Возлюбленный Фортуны

      На следующее утро Диана проснулась около девяти часов. Некое неописуемое воодушевление заставило ее вскочить с постели и распахнуть окно, в которое вместе с соленым ветром ворвался отдаленный звон колокола. «Склянки», — вспомнила она название. Казалось, сегодня корабль качает сильнее, чем вчера, и в душу Дианы пробрался холодок смутной тревоги. Небо сегодня было не привычно синим, а отливало медью: странное и загадочное зрелище. Но стоило теплым солнечным лучам пробраться в окно, как все страхи исчезли без следа. Диана постояла у окна еще несколько минут, подставив ветру лицо и шею, а потом занялась утренним туалетом.       Вскоре после того, как она закончила одеваться, явился Джонни с завтраком. Показалось ей, что мальчик выглядел слегка встревоженным, или нет? Но, когда она спросила его об этом, он ответил вполне спокойно. Когда с едой было покончено и Джонни удалился, ответив поклоном на благодарность, Диана подождала немного, прислушиваясь к звукам с палубы, ставшим вдруг такими родными и знакомыми. На миг ей сделалось трудно дышать, ноги слегка задрожали, но она поборола порыв. Оставалось только надеть шляпу и последовать зову, который с каждой минутой увлекал ее за собой все сильнее.       Проходя по коридору, Диана невольно оглянулась на резную дверь капитанской каюты. «Сейчас он наверняка на палубе», — промелькнуло в голове, и, как ни пыталась она сдержать себя, сердце затрепетало в ожидании встречи.       Ослепительно яркий свет ударил ей в лицо, от изумления перехватило дыхание. Высоко над головой, среди леса мачт и рей, величественно колыхалась громада тяжелых белых парусов, во все стороны тянулись канаты и тросы, названия которых она не знала. И повсюду, куда не кинь взгляд, кипела работа. Повсюду были пираты, одетые в простые штаны и рубахи, а многие — только в штанах и босиком. Мужчины всех возрастов — от юношей ненамного старше Дианы до немолодых, дочерна загорелых морских волков с густой проседью в волосах. Несколько моряков, в том числе юнга Джонни, старательно драили палубу, другие начищали металлические части, кто-то возился с парусами. Ни один не обратил на Диану ни малейшего внимания, и она ощутила небывалое облегчение: ей бы стало не по себе, обернись в ее сторону каждая пиратская голова.       — Да крепите же шкот, черт вас раздери! — оглушительно заорал крепкий чернобородый мужчина лет тридцати с небольшим. К нему тут же подскочил другой пират, не уступающий ему сложением, но с ярко-рыжей бородой, и хлопнул по плечу.       — Ник, ты чего сегодня такой злой, будто Старый Ник, а?       Диана узнала голоса обоих — это были те самые спорщики, которые словно наслаждались своими ссорами. Вчера она вдоволь наслушалась их, хотя слов не разобрала. Теперь же она не знала, куда деваться от смущения, и все же ее влекло остаться. И она продолжила слушать.       — Знаю я вас! — был ответ. — Да на этой посудине никто бы не работал, кабы не Ник Стэнтон! Сидели бы да в картишки играли на испанские денежки, будто нету никакой беды!       — Да вдруг обойдется? — невозмутимо продолжил рыжий. — Или ты из-за вчерашнего злишься? Так это ж ты сам придумал, забыл?       — Пошел ты к Нептуну в задницу, Джек Миллиган!       — А ты словно сам оттуда. Из гамака свалился, что ли? Или без бабы соскучился?       Диана поневоле прервала спор звонким смехом, хотя крепкие словечки пиратов заставили ее покраснеть. Оба мгновенно обернулись и, слегка помедлив, довольно вежливо поклонились. Несмотря на густой загар, их щеки залила краска.       — Ох, мисс… Прощенья просим, не знали, что вы здесь.       — Можете не беспокоиться, — улыбнулась Диана, хотя на обветренных лицах пиратов не читалось ни следа беспокойства. Смущение же их продлилось недолго. — Вы и есть боцман? — спросила она у чернобородого.       — А то как же! — кивнул он со своим характерным воодушевлением. — Без меня тут никуда. Ник Стэнтон меня кличут, а это мой приятель, Миллиган, хотя он — изрядная заноза в за… пардон, э-э, упрямый очень. Вижу, вам по душе наше суденышко, мисс.       — Да, — искренне ответила Диана и оглянулась. — Корабль, на котором я плыла, много уступал этому в размерах, и команда там была меньше. Я… не буду мешать, если прогуляюсь здесь?       — Нет, — сказал Миллиган, — но лучше вам все-таки постоять где-нибудь в сторонке, а то мало ли — споткнетесь или зашибет кто ненароком…       — Ну ты разъяснил! — хохотнул боцман. — Прямо сразу все стало ясно. Что бы я без тебя делал! Лучше дуй на мачту, пока не треснул. Если не боишься свалиться.       — Неужели вы совсем не можете не ссориться? — с улыбкой поинтересовалась Диана. Пираты переглянулись, и в густых бородах обоих сверкнули хитрые улыбки.       — Ясное дело, можем, мисс, — ответил Стэнтон. — В бою, например, или когда капитан нас слышит…       — А где он? — не дослушав, спросила Диана.       Приятели вновь ухмыльнулись и отвели ее чуть в сторону. Их черные, мозолистые руки прикасались к ней так, словно она была из хрупкого венецианского стекла.       — А где ж ему еще быть? Вон он, на шканцах, только он сейчас занят, мисс.       Диана не без трепета глянула, куда указывали пираты. Капитан Митчелл стоял на корме, на том самом месте, где они позавчера ночью вдвоем созерцали море. При виде его Диана мгновенно позабыла все свои тревоги, позабыла о «беде», упомянутой боцманом, и о том, что она хотела спросить об этом. Она могла только смотреть.       Лицо Митчелла затеняла широкополая шляпа с черными перьями. Он держал в руках секстан и время от времени поглядывал на небо, очевидно, производя измерения. Порой он подходил к рулевому и о чем-то переговаривался с ним. Диана залюбовалась тем, как красиво развеваются на ветру волосы капитана, и отметила, что одет он, как всегда, безупречно, хотя гораздо проще, чем бывал по вечерам. Кроме тех двух сверкнувших на пальцах колец и неизменной серьги, Диана не разглядела никаких других украшений.       — Хороший человек — наш капитан, другого такого вряд ли где сыщешь, — продолжил Стэнтон, словно ни к кому не обращаясь, хотя слова его были, несомненно, адресованы Диане. — Только с характером. И попробуй скажи ему хоть слово поперек! Вот не любит он напрасного убийства, если можно без этого обойтись, — да вы вспомните, как мы тех французиков отпустили. Я бы преспокойно их всех перерезал и плакать бы не стал, но капитан сказал «нет» — значит, нет. И насчет дам он тоже, ну… Если мы грабим города или пассажирские корабли, он всегда следит, чтобы женщин даже пальцем не тронули, а вздумай кто ослушаться — он самолично разнесет тому башку из пистолета, сам видел!       — Ага, — подхватил Миллиган. — Да Нептунов трезубец мне в… то есть, чтоб мне провалиться, если вру, но ни один человек на этой посудине не согласится ходить под началом кого-нибудь другого. Вот так-то, мисс!       — В таком случае, — едва сумела выговорить несколько потрясенная Диана, — вашему капитану повезло иметь столь преданных сторонников. — Она слегка кивнула обоим пиратам и не спеша направилась на корму.

***

      Митчелл давно уже заметил Диану, хотя не подавал виду, но любовался ею лишь украдкой. Она шла по палубе «Альбиона», словно по дворцовому паркету, ничуть не смущаясь виду стольких пиратов, глядевших на нее. Впрочем, открыто глазеть на пленницу капитана не смел никто, и тем паче — отпускать какие-нибудь неуместные и непристойные замечания. Стройную фигурку окутывал светло-серый шелк, по ветру стелились алые перья шляпы. Удивительно: чем проще и скромнее она старалась одеться, тем ярче это подчеркивало ее своеобразную красоту.       — Лево руля. — Капитан заставил себя отвлечься от восхитительного зрелища и обратился к более важным заботам. Предчувствие беды тяжелым камнем лежало у него на сердце, и он с тревогой вглядывался в почерневший горизонт, уже заметив надвигающиеся признаки этой беды.       — Нам ее не обойти, капитан, зря старались, — подал голос штурман Джонс. — Угодим в самое сердце, черт бы побрал этот ветер!       — Попробуем, — отозвался капитан, — тем более, ты прав, обойти не удастся. Сколько раз мы справлялись — вдруг и сейчас повезет. Держи по ветру.       В этот миг подошла Диана. Капитан постарался скрыть свою тревогу, дабы не пугать девушку понапрасну. Он спустился, чтобы поприветствовать свою гостью, едва ощутив ступеньки лестницы под ногами.       — Доброе утро, мисс де Лэйси, я очень рад видеть вас здесь. — Он поцеловал руку Дианы, ощутил, как затрепетали тонкие пальцы под его губами. И это рождало не желание, а глубокую нежность, хотя Митчелл сумел скрыть ее за общими фразами: — Вы ослепительны — впрочем, как всегда. Надеюсь, прогулка доставила вам удовольствие?       — Доброе утро, капитан, благодарю вас. — Диана присела в легком поклоне, пальцы ее ответили пожатием на поцелуй. — Да, мне в самом деле было весьма приятно познакомиться поближе с вашим «морским зверем». А ваши люди поведали немало интересного.       — Неужели? — Митчелл помог ей подняться на шканцы. — И что же именно?       Диана хотела было ответить — но не смогла, ибо у нее захватило дух при виде раскинувшегося перед нею морского пейзажа. Повсюду, насколько хватало глазу, расстилалось бескрайнее темное море, в котором небо почти не отражалось. Солнечные блики потускнели, но не исчезли, волны вздымались гребнями почти до самой палубы. Пенистые гребни срывались, рассыпая брызги. Зрелище одновременно завораживало и пугало, но отвести взор Диана не могла.       — О, — выдохнула она. — Сейчас, днем, оно еще прекраснее, чем ночью. Вы правы, капитан, на него можно любоваться бесконечно.       — Да, — согласился он, — ибо такова истинная красота. Когда она рядом, ей не придаешь значения, но воспринимаешь, как нечто естественное и само собой разумеющееся. Но стоит ей исчезнуть из вида, и ты чувствуешь… боль потери, словно лишился чего-то важного, без чего жизнь делается бессмысленной. — Капитан посмотрел на Диану, затем взор его вновь устремился на море. — Но эта стихия не только прекрасна — она таит в себе немалую опасность и угрозу, и не всегда силам смертных дано совладать с нею…       — Да вы поэт, — улыбнулась Диана.       — Возможно, все моряки — немного поэты, пусть даже они сами не подозревают об этом. Но я неспроста заговорил об опасностях, мисс де Лэйси. Взгляните туда. — Митчелл развернул ее в противоположную сторону. — Видите? На нас надвигается буря, и у нас нет возможности миновать ее.       — Буря? — в ужасе повторила Диана и сжала руки. — Что же нам делать?       — Вам — спуститься к себе и запереть дверь. Мебель у вас в каюте привинчена к полу, но уберите со столов все, что может упасть и задеть вас, заприте сундук, ложитесь на кровать и не поднимайтесь, пока буря не прекратится. Не знаю, как долго она продлится, но, возможно, не меньше недели. Разве что гнев Нептуна окажется недолгим — сутки или двое.       — Сутки или двое? По-вашему, это недолго?       — Случается, что бури длятся по нескольку недель. Вот это настоящее бедствие, и сохрани нас Бог от такой напасти.       — Когда я плыла на «Лилии», нам довелось попасть в бурю, — со страхом произнесла Диана. — Я видела, как погибла моя служанка, Мадлен. Она зачем-то встала и пошла к двери, но ударилась о косяк и разбила голову… о, это было ужасно! А на палубе погибли трое матросов — их просто смыло за борт!       — А как вы сами перенесли качку?       — О, довольно сносно, во всяком случае, мне не было дурно. Но что же будет с вами? Что вы станете делать?       — То же, что и обычно. Не тревожьтесь, мисс де Лэйси, мой «Альбион» выдержит. — Капитан ободряюще улыбнулся. — И команда у меня бывалая. А теперь, прошу вас, ступайте в каюту и сделайте все, как я сказал.       Диана поспешила было к лестнице, но вдруг остановилась, сама изумляясь своей неожиданной смелости. Митчелл, казалось, удивился не меньше нее, когда она подошла к нему и сжала его руку.       — Прошу вас, капитан, будьте осторожны и не испытывайте судьбу понапрасну. И да поможет вам Бог.       — Да поможет Бог всем нам, — эхом отозвался капитан, но ему уже некогда было смотреть, как Диана спускается и скрывается за дверью, ведущей к каюте. Прищурившись, он глядел в лицо новому врагу, многократно превосходящему его силой.       Диана вернулась к себе, стараясь не вслушиваться в звенящие на палубе голоса пиратов. Когда она открывала дверь, корабль неожиданно качнуло, так, что она влетела внутрь, точно мяч для игры, и врезалась в кресло. По счастью, его обивка спасла Диану от ушибов. Она заперлась, поспешно побросала в сундук все тяжелые предметы — канделябры, кувшин, шкатулку с драгоценностями. Руки дрожали, поворачивая ключ в замке, и тот застревал и не слушался, как это обычно бывает при спешке. Пол под ногами то и дело наклонялся, и Диане понадобилось не меньше десяти минут, чтобы добраться до кровати. Вовремя — в этот миг корабль вновь качнуло, еще сильнее, так, что Диана вжалась лицом в подушки и закрыла уши руками, словно ожидая услышать неистовый раскат грома.       Качало все сильнее и чаще, снаружи доносились мощные порывы ветра и иногда почти заглушенные ими крики. Сколько времени прошло, Диана не знала, но не меньше часа точно. Когда она приподняла голову, то с изумлением увидела, что стало почти совсем темно, будто ночью. Диана в страхе подумала о пиратах, которые сейчас наверху, на палубе, убирают паруса или что там обычно делают во время бури; подумала о безжалостной стихии, которая не щадит никого, как бы силен и отважен он ни был. Мысли перенесли ее на несколько недель назад. Ей вспомнился веселый крепыш Пьер Перон с «Лилии», которого унесло за борт волной, точно слепого котенка, хотя он без особых усилий разрывал просмоленную веревку и сгибал в пальцах гвозди. Что, если буря точно так же не пощадит и Генри Митчелла?       Раздался грохот, и Диана невольно вскрикнула — это распахнулось от ветра незапертое окно. Она вспомнила предостережение капитана ни в коем случае не вставать, но испугалась, что каюту может залить водой. Страшно было даже думать о том, чтобы снова ступить на качающийся туда-сюда пол, но Диана осторожно перекатилась с кровати и поползла на четвереньках к окну. Кряхтя и обливаясь потом от усилия, она сумела благополучно добраться до него, но закрыть не успела. Снаружи раздался хор отчаянных голосов — слов было не разобрать. И вдруг эти вопли, как и завывания ветра, перекрыл на миг звенящий от неимоверного напряжения голос капитана: «Держи по ветру!», а потом раздался страшный треск. Диана в ужасе захлопнула и заперла окно, мгновенно вернулась на свое место, сама не понимая, как ей это удалось. Порой накатывала предательская дурнота, но она мало тревожила Диану. Ее сковал смертельный страх, и отбросить его она не могла.       Что же произошло? Боже, когда это кончится? Что там капитан говорил про несколько недель? Не прошло еще и нескольких часов, а она уже не в силах терпеть этот кошмар. И тогда Диана прибегла к Тому, к Кому люди обычно обращаются исключительно в подобных положениях и, получив избавление, не удосуживаются даже поблагодарить. Молитва лилась из самых глубин сердца Дианы, пока она не осознала, за кого именно молится. «Боже, спаси его и сохрани, защити и не дай ему погибнуть!» — так кричало ее сердце, так шептали ее губы, так взывало все ее существо.       Диана так сосредоточилась на молитве, что погрузилась от душевных усилий словно в некое забытье, похожее на полусон. Ее привели в чувство голоса, прозвучавшие как будто над самым ухом. Рев бури и глухие удары волн о борта корабля приглушали звуки, но Диана поняла, что голоса настоящие и доносятся из-за двери, из коридора. Но зачем кто-то мог бы прийти сюда? Она услышала чей-то напряженный шепот: «Осторожнее», а затем ее слух уловил еще одно слово — «капитан». Ведомая дурным предчувствием, позабывшая про бурю, качку, страхи и предупреждения, Диана бросилась к двери. Скрип отодвинутого наощупь засова неприятно резанул слух. Не без страха Диана выглянула в коридор.       Коридор тускло освещали фонари в руках двоих пиратов, мокрых с головы до ног. И первым, что Диана увидела в этом слабом свете, оказалась безжизненно запрокинутая назад золотоволосая голова капитана Митчелла, которого несли на руках несколько пиратов. Он был без сознания, по волосам и виску текла кровь, а из груди торчал острый обломок какой-то деревяшки.       Диана зажала руками рот, чтобы заглушить крик. Ноги оцепенели от страха, но она заставила себя двигаться и последовала за пиратами в капитанскую каюту. Никто не заметил, как она затаилась в углу за дверью. Прикусив до боли сжатые пальцы, Диана не могла отвести взгляда от лица капитана. Оно казалось застывшим, словно у мертвого, но грудь его слабо поднималась от дыхания. Хвала небесам, он был жив.       Пираты тем временем внесли Митчелла внутрь и осторожно уложили на диван. Вперед вышел человек лет тридцати пяти по имени Уилфорд, который имел медицинское образование и даже служил врачом в одной из английских колоний, но попал в рабство за долги, а впоследствии бежал и присоединился к «береговому братству», заодно выполняя на «Альбионе» обязанности судового медика.       — Огня! — отрывисто приказал он. Прочие пираты кинулись зажигать свечи и поднесли два подсвечника ближе. Диана глубже забилась в свой угол, внутренне содрогаясь, пока Уилфорд осматривал рваную рану на голове капитана. — Кость вроде цела, — сказал он наконец, — заштопать, и будет как новенький.       В каюту ворвался оборванный боцман. Качка бросила его на четвереньки, он с трудом поднялся и выдохнул:       — Ну что?       — Мне хватит для помощи двоих, — сказал Уилфорд, поняв товарища без слов. — Остальных можешь забирать, тем более, там полно работы.       — Как он?       — Трудно сказать. На первый взгляд, ничего особо серьезного, но ему придется полежать несколько дней, если только не начнется лихорадка. А что с теми двумя?       — Да им-то что — кости целы, наглотались морской воды, и все, уже работают. Да и нам пора. — Он махнул пиратам, и они вышли вслед за ним, кроме двоих, оставшихся помогать врачу.       Одежда раненого потемнела от воды и крови, и трудно было сказать, насколько сильно кровотечение. Уилфорд отправил одного помощника за водой, а сам тем временем разорвал камзол и рубашку капитана и обнажил рану. Застрявший под левой ключицей обломок дерева заставил врача нахмуриться. Он осторожно прощупал плечо и грудь капитана, выдернул обломок, и из раны хлынула кровь. Уилфорд остановил кровотечение и тщательно исследовал рану, затем вынул из сумки щипцы, прокалил на огне свечи и вытащил ими несколько застрявших внутри длинных тонких щепок. Слабо потянуло паленым мясом. Диана содрогнулась и мысленно порадовалась, что капитан сейчас без сознания, иначе ему было бы невыносимо больно.       Подоспел помощник. Уилфорд промыл обе раны, так же прокалил на огне изогнутую полумесяцем иглу и принялся зашивать. Когда игла вонзилась в раненую плоть, у Дианы вырвался легкий возглас. Трое пиратов мгновенно подняли головы и только сейчас заметили ее.       — Вы что тут делаете, мисс? — бросил Уилфорд сквозь стиснутые зубы. — Ступайте к себе, здесь зрелище не для леди.       — Позвольте мне помочь вам, — попросила Диана. — Когда вы закончите, кому-то придется ухаживать за капитаном, но вы все гораздо нужнее там, наверху. Возможно, там есть и другие раненые, которым нужен врач. Мне стыдно оттого, что от меня нет никакой пользы. Я могла бы ходить за ним.       Пираты с сомнением поглядели на нее, и она продолжила более твердым голосом:       — Поверьте, я не из тех женщин, что падают в обморок при виде крови. Когда я жила во Франции, мой кузен оказался ранен на дуэли, и я целую неделю ухаживала за ним, и он так быстро поправился, что даже доктор удивился. И я от всей души желаю помочь вашему капитану и хоть чем-то отблагодарить его за доброту и любезность.       Уилфорд помолчал, продолжая заниматься своим делом, затем переглянулся с товарищами. «Насчет других мисс верно сказала», — заметил один из них. Врач кивнул.       — Будь по-вашему, мисс. Сейчас я закончу, и мы перенесем его туда. — Он указал подбородком на ту самую дверь в дальней стене, которая так смутила Диану в первый ее визит к капитану. Теперь же ее менее всего заботили правила приличия.       Когда обе раны были зашиты и перевязаны, пираты втроем перенесли по-прежнему бесчувственного капитана в спальню, поручив Диане светить. Это оказалось не так просто из-за безумства бури и собственных дрожащих рук. Хотя и не без труда, Диана первой вошла внутрь и не смогла сдержать невольного любопытства. Помещение было маленьким, без окон, справа и слева пространство занимали кровать и внушительных размеров гардероб, а между ними едва помещались кресло и маленький столик. Пираты уложили раненого предводителя на кровать, сняли с него разорванную одежду — Диана при этом отвернулась — и укрыли одеялом. Уилфорд обернулся к Диане:       — Поручаю капитана вам, мисс. Надеюсь, вы окажетесь благоразумной и не дадите волю своим женским выходкам. И учтите, если капитан умрет по вашей вине…       — Я не дура и не сумасшедшая, — ответила Диана. — Как я могу желать ему смерти? Лучше скажите мне, что с ним случилось.       — Долго рассказывать. Обломился гафель, если вам это о чем-то говорит. Но капитану, как всегда, повезло: удар пришелся вскользь, а голова у него крепкая. И обломок вошел удачно, между костей, и не задел ни артерию, ни легкое.       — Когда он очнется? — Диану вдруг охватил ужас при мысли о той огромной ответственности, которую она берет на себя. Она собралась с духом, воскрешая в памяти свои медицинские познания.       — Не знаю, — ответил Уилфорд. — Ранения в голову порой непредсказуемы. Учтите, его наверняка начнет лихорадить, и тогда…       — Я знаю, что делать.       — Хорошо. Сейчас пошлю юнгу, он принесет вам все необходимое. Перевязать сможете?       — Постараюсь. — Диана поспешила кивнуть, но засомневалась в том, что ей будет под силу сдвинуть с места такого человека, как Митчелл. Казалось, Уилфорд понял, о чем она думает.       — Как только появятся свободные руки, я пришлю кого-нибудь вам на помощь. А пока длится буря, справляйтесь одна, раз уж сами вызвались.       Он коротко поклонился и вышел из каюты — его помощники ушли уже давно. Вскоре появился Джонни и принес таз с водой, ворох полотняных тряпок и какую-то склянку темного стекла. По его словам, доктор велел растворять тридцать капель этого снадобья в воде и давать раненому во время приступов лихорадки. Затем мальчик ушел, и Диана осталась наедине с капитаном.