Во мраке ночи

Выцветшее со временем солнце небольшой монетой поднимается настолько быстро, что длинный шлейф свечения, тянущийся за ним, становится видимым. Небо хмурит тёмные брови свои, грозится, нагоняя дождевые тучи. Сырой воздух хлещет особняк, пытаясь снести его с собой далеко за горизонт. Капли воды, гонимые ожесточенными порывами настырного ветра, оседают на деревьях, потускневших листах их, чтобы затем изворотливой змеей сползти, оставив после себя лишь дорожки слез. Природа потухла, как угасла последняя свеча в заброшенном доме, погрузив мир в объятья густой серо-молочной дымки, режущей глаз. Воздух пахнет сырой свежестью, холодит легкие изнутри, распространяя, точно яд, осеннюю хандру по венам, примешивая её к солоноватой крови, делая её горькой, мерзлой. Где-то в затянутом небе кричит одинокая птица, потерявшая серо-черное перо. Оно кружится, сбиваемое ветром с намеченного пути. Вьется в замысловатом, однако настырном танце, чтобы наконец приземлиться и погрязнуть в мокрой земле. Дом пуст. Режущая тишина заполонила его, выместила всё живое, оставив раздолье для мертвеца. Дверь с легким скрыпом отворилась, впуская молодую девушку, озадаченно вглядывающуюся в каждый предмет. Стараясь не шуметь, она аккуратно перебирает ногами, едва касаясь пола, чтобы сбежать от своих мыслей, от самой себя. — Агата? — звонкий мужской голос нарушил застоявшуюся тишину. Девушка вздрогнула, поднимая испуганный взгляд на появившегося человека. — Ах, Сэм, это ты… — Прости. Я опять напугал тебя, — полицейский виновато улыбнулся, щуря глаза, будто пытаясь скрыть появившейся задорный блеск их. — Что ты здесь делаешь в такое время? — Я… мне хотелось подышать воздухом. Вчера, когда Энтони прочитал завещание, я наконец осознала, что тетушки больше нет со мной… — девушка дернула фиолетовые перчатки. — Мне очень жаль, Агата, — полицейский поддерживающе сжал ладонь девушки, не отнимая взгляда от её горящих изумрудом глаз. — Тётушка была… кхм… единственным дорогим человеком для меня. — Тебе пришло пережить очень многое, Агата. Как я могу забрать всю ту боль, что ты испытываешь? Как мне показать, что ты не одинока? Брюнетка взяла мужчину за обе руки, крепко сжав их в своих ладонях, и вывела его из дома. Дорога, извиваясь, тянулась все дальше вперед, убегая от одичавшего особняка. Вскоре показалась небольшая японская беседка. Ярко-кирпичный цвет её стен и неестественно зеленая крыша, бережно прикрытые дымкой тумана, заметно выделялись на фоне померкшей природы. Листья, склеившиеся, начавшие гнить от постоянных дождей, неприятно липли к обуви, создавая подобие тяжелого протяжного стона, усиливающегося с каждым шагом. Озеро, рассеченное дорожкой из булыжников, запеленованное в листья редких искусственных кувшинок, казалось ещё более серым. Вода в нем была пугающе плотной, похожей на кисель, настолько, что можно было рассмотреть свое отражение во всех деталях. — Это место было моим любимым в детстве. Мы часто проводили время здесь с… с родителями. — Агата… — мужчина вздохнул, лишь крепче сжав её ладонь. — Мы не были идеальной семьей… — девушка на миг остановилась, вглядываясь в своё отражение, пытаясь найти в нем отголоски прошлого, разглядеть юную себя. — Не были идеальной семьёй, — повторила она, следуя за сознанием, ныряя за ним в воды этого озера, вылавливая образы, давно забытые. Вот она видит высокого мужчину, небрежно поправляющего соскакивающие очки. Он что-то кричит, машет руками, будто пытается поймать что-то большое, необъятное, но у него ничего не получается, и он злится ещё сильнее. Его карие глаза сейчас колючи, похожи на кору сосны, обжигающую болью при малейшем касании. Он зол. Низкий лоб исчертили множественные складки, светлые пушистые брови напоминают сердитых стражей, готовых вот-вот накинуться с копьями, чтобы защитить свои врата. — Сколько раз мы говорили об этом, Ирма?! Это невозможно! Не смей мне перечить!!! Рядом с ним стоит болезненно исхудавшая женщина. Её лицо напоминает лицо ожившего мертвеца: чахоточный цвет его перекрывается неестественной бледностью, покрывается темными кровавыми пятнами, сияющими на щеках румянцем. Её дыхание рваное. Кашель стремиться вырваться из оков легких. Её грудь терзает зверь болезни. Агата видит глаза, заплаканные, покрасневшие, впалые. Рука женщины тянется к щетинистой щеке мужчины, желая успокоить его, извиниться. Мужчина резко вскидывает ладонь в сторону. Удар. Звонкий удар наполняет комнату. А за ним тишина. Ледяная, колючая, скользкая тишина. — Не смей меня касаться. Ни-ког-да. Слышишь?! Агата вновь маленькая девочка, испуганно сжавшаяся в углу. Её бьет дрожь, она вся трясется, не в сила совладать с нахлынувшими эмоциями. Слезы быстро сменяются одна на другую, стараясь уменьшить боль. — Агата? — девочка слышит нежный голос. — Милая, пойдем отсюда, — появившаяся рыжеволосая девочка ласково обнимает её, тянет ближе к себе, словно бы забирает всю боль. Девушка вздрогнула от теплого прикосновения мужской ладони. — Мы не были идеальной семьей, — вновь проговорила она, обхватывая себя руками, — но я… любила их. — Агата, мне очень жаль, — полицейский притянул её к себе, укутывая в свои объятья, согревая промерзшее тело брюнетки… или её душу? Его тело было горячим, а дыхание обжигало чувствительную кожу шеи. Каждый вдох приносил больше сил, чтобы дышать самостоятельно, каждый выдох снимал прежнюю боль. Легкие, но чувственные касания мужской руки по спине, голове девушки приносили ушедшее солнце, возвращали радость и веселье и стирали горечь прошлого. Всё вновь приобрело краски, будто туман рассеялся. Японская беседка стала ещё краснее, вода озера белее. По воде его, гонимая легким порывом ветра, проплыла цветущая, горящая всеми оттенками пастельно-жёлтого кувшинка. Мир вновь приобрел цвета… или надел очередную маску искусственной живости? Белые ягоды омелы потемнели, словно бы кто-то заразил их фальшью, потушил сияние их цвета ядовитой водой. Изрезанный многочисленными заостренными зубьями пожелтевший лист медленно упал на землю, привлекая внимание девушки. Она подняла изучающий взгляд на мужчину и задумчиво посмотрела в его глаза. — Я хотел поговорить с тобой, — с расстановкой произнес он. — Тебе не знакомо имя мистера Нахума Дэвиса? Лицо девушки на миг почернело, скривилось, но она тут же вернула себе контроль над эмоциями. — Нет… нет, в первый раз слышу. Мужчина внимательно посмотрел на брюнетку, вглядываясь в каждую черту её лица, ища подтверждения её словами. Затем одобрительно кивнул и потянул её за собой в сторону дома.

***

Кэтрин аккуратно ступает по протоптанной тропинке в лесу, окидывая каждое дерево взглядом. Крупная сосна привлекает внимание девушки. Ствол её так огромен, невероятно могуч, что не хватит рук обхватить его всего. Кора её толста, жестка, черства. Будто крупными мазками отходит она от старого дерева, стараясь соскочить и отправиться наконец в мир покоя и спокойствия, но неведомые никому силы держат её на стволе, обязывают жить и бороться за эту жизнь. На сосне видны темные прожилки — вены дерева, в которых бьется кровь, богатая кислородом, в которых бьется самая душа леса. Широкие ветви, напоминающие могучие крылья орла, возносятся вверх, рвутся наружу, но лишь закрывают всякий проход для солнечного света. Корни дерева возносятся над землёй, извиваясь в причудливом орнаменте, соединяясь в подобие кружевных облаков, стремятся за ветвями. Кажется, дерево это, пережившее множество гроз и бурь, ласкаемое иногда теплом небесного светила, хлестаемое порывами злобного ветра, уже прожило свой век, уже испытало все, вот сейчас оторвется от земли и обретет наконец желанное умиротворение, но земля крепко держит его в своих оковах, не отпуская, словно готовя что-то ещё, доселе не испытанное. Девушка смотрит на статную, величественную сосну, окруженную тонкими деревцами — своими слугами. Туман лениво обволакивает её, обволакивает он и каждую хвоинку умирающего растения, каждый шуршащий под ногами лист, погружая в сон. — Помешаю? — слышится низкий бархатистый голос. Девушка не отрывает взгляда от дряхлой сосны, игнорируя присутствие мужчины. — Сосна определенно чудесна, но игнорирование — признак невоспитанности. — Что вам от меня нужно? — девушка резко обернулась, посмотрев на брюнета с толикой раздражения. Расстояние между ними было достаточное, однако Кэтрин несмело шагнула в сторону, увеличивая его в разы, стараясь держаться дальше, насколько это возможно. — Я хотел поговорить с вами, мисс… — Александр задумчиво посмотрел на отходящую девушку. Она же, словно не замечая его удивления, продолжала молча шагать назад, будто загнанный зверь. — Почему вы удивились, когда увидели нас в комнате погибших родителей Агаты? — Почему вы считаете, что я собираюсь говорить с вами? — Потому что это в ваших интересах, — мужчина задумчиво скрестил руки на груди. — Как подозрительно все складывается: одинокая девушка, будто призрак, ходит по особняку после убийства, нервничает, боится каждого шороха и — какое удивительное совпадение! — каким-то образом проникает в комнату, ключ от которой был только у погибшей. Зачем? — Как подозрительно все складывается: молодой мужчина, бизнес-партнер Аннет, приезжает из другой страны, чтобы обсудить дела, и через некоторое время её находят убитой, а мужчина этот пытается строить из себя юного детектива, чтобы замести собственные следы, — едкой скороговоркой проговорила девушка. В голубых глазах мужчины блеснуло уважение. — Что ж, неплохо. Вполне здравые и логические подозрения, — легкая усмешка тронула его губы. — И после этого вы рассчитываете на дальнейший разговор? — девушка удивленно вскинула брови. — Разве вам неинтересно узнать, кто безжалостно убил Аннет, мисс Кэтрин? Вы же так же, как и я, убеждены, что это было совершено преднамеренно. — Почему это интересно вам? Мужчина на миг замялся. — Я хочу справедливости. Кэтрин собралась было что-то возразить, но брюнет не дал ей сказать и слова, перебив резким: — Не поверю, что вы не желаете того же. Девушка некоторое время изучала его лицо: видела едва различимые ямочки от плотно сжатых побледневших губ, видела, как взгляд его внимательно наблюдал за её реакцией и читал все её мысли. Она боится? Руки с силой сжимаются, раня нежную кожу заостренными ногтями. Она ждет, пока не восстановится дыхание, пока не прильет к телу кровь, возвращая её в реальность. Ждет, пока внимательные голубые глаза перестанут прожигать её насквозь. — Кто вам сказал, что ключ от той комнаты был только у Аннет? — она отходит в сторону. Еще дальше. Внезапно страх сковывает тонкое девичье дело. Неужели? Нет! Все словно бы поднимается наверх, даря неприятное чувство невесомости. Ноги уходят под землю. Резкий удар. Колючие ветви ели, прикрывавшие яму, больно царапают тонкую кожу, оставляя глубокие раны на руках, ногах, щеках. Удивление. Страх. Боль. Все смешивается воедино. Бок саднит. — Кэтрин! Вы в порядке? — мужчина вглядывается в темную яму, пытаясь различить женский силуэт. — Давайте руку, я помогу вам выбраться. Девушка пятится назад, пытаясь расцарапанными руками нащупать выход. Она как загнанный в ловушку зверь. Снова. Кто поможет в этот раз? «Я всегда буду защищать тебя, слышишь?» — говорит сознание. Не в этот раз. Его нет. Нет… Она ползет все дальше, пока не натыкается спиной на слой земли. В ловушке. Сознание охватывает тело девушки, возвращая в прошлое. Она трясет головой. Это прошло. Это неправда! Нет! Дрожь бьет её. Страх сковывает. Боль душит. — Кэтрин. Кэтрин, посмотрите на меня, — подобно спасательному маяку, звучит мужской голос. Александр обеспокоенно глядит на дрожащее женское тело. — Тут есть небольшие выступы, попробуйте. Ведомая этим голосом, девушка пытается взобраться наверх, вылезти из этой клетки. «Я буду всегда защищать тебя, слышишь?» — рыжеволосый мальчик нежно улыбается ей, влечет её к себе, ближе, наверх. Его улыбка становится ласковее, довольнее с каждым её движением. — Вы в порядке? — видение рассеивается, вместо него появляется обеспокоенный мужчина, внимательно исследующий каждую царапину на теле девушки. Получив слабый кивок, он продолжил хрипловатым голосом, сохраняя дистанцию, — в этом лесу охотятся? — Нет. Здесь зверей нет, — она дрожит, но пытается говорить внятно. — Спасибо вам… Александр, — еле слышно произносит, вглядываясь в манящие глаза. — Тогда откуда могла взяться эта яма? Кого-то хотят поймать. Не свидетелей ли устраняют? — мужчина поднимается, отходя чуть дальше от девушки. «Боится его? — проносится в его голове. — Боится касаться?» Он задумчиво смотрит на Кэтрин, пытаясь понять, прав ли он или она хранит какую-то тайну, недоступную для него. — Можно поговорить с лесником, — едва слышно произносит Кэтрин. Уловив вопросительный взгляд мужчины, продолжает, — он знает здесь каждое дерево, следит за каждым зверем. Он должен быть в городе: в это время он всегда уезжает на неделю к семье. Мужчина согласно кивает. — Вы, кажется, упомянули, что ключ был не только у Аннет? — снова внимательный взгляд в сторону девушки. — Я этого не говорила, — раздраженно произносит она, однако наткнувшись на любопытствующие глаза, тупит взор и говорит, — после смерти мистер и миссис Харрис та комната стала чем-то вроде запретного помещения: никто туда не смел войти, но её никогда не закрывали на ключ. Агата тяжелее всех перенесла их гибель, поэтому единственный ключ Аннет отдала ей как напоминание о том, что родители всегда будут рядом с ней. Я удивилась не тому, что вы были там (Агата часто заходила в ту комнату по ночам), а ткани на кукле. Я видела её где-то в доме, не могу только вспомнить где именно. Мужчина задумчиво потер переносицу: — Агата нашла дневник Аннет. Не могла бы ты перевести нам, что там написано: он на русском. — Агата прекрасно владеет русским. — И все-таки я прошу помощи, — брюнет поборол прилив удивления. Девушка задумчиво посмотрела на него и, так ничего не ответив, отправилась в сторону дома. На пороге их встретила испуганная бледная Марта. — Мисс Кэтрин… апчхи… простите, меня мучает простуда, — она неловко отошла назад и слегка присела в почтенном поклоне. — Мисс Элиза пропали с самого утра. Мисс Агата вместе со всеми отправились искать её… апчхи… простите, — она потупила взор и, присев еще раз, вошла в особняк.

***

— Я видела, как бедняжка Элиза выходила с утра на улицу… — проговорила Агата, с сожалением глядя на Данте. — Она была бледна, и мне подумалось, что бедняжка хочет прогуляться, выбросить те ужасные мысли из головы. — Агата, — Кэтрин с осуждением посмотрела на девушку, — перестань. Все старались держаться вместе, создавая, однако, видимую дистанцию. Деревья сменяли друг друга, уводя людей все дальше, глубже. Ветер устало выл, нагоняя тучи, соединяя их воедино. Блеклое солнце уже не пыталось показаться сквозь эту пелену. Кэтрин подошла ближе к Данте, окидывая его поддерживающим взглядом. — Знаешь, Кэт… Я не прощу себе, если с ней что-то случится, — мужчина печально опустил голову, прикрывая лицо длинными светлыми волосами. — Всю жизнь, что я помню себя, я провел с ней. Она была моим маяком, из-за которого хотелось каждый раз с новой силой нырять в бездонный океан, потому что я всегда знал, был уверен, что её свет вызволит меня из самой непроглядной тьмы… Обломки заброшенной церкви. Красноту их кирпича давно съело время, оставив лишь легкое подобие румян. Заросли мха, нежно укрывающие голый камень, кажутся зеленоватой дымкой, убаюкивающей, успокаивающей. Вверх возносится купол церкви, ловя лучи солнца, сверкая, точно смеясь. Мягкие светлые локоны сияют в ответ. Серо-зеленые девичьи глаза вторят ласковому смеху здания. Пухлые губы растягиваются в нежную улыбку. Маленькие руки водят по обломкам стен, маня мужчину за собой. — Ты так прекрасна, моя Элли… Девушка задорно смеется, прижимая крупные мужские руки к своей груди. — Послушай, как бьется мое сердце, когда ты рядом. Я начинаю задыхаться от чувств! Счастливая улыбка трогает губы мужчины. — Ох, Данте, мне так хорошо! Здесь воздух совсем другой, я словно перерождаюсь. Здесь такой покой и умиротворение. Здесь Бог. Здесь ты… Мужчина ласково убирает выбившийся локон, нежно, словно боясь потерять, гладит девичью щеку, рассматривает её глаза, каждый бокситовый мазок в них, напоминающий солнце. Крепко сжимает её ладонь в своей, пряча от всего остального мира, соединяясь своей душой с его, и счастливо улыбается. — Моя любимая Элли… — Я не прощу, если с ней что-то случится, Кэт… Рыжеволосая смотрит в обеспокоенные черты, пытаясь забрать всю тревогу и боль себе, облегчить страдания близкого человека. — Подождите! — мужчина вдруг вскрикивает, направляя взгляд на небольшой заброшенный колодец. — Разве он когда-то был открыт? Сердце бешено стучит. Эхо в ушах вторит этому стуку. Кровь пульсирует, нагоняя жар. Только бы это было неправдой! Не может быть правдой! Мужчина ускоряет шаг. Взгляд прожигает открытый колодец, пытается уничтожить его, испепелить, только бы предположение оказалось неверным. Быстрее. Ещё быстрее! Нетерпеливо смотрит вниз. Окровавленное тонкое девичье тело лежит на дне. Светлые вьющиеся всегда волосы теперь напоминают выгоревшую пшеницу, окрашенную в ненасытный красный. Светлое платье медленно колышется от воды. Все кажется ненастоящим. Выдумка? Иллюзия? Глаза девушки закрыты, видны лишь кровавые следы слез. Кровь. И больше ничего. Где-то вдалеке вскрикнула одинокая птица…