Как суждено, так все и будет.

Красно-оранжевый закат, переливающийся красками, словно гуашь, растворяющаяся в стакане воды. Крыша серой двадцатиэтажки, «Порнофильмы» в почти убитых наушниках, ничего не могло нарушить эту грустную атмосферу, как вдруг телефон издал довольно знакомый звук уведомления. привет, у нас новый заказ, оформишь доставку? геопозицию сейчас скину, товар на магните, долго искать не будешь. Как только клиент оплатит, скину твою долю;) Читая сообщение, Алина зажигала надломленную в кармане сигарету. Тусклый огонек заставлял её тлеть на ветру, оставляя лишь пепел. Послышался ещё один звук уведомления: геопозиция, а это значит, что после долгой голодовки появятся деньги на хлеб. Девушка сорвалась с места, где сидела, свесив ноги; резкими движениями она начала открывать дверь, которая давала доступ к крыше. Выходя из подъезда и оглядывая улицу своим пустым и мрачным взглядом в поиске ментов, чтобы сделать работу легче, Алина достала телефон, заходя в знакомое приложение. Розововолосая смотрела на геопозицию, которая уже три месяца мозолила глаза и не давала Алине покоя. Девушке было больно осознавать, что сейчас человек сыщет медленную смерть и будет постепенно умирать от передоза в темном подъезде на последнем этаже. Проглотив нарастающий ком в горле, девушка перемешала свой плейлист и отправилась на выполнение миссии. Оглянувшись по сторонам, розововолосая легким движением руки забрала с железных перил моста комочек, замотанный изолентой, и отправилась по дальнейшему маршруту. Ей было больно. Тошно. Девушка чувствовала, что сама сорвется и этой ночью будет «весело», она понимала, что будет долго себя винить после этого. Все незатянувшиеся шрамы на руках, бедрах, ляжках, груди напоминали об этой боли. Она безнадежна. Она будет наказывать себя снова и снова. Сделав свою работу, Алина открыла телефон, чтобы оповестить сотрудника. Девушка не понимала, что с ней происходит. Её раздирал интерес и любопытство. Она хотела узнать человека, который будет мучаться от её рук. Следить за покупателями строго запрещено, она это прекрасно знает, но невыносимое желание увидеть того, кто добровольно подписал себе смертный договор, было намного сильнее любого запрета, и девушка решила затаиться в одном из мрачных подъездов, смотреть в окно и ждать. Десять минут… Двадцать… Время шло очень медленно. Послышался звук уведомления: это была оплата за заслуженный труд. Ком в горле Алины становился больше; чтобы не потерять контроль над своими эмоциями, розововолосая с дрожью в руках достала из кармана пачку сигарет и зажигалку. Сигареты падали из рук, ломались, ничего не понятно, будто клетка пыток. Взяв одну в рот, Алина быстро поднесла зажигалку к её концу. Чирканье, первая затяжка… Девушка пыталась вдохнуть как можно больше никотина в себя, её начало отпускать, как вдруг она заметила человека, который был рядом с кладом. Черная куртка, лица почти не видно, из-под капюшона показывалась длинная, рыжая, наполненная огнём прядь. Это была девушка. Не докурив, Алина выкинула сигарету, которая была выкурена всего наполовину, и бросилась бежать по лестничной клетке подъезда, чтобы успеть понаблюдать за «жертвой». Девушки смогли пересечься только на остановке. Алина увидела её лицо: светлая кожа, бледные губы так и притягивали к себе, но в то же время и отпугивали; голубые, словно чистое небо, глаза смотрели в пустоту, показывали страх, тревожность внутри человека. Девушки поймали взгляды друг друга. Внутри Алины загорелся огонь: она не видела таких привлекательных девушек; розововолосая почувствовала приятную тяжесть внизу живота. Кажется, она влюбилась. Глаза Алины опустились ниже, увидели руку в кармане. Эта картина отпугнула эйфорию и заставила чувствовать вину. Ведь она понимала, что у той в руке её же смерть. Она будет виновата в её мучениях. Алине становилось больно, её резало изнутри. Новое уведомление — новый заказ. Девушке пришлось закончить рассматривание «жертвы» и приступить к делу. Отойдя от остановки, розововолосая залилась слезами, обидой, ей хотелось сейчас же взять в руки нож и вонзить его себе в сердце. «Я монстр» — только одна мысль крутилась у нее в голове. Спустя еще пару часов своей работы Алина выбилась из сил. Настроение было убийственным. Так и хотелось броситься под ближайшую машину на дороге, слышать, как ломаются кости, течет кровь. Алину не покидала эта мысль. Зайдя в общажную комнату, девушка кинула сумку на пол и побежала в ванную. Опираясь запястьями о раковину, она смотрела на себя в зеркало и продолжала себе говорить: «Я монстр». Взяв лезвие в руки и сделав пару надрезов, Алина начала улыбаться. Для начала она сделала пореза четыре, кожа расходилась, из ран текла алая кровь. Закричав во все горло, она начала водить лезвием по всей руке в хаотичном порядке, делать то глубокие порезы, то царапины, похожие на кошачьи. Алине нравилось смотреть на свою руку, которая истекала кровью. Она вновь сорвалась. Эта привычка — на всю жизнь. Бросив окровавленное лезвие в раковину, Алина оперлась спиной о стену и начала скатываться вниз. Обняв свои ноги, она залилась слезами. Девушка завела себя в тупик. Умывшись от слёз холодной водой, розововолосая посмотрела на себя в зеркало осуждающим, пустым взглядом, повторив фразу: «Ты чудовище». Выйдя из ванной, держась за стены своими хрупкими кистями с разбитыми костяшками, не дойдя до кровати, Алина услышала посторонние шаги в комнате. Обернувшись, она увидела высокого парня с темными вьющимися волосами и почти чёрными глазами. Это был ее бывший, который никак не мог от нее отвязаться. — Ну что? Сучка, я хочу повеселиться, — послышался мерзкий бас, который наполнял комнату. — А я — нет. — Впервые Алина решила так рявкнуть на него, это было плохой идеей. — Ты чё, шлюха камазная, смелости набралась? — угрожающе спрашивал парень Алину. После этих слов послышался шлепок от руки. Парень пробил сильную пощёчину девушке, после чего начал прижимать к стене и душить. — Не зли меня, паршивка, не дашь мне — я тебя солью ментам, — скрипя зубами, проговорил молодой человек. К концу этих слов у него появилась мерзкая садистская улыбка. Алина была хрупкой девочкой, против огромного амбала бесполезно тягаться. Молодого человека звали Эдик — злой и токсичный ублюдок, которого недолюбили в детстве. У этих голубков были абьюзивные отношения, продлились они около двух лет. Эдуард знал о грязной работе Алины, поэтому легко ее шантажировал и удовлетворял свои потребности с помощью розововолосой. Ему был нужен только секс. У него присутствовал единственный аргумент — «я тебя солью ментам», — эта противная фраза, от которой делалось больно в считанные секунды. Было бесполезно ему противостоять, Алина смотрела в темные омуты и просила пощады глазами. Бесполезно. — Что ты стоишь? Бесполезная дрянь, работай! После этих слов хватка рук на шее Алины усилилась, воздуха почти не хватало, в глазах начинало темнеть. Пара ударов в живот, Алина стоит смирно, пытаясь не выглядеть слишком жалко. Эдуард убрал руки с Алининой шеи, его взгляд был нацелен туда, он наблюдал за красным следом его руки, ему было приятно причинять боль. Парень потянулся к ремню своих джинс. Эти до боли знакомые звуки звона пряжки и расстёгивающейся ширинки доводили Алину до слёз. После этого момента всегда была ужасающая пытка. — Раздевайся, — сказал с неким отвращением Эд. Он видел обнажённую Алину; несмотря на то, что его тошнило от неё, ему нравилось это тело. Светлое, все в шрамах, аккуратное. Оно показывало свою неопытность и слабость. В комнате стало темно, тела начали сближаться. Алине это не нравилось, она просто решила переждать. Эдуард — похотливое животное, ему было все равно на то, что девушке страшно, что она совершенно сухая и ей больно. Самое важное — удовлетворить себя. Ему было все равно на крики, слезы, просьбы остановиться. Он входил в Алину полностью, делая это с агрессией. Ему нравилось, когда она кричала. Весь эгоизм показывался в нем. Олешева смотрела в одну точку в темноте и заливалась слезами, было бесполезно кричать: всем все равно. Чтобы избежать лишних проблем, мерзавец спустил на живот. Одеваясь, он окинул измученное тело Алины взглядом, полным отвращения. — Шлюха ты никому не нужная, сгинь, тварь. Алине было все равно, она натерпелась вдоволь. Девушка продолжала смотреть в одну точку в темноте, игнорируя слова Эдуарда. Теплые слезы катились рекой по красной щеке с веснушками. Она ничего не чувствовала. — Жалкая свинья, — продолжал Эдуард. Ему доставляло удовольствие видеть слезы людей. Крикнув ещё пару слов, он испарился из виду, от него не осталось и следа. Комната была пустой, Алина бездействовала. Она даже не стала одеваться; все, что она сделала, — взяла салфетки и протёрла свой живот от лишней жидкости. В таком состоянии розововолосая и уснула.