Северная Атлантика

Я стою над обрывом, Смотрю на тебя и теряюсь. Прекрасная жизнь, Если ты мне когда-то приснилась, Когда-нибудь снова приснись. Наша молодость - синее пламя, Мы парим и горим над водой. Ты плюёшься своими зубами, И щербатый доволен собой.

© OMYT – Retuses

11 апреля. 01:15.       Саске не мог ответить для себя, почему все же пригласил другого в свою каюту? Было ли это действие за счет помутненного рассудка или желание хоть как-то развлечь себя во время поездки? Ответ был не столь важен, хотя склонялся он больше ко второму варианту.       Как только они вошли, незнакомец, разглядывая всё на своём пути, присвистнул, принимая любопытное выражение лица, когда пришло осознание: это не одна роскошная комната, а несколько. Конечно, хвастовство не лучшая черта, но ведь приятная.       Юноша хмыкнул, не сводя глаз с чужой реакции, это было все равно что завести животное, только человек не гадил и проявлял гораздо больший спектр эмоций. Ко многому постепенно привыкаешь и не придаешь должного внимания. Поэтому то, как реагировал другой, далекий от "такого" мира, в некоторой степени открывало по-новому глаза, вызывая у самого интерес.       — Зачем вам столько комнат?       — Одна для меня, остальные для души. Наруто фыркнул: — Выходит, у меня не такая широкая душа, как я думал.       Саске выпил вина из горла бутылки с мыслью, что неважно, как он сейчас выглядит, даже если это непристойно смотрится, парень просто хотел выпить. Обычно не позволяя себе такого, тем более при посторонних. Может, особый случай. Он протянул другому: — Выпей, согреешься.       — А покрепче нет?       — Конечно, что ты больше предпочитаешь? Односолодовый, зерновой, купажированный? А может… Солодовый купажированный или зерновой купажированный?.. Может, мне и сигару тебе принести? Сыграть на фортепиано, пока ты тут распиваешь, чтобы лучше зашло?       Другой на это только закатил глаза и взял протянутую бутылку: — Можно было и просто сказать «нет».       Саске сел на диван, чувствуя, как он прогибается под его весом. Мягко. После такого насыщенного на события дня его клонило в сон: — Так было бы неинтересно.       На самом деле ему самому осточертело вино, но семья боясь, что напившись в такую важную поездку, он мог уронить лицо, запретила выпивать что-то помимо этого. Он не любил вино, но не любил быть и трезвым.       — Я думал, у вас выбора по больше будет в этом плане, — парень посмотрел на бутылки стоящие в шкафу, подмечая, что там только одно изделие.       — Нужно же на чем-то экономить, — Саске усмехнулся, запрокинув голову на спинку дивана и закрывая глаза. — Выключи свет.       — Конечно, как ты больше предпочитаешь? Основное, акцентированное, локальное? Оставить полусвет или закрыть шторы? А может, полностью все выключить? Может, мне и подушку принести для полного комфорта?       Учиха не сдержался и улыбнулся; а парень хорош. В каком-то смысле это интриговало и притягивало, давно он не испытывал некую развязность в общении с кем-либо. Другой явно не будет прикрывать свою неприязнь вежливостью и лицемерием. Было что-то в этом настоящее, что на хамство ему сразу же ответят, может, и с ноткой сарказма. А не улыбнувшись в лицо, позже проговорят об этом инциденте за спиной, найдя новую жертву, которой сплетней можно перемолоть кости. Он махнул рукой в сторону своей комнаты: — Можешь принести подушку, а позже всё выключить.       Ему не ответили на это. Парень не знал, что сейчас чувствовал незнакомец: был ли рассержен или удивлен, ведь он так и не удосужился открыть глаза. Наступила тишина, и через какое-то время он даже и забыл о своей просьбе. Даже свет в комнате не останавливал его сонный настрой, пока в него что-то не полетело, болезненно сталкиваясь с лицом. Саске раздраженно потер ушибленный нос, резко открывая глаза и сжав зубы. Другой парень, не прерывая зрительный контакт с ним, улыбнулся и хмыкнул.       — Чего-нибудь еще желаете, сэр?       — Свет, если не забыл, — брюнет сжал подушку, сминая ее и не желая показывать ответную реакцию, что однозначно развеселит другого, явно ожидающего этого. Перебьется.       — Конечно. Моя оплошность, прошу прощения, — не скрывая озорные нотки в голосе, незнакомец прошелся по комнате, выключая везде освещение.       В номере резко стемнело. Тусклое освещение с окна прошлось контуром по силуэту парня. Фигура приблизилась, приседая на корточки возле дивана, и даже то, что Саске смотрел на него сверху вниз, не придавало ему чувство превосходства.       — Чаевые не оставите?       Они были на разных уровнях во всех смыслах, но все же было не ясно, кто с кем играет в данный момент.       — Ты выбросил их за борт.       — Это не считается, это была плата за другое, — парень цокнул.       — Да? И за что же?— Саске с интересом и вызовом пододвинулся ближе, подпираясь руками об колени и смотря на другого. Хотя в темноте было толком парня не разглядеть, его все равно тянуло.       — Что не врезал за наглость, — прозвучало с усмешкой.       Казалось, что они давно знают друг друга, раз могут позволить себе такой диалог, что они равные. Но это было не так, и Учиха по привычке очертил границу.       — Тебя бы высадили с корабля за такое, не говоря о последствиях.       — Меня не слишком это беспокоит, тебя бы это не спасло.       — Конечно, — фыркнув, Саске закатил глаза. Другой либо показушничает, либо полный глупец. И все же даже тусклого освещения хватило, чтобы увидеть чужую улыбку.       — Да и вообще, мистер… — Саске машинально дополнил, нежели действительно хотел помочь другому. — мистер Учиха, вы по уши в долгах.       Дерзкое обвинение, но он понимал, что это шуточное высказывание. Наверное. Одна сторона хотела ответить в тон другому, а другая одергивала, говоря, что это неправильно.       — Мы знакомы два часа, а я уже в долгах? Парень кивнул, вытягивая два пальца, — За спасение и за обслуживание.       — И что ты хочешь? — Саске с интересом ждал ответ, хотя для него было очевидно, что мог бы хотеть бедняк.       — Не знаю… Может что-то ценное или интересное?       — Ты же говорил, что не заинтересован в деньгах, — он хмыкнул, хотя частично был разочарован ответом, ожидая большего.       — Тогда интересное!       — За обслуживание… Я могу ответить тем, что не напишу жалобу, — он постарался сказать это максимально надменным тоном, какой только мог себе позволить. Сразу же слыша ответное возмущение, которое ожидал и которое веселило его.       — Жалобу? За что еще?       — Мое лицо дорого стоит, — он хмыкнул, понимая, что несет полную чушь серьёзно. — За такое халатное обращение с ним, тебя могли бы и посадить.       — Это бред! — незнакомец возмущенно фыркнул и встал.       — Хочешь проверить?       Другой не ответил, видимо принимая полное молчание. Наблюдая за тем, в какую настороженную позу встал парень, Саске ухмыльнулся. Внутри него уже плясали черти. Значит, за драку сесть другого не беспокоит, а вот за это?.. Как тот мог относится с такой безалаберностью к чему-то серьёзному, но верить в очевидный бред?       Не сдержавшись, он все же выдал смешок, который рьяно пытался перекрыть кашлем. Это не спасло, так как парень подошёл нему, слабо толкая в плечо, и не сопротивляясь, Саске упал на спинку дивана.       — Очень смешно, — чужое лицо было довольно близко, позволяя увидеть каждую эмоцию. И то, как рассерженное выражение лица сменилось улыбкой, не скрылось от него. Слишком близко.       — Да.       — Заносчивый.       — Все мы не без греха, — он отвел взгляд. Грех, а в нем его достаточно. Руки бессознательного потянулись к шее, начиная теребить цепочку, но он тут же одернул себя от этого.       Не желая сменять настрой на что-то, во что он не хотел впадать сейчас, Саске продолжил диалог.       — А за спасение… Я могу сводить тебя в одно место.       — Звучит довольно скучно. Не думаю, что на корабле есть место, куда бы я не смог пробраться.       — О, туда бы ты явно не смог, — и это явно заинтересовало другого.       Они замолчали, и диалог дальше никак не вязался. Парень, отойдя от него и снова окинув взглядом комнату, сказал: — Я, наверное, пойду.       Саске кивнул, провожая другого до двери. Свет с коридора осветил комнату, сбивая некую интимность и придавая неловкость происходящему. Хотя, может, все это казалось лишь Учихе, ведь на деле ничего не произошло.       Другой парень немного помялся и, вытянув руку к нему, произнёс: — Я – Наруто.       Он, немного помедлив, пожал руку в ответ. Незнакомец перестаёт являться таковым, и юноша не мог сказать, хорошо это или нет. Может, просто знакомство во время поездки, не больше?       — Саске.       Вот так, без фамилии, сейчас он просто Саске, новый знакомый для другого человека. Открываясь с новой стороны для самого себя. Так странно. Он никогда не был еще просто Саске. Наруто хмыкнул: — И когда ты покажешь своё особое место?       — Приходи к девяти утра, — с утра у него не было планов.       Тот кивнул, немного помедлил и, улыбнувшись на прощание, ушёл. А парень, провожая взглядом, продолжал думать, что это всё так странно?..       Он был в предвкушении, в ожидании чего-то, о чем он сам не догадывался. Что-то новое открылось в его жизни. И даже не попытка умереть крутилась в его голове, а некоторое умиротворение? Такая глупость.       Его тело упало на мягкую кровать, руки плавно прошлись по простыням. Может ли он почувствовать что-то настоящее? Что-то неидеальное, хаотичное. Может ли он ощутить свободу и быть собой?       Саске помотал головой. К сожалению, такому не бывать. И даже если ему показалась искра, это лишь воображение. Утром все закончится, и даже то, что вызвало мимолетный интерес, исчезнет, погружая снова в унылые серые будни. Парень зевнул и тут же заснул.       Кто-то постучался, и он со стоном недовольства встал. Саске поднял руку, чтобы взглянуть на часы и узнать время, но вспомнил события прошлой ночи. Потирая глаза, пытаясь убрать размытость в них, он открыл дверь. Девушка из персонала взглянула на него, тут же опуская взгляд и краснея.       — Да?       — Доброе утро, мистер Учиха. В эту часть ломился пассажир из другого класса…       — И? — Саске, все еще не отойдя от сна, не понимал, чего от него хотела девушка. Мало ли кто здесь ходит, о каждом нужно объявлять?       — Мы не могли его сюда впустить, но он просил передать записку, — она вытянула маленький клочок листка. Саске взял протянутое, пробегаясь по строчкам и потихоньку соображая, приводя ясность в разум, пока другая что-то лепетала.       — Простите, что беспокою…       — Который сейчас час?       — Около десяти утра, сэр.       — Черт,— девушка опешила, и Саске коротко помотал головой, говоря, что это было не ей.       — Вам что-нибудь нужно? Завтрак или же уборка?       — Нет, спасибо,— и не желая продолжать диалог, парень закрыл дверь.       Прекрасно, он проспал и опоздал, очень пренебрежительно с его стороны, но хотя бы был в курсе, где находился второй. Его ошибка и глупость, что он не обдумал то, как придет другой.       Саске торопливо пошел умываться. Смотря на себя в зеркало, ему стало неловко за свой вид. Волосы торчали в разные стороны, а благодаря пасте они стояли, как иглы у ежа. И из-за того, что парень поленился переодеться, рубашка помялась, пара пуговиц слетело, оголяя кожу. Раздеваясь и скидывая все с себя, он решил принять быстрый душ.       Закончив с этим, парень постарался одеться как можно свободнее. Надел светлые брюки, придавая тем самым неофициальности встрече, рубашку и прикрепил к ней же воротник. Надев после этого светлый жилет и накидывая перед выходом на себя пальто, он старался выглядеть просто.       Но на палубе “G" он все равно ощущал, как выделялся, потому какие взгляды на него кидали прохожие: с неким удивлением и вопросом, некоторые даже с враждебностью. Саске застегнул пальто, надеясь, что это как-то сделает его непримечательным. Жизнь третьего класса была несравнима с роскошью первого класса - это шумное, галдящее место. Здесь гудела жизнь с раннего утра, и казалось, никогда не затихала, это Саске мог предположить. Отчасти это заинтересовало его, но так же с непривычки и раздражало.       Он любопытно всё осматривал, наблюдая перед собой сцену, как матери с детьми уживались: дети бегали, играясь между собой, вопя на нескольких языках, а их ругали на еще более разнообразных наречиях. Пожилые женщины разговаривали, временами громко посмеиваясь, что в его месте посчиталось бы моветоном. Мужчины тихо и занято играли в шахматы; девушки, сидящие чуть вдали от него и от всего шума, вышивали, кто-то даже читал книжки, не отрывая взгляда от дешевых романов, судя по обложке.       Было даже пианино, и незнакомый ему паренёк наигрывал что-то на нем, что Саске показалось джазом. Ему нравилось, но если бы об этом узнала семья, которая была одной из ярых приверженцев классической и академической музыки, они однозначно разочаровано покачали бы головой.       Он увидел Наруто там, где тот и описал в записке свое место нахождение. Парень, играясь с детьми и смеясь, повернул голову в его сторону с не сошедшей улыбкой.       По началу просто повернув голову в сторону, его взгляд зацепился за что-то знакомое. Наруто помахал рукой к себе, подзывая недалеко стоящего парня.       Визжащие дети продолжали бегать возле него, пытаясь поймать под скамейкой крысу. И когда та не убежала от детей, а подбежала к ним, те с криком бросились к его ногам, судорожно хватаясь за штаны. Парень засмеялся над подрагивающей губой мальчика, который в начале гонялся за крысой с самым смелым видом.       Саске подошел к нему, и Узумаки рассмотрел, как тот выглядел. Волосы лежали свободно, можно даже сказать растрепано, и по сравнению со вчерашним видом парень выглядел более просто. Хотя все равно выделялся ухоженной и дорогой одеждой, но стоял уверенно, не показывая особого дискомфорта. Его бледное лицо немного покраснело, и Наруто тут же спросил: — Тебе холодно?       — Нет.       Узумаки посчитал, что диалог не завяжется при посторонних, так как другой, стоя над душой, молчал, но не уходил. Кивнув на эту мысль самому себе, Наруто попрощался с детьми и подошел к парню. Тот, скорее всего, тут впервые (как и он, но да ладно) и не знает, куда идти, поэтому парень взял другого под локоть. Саске дрогнул и убрал с себя чужую руку. Не то чтобы это задело Наруто, но по сравнению с тем, как они общались ночью, что-то изменилось.       Они молча шли, словно изначально договорились просто прогуляться в тишине по палубе. Непривыкший к такому долгому молчанию, которое придавало некую неловкость атмосфере, да и чувствуя чужое напряжение, Наруто встряхнул плечами, пытаясь физически сбросить с себя это, и спросил: — Тебя что-то беспокоит?       — Я хочу, чтобы ты забыл то, что произошло ночью, — не взглянув на него, сразу же ответил Саске, словно ожидал этого вопроса. — Это было низкое и неподобающее поведение с моей стороны, можно даже сказать…— поморщился,— Жалкое поведение. Я обязательно верну свой долг за спасение.       Наруто нахмурился, его эмоции варьировались между злостью и грустью от слов. Тон и то, как это было сказано, бесило его. Словно он спас ради денег и дальше них не видел. Но вот смысл слов навевал печаль. Парень хоть и спас другого, другой все равно тонул, пока остальные этого не замечали, и тот явно сам всеми силами пытался остаться незамеченным. Узумаки, который привык читать людей, это отчетливо видел.       То, как потерянно и грустно тот выглядел ночью и как держал сейчас высоко и беспристрастно лицо, выражая некое презренье случившемуся, придавало ощущение, словно перед ним стояло два разных человека. Только не сошедшая печаль во взгляде подтверждала, что это был один человек, и случившееся не было случайностью. Как художник, да и просто такой человек, Наруто считал, что нельзя запирать душу и сковывать себя. Как бы юноша не старался, это было неправильно и не было выходом.       — Прекрати.       — Надеюсь, это событие останется между нами и забудется… Я готов заплатить за молчание.       — Успокойся, — несмотря на явное нежелание к прикосновениям, Наруто взял другого за плечо и улыбнулся. — Всё нормально.       И маска взрослого спала, обличая юное, с ноткой обиды лицо другого: — Это было недопустимо и глупо с моей стороны.       — Все мы совершаем ошибки, их нужно принимать, — Наруто постучал по перилам, отбивая ритм все еще слышавшейся музыки вдали. — Без принятия нет совершенствования. Люди часто стараются замалчивать и игнорировать их, продолжая на них же нарываться.       Узумаки скосил взгляд на парня, пристально наблюдая за другим: — Что ты и пытаешься повторить… Как бы ты не пытался доказать себе и мне обратное, я не думаю, что то было случайностью. Вполне ожидаемо, если человеку плохо.       — Мне не плохо.       Наруто засмеялся. Каждый из них понимал, что это было бессмысленной ложью, но даже осознавая это, тот продолжил выстраивать её дальше.       — Люди только и могут, что мечтать о такой жизни.       — Завидуют ли они тому, что ты имеешь, или твоей жизни, а, Саске?       — Это одно и тоже, — другой закатил глаза, скрещивая руки. Наруто вытянул корпус за борт, крепко хватаясь за перила и вдыхая свежий воздух. В городе он был иным, окутанным временами угольным смогом.       — Нет. Вовсе нет. Ты – не вещь. Твоя жизнь – это не то, что тебя окружает. Ты можешь вне зависимости от этого быть как счастлив, так и несчастлив. И если отбросить внимание с пестрящих безделушек, мог бы ты сказать, что завидуют тебе?       Узумаки обернулся, так как другой не ответил, думая, что Саске не расслышал. Тот пристально и как-то по иному посмотрел на него, и это почему-то обрадовало Наруто, он улыбнулся, продолжая отбивать ритм.       — Неправильно, — юноша через минуту молчания подошел по ближе к нему, впритык, нарушая личную дистанцию, которую всю дорогу молчаливо навязывал.       Кладя свои руки поверх его, направляя и показывая, как правильно отбивать. По сравнению с его цветом кожи, чужая выглядела такой бледной, и в правду словно фарфоровая на вид. Впрочем, слабо касающиеся, скорее нависающие самым кончиком кожи, отдавали холодом, от чего приглядевшись, парень увидел, что чужая все же имела слабое покраснение. Парень всегда обращал внимание на чужие руки, а эти, длинные и тонкие, без мозолей от тяжелого труда, с выступающей косточкой при движении, так и хотелось нарисовать.       Поймав взгляд Наруто, юноша отошел чуть в сторону: — Ты попадаешь мимо.       — Не стать мне музыкантом, — со смехом проговорил Наруто.       — Этому можно научиться, — Саске подошел ближе к прутьям, ставя руки на них и вытягивая шею. Смотря на парня в профиль, Наруто мог по достоинству оценить внешность другого. — Я могу научить.       Узумаки опустил голову, смотря на то, как золотистые лучи солнца размывались в воде, поблескивая и создавая неосязаемую тропу прямиком к этой самой звезде. Вдали уже виднелись берега Ирландии, где корабль сделает остановку.       Он никак не ответил на сказанное, просто улыбнувшись. Случится это или нет – не так и важно, главное то, что это было сказано.       Оттолкнувшись, парень взглянул на другого: — Ты обещал показать особое местечко.       — Да, но сначала нужно зайти ко мне.       — Зачем?— Наруто вопросительно наклонил голову.       — Зачем? — снова повторил парень, чуть нахмурившись на лежащие перед ним вещи.       Саске стоял в гардеробной, выбирая одежду другому: — Тебя не впустят в таком виде.       — Что не так с моим видом? — Узумаки просунул руки в карманы, облокачиваясь об дверную раму.       Саске окинул его снова взглядом и закатил глаза. Наруто, еще раз посмотрев на себя в зеркале, пожал плечами: — Я знаю, что вы временами одеваетесь свободно. Может быть, я только закончил игру в поло? Или во что вы там играете…       Учиха подавил в себе саркастический смешок, но не убрал язвительность в тоне: — Поло? На корабле? Его здесь нет. Есть сквош, но и там определенный дресс-код.       — Неси сюда свой чертов костюм,— фыркнув, Наруто вышел из гардеробной.       Узумаки уже надел серые клетчатые брюки, и, не задерживаясь взглядом по обнаженному торсу, Саске подал рубашку. Надев ее, тот стал мучаться из-за воротника, который никак не мог прицепить. Учиха подошел, взяв верхний край рубашки, стараясь не нервничать, когда ощущал на коже чужой прожигающий взгляд. Своя реакция раздражала, склоняя к тому, что он все резче и резче перебирал крючки пальцами. Закончив, Саске опустил свою руку на чужое плечо, пару раз грубо хлопнув по нему и отойдя.       — Не понимаю, к чему эта сложность. Не проще ли покупать рубашки с пришитым воротником?       — Такое носят бедняки и средний класс, — пожал плечами на недовольное выражение лица другого. — Так удобнее, да и можно каждый день носить чистый и новый,— решив немного повеселить парня, Саске ухмыльнулся,— и создать вид, что у человека множество рубашек. Не все могут позволить себе покупать на каждую встречу новую одежду.       Ему казалось, что это знание развеселит другого, как забавило его самого поначалу, но не получил реакцию которую ожидал. Что может быть забавнее идиотства состоятельных людей для низшего сословия?       Ведь то, как люди пытаются соответствовать стандартам, гордости ради или лживых слов, не представляя из себя ничего – забавное осознание. Мучаясь и усложняя жизнь себе, но с усердием следуя молча оглашённым правилам, ради чего? Чтобы считать себя выше человека, что равен тебе? Такая глупость, за которой ему нравилось наблюдать, хоть со временем от всего этого фарса становилось тошно. На третий раз комедия перестает быть смешной, показывания скудность и шаблонность реплик и одинаковость поведения масс.       — Зачем создавать вид, если не можешь позволить? Это глупо.       — Твой вид формирует отношение к тебе. К чему лебезить перед теми, кто не может позволить себе пару сотен вещей?       — Может быть, он не любит тратиться на глупость, — Наруто фыркнул.       — Может быть. Но никто не знает точно чужой достаток, это считается неприличным. Поэтому твой вид – твой кошелёк.       Он подал коричневый, немного перетекающий в бордовый, жилет и серый пиджак. Надев все, другой раскинул в сторону руки и покружился.       — Это всё? Как я выгляжу?       — Еще нет, — в тон жилету Саске подал галстук.       Наруто отодвинул от себя протянутую руку и засмеялся, тут же запуская её в свои светлые, немного волнистые и закрученные волосы: — Я не умею.       — Ты должно быть шутишь.       — Да как-то не приходилось, — Наруто потер кончиком пальца свой нос. — Это обязательно?       Саске замялся, обдумывая. Полагалось носить тонкий галстук, но это не было чем-то обязательным и критичным. Так же не желая лишний раз снова вступать в близкий контакт, он ответил: — Нет. Мы можем идти.       Они вышли из номера, и Наруто чувствовал себя неловко и непривычно, стараясь не подать виду на это, придавая как можно более уверенный и необремененный вид.       На него смотрели иначе мимо проходящие в коридоре люди, одаривая новым взглядом. Столкнувшись зрительно с ним, Наруто видел, что кто-то вежливо улыбнулся, а кто-то кивал. Те люди, что буквально с утра кривили губы и с пренебрежением глядели на него. Даже персонал, смотревший свысока до этого, не смотрел на него, опуская взгляд при зрительном контакте.       Тошно. Сплошное лицемерие. Мир, где кусок хорошо сшитой ткани представляет твою ценность. Как новая порода выведенных собак, ведь главное – красиво, и плевать на то, что существо еле живет от врожденных патологии и болезней. Они хотят плоскую мордочку, даже зная, что неприспособленное к такому животное будет задыхаться.       Наслышанный об этом обществе от других, Наруто полагал, что оно играет с людьми (как входящих в него, так и далеких), не считаясь с ними.       — Меня не убьют за то, что я пришел без галстука или бабочки? — в шутку высказал Наруто.       — Галстук носят по желанию, пластрон на утренние и дневные мероприятия, бабочку на вечерние мероприятия. Ни одно не относится к нам, ведь мы хотим в узком кругу пообедать, — непонятно ради чего разъяснял Саске. Это было простой аксиомой в его жизни, как то, что небо голубое.       Наруто взглянул на гордо поднятую голову и спокойную походку, которая ему казалась слишком медленной, но он старался соответствовать.       Чувствовал ли это Саске? Рожденный в таком мире, было ли это чем-то нормальным и естественным? Нравилось ли ему это всё? Потому что всё это, за такой короткий промежуток времени, его уже душило. Все эти правила и обычаи, что все должны быть похожи, не вырываясь с чертящей им границу цепи, прицепленной к ним.       Обслуживающий персонал у двери вежливо улыбнулся, открывая двери ресторана. Наруто любопытно осматривался, было очень красиво. Словно каждую вещь здесь прорабатывала команда специалистов. Отмеряя по линейке, что где должно стоять и как смотреться. Кропотливая работа.       Саске сел, и возле него присел Наруто. Не напротив, но, впрочем, не критично. К ним подошли, подавая меню.       — Чего бы ты хотел?       — Воды, — Наруто нервно прошелся по списку блюд, наименования которых абсолютно ни о чем ему не говорили, а цены кусали.       Саске приставил руку к глазам, потирая их и ею же пытаясь прикрыть свою улыбку. Он заказал парню то же, что и себе, также попросив сигареты. Официант спросил, принести ли им блюда по мере приготовления или сразу, и не желая видеть того, мельтешащего перед глазами по нескольку раз, Саске выбрал второй вариант. Тот кивнул и ушел прочь.       — Чем ты занимаешься? — Учиха задал вопрос, наблюдая за нервно елозящим парнем.       Не то чтобы он игрался с другим, но это было одной из причин общения и приглашения сюда. Словно запереть в банке дикую бабочку – просто чтобы понаблюдать. Чтобы та оказалась в его мире, в таком стеклянном и замкнутом.       Наруто шумно выдохнул, закрывая глаза. Сразу же меняясь, начиная сидеть более уверенно и расслабленно. Саске хмыкнул, другой умел такой мелочью его заинтересовать, ведя себя нестандартно и не так, как он ожидал.       — Я художник. Если это важно, то обучался в “школе изящных искусств” в Париже,— конечно, это важно, для них это всегда важно. Светловолосый проводил взглядом подошедшего официанта, который подал Саске сигареты.— Если кратко: рисую, путешествую, не имею определённого места жительства.       Парень, поначалу вытянувший от удивления брови, улыбнулся, поджигая сигарету: — Очень хорошо. Должно быть, ты талантлив.       — Меня оттуда выперли, — Наруто фыркнул и тут же улыбнулся.       Саске не на свой возраст хрипло и коротко засмеялся: — Тоже вполне неплохо. По сказанному можно было бы и догадаться.       Пустив дыма в чужое лицо, юноша ухмыльнулся: — Рисуешь, путешествуешь, не имеешь определённого места жительства. Часть богемы?       Наруто не нравилась чужая надменность, которая, может, и не была очевидна, но скользила через весь диалог. Он импульсивно и толком не обдумав вынул чужую сигарету со рта, задерживая её меж своих зубов, закуривая и под чужим взглядом и медленно пуская ответную струйку дыма в чужое лицо. Было ли приятно? Раздражало ли?       Чувствуя себя от этого действия более менее отомщенным, он усмехнулся над видом явно не ожидавшего такого поворота, зазнавшегося паренька. И уже чуть спокойнее сказал: — А что? Хочешь присоединиться?       — Не потяну, — Саске отодвинул свой корпус от стола, постукивая пальцами об его поверхность.       Наруто не понимал другого, тот сменял манеру своей личности по щелчку пальца: от заносчивого и избалованного; простого и обычного парня; до человека с тонкой натурой. Переключаясь с одного на другое без предупреждений и видимых проблем.       Юноша взял новую сигарету, заново закуривая, не говоря о случившемся и слова, хотя даже для Наруто было очевидно, что его поведение было наглым и нахальным. Ощущая стыд, Узумаки вернулся к теме.       — Почему?       Тот коротко и кружевными движениями покачал сигаретой, оставляя витающий дым в воздухе, через который пробивался свет с широких и просторных окон. Саске сбросил пепел в пепельницу, держа взгляд к низу и ухмыляясь чему-то своему в голове. Посмотрев на него через пару секунд, словно только сейчас вспоминая о чужом присутствии. Тот приставил сигарету к губам, имея некую злость и печаль в пристальном взгляде, обращенном к Наруто: — Забыл? Я заперт здесь.       — Если это твоя клетка, то она больно дорогая, — Наруто пошутил, стараясь шуткой снять эту резко нахлынувшую, тяжёлую атмосферу.       — Золотая клетка. Прекрасно.       Узумаки нервно постучал по столу, не находя нужных, таких шаблонных и пустых, зато вежливых слов. Поэтому он решил сказать так, как есть, даже если его мнения на этот счет не спрашивали. Поднадоело это витающее чувство безысходности в воздухе, Наруто никогда не видел перед собой преград.       — Может, тебе лишь кажется, что она заперта? Ведь я вижу, что выход есть. И он открыт. Другое дело, что ты не вылезаешь сам из этого.       Парень опустил взгляд, готовясь слышать либо сарказм, либо хамство в ответ, но ему спокойно ответили.       — Я знаю. Но я изнежен клеткой, — послушалась чужая усмешка над озвученным. — Не умею ни летать, ни приспособлен к миру. Только привыкший наблюдать за ним сквозь прутья,— лицо в презрительной мимике исказилось,— где временами мне принесут пищу, не вынуждая самому утруждаться.       Им принесли еду, и они полностью замолчали. Со стороны казалось, Саске диалог вовсе никак не задел, не отразившись на поведении, но часто принимающий чужие проблемы близко к сердцу Наруто, таким видом похвастаться не мог. Другой парень методично разрезал мясо, даже не смотря в его сторону. А светловолосый, крепко обхватив столовые приборы в руке, не мог притронуться к еде.       Тошнило и душило. Красота исчезла в его глазах, оставляя после себя приторный вкус во рту, и осознание дотошности всего этого идеально выстроенного места. И даже спокойно играющий скрипач, который должен был придать особый изыск еде, с каждым сыгранным им штрихом, казалось, все туже и туже цеплял на Наруто иллюзорный ошейник.

О, прекрасная жизнь, Научи меня ярче гореть. Ты сорвёшь мою голову с плеч, Ты сожжешь меня заживо здесь. О, прекрасная жизнь, Я хочу тебе что-то сказать... Научи меня лучше молчать.