Во мраке ночи

Короткий, едва слышный щелчок. Девушка, обхватив себя руками в надежде на так необходимое теперь тепло, оперлась на дубовую дверь. Пристальные глаза, единственная живая часть Кэтрин, оглядели невзрачную комнату в очередной раз. Захламленный ненужными и непонятно откуда взявшимися предметами обшарпанный, протертый в некоторых местах старый диван, потрескавшиеся темные обои, зашторенные маленькие окна, низкий потолок — клетка, давно держащая девушку в неволи, поглощающая её душу с каждой минутой все больше. Ощущаемая пустота, разъедающая сердце. Пустота при наличии всего. Всего, кроме главного. Взгляд зацепился за небольшой шкаф, единственный чистый и будто не тронутый мраком. Небольшая фотография и два почти полностью увядших, погибших ландыша рядом. Кэтрин видит мальчика и девочку беззаботно, задорно глядящих друг на друга. В огненных, подобно разыгравшемуся костру, волосах их ярко светится небольшой белый цветок. Руки переплетены. Судьбы переплетены. Рядом стоит высокая статная женщина — истинная английская леди, так сильно отличающаяся от детей. Отчасти суровая, холодная, но заметно улыбающаяся уголками губ, она держит за руку непослушную светловолосую девчушку, устремившую печальный взгляд лукавых болотных глаз на мальчика. Силы начали медленно покидать Кэтрин, и измученный девичий стан медленно опустился на пол. Глаза беспощадно жгла сухость, а слезы, вырисовывающие различные орнаменты на впалых щеках, не помогали, увлажняя лишь ткань огромного тёмного свитера. Девушка прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать прорывающийся вздох отчаяния. «Как она могла?..» — пронеслось у неё в голове. Всё закружилось, превращаясь в бесконечную чехарду. Вновь она увидела безжизненное ледяное тело женщины. «Как она могла?» — закричало сознание. Темнота комнаты начала сгущаться. Мрак. Непроглядная тьма. Стены сужаются. Все ближе. Мало место. Мало воздуха. Мало света. Вновь она ощутила неживое, холодящее душу прикосновение смерти. «Как она могла?!» — девушка вскочила. Быстро. Резко. Все вокруг смешалось, соединилось воедино. Утягивающий в бездну злости водоворот. Слезы душат, жгут. Стены душат, давят. Вновь она чувствует этот зловонный запах разлагающегося тела. Внезапная боль охватывает все тело. Каждая клетка будто пронзена остриём. Сердце неумолимо колотится, сотрясая девичий стан беспрерывным фламенко. Виски безжалостно сжимаются. Она бежит к окну. Больше света! Хотя бы немного. Эта мгла невыносима более. Одёргивает чёрные полотняные шторы. Лучи закатного солнца лениво вползают в помещение, слегка рассеивая густой мрак. Однако свет этот душит ещё сильнее. Рыдания содрогают тело девушки. Будто обожжённая, пятится она назад. Дальше от света. Ближе к тьме. Ещё ближе. Бли-иже. Опять. «Почему? — отзывается эхом в голове. — Как она могла?» Злость вновь разом поднимается внутри. Что-то чёрное вновь разносится по телу, пропитывает каждую клетку. Снова эта мгла. Снова водоворот. Снова удушливая теснота. Губы не могу более сдерживать это — трясутся. Руки дрожат. Глаза сверкают. Злость. Ярость! Хватает подушку. Резкий взмах, полный боли и ненависти. Отрывистый звон. Падает на колени. Невозможно более терпеть это. Глубокий вздох. Измученные, сверкающие глаза останавливаются на разбитой фотографии. «Как она могла после стольких лет? — вновь раздаётся в голове, — почему?»