Северная Атлантика

I wanna be alone Alone with you, does that make sense I wanna steal your soul And hide you in my treasure chest Я хочу побыть наедине, Наедине с тобой — есть ли в этом смысл? Я хочу украсть твою душу И спрятать тебя в свой сундук с сокровищем.

Hostage — Billie Eilish.

11 апреля. 12:25.       А внимание всё перетекало с еды к сидящему рядом. Саске то и дело одергивал себя, ловя на том, что мог уставиться. Мягко говоря, это не самое лучшее поведение с его стороны. Покрутив вилку в своей руке, парень пристально наблюдал за этим действием, пока в голове перебирались варианты, которые могли бы удовлетворить и интерес, и не казаться странными со стороны.       Поэтому, временами искоса наблюдать за другим, было наилучшим решением. Наруто сменял столовые приборы, меняя их для одного блюда в своей руке по кругу, не находя окончательного и удобного. Вновь прозвучал тихий звон от столкновения одного металла о другой при смене, и Саске поморщился. Едва слышно, но все равно имея раздражающий оттенок звучания. Были ли это всё намеренно с его стороны, нарочито глупя в таком простом деле?       Повернув голову, чтобы высказать и отчитать другого, Саске сразу же передумал. Наруто выглядел несуразно, держа ложку и вилку в обеих руках и злым взглядом испепеляя остальные приборы. Не хотелось нравоучать и попадать под чужое рассерженное настроение, поэтому Саске взял салфетку, накрывая поверхность стола чуть подальше от него самого. Взял еще одну, накрывая уже свою руку и захватывая в нее лишние приборы Наруто.       Схватив чужую зажатую ладонь в руку, он большим пальцем надавил на кисть прямо у вен, ожидая, пока она разожмется, и его молчаливая просьба будет ясна. Ладонь разжалась, ложка покатилась прямиком в салфетку, и сразу же Учиха сжал её. Оставив себе и ему лишь десертные вилки, остальные приборы он отложил в сторону.       Саске не решался смотреть на парня, нет встречи взглядов — нет вопросов. Но собственное внимание оказалось неподвластным, несмотря на приказы разума, оно, как капризный и непослушный ребенок, делало всё по своему.       Глаза в глаза.       Чужие то и дело пробегались быстрым взглядом по всему его лицу, пытаясь найти какой-то ответ на свой вопрос в нём, Наруто чуть приоткрыл рот и сморщил брови при этом. Саске пожал плечами и отвернулся, в действии не было чего-то как такового, в нем ничего не было.       Они и не заговорили, молча замяв произошедшее, словно его и не было. Наруто громко выдохнул, уже не так скованно сидя. Почему-то от этого стало легче.       — К чему столько еды? У меня живот лопнет.       — Люди, обычно просто пробуют всего понемногу ради вкуса, а не для того, чтобы набить желудок, — опустив голову книзу, Саске разрезал всё это время блюдо на части, однако так не откусил и куска. Аппетита совершенно не было, но нужно было придать вид занятости.       — Обычно? — Наруто фыркнул. — Если у вас извращенное отношение к еде, не значит, что это «обычно». Нормальные люди едят, чтобы утолить голод.       — Поэтому ты все запихивал в себя? Такой голодный? — смотря на соседа полубоком, на его губах заиграла усмешка.       Учиха наблюдал за пустыми тарелками, оставленными от парня, которые тут же забирал оказавшийся поблизости официант. Наруто с неодобрением посмотрел, как почти нетронутую еду Саске уносят. Выражая своё недовольство тому, кто её заказал.       Это и вправду было слишком для простого обеда, но сидящему незачем об этом знать. Может, Саске хотелось как следует отблагодарить, как бы приторно не звучало — побаловать и угостить, а может, еще раз напомнить другому, что он выше. Доказать уже себе, что его жизнь прекрасна, ведь она пестрит этим. Определённого ответа не было, да и он бы ничего дал.       — Зачем заказываешь, если толком не ешь?       — Нужно же что-то третьему классу оставлять, — по обычаю, имея с этим парнем пакостное настроение. Свобода, вседозволенность или небрежность, не все ли равно?       — Очень смешно, — Наруто закатил глаза, скрещивая руки. — Если бы я мог, я бы тебе врезал.       — Но ты не можешь, — Саске опустил локоть на скатерть, опираясь головой об руку. Мать бы сделала замечание, но её здесь не было. Позволяя пакостно улыбнуться себе, над полившимся на него возмущением.       Боковым зрением он зацепился за что-то. Внимание сразу же с рассерженного соседа по столу, перетекло к окружению. Улыбка спала, и парень сосредоточился на только что вошедших в ресторан.       — Тебя когда-нибудь били?       Учиха прошелся взглядом по сидящим людям, может не по всем, угол обзора не шибко позволял. Вырываясь из реальности, делая заметки в голове насчет присутствующих. Это не было обусловлено интересом, его просто приучили к этому. Мать повторяла, что человек должен уметь видеть дальше своего носа и своей жизни. Это не приносило ему какие-либо плоды, простая привычка, ставшая настолько машинальной в его жизни. Он всегда присутствовал во время чужих сплетен, не особо интересуясь или дополняя, просто чтобы быть в курсе событий, что терзают светское общество, ведь не так и много персон, которых могут обсуждать.       Учиха подмечал про себя, как люди выглядели, как себя вели, с кем пришли, и сосредоточился на отголосках чужих разговоров, что доносились до него. Придя с Наруто, он отвлекся от всего этого и даже не обращал внимание на окружение, всецело сосредоточившись на сидящем человеке.       — Эй, — рука опустилась на плечо, Саске машинально смахнул её, выходя из раздумий, скорее, из-за этого, нежели из-за обращения к нему, — Неужели травматичные воспоминания нахлынули?       — Очень смешно.       Наруто улыбнулся: — У меня плохое чувство юмора, признаю… Между нами так много общего.       — Говори за себя. Я отлично шучу, — это было ложью, возможно. Ему просто не нравилось, когда кто-то говорил, что он в чем-то плох. Саске, честно говоря, никогда особо не шутил, не приходилось. Но читал комедию, хотя та, скорее, была сатирой.       — О, да? — улыбка другого становилось все шире и шире. Наруто, вздернув нос, поднял одну руку, изображая ею монокль, а другой держал воображаемую чашку. — Что-то вроде: меня спросили, какой бы чай я предпочёл, зеленый или черный? А я ответил: виски.       Поначалу, парень изображал искусственный низкий смех, какого-нибудь зрелого мужчины, который перетек в настоящий: громкий и звонкий. Видимо, другого стал смешить свой же смех. Так глупо и банально. Во всяком случае, лучше уж это, чем смех над нелепой шуткой.        Наружу все же вырвалась улыбка от глупого поведения и изображенной сцены, от которой он тут же отмахнулся, стараясь выглядеть серьезно и недовольно. Юноша поднял руки, затыкая рот другого, Наруто мог привлечь чужое внимание.       — Идиот, — ладонь облизнули и укусили, вызывая ответное шипение со стороны парня, мгновенно скривившего лицо.       — Какой кошмар, Саске! Это что, бранное слово?!       — Мудак, — раскалённый эмоциями, Учиха необдуманно ответил. Сразу же оглядываясь по сторонам. Везде присутствовали любопытные уши.       Благо сидящий напротив выглядел цивилизованно, ему могли просто приписать за глаза — странным. Но Учиха… Его знали, приводя к не лучшей критике за поведение. Смех не был чем-то плохим, но это признак ребячества и несерьезности. В этом лучший пример — отец, он смеётся или улыбается только тогда, когда это было уместно.       Чем белее репутация, тем проще ее замарать. Как маленькое черное пятно на белом полотне, несмотря на свой размер, именно на него чужой взор и устремится. Так было и будет всегда. В каком-то смысле, люди становились заложниками своей репутации. Это неосязаемая и несправедливая борьба за место под солнцем. Неочевидная и бессознательная. Только живя в этом, можно увидеть её тонкую нить, которая тебя не спасет, лишь поможет избежать, избежать момента, когда, оступившись, можно оказаться в самом низу, позволяя лишь наблюдать оттуда за борьбой в выси. Наруто ухмыльнулся: — Какие еще слова ты знаешь?       Саске с обидой посмотрел на другого. Такой простой и не замороченный.       И ждать момента, когда кто-то там оступится, освобождая место для другого, и не сидеть на месте, продвигая вверх уже себя. Замкнутая цепь, которая длится не одно поколение. Несправедливая тем, что мелочь, совершенная тобой, острее оценивается, чем от того, кто сотни раз оступался и совершал вовсе не мелочи. Было хорошо только тем, кто был между, чья репутация сглаживала острые углы в случае чего. Но разве человек усядется на одном месте? Нет.       — Я не буду их произносить.       Общество, нашедшее, наконец, интерес и отдушину в том, что топило друг друга. Слишком много ограничений, а что-то банальное и естественное воспринималось как развлечение для бедных.       — Боишься? — парень махнул рукой. — Не бойся. Всегда можно переложить ответственность за всё плохое на третий класс.       — Мы тоже можем браниться.       Ухмыльнулся, отвечая так же, как и он недавно: — Но ты не можешь.       — Ты меня подстрекаешь? — Саске прищурился.       — А ты ведёшься?       Ему нечего было на это ответить, это была заведомо проигранная битва, которую нет смысла начинать. Это немного задело эго, поэтому он решил перевести тему.       — Ты слишком болтливый, — Саске скосил взгляд в сторону в последний раз, выдохнув и скрещивая свои пальцы. — Меня никогда не били. Во всяком случае, я так не думаю.       Наруто, скорее всего, заметил это, но не стал акцентировать внимание: — Не представляю почему. У тебя такой дрянной характер, Саске.       — У меня не дрянной характер. Он такой только с тобой.       — Почему? Потому что это я, потому что мне комфортно.       — Потому что я могу. Не перед тобой мне держать лицо.       Это было грубо, и как таковой причины для грубости не было. Она просто должна была быть, и может, он не мог объяснить словами, но логика в ней была. И он мог её позволить, Саске не мог ставить себя вровень с другим: другого не поднять, а опустить себя… Было нельзя.       Наруто наклонил голову чуть в сторону, пара прядей закрыли левую часть лица. Взгляд опустился вниз, и Саске даже стало стыдно, но слов обратно он бы не взял. Это было бы трусостью и признанием глупости, что никак не вязалось в уме с его личностью.       — Вот значит как… Такое твое лицо без маски, да?       Саске замер и нахмурился. У этого парня на всё найдется ответ в свою сторону? Но в реплике не было ни агрессии, ни враждебности, что еще хуже, когда в ней есть доля правды.       — Даже если с такой стороны, я рад, что ты открылся мне, — Наруто поднял взгляд и улыбнулся ему с некой теплотой. Может быть, ему это лишь казалось за счет светлых глаз и лучей солнца, отраженных в них. Иной причины и не могло быть, ведь теплота необоснованная и бессмысленная. — В каком-то смысле… Я особенный, да? Раз единственный, с кем ты такой.       Чужое колено игриво задело его, подначивая как-то отреагировать и сбросить напряжение. Наруто за столь короткий срок знакомства задирал, всегда внушая, что выход был.       Саске слабо улыбнулся в ответ, внутри его что-то грызло. Что-то, что искало выход туда, куда не следовало соваться. Единственное, что он мог позволить в данной ситуации с другим — это сидеть рядом. Вывод из всего этого был очевиден, но его так не хотелось принимать. Ему не хотелось что-либо терять или что-то решать. Ему нравилась чужая компания, такая необременённая и простая, но и перестать отталкивать, чертя границы, он не мог. Если позволить этому течь в таком темпе, то это перерастёт в дружбу с привязанностью. Другое дело, что это ему ни к чему. Поездка закончится. А она уже показывала, какой он раб всей этой ситуации. Заложник всей этой жизни.       Чужая рука на секунду упала на его ногу, отчего он вздрогнул, но не успел должно отреагировать, как она вернулась к своему хозяину.       — Я, наверное, пойду. Уверен, у тебя и без меня много дел, — Наруто вежливо улыбнулся под конец своих слов и встал. Было очевидно, что другой не хотел обременять, да и переступать черту.       Это было правильное решение, которое предпринял за него другой. Закончить на этом и больше никогда в этой жизни не пересечься. Ведь всё это лишь благодарность за спасение, они не друзья, даже не приятели.       — Постой, — Саске сжал свою руку в кулак, за счет неуверенности в правильности предпринятого решения. Наруто никак не отреагировал, словно ожидал этого. Присев обратно на свое место, тот кивнул. С вниманием смотря на брюнета, ожидая, что тот скажет.       Ладони вспотели, но благо об этом кроме Саске никто не знал. Его язык словно прилип к небу, не находя нужных слов, что он мог бы сказать. Учиха понятия не имел, о чем говорить, но то, что другой сидел рядом, успокаивало. Нужно было как-то задержать.       — Видишь того мужчину.       Наруто коротко засмеялся и фыркнул: — Здесь много мужчин. Который из?       — Ты прав, — где же его дерзость, когда была столь нужна. — На вид ему около пятидесяти, он сидит с молодой девушкой.       — А пальцем ты не можешь показать?       — Нет, — Саске облизнул губу, когда другой издал раздраженный выдох.       Наступила тишина, Наруто хмурился, обводя взглядом каждого. Учиха пристально наблюдал за другим, внутренне надеясь, что Наруто это не надоест, и под предлогом занятости тот не уйдет.       — Я вижу. Допустим, что дальше?       — Напоминает картину «Неравный брак» от Василия Пукирева, да?       Светловолосый кашлянул в кулак и с озорством глядел на него. Саске нравилось то, как в улыбке сощурились глаза. Некая власть над другим: приводить в веселье или возмущение, что даже неся чушь от неловкости или нахальности, другой не уйдет. Учиха не идеален, он прекрасно осведомлен об этом, но впервые его от этого знания не душило.       — Чем же? — юноша наклонил голову в сторону, светлые пряди снова прикрыли часть лица, закрывая правый глаз.       Солнце позади играло на крученных волосах, временами поблескивая золотом. Ему это нравилось, такие моменты всегда описывались в книгах. И он сам оказался в таком, не хватало только того, что он уложит чужую прядь за ухо, но это было бы слишком… Другой не принял бы этого. Это только секрет Саске.       Учиха и забыл, о чем говорил, даже не взглянув на тех, о ком говорил все это время. Замечая, что наклонился чуть ближе, но если он отодвинется, лишь привлечет внимание к этому. Нужно лишь притвориться, что в этом ничего такого и это нормально.       — Она такая молодая и красивая, прям как девушка на картине. А он так стар, — Саске улыбнулся над чужим смешком. — Эта девушка его третья по счету жена, прошлая умерла, а с первой развелся. Та имела проблемы со здоровьем, но сэр Коэн все равно заставил её родить, даже зная, что та умрет при родах. Так и случилось.       Озорство ушло, сменившись грустью в чужих глазах. Наруто нахмурил брови и сам отодвинулся подальше. Сопереживающий, ясно.       — Это ужасно.       Саске кивнул и так же отодвинулся. Неудачная тема, но тем лучше. Он мог забыться, а здесь слишком много глаз.       — Ужасно то, что многие сидящие здесь жалеют его и считают его поступок правильным.       — Ублюдки, — Наруто раздраженно скривил губы, злобно смотря на того, о ком говорилось. Парень скрестил руки, перестав бурить взглядом мужчину, нахмурился и серьезным взглядом посмотрел уже на него. — А ты? Что ты думаешь об этом?       Саске пожал плечами, смотря в сторону, будто это не он говорит: — Я не считаю это правильным.       Его не интересовали сплетни, он не хотел быть причастным к ним. Ему просто хотелось задержать Наруто подольше. Его отдушиной были не топление других. Его отдушиной было то, что он мог стереть границы дозволенного с сидящим. Раскованная атмосфера, которая могла быть только между ними.       — Тогда скажи это, — с вызовом и нажимом в голосе было это сказано, словно приказ.       — Что сказать?       — Обматери их, Саске. Они этого заслуживают.       — Я не считаю это нужным.       — Я хочу, чтобы бы ты выбрал сторону. Выбери сторону. Покажи себе, что это неприемлемо для тебя.       Учиха недовольно выдохнул, проведя рукой по волосам. К чему он вообще начал этот разговор?: — Ублюдки.       — Скажи громче.       — Я не буду орать такое.       — Я не прошу орать, а прошу не мямлить.       — Я не мямлю! — сжав зубы, он слабо толкнул в плечо другого, это место не позволяло большего, — ты забываешься, Наруто.       — Видишь, — Наруто кивнул самому себе, — это ты четко можешь произнести, потому что уверен в этом, — сощуренные глаза только и делали что осуждали. — Так чего же ты, если не считаешь то правильным, говоришь так тихо и неуверенно, а?       Саске надоело это, и он, непривыкший слушать такое в свою сторону, громко стукнул по столу. А ведь все равно ведется, даже зная об этом: — Ублюдки!       Это было громко, очень громко. Услышали если не все, то большинство сидящих. Это было очевидно по тому, как на секунду даже скрипач перестал играть. Учиха хотел стушеваться, но не стал. Он не неуверенный, он не мямля, и да, парень это сказал, да, громко. И что? Сейчас в нем играл вскочивший от раздражения адреналин, и его статус, его эмоции не позволят подойти к нему и что-либо сказать на этот счет.       Наруто опустил голову полностью вниз, не позволяя увидеть ничего, кроме макушки, а ведь Саске так интересовало, как другой отреагировал на это.       С вызовом буравя взглядом другого, закинув одну ногу на другую и скрестив руки, Саске произнес: — Я сказал это.       — Ты сказал это… — чужая голова покачалась, и Учиха опешил, не понимая, что это могло значить. Пока не услышал смех. — Ты сказал это!       — Тебе смешно?!       — Да.— Наруто резко поднял голову с такой широкой улыбкой в ответ: — А нельзя?       — Нельзя.       Светловолосый привалился на спинку стула своей спиной, запрокидывая руки за голову. С этой усмешкой на губах Наруто выглядел так расслабленно и дерзко: — Светский мальчик, наконец, вырос…       — Ты забываешься, — его это не задело, но для своего авторитета он нахмурился и строго посмотрел.       — А ты зазнаешься, — резко пододвинувшись ближе к нему, тот быстро щелкнул пальцем его по носу. Саске широко раскрыл глаза, потирая несильно то и ушибленный этим нос, но задетое эго. Наруто с ним игрался! Как с каким-то ребенком.       — Пошли. Я не думаю, что здесь будет что-то еще интересное, — Наруто потянулся и подмигнул ему явно в хорошем настроении, встав.       — Мне нужно оплатить счет, — он мог сдерзить, мог переложить ответственность за случившееся на другого. Обвинить и нахамить. Но не стал. Все-таки, Саске не был недоволен ситуацией, ему было комфортно, пускай и непривычно.       — Хорошо, — кивок, — я буду ждать у входа.       Он махнул рукой, подзывая официанта. Тот помялся и вытянул счет. Достав чековую книжку, заполняя привычно на имя отца. По тому, как переминался с ноги на ногу официант, чувствуя чужую неловкость и любопытство, Саске поднял голову и беспристрастно взглянул на стоящего: — Если есть вопрос, спроси.       — Вам что-то не понравилось, господин Учиха?       На его губах заиграла усмешка: — Нет. Меня все устроило, более чем.       Официанта это явно не удовлетворило, прекрасно понимая, что их обязывают спрашивать, а ответ мог прозвучать как сарказм. Но его это не интересовало, его ждали.       Наруто почему-то это все так обрадовало и зарядило энергией. Хороший день, он даже нашёл монетку на полу. Мелкая и незначительная сумма, но все равно ведь к удаче. Саске подошел к нему, и Узумаки с улыбкой толкнул плечом, на что ему ответили тем же, и он засмеялся.       Хотелось все больше и больше растормошить парня, убрать эту затхлую атмосферу вокруг него. Юноша так молод, но так скован. Мир слишком широк и хаотичен, чтобы ограничивать себя рамками. Язвительный паренек не был одним из тех людей, присосавшихся к маске своей важности. Он знал таких, часто рисуя для них семейные портреты. На самом деле, казалось, что тот был заложником. Хотелось протянуть руку и вытащить оттуда, наивно, но хотя бы на какое-то время. Показать иную жизнь, иначе… Шаг остановился, словно подошва обуви прилипла к земле, не давая пойти.       — Чего застыл, идиот?       Молод, красив и дерзок, кем же Саске станет, когда окончательно повзрослеет? Одним из этих стариканов, которые вечно ворчат и выражают презрение всему сущему? Картина пронеслась перед глазами, вокруг словно все замерло.       Проходящие мимо люди, как каменное изваяние, остались стоять в позах, которые приняли в последний раз. Шум исчез, и даже струйка пара изо рта не улетучилась вверх. Только гордо стоящий Саске и его медленное старение. Стоящая под стать ему, угрюмая жена и такие же невзрачные дети, на чужом лице образовались морщины, и хмурость прилипла к нему. Словно разные художники хотели передать однотонностью и монохромностью, важность и величие. Картина в скором времени будет увешанной в рамку где-то в доме, созданная для того, чтобы намеренно не выделяться из таких же однотонных обоев. Но ему… Ему хотелось впервые вставить свою лепту, добавить ярких красок, если он не может переделать полностью. Не он художник этого, она не будет такой, какой бы Наруто желал, но оставить свой след неимоверно хотелось. Ему это было нужно. Потому как тот, кто рисует жизнь Саске, создал красивый набросок, но закрасит его серыми красками. Обидно.       — Ничего, — Узумаки помотал головой, сгоняя наваждение, — просто задумался.       — Что, травматичные воспоминания нахлынули?       Почему Саске хотел прыгнуть? Почему он был там, что его сподвигло?       — Придурок, — вытянувшись, стараясь физически снять неприятные внутренние ощущения, он фыркнул над насмехающимся взглядом.       — Для чего тебе эта поездка в Нью-Йорк? — юноша, притулившись к стене, сопровождаемый твердым взглядом, спросил, — или ты один из тех, кто просто хотел прокатиться на «Титанике»?       — Не то и не другое, — Наруто сам встал возле парня лицом к нему, боком опираясь о стенку корабля. — Я здесь случайно.       — Издеваешься? Как можно случайно купить билет? Или… Ты незаконно пробрался сюда?       — Нет. Я правда здесь по воле случая, — проведя руками по волосам, несмотря на то, что ветер все равно их смахивал, укладывая так, как тому было угодно. — Выиграл поездку игрой в карты прям перед тем моментом, когда корабль готовился отплывать.       — И ты просто сел? — фыркнув, Саске отошел от стены, становясь напротив него, держа руки в карманах. — Это безрассудно. Как твоя семья отреагировала на это?       — Почему бы и нет? Шанс представился, а я никогда его не упускаю. Меня ничто не держит: семьи у меня нет, а перед воинской обязанностью… Мне хочется пожить так, как самому хотелось бы.       — Признайся, ты просто бежишь от армии, — вздернув голову, сверху вниз посмотрел на него Саске.       — Я не бегу. Все равно уже внесен в реестр.       — Да? А ведь Франция увеличит срок службы до трех.       — Откуда ты знаешь? — Наруто сощурил глаза.       — Просто знаю, — Саске пожал плечами, не зная, стоит ли говорить. — Говорят, война может начаться.       — Почему ты так считаешь?       — Я так не считаю, — парень тут же открестился от этого, скосив в сторону взгляд, — мир слухами полнится.       — А почему они так говорят? — Наруто встал и напрягся, юноша что-то знал, но упрямо умалчивал детали от него.       Скорее всего, Саске понял, что ему был нужен более-менее четкий ответ: — После того, как Германия послала военный корабль к берегам Марокко. Это насторожило не только Францию, но и Великобританию. Я знаю, что вы готовитесь к войне.       Узумаки вздохнул, взъерошив свои волосы. Это не та информация, которую он ожидал услышать на сегодня: — Мало ли что говорит народ, скорее всего, очередная байка.       Было очевидно, что народ и Саске — это две непересекающиеся параллели, но он не хотел думать о плохом. Даже если статус и уши парня могли быть ближе к правительству.       Подойдя к боковой части корабля, Наруто встал, опираясь локтями об перила. Здесь в основном ходили люди второго класса, такие же далекие для него, но не настолько как третий класс.       Решив переключиться с темы, так как ощущал чужую не уютность. Почему-то понять как чувствует другой, не представлялось чем-то сложным, в какой-то момент это просто стало маячить в его сознании.       Саске совершенно не умел подбирать темы для разговора. Отчасти это позабавило его: парень так плох в обычном разговоре, если это не продиктовано заранее правилами.       — А для чего ты отправляешься Нью-Йорк?       Саске подошел к нему, уже чуть расслабленно выглядя на вид: — Две причины: первая — «Титаник», вторая — там финансы.       — Скучно. Никакой толковой истории.       Юноша с обидой нахмурился на него, Наруто улыбнулся уголком губ, вытягивая руку и снова щелкнув другого по носу.       — Не делай так, идиот.       — Прекрати хмуриться, — сказал он, разминая шею, — я все еще жду толковую историю.       Саске не особо хотелось в Америку, но если бы он отправился по своей воле, то...       — Если бы я сам отправился в Америку, я думаю… Я бы хотел увидеть жизнь ковбоев, — Саске встал прямо возле него, только лицом к воде, нежели как он: лицом к стене. Задиристо толкнув его плечом. Он засмеялся, поиграв во рту языком, дразня позже сказанным: — Светский мальчик увлекается грязными деревенскими мужчинами?       — Они не грязные.       — И не деревенские, — добавил с шуткой Наруто.       — Да.       — И не мужчины.       — Именно, — Саске замер. — У тебя поистине ужасные шутки.       — Не могу ничего с собой поделать, — пожав плечами, он также развернулся к океану. — Чем они тебя привлекают?       — Не знаю… Они целыми днями ездят на лошадях, обкатывая с ними поля. Звучит хорошо, просто представь. Весь день они сами по себе, делают что хотят, ведут себя как хотят. Независимые и смелые, даже если они хамят или ведут неподобающе, их все равно уважают… Говорят, в Техасе самые красивые рассветы и закаты.       — Ты бы не прожил так и дня.       — Не говори за меня, и что я чего-то не могу, — Саске развернулся к нему и снова сощурил неодобрительно глаза.       Достав монетку с кармана, покрутив в руке, Наруто перебросил её за борт. Поблескивая на солнечном свету, крутясь вокруг своей оси, она упала в воду: — Даже если такая жизнь тебе по душе. Они любят выпивать пиво и плеваться с гордым видом, ты бы уже на этом этапе загнулся бы. Наруто не хотел как-то обидеть или задеть, просто говорил, что думал.       — Я могу пить пиво и плеваться.       — Докажи. Сейчас. Саске покачал головой: — Здесь люди. Они все видят и неправильно воспримут.       — А ты представь, что их нет,— уговаривал Наруто.— Мнение незнакомых людей не имеет значения, да и в целом мнение людей,— пожатие плечами.— Это просто слова, просто звук, смысл и важность которых придаешь только ты. Поэтому только тебе и решать, что с этим делать, как реагировать и придавать ли слову вес.       Узумаки не ожидал какого-нибудь ответа или действия, он всегда по своей натуре был таким. Задиристым и подначивающим, необдуманно задевающий словами, стремящийся действиями доказать свою правоту. Воспитанный окружающим его обществом, а не родителями. Глупые подростки что были постарше, едва ли были отличным примером для подражания, также выращенные улицей.       Но Саске воспринял его буквально, видимо также не привыкший отступать, а тем более от сказанных им слов. Он поджимает губы, наклоняясь корпусом за перила, и под взгляд удивленных, широко распахнутых глаза Наруто, плюет. Появляется небольшая частица вспенившейся слюны, которая, прежде чем упасть в воду, по большей части стекает по его подбородку. Злой обслюнявленный Саске.       Узумаки со всей силы сжимает губы, стараясь не разразится смехом по всей округе.       — Это… Это было…— выдох. — Жалкое зрелище. Не представляю, как ты пьёшь пиво, — он утешительно похлопал парня ладонью по плечу, которую тут же смахнули.       Саске достал платок и вытер подбородок, посмотрев сурово на него снизу вверх.       — Я никогда не пил пиво.       Наруто с жалостью посмотрел на него. Бедный, не умеющий ни плеваться, ни попробовавший вкус пива, мальчик.       Хлопнув в ладоши, он сказал: — Ладно. Я научу, смотри внимательно… Смотри, вот так… харкни… хр-р-р!..— голова качнулась назад, собирая всю слюну. И держа её полный рот, он продолжил говорить, правда невнятно, стараясь, чтобы слюна не вытекала при разговоре. — Потом перекати это на свой язык, поближе, вот так. Потом вдохни поглубже и плюй! — и он плюнул. — Видишь, как далеко?       Саске сморщил брови, но кивнул. Стараясь выполнить все сказанное. Повторив пару раз, ощущая чужие с неодобрением взгляды. Он не знал людей со второго класса, но все равно был скован страхом, что кто-то из знавших его людей увидит. Слова Наруто не повлияли на него, но Саске хотел, чтобы повлияли, поэтому парень упорно внушал себе, стараясь поверить в сказанное.       На третий раз у него получилось, и радость от того, что у него получилось, перекрыла страх и паранойю. Наруто одобрительно кивнул ему, когда Саске посмотрел сбоку на него, вытягивая ему большой палец вверх, с широкой улыбкой.       Они, не сговорившись, одновременно плюнули. И слюна, словно комета, дугой полетела вниз. Кто-то проходящий охнул, и все скопившиеся эмоции в Саске стремились наружу. И понимая, что он не удержит это в себе, Саске уткнулся лицом в чужое плечо, смеясь в него и сжимая в руках (свою) одежду другого.       Наруто, видимо, наклонился к нему, сквозь волосы ощущая, как чужая щека прижалась к нему. У самого его уха прозвучал такой же тихий смех, который прошелся словно по всему его телу, не оставляя ни одной не взбудораженной клеточки. Саске поднял голову, ступив шаг назад, и под ускоренное биение его сердца старался собрать себя в руки.       Кто-то сзади потянул его за воротник пальто, и он отступил под давлением назад. Сначала Саске нахмурился, готовясь высказать своё мнение, но замолчал. Итачи хмуро и осуждающе смотрел на него и явно был рассержен.       — Где ты ходишь, Саске? — многим тон показался бы мирным и спокойным, но не ему. Он знал, когда тот говорил подобным образом. — Мисс Хьюга ожидает тебя, ты обещал ей прогулку. Негоже заставлять девушку сидеть в ожидании.       — Я не уследил за временем, прости, — поджав губы, сказал Саске.       Итачи вытянул ладонью вверх, закрывая глаза и выдыхая: — Не передо мной. Об этом мы поговорим позже.       Младший Учиха кивнул, потирая большим пальцем другие пальцы от нервозности. Старший брат строго глянул на него, переведя взгляд на Наруто: — Представь нас, Саске. Совсем позабыл свои манеры?       Это было грубо, совсем не похоже на Итачи. При посторонних тот не позволял такого себе, видимо, сильно был рассержен.       — Итачи, это Наруто…— он запнулся, не припоминая, чтобы парень говорил о своей фамилии, — Ру, подающий надежды в обществе художник. Наруто, это Учиха Итачи, мой брат.       Брат со скепсисом коротко посмотрел на него, но пожал руку другому: — Рад знакомству, Наруто Ру.       — Взаимно.       — Прошу прощения, но нам нужно идти. Надеюсь, в скором времени мы пересечемся.       Это была формальная вежливость, явно не имеющая ничего за собой, не подразумевающая что-то точное, но Итачи никто за язык не тянул. Не хотелось слушать нравоучения чуть погодя, поэтому Саске заранее подстелил себе соломку.       — Постой. Мы договорились с мистером Ру, что он нарисует нам свадебный портрет. Почему бы не обговорить всё это за ужином?       Брат вежливо улыбнулся, но в улыбке не было и капли искренности: — Конечно.       Тот крепко схватил его за локоть, Саске поморщился: — Нам пора.       Они молча шли быстрым шагом, который обычно не принимали, направляясь к номеру Хинаты. Брат недоволен, явно недоволен. Младший Учиха не знал, какого разговора ожидать. Ничего ведь такого не произошло. Он искренне надеялся, что другой остынет ко времени разговора. О том, что Саске его не избежит, парень знал. Итачи никогда ничего не забывает, и от слов не отступает.       — Сколько ему лет?       — Больше двадцати, — точный возраст он не знал, но на вопрос все равно ответил.— Это важно? Талант художника у нас нынче оценивают по возрасту?       Они остановились у двери, и руки Итачи прошлись по его верхней одежде, резко и жестко дергая за неё: — Выглядишь ужасно. Застегнись и прикройся.       Старший Учиха, не смотря на сказанное, сам стал застегивать пальто. Саске прикусил губу, словно они вернулись в детство. Оттолкнув мужчину, он сам принялся застегивать себя. Итачи накинул на него свою шляпу: — Если не следишь за волосами, чего не отрастишь их?       Он не знал, что так задержится, что не успеет привести себя в должный вид перед встречей. Саске фыркнул: — Тебе ли говорить об этом.       — Мне и говорить. Я их отрастил.       Тот всё трогал свои часы на кисти, пока не сбросил их с руки, вложив ему в ладонь: — Возьми мои и следи за временем. Раз свои позволить не могут.       И не прощаясь, тот развернулся и ушёл прочь. Саске крепко сжал в руках часы, со злостью провожая уходящую фигуру. Итачи всегда умел в мелочах и расстановке слов задеть. Как нож, тонкий, но острый.       Выдохнув и не позволяя себе большие эмоции. Парень засунул часы в карман верхней одежды и постучался.       Дверь открыл персонал корабля или прислуга, не столь и важно. Девушка поздоровалась, он видел её впервые, но она видимо знала его. Открыла ему дверь пошире и он вошел в номер. Девушка закрыла за ним, пролепетав под конец, что сейчас позовет госпожу Хьюга.       И вправду, по сравнению с Хинатой, Саске выглядел просто. Одетая в явно дорогое фиалковое платье, с шляпкой на голове, которая, как обычно, была украшена цветами. Он снял свою шляпу, поздоровавшись.       — Добрый день. Прошу простить меня за опоздание.       Хината коротко кивнула ему: — Все в порядке.       Она протянула ему руку, и он выдохнул. Во всяком случае, та явно не зла на него, раз проявляет свою благосклонность. Наклонившись к руке, он мягко сжал одетую в шелковую белую перчатку руку, коснувшись кончиком губ своего большого пальца. Обычно не принято целовать незамужней даме руку, но их официальная помолвка лишь вопрос времени, причем скорого времени, а Хиаши Хьюга дал позволение на этот счет.       Благо он мужчина, и его внешний вид не так критично воспринимается. Но все же, вместе они имели больший контраст между друг другом, нежели Саске имел с Наруто, во всяком случае, ему так казалось. Девушка без интереса на секунду посмотрела на него, снова устремив свой взгляд к его шее. Парень не понимал, почему и что она в ней интересного могла найти, но возможно это было принято у японцев. Поэтому списал всё на чужую культуру.       Саске и сам был японцем, в каком-то смысле, может быть четвертое поколение. Больше смешавшись с европейцами, не сохранив кровь и толком культуру. Во время открытия границ Японии, его предки перебрались сюда, стараясь наладить торговые отношения между странами. То же самое сейчас делали и Хьюга. Если здесь имя Учиха что-то значило и играло, имея авторитет и расположение, нельзя было сказать того же о других. Хьюга нужно было иметь влияние на западе, так же как отец хотел иметь и вернуть влияние на востоке. Они должны были зарекомендовать друг друга, может даже взаимно инвестировать друг в друга, и нет проще и лучше решения, как свести семьи браком.       А учитывая, что семейное дело стремится к стогнации за счет здешних конкурентов, нужно начать развитие на другом рынке.       Они медленно прогуливались по палубе, разговор имел вежливый оттенок, не заходя им на какую-либо тему, кроме стандартного обсуждения погоды. Учитывая, что диалог должен был вести Саске, было сложнее вырваться из реальности и не скучать. По крайней мере, ему не нужно было вечно держать улыбку для чужого взора: Хината бы её не заметила, чем немного упростила дело. Они присели на скамейку и Учиха поднял голову.       — Вы любите дождь?       — Японцы уделяют особое внимание к этому природному явлению.       — Очень интересно. Расскажете? — полузакрытыми глазами Саске скосил взгляд в сторону. Диалог должен идти, молчание и тишина могли восприняться грубостью.       — Простите, но я не думаю что вы поймёте, скорее только запутаю вас.       — Ясно. Это не страшно, — хотелось вздохнуть, но девушка могла воспринять это на свой счет. Если он не будет держаться и даст слабину, то совсем раскиснет. — Как вам Европа?       — Она…— выдох — Она отличается от дома.       Саске не мог себе такого представить, но где-то, скорее всего, так и было. В странах, в которых он был, везде были западные черты. Может отличаясь, но не сильно. Разве что Италия отличалась, но не вся. Некоторые страны были полной копией друг друга, и, кроме языка, для него особо не было проблем. Он никогда не привязывался к какому-нибудь месту. Та же архитектура, то же общество, та же вера.       — Это вдохновляет или пугает? — на этот раз ему правда был интересен ответ. Каково это ступить на территорию, в которой никогда и не был. О которой не имеешь и малейшего понятия.       — Я… Я не знаю, если честно.       И Саске не знал.       Какого это быть заинтересованным в ком-то? Он взглянул на теплую улыбку Наруто и скромно улыбнулся в ответ. Не смотря на неё, он чувствовал чужую зажатость и неуверенность. Пока другие не видели, парень опустил руку на чужую спину, задерживаясь её между лопаток. Может, для того чтобы успокоить, утешить или придать духу. Но сам жест ему нравился.       — Выпрямись.       Наруто закатил глаза, но выполнил просьбу. Свою руку же он не убрал: — Я здесь слишком часто пребываю для одного дня. Так можно и привыкнуть к роскоши. Как я потом буду жить без икры?       Усмехнувшись, он все же убрал руку с чужой спины. Одновременно ненавидя себя за то, что не задержал её подольше, но и ненавидя то, что вообще мог задержать её там. Два противоречивых чувства, которые не придавали ему покой: — Она правда тебе так нравится?       — Может быть, — парень непринуждённо пожал плечами, казалось, этот жест никак не повлиял на него. А ведь если он и не воспринялся как интимный, то явно был неподобающим между мужчинами, — но я бы не променял возможность свободно выпивать пиво на неё.       — Мы тоже можем его пить.       — Так чего не пьешь?       — Считается, что это дешёвый напиток.       — Значит не можете.       — Можем, — и снова между ними без какой-либо агрессии перепалка.       Наруто потянулся к нему, прошептав что-то на ухо. Саске по началу сосредоточился на своих ощущениях, а потом на словах. Оттолкнув от себя парня, он нахмурился.       — Я не могу.       — Можешь. Если дьявол искуситель и был, то он прятался в этой улыбке.       — Идиот.       — Да ладно, Саске. Ты поставил меня в неловкое положение, и я сейчас здесь. Твой черед.       — Это коварно.       — В этом нет и капли коварности, лишь развлечение и новые ощущения.       — Нет.       Им открыли двери, и они снова вошли в ресторан. На этот раз садясь у заранее зарезервированного места. Они поприветствовали сидящих. Итачи, сощурив глаза, проводил их взглядом, ничего не сказав.       На Наруто не обращали толком внимания, предаваясь трапезе и снова несущественным темам, временами прерывающимися шутками. Когда люди за столом засмеялись, он взглянул на Наруто, который, приподняв уголки губ, ободряюще улыбнулся ему. Тихо выдохнув, он на нее ответил.       Не прервал зрительный контакт с парнем во время ужина и на секунду, просто не мог. Внимание все равно утекало к другому, даже зная, что это навязчиво и неправильно. Но это было взаимным, Наруто так же смотрел на него, не прерываясь и на секунду.       Указав взглядом ему посмотреть вниз. Саске усмехнулся, воображаемая чашка в чужих руках была, не хватало монокля. Что-то в этом было, что есть то, что понятно лишь им.       До него доносился голос отца, и если бы не эта шутка, он бы даже не обратил на него внимание: — Меня спросили, какой чай бы я хотел: черный или зелёный? А я ответил: виски.       Саске приостановил дыхание, а Наруто почесав кончиком пальца свой нос, задерживая на секунду указательный палец у губ. Видимый лишь ему, обращенный лишь ему, жест молчать.       Парень прикрыл глаза. Такая дерьмовая шутка, но сейчас она могла вызвать смех. Не короткий, как подобается, а продолжительный. Его бы не приняли, его бы не поняли.       Открыв глаза, он увидел, что Наруто также со всех сил держался. Саске пнул сидящего от него через стул, прямо напротив, парня. Его пнули в ответ, тогда он снова задел другого. Это переросло в баталию, о которой знали только они, и единственная причина его сверкавшей улыбки.       — Саске, что-то не так? Ты дергаешься, — конечно, на это обратила внимание мать. Она, держа в руках бокал вина, с вопросом подняла одну бровь и с заботой смотрела на него.       — Все в порядке. Просто не могу найти удобное сидячее положение, думаю, проблема в… — непроизвольно он снова посмотрел на Наруто, который с усмешкой и играющие смотрел на него, — в полукресле.       Она скептически посмотрела на него, но кивнула и поддержала его, так как все сидящие за столом обратили на него внимание. Точнее другие, ведь одно всегда было приковано к нему. Только к нему: — Ты прав. Мне также некомфортно. Насчет сидячих мест они плохо позаботились.       — Наш сын весь в тебя, — отец наклонился ближе к матери, — так же требователен к мелочам.       Свою лепту и вставил Итачи, который с твердостью смотрел на него: — В этом есть истина. Саске даже уже нашёл художника для предстоящей своей помолвки.       — А ваш сын очень шустер, — засмеялся Хиаши вместе со своей женой. — И вправду, очень требователен к мелочам.       Саске прикусил губу и посмотрел на Наруто, тот как-то по-иному взглянул на него, с застывшим вопросом в глазах. Но потом слабо улыбнулся, и впервые за знакомство она была какая-то неправильная и нежелательная для него.       — Расскажите о себе, Наруто Ру, — Итачи обратился к другому. — Вы весь вечер молчите.       За него ответил Саске с враждебностью, обращенной к брату, которую поймет только тот. Нечасто младший Учиха был благодарен, что они могли общаться между строк: — Я думаю, сидящие за столом в курсе того, что я интересуюсь искусством. Слежу за новыми именами, которые всплыли в устах общества и уже проявили себя. Мистер Ру, имеет свой почерк и стиль в работах, его талант неоспорим. Я уверен в том, что скоро они могут оказаться на выставках или галереях, — Саске не переставал буравить взглядом брата. — А сейчас я не могу упустить возможности… Для меня будет честью, если он нарисует меня… С Хинатой.       Наступила тишина, которая прервалась хлопками в ладоши от Хиаши: — Как ты и сказал, Фугаку, твой сын никогда не упускает возможностей. За это стоит выпить.       Почему Наруто не смотрел на него? Тот выглядел нормально, временами вежливо улыбаясь и отвечая на заданные вопросы от других. Но он так и не взглянув на него.       Кто-то потянул его за плечо, Саске даже не заметил того, как мужчины встали, а Итачи встал подле него. Полностью сосредоточившись на Наруто, даже поднимая голову в сторону своего брата, боковым зрением наблюдая за парнем, беседующим с его матерью.       — Да?       — Мы собираемся покурить, ты идешь? — Саске все же сменил свое внимание, не ожидав, что Итачи окажется так близко. Тот с хмурым взглядом смотрел на него, впрочем как и весь вечер, и день.       — Нет. Я чувствую себя неважно.       — Ладно, — брат похлопал по плечу, но это перетекло в крепкую хватку, давление пальцев на ключицу, — постарайся проводить мисс и миссис Хьюга до их покоев, а после ты должен отдохнуть.       — Вынуждены с вами попрощаться, мистер Ру, — пролепетал изрядно охмелевший отец.       Наруто попрощался с каждым, подойдя лишь в последнюю очередь к Саске. Учиха не знал, в чём оплошал, но прекрасно понимал, что что-то произошло. Он не привык отступать или отпускать. Ему нужно чужое внимание и присутствие.       Парень крепко сжал протянутую чужую руку, непонятно что, но прося чего-то во взгляде, молча обращаясь к другому. Наруто вздохнул и кивнул.       — Место, где мы встретились впервые, видимо, было удачливым, — в шуточном тоне, но без капли веселья в глазах. — Надеюсь, удача снова придет ко мне.       А Саске не отпускал руку, даже зная, что может и не пристально, и без особого внимания, но за ними все равно наблюдают.       Наруто продолжил, поднимая другую руку и смотря на свою кисть. — Такое позднее время! У меня есть всего час, прежде чем лечь спать.       Смех Наруто и улыбка Саске. Пусть всё это было и наигранной сценой, это утешило его. Король воображаемых вещей.       К ним подошли оставшиеся женщины, и кивнув им, Наруто ушел.       Мать взяла его под руку, прошептав на ухо: — Думаю нужно проводить Хьюг. Я уверена, Хинате, как юной девушке, это очень понравится. Ах, романти-и-ка!       Она положила вторую руку ему на грудь, подмигнув. Знала бы она, что ни девушка, ни покорение её сердца его не интересовало.       Саске побежал на корму, а холодный воздух при очередном вдохе приносил неудобства. Казалось, чем дальше они отплывали, тем холоднее становилась погода. Но его это не беспокоило, он опаздывал. Так и не нацепив часы на себя, чтобы понять насколько и так ли это.       Наруто сидел с поджатыми ногами, держа между скрещенных конечностей тетрадь, полностью нависая над ней и что-то записывая. Он взглянул на Саске только тогда, когда услышал шум совсем поблизости от него. Подняв голову, Наруто как-то пусто и устало посмотрел в ответ.       — Мне казалось, я достаточно очевидно сказал, что у тебя всего час, — юноша фыркнул, задержав на нем взгляд только на секунду, посмотрев в сторону.       — Но ты не ушел, — Саске засунул в карман руки и присел рядом, стараясь держать непринужденный тон. Хоть и нуждался в чужом ответном внимании. Ему нравилось то, что Наруто смотрел на него, и то, как смотрел на него.       — Да… Видимо, даже мои воображаемые часы дают сбой, — натянув улыбку, парень опустил руки на альбом, не давая взглянуть в него. — Надо бы их заменить… Не посоветуешь марку?       — Ты зол, — выдохнул Саске, запрокидывая голову назад и смотря на звезды. Красиво. Он не придавал значения до этого, что сейчас, в данный момент он посреди океана. Вне мира наблюдая за звездным небом.       — Конечно, я зол. Ты опоздал.       — Я не про это.       Наруто вздохнул, опуская голову ему на плечо, но тут же поднимая её: — Моя злость не имеет ни смысла, ни должной причины.       Они замолчали, а Саске то и дело сжимал руку в кулак и разжимал. Обычно он всегда предпочитал тишину — шуму, молчание — диалогу. Но не сейчас.       Парень услышал, как другой что-то снова начал записывать. И это действие оказалось не тем, о чем он подумал первоначально. Наруто рисовал. Саске быстро потянул за край альбома, подтягивая вещь к себе.       — Отдай.       Юноша держал вещь в вытянутой руке кверху, не давая чужим рукам забрать её. Ладонь случайно ударила по глазу, и он прошипел: — Я хочу посмотреть работы художника, которого весь вечер нахваливал.       Наруто фыркнул, опуская руки: — Я не просил, ты сам своей ложью загнал себя в это.       — Во-первых, я не загнал себя, во-вторых, я не соврал, а лишь хочу подтвердить свои ожидания.       — Это называется ложью, когда говоришь то, о чем не знаешь, — донёсся ответ саркастичным тоном.       — Это не ложь. По тебе видно, что ты талантлив.       — По тебе видно, что ты лжец.       Саске не стал слушать, пролистывая листы. С особым интересом наблюдая за каждым рисунком, проведя пальцем вдоль линий.       — Ты и вправду талантлив.       — А как же мистер Ру и его обещанные галереи с выставками?       — Неуместная претензия, я просто не знал твоей фамилии.       Наруто выдохнул и пододвинулся ближе к нему, наблюдая также за своими рисунками. Волосы задевали лицо, да и преграждали обзор, но чужая макушка была так близко к нему. Даже не стараясь, он мог потереться носом об них и вдохнуть запах. Саске закрыл глаза, ненамеренно действуя в угоду своим мыслям. Наруто отодвинулся от него, смотря вниз и проведя рукой по затылку, где и было место соприкосновения. Сам ощущая неловкость от содеянного, он снова углубил внимание к рисунку. Свет от уличного фонаря на корабле придавал им особый шарм.       — На самом деле ты был близок к моей фамилии.       — М? Правда?       — Нет, — Наруто засмеялся, и в который раз этот звук придал чувство комфорта, убирая скованность. — Моя фамилия Узумаки.       — Почти угадал, — усмехнулся Саске, перелистывая страницу. — В ней так же есть буква «У». А потом он замер. Не решаясь ни перелистнуть, ни отвести взгляд.       — Не боишься, что тебя за такое посадят? — наконец с опаской вымолвил он. С широко распахнутыми глазами, продолжая смотреть на рисунок изображенного человека. Саске никогда не видел мужчин, голых, да в такой позе.       Он перелистнул страницу, находя аналогичной прошлой тематике рисунок, правда уже с другим человеком, да и с иной позой. Даже более откровенная. Саске кашлянул.       Конечно, на предыдущих были изображены женщины, в одежде и без, откровенные и не слишком, но его не цепляли и не будоражили женщины. И может, это было нормально для творческих людей, но для него слишком. Саске с еще большим интересом и страхом листал дальше.       Подняв голову, так как другой не ответил ему, он увидел, как Наруто пожал плечами и потер нос кончиком пальца.       — Во Франции за такое уже не сажают.       — Значит все-таки ты спал с ними?       — Я этого не говорил, — парень посмотрел в сторону. Но было ясно, что да. Может, не с каждым, но что-то однозначно было.       Саске заметил, что один человек был чаще других изображён, и если говорить начистоту, ощущал негативные эмоции по этому поводу.       — А он тебе нравится, — он легонько прошелся пальцем по чужим чертам, не желая размазывать работу, даже если незнакомый человек не был ему приятен.       — Этот? — Наруто наклонил голову в сторону. — Нет. Он просто был гибким.       Саске закрыл альбом, проведя рукой по своим волосам и снимая напряжение: — Тебе совсем не страшно?       — А тебя это страшит?       — Нет, — все же ответил, а язык всё не слушался, не желая выдавать такой ответ.— Это меня никак не касается.       — Ты такой лжец, Саске, — Наруто прищурился и пододвинулся ближе. Слишком близко. Если раньше ему хотелось чужого внимания, то сейчас от в упор смотрящих глаз хотелось убежать. — Тебя эта тема задевает.       Все же не выдержав такое давление, он отвернулся, смотря в сторону. Слишком громкие слова, за такое и иск за клевету можно получить. Хотя кажется, что Наруто ничего не страшит, другой только и делает, что ходит по острию ножа: — Каким образом?       — Ты не выражаешь ни осуждение, ни презрение. Только страх и интерес, — Наруто хмыкнул, — Даже все до конца посмотрел, — но парень сам отступил назад.       Пытаясь собрать себя под подскочивший пульс, он усмехнулся и уверенно сказал: — В каком-то смысле… Я особенный, да?       — Да, — парень развернулся, и Саске подумал на мгновение, что тот встанет и уйдет. Но Наруто лишь принял полулежащую позу, опираясь затылком об его плечо. Так непривычно и странно. Что-то изменилось между ними? Изменилось ли что-то в его жизни?       Учиха достал правой рукой портсигар и зажигалку, передавая так же другому. Закурив, он выдохнул клубок дыма. Какой же насыщенный день. Даже не скажешь, что это все случилось за сегодня.       Юноша щекой прижался к чужой макушке, опираясь об неё. Наблюдая, как навесу и не касаясь пола, рука Наруто покачивалась из стороны в сторону.       — Я люблю рисовать как женщин, так и мужчин, — нарушил тишину тихий голос Наруто, — К сожалению, академия не была удовлетворена моими вкусами.       Ощерившись, задиристо дополнил Саске: — Только ли рисовать?       Наруто поднял руку, ударив его внешней стороной ладони по голове: — Так хочется щелкнуть по твоему зазнавшемуся носу, но я слишком комфортно лежу. Не хочеться терять момент… — замолчал, но продолжил, возвращаясь к теме. — Речь сейчас идет о творчестве.       — От тебя приятно пахнет, — Саске снова вдохнул, проведя снова носом по макушке, волосы приятно щекотали кожу. Может он все-таки перепил на ужине, не понимая, чем была обусловлена его смелость и тактильность.       — Какие мы нежные.       Это не задело, хоть и должно было. Все-таки невидимая рука алкоголя сыграла в этом роль. Потушив сигарету о железный бортик скамейки, он бросил окурок в урну.       — Может, кресла у «Титаника» дерьмовые, зато какой шампунь! — со смехом сказал Наруто, — оправдывает свою цену за билет… Ох уж этот аромат морской свежести, так заманчив… Прям как дьявол.       Саске улыбнулся, вытянув ноги: — Все-таки тебе лучше не шутить. Так хотелось… Задержаться. Растянуть мгновение, пока оно не станет вечностью.       — Как же я устал за весь этот день.       — То же самое, — он снова прошелся щекой по волосам.       — Разве тебе не было плохо?       Саске выдохнул, закрывая дверь от своего номера за собой. Свой ли, раз без спроса к нему могут зайти. Даже не взглянув на Итачи, он упал на диван, закрывая глаза и засыпая. Нравоучение… Точно. Но сейчас на это не было ни сил, ни желания.       — Выключи свет, — накрывая глаза рукой.       — Где ты был?       — Бродил.       — Где?       — Везде.       Итачи смахнул его руку, и поморщившись от яркого света, Саске посмотрел снизу вверх на рассерженное лицо.       — Саске, не держи меня за глупца. Я знаю, с кем ты был.       Он вздохнул, нельзя ли было это отложить до завтра: — Допустим… Наруто интересный и образованный собеседник, но остальное время я бродил в одиночестве. Какой же он лжец. Не замечал до этого дня.       — Собеседник? — послышался сарказм, в котором не хотелось разбираться. Если это надо, Итачи сам с этим разберется, а если не разберется, то значит, разговор и не был нужным. — Такой же, как художник?..       Потерев глаза, задерживая пальцы на переносице: — К чему ты клонишь?       — Ни к чему, — брат опустил книгу на стол, которую все это время держал, — Общительный Саске, который думает о помолвке заранее. Интересно.       Младший Учиха не хотел отвечать на это и продолжать тему для явно ждущего этого разговора старшего. Выпрямившись, он потянулся к книге, но брат её отодвинул. К чему эти игры? : — Что это?       — Ты всегда так восхищался Оскаром Уайльдом, прочёл каждое его произведение, — Саске сощурил глаза, пытаясь понять, к чему брат ведёт. Что-то за этим стояло. Чтобы Итачи говорил о чем-то, не вкладывая второй смысл, не могло быть и речи.       — Уверен, ты и его биографию знаешь наизусть. Бесспорно талантливый и значимый человек.       — Да.       — Каждый в Англии уважал его труд. Его везде ждали, — брат пролистал страницу книги. — Каждый считал, что он выше обычных людей, да и он сам.       — Знаю.       — Удивительно, но это не уберегло его… Перед законом против содомии все равны. Будь ты простолюдин или значимый человек. «Dura lex, sed lex.» (прим. «Закон суров, но это закон.») Каким бы суровым, глупым, нелепым, несправедливым ни был закон, его необходимо уважать и неукоснительно всем соблюдать и выполнять. Мысль ясна.       — Чего ты хочешь?       — Где та грань между восхищением и подражанием? — Итачи захлопнул книгу. — Если её нет, повторится ли история?       — Она не обязана повторятся.       — Я бы с тобой согласился, но это произошло всего двенадцать лет назад. Конец уже известен, — другой вздохнул, снимая резинку с волос, — Актеры найдены. Обеспеченный необщительный Саске, восхищенный кумиром, находит своего обаятельного «златокудрого мальчика»¹. Только одно отличие.       — Какое? — юноша старался выглядеть невозмутимым, но все внутри переворачивалось.       — Угрожать застрелить будет не отец твоего… интереса, — растягивая резинку и сосредоточившись на этом, говорил брат. Так спокойно, словно говорил о погоде, но все равно имея режущие нотки в голосе. — А твой собственный отец. Младший Учиха замер, медленно выдохнув.       — А если не застрелит… Тебя посадят Саске. Никакие деньги тебя не спасут, не надейся на них. — завязав волосы в хвост, Итачи поднял взгляд, хмуро посмотрев. — Если и выйдешь живым. Изможденный, больной и без денег, умрешь чуть позже.       — Зачем ты мне об этом говоришь?       — На что ты надеешься? — мужчина встал, медленно подходя к дивану, на котором он сидел. — Для чего усложнять бессмысленно свою жизнь? Для чего?       — Не я усложняю её, а вы, — сквозь зубы сказал Саске. Брат встал позади спинки мебели, напрягая тем, что не попадался под глаза.       — Чем? — руки опустились на напряжённые плечи, разминая её. — У тебя есть всё. Наследство, перспективы, статус и комфорт. Даже красивую будущую жену нашли. Чего еще не хватает для тебя?.. Ты слишком избалован.       — В этом, даже нет ни единого моего выбора, — юноша, оскалившись, засмеялся, но не находил ничего смешного. Слишком много напряжения, а эта тема всегда его задевала. Чужие пальцы сильнее надавили, и он замолчал, с болью прикусив губу, пытаясь отвлечься на это.       — Будто без всего этого твоя жизнь стала бы лучше. Как я и говорил, будь ты простолюдином или знатным человеком, закон равен для всех.       — Но ведь не везде, — с обидой произнес Саске, — не везде…       Итачи вздохнул, поглаживая волосы: — Даже если отбросить нас, твою семью. Отбросить эту страну с её законами. Кто станет твоим палачом? — опуская голову ему на макушку. — Сосед, увидевший неладное? Продавщица, что заподозрила в тебе что-то? Или предавший тебя, твой же интерес? Кто из них запрёт тебя в психиатрической больнице, если не будет карательного закона? Так ли важна свобода, когда в амёбном состоянии, и имени своего не вспомнишь?       — Никто не узнает, — судорожно и до последнего искал спасительную соломинку юноша.       — Ты так наивен, — руки обхватили его, обнимая. От чего еще больше было тошно. Брат не желает ему зла. — Возьмем наилучший исход событий, даже если он очень маловероятен, он возможен. Отец отречется от тебя, при этом не пристрелив. Ты уедешь куда-то, начиная с чистого листа, где тебя никто не узнает. Предположим… В этой стране, не будет закона против содомии. Никто не узнает, а тебя не предадут. Представим, что твоя и чужая любовь, продлится больше... М... Чем пару лет. Ведь, чем больше людей знают, тем меньше тайна остается тайной... Вообразил?       Итачи говорил тихо и спокойно, говоря прямо у уха, продолжая поглаживать по волосам: — Как долго ты продержишься? Ты, совсем не привыкший к тяжёлому труду, постараешься найти работу. Ведь ты не можешь обратиться к своим знаниям, рекомендациям и грамотам, всё это принадлежит Учихе Саске. Ты же не хочешь, чтобы кто-то прознал, верно?       Его мутило, но он направил все силы, чтобы держаться. На большее, чем кивок, его не хватило.       — Ты снимешь домик или квартиру, скромную, в каком-нибудь маленьком городке или деревне. Ограничивая себя во всем, под свой маленький бюджет. Твоя жизнь поделится на две части: работа и дом. Если на работе твои мысли будут заняты, то дома ты будешь в их власти, — молчание и выдох. Итачи отошёл от него, уже громче говоря. — Как долго ты продержишься, пока тебя не сгрызет твоя же собственная паранойя?       Физически он был все это время в одном месте. Ничего не поменялось, Саске так же был на корабле. Все так же горел свет, а где-то за дверью ходили люди. Этот диалог ничего не поменял. Всё каким было, таким и осталось. И он все так же был вне мира. Находясь посреди Атлантического океана, окруженный лишь звездами.       Итачи подошёл к столу, уже теперь протягивая книгу. Саске пусто посмотрел на название. Он её уже читал. «Баллада Редингской тюрьмы».       — Знаешь, твой покойный кумир передал одну очень интересную и важную мысль. Герой баллады, всю жизнь воспринимавший себя как особенного… Вдруг осознаёт, что он лишь один из многих грешников, не более.

I don't know what to do To do with your kiss on my neck I don't know what feels true But this feels right so stay a sec yeah, you feel right so stay a sec Я не знаю, что делать, Что делать с твоим поцелуем на моей шее. Я не знаю, что кажется настоящим, Но это кажется правильным, так что останься на секунду. Да, ты кажешься правильным, так что останься.