сорвать злость и досаду. И вдруг на небольшом расстоянии от берега заплясали слабые пятна света — кормовые огни удаляющегося корабля. С яростным проклятием майор сорвал с пояса подзорную трубу и навел ее на уплывающее судно. Это оказался крупный голубой с золотом корабль, на корме которого в ярком свете полной луны виднелись золоченые буквы, образующие надпись: «Альбион».       — Каков негодяй! — только и смог воскликнуть Халл в порыве праведного гнева истинного патриота Англии. — Назвал свое мерзкое корыто древним именем нашей славной и любимой родины!       По мнению майора, такое преступление заслуживало, по меньшей мере, колесования.