Как суждено, так все и будет.

Тихое, прекрасное утро. Луч солнца светил Алине прямо в глаза. Нехотя она жмурилась от источника света и как можно сильнее вжималась головой в подушку. Разогнувшись, девушка услышала хруст всего позвоночника. Её это немного взбодрило и дало хоть какие-то силы для нового дня. Ещё не открыв глаза, Алина прокручивала в голове свои планы. Мысли мешались, ничего не складывалось. Через пару минут своего размышления розововолосая уловила звуки открывающейся двери. «Да ну, Эдик, что ли? Не может быть, он в такую рань ко мне не попрется, может…папа?» — прокручивая мысль в голове, девушка пыталась понять за секунды, кто к ней пожаловал. Вспомнив, что она абсолютно обнаженная, розововолосая обшаривала глазами углы комнаты в поиске одежды. Дверь полностью распахнулась, поэтому времени на поиск одежды не осталось, Алина набросила на свое тело холодное одеяло, которое лежало поблизости. Это оказались вахтерша и какая-то девушка. — Доброе утро, страна, у тебя соседка появилась, — скрипучим голосом сказала вахтерша. Розововолосая одобрительно кивнула. Из-за легкого испуга она ничего не говорила, а лишь задумалась, как незаметно пробраться в ванную за одеждой. В комнату вошла девушка в толстовке. Рыжая-рыжая, словно искорка от огня. Худенькая и невысокого роста. Немного кривые стрелки. Блестящая, серебряная серёжка в крыле носа и пухлые розоватые губы. Теплый, трепещущий голос, как летний костер, и такой же атмосферный, как последняя тлеющая сигарета, заполнял комнату. Лазурные глаза совместно с янтарными волосами отражали свет солнца, это делало девушку ещё привлекательнее. Первое, куда пал взор Алины, — это руки рыжей. Костлявые, со шрамами на костяшках, скорее всего, от игры в монетку. Руки были довольно знакомыми, Алина резко подняла взгляд и увидела ту самую. Та самая девчонка с огоньком в душе на остановке. Девочки поймали взгляды друг друга, вцепившиеся в лицо напротив. Рыжая начала тонуть в ухмылке от облика Алины. Увидев её на остановке, она думала, что та серьезная, злая сука, а розововолосая, оказывается, спит с плюшевыми мишками и улыбается солнышку. Рыжая даже не предполагала, что они встретятся ещё раз. Опомниться девочек заставила скрипящая дверь, которая закрывалась после выхода вахтёрши. — Ну привет, красотка, — расплылся по стенам комнаты теплый, мягкий, немного дрожащий голос рыжеволосой. — Привет, очаровашка, — улыбнувшись, ответила Алина. Как оказалось, девушку зовут Софья. «Софья — девочка с огоньком внутри души», — думала Алина про девочку. Когда та отвернулась, чтобы все сложить по местам, топая босыми пяточками по прохладному полу, Алина проворно юркнула в ванную, чтобы не было неловкостей. Софья уловила, как закрывается дверь на замок. — Я в душе, будь добра подождать, — громко сказала Алина. Софья, спокойно кивнув, стала рассматривать комнату: серая комнатушка с порванными обоями; из окна виднелись блеклые российские многоэтажки; возле кровати Алины царила своя, отчасти бунтарская атмосфера; за кроватью — старая потрёпанная гитара с порванной струной; на стене были различные плакаты рок-групп; на полу, возле кровати, разбросаны карандаши, провода, бумага, салфетки, пропитанные слезами и не только; на спинке кровати висела олимпийка 80-х годов, на ней был запах Алины. О проделках Сони никто не узнает. Подойдя к кровати, она уткнулась носом в эту олимпийку, ощущая запах розововолосой. Он, словно духи с феромонами, манил к себе. Куртка пахла табаком, какой-то сладкой парфюмерией, чем-то родным, вызывающим ностальгию. Пока рыжая изучала комнату, Алина потерялась в ванной. Она набирала в руки холодную воду из-под крана и умывала лицо, при этом не закрывая глаза. «Боже, она такое солнце, почему я её убиваю, зачем, я ужасный человек», — опять осуждала себя девушка. Алина снова взяла лезвие. Пару свободных движений — и вновь течет кровь. Олешева водила лезвием по ещё не зажившим порезам, стараясь сделать их глубже. Алина тихо плакала, беззвучно: она не хотела показывать свою слабость. Положив лезвие на заветную полочку, девушка принялась отмывать раковину от засохших капелек крови. Обработав руку перекисью столетней давности, девушка надела свитер с длинными рукавами который связала мама. Розововолосая кинула на себя косой взгляд. «Ты омерзительна», — продолжала Алина. Выйдя из ванной, розововолосая тихо подошла к девушке и выдала с усмешкой: — Ну что, чижик, как тебе твоя хата? — Чижик, значит. Тогда ты сорока. Комната неплохая, думала, будет хуже, — с вызовом посмотрела Софья на Алину. — Не обижайся, чижик. Расскажи о себе, что ли, — посмеиваясь, демонстративно Алина окликала Соню, чтобы позлить. — Я Соня, двадцать два года, девушка — распиздяй. Этого достаточно для заполнения анкеты в тиндере? — рыжая начала заливаться смехом. — Достаточно, достаточно, — натянуто улыбалась Алина. Девушке опять ударили в голову ужасные мысли, после того как она услышала смех Софьи. Он был таким искренним, как у ребенка, его хотелось слушать бесконечно. Перекинувшись парой слов, девушки начали заниматься своими делами: Алина — на работу, Софья — осваиваться.

***

День сменялся вечером, солнце тускнело, на небе стал появляться красно-оранжевый оттенок заката. Городской шум начал утихать, люди расходились по домам и пили чай. Фонари освещали темнеющие улицы. Общественный транспорт потихоньку наполнялся людьми. Алина поехала на метро. Весь рабочий день она думала о Соне. Эта чертовка не давала ей покоя своей красотой. Иногда в фантазиях Алины появлялись сексуальные действия между девушками, которые заставили умерших бабочек в животе порхать. У розововолосой было одно на уме: как изъять из рук Сони смерть. Софья брала ужасные и смертельные наркотики, такие как дезоморфин, амфетамин и гвоздь нашей программы — мефедрон. Дезоморфин — местные наркоманы зовут его крокодил за последствия для организма — жрет конечности, кожа начинает шелушиться и покрываться язвами, можно спокойно остаться без руки или любой другой конечности из-за клыкастого друга, а ещё он сильнее героина в пятнадцать раз. Амфетамин — типичный скоростной наркотик. Мефедрон — миксованный тиран, эйфоретик. Убьет тебя за три месяца, все из-за того, что человек хочет ощутить эйфорию, из-за чего потребуется увлечение дозы, и организм не выдержит передозировки. Этот малыш безумно дорогой, поэтому люди готовы на грабеж ради сладкой смерти. С такими друзьями Софье оставалось недолго, Алина решила это прекратить. Придя домой, Олешева оповестила Соню о своем возращении. Из комнаты послышались тихие маты и возня, которые вызывали некое подозрение. — Ты чё тут устроила, чиж? — с давлением начала спрашивать Алина. — Ничего, вещи перебирала, — ответила Софья, раскручивая трубочку из купюры за спиной. Алина лишь кинула неодобрительный взгляд, включила старый, еле работающий ноутбук и ушла делать себе чай. Сидя на табуретке под свист чайника, Алина снова думала, как избавить Соню от вредоносной привычки, и не заметила, как главная героиня всего торжества подошла к ней сзади. Сонины руки начали разминать плечи Алины, затем как бы невзначай касались холодной шеи. Шея — эрогенная зона Олешевой, поэтому было опасно так делать. Розововолосая вздрогнула от ласковых прикосновений, взяла Сонины руки в свои ладони, дабы она прекратила возбуждать. — Ты чего, рыжик? — тихим и дрожащим голосом спросила Алина. — Ничего, просто ты зажатая, устала, вот и решила расслабить тебя. — Я не зажатая, действительно устала. Тебе чай делать? — После вопроса Алина начала смотреть в Сонины глаза. Они притягивали к себе, словно раздевали. — Сделай, я не против, жду тебя в комнате. — Проведя кончиками пальцев по плечу девушки, Софья ушла в комнату. Дождавшись кипения чайника, Алина достала две кружки из шкафа, кинула в них два пакетика чая и начала заливать кипяток в кружки. — БЛЯТЬ! — закричала розововолосая. Софья в мгновение ока прибежала на кухню. — Что случилось, мать? — она начала рассматривать Алину Девушка задумалась на миг, вспоминая призрачные прикосновения рыжей, и по своей неосторожности залила руку кипятком. Конечность начала опухать и краснеть. — Ну ты клуша. Сядь на жопу ровно и сиди, я щас достану бинты и прочую хуйню, — агрессивно приказала рыжая. Алина послушалась Соню, села на стул, поскуливая от боли, и начала рассматривать свою опухающую руку на свету. «А если бы я не задумалась о тебе, чертовка, то уберегла бы свою руку для дрочки на тебя», — пробормотала Алина. — Чё бормочешь, секса хочешь? — начала шутить Софья. — Я уже все принесла, давай лечить тебя, горе луковое. — Чесночное, блять, — розововолосая решила показать, что она не маленькая девочка и ей не нужны заботы, но получалось у нее это плохо. Софья начала кончиками пальцев касаться кисти Алины. Слыша недовольное шипение, рыжая старалась сделать все как можно быстрее. — Да сука, сделай быстрее, и никто не пострадает, каракатица, — кричала Алина на взводе. Ясно было, что она ненарочно, всего лишь из-за боли. Схватив Алину за горло, начиная придушивать, Софья пробормотала: — Так, малышка, берега не путай, я тоже не всегда могу быть доброй. Сиди и не ёрзай. Розововолосая лишь нервно сглотнула от тянущегося по её телу возбуждения. Сидя смирно, она поскуливала от перебинтовки своей руки и представляла, как Софья сжимает ей горло. — Вот и все, а ты визжишь, как маленькая. Может, тебя ещё на ручках покатать, принцесса? — начала смеяться Софья. — Бе-бе-бе, — передразнивала Алина Соню. — Я работать. Если что-то нужно, скажи. Софья кивнула и решила не останавливаться: вновь провела пальцем от яремной впадины до подбородка, поднимая голову Алины вверх. — Милочка, ты не хочешь рассказать, почему шея в шрамах? — Не столь важно, — вырвавшись из рук Сони, Алина пришла в комнату с кроватями и села работать.

***

Дело двигалось к ночи, источником света служил маленький ночник, который тускло освещал Алинину кровать. Розововолосая сделала вид, что легла спать; на самом деле, она прислушивалась к дыханию и движениям Софьи. Услышав, как застёгивается собачка на куртке рыжей, она насторожилась. Соня старалась как можно тише пробраться в ванную, чтобы принять порошок, который покоился у нее в кармашке и ждал подходящего момента. Надела куртку она для того, чтобы после принятия свалить гулять. Софья закрылась в ванной, достала свой телефон, пакетик с веществом, купюру в пятьсот рублей. Экономно Софья начала высыпать содержимое пакетика, там ровно на одно принятие. Главное — не просыпать мимо. Сложив из порошка ровненькую дорожку смерти, Софья скрутила купюру в трубочку. Один шмыг — и все готово. Эйфория. Зрачки начинают расширяться, тело — потеть, лицо — краснеть, настроение — становиться лучше, головокружение. Соня придерживалась за ручку двери, которая давала выход из общажной комнаты. Только Алина услышала звук открывающегося дверного замка, как ошпаренная побежала к Софье, попутно ударившись ногой о ножку кровати. Розововолосая добежала до рыжей и дернула ее за капюшон куртки, тем самым повалив её на пол. — Куда, блять, намылилась, королева мефедрона? — наигранно улыбалась Алина, нависая над Соней и смотря в расширенные зрачки. В ответ послышалось лишь мычание. После трёх минут валяний по полу рыжая вырубилась. — Заебись, самое подходящее время. Изъяв пакетик «счастья» у Сони, розововолосая взялась тащить тело рыжей до кровати. Спустя минуты две, пыхтя, сквозь маты, Алина донесла её до места. Розововолосая проверяла пульс и дыхание девушки. — Непутёвая ты, Сонька, демонов будем изгонять из тебя, — сказав пару ласковых, Алина отошла от спящей Сони и выкинула ранее изъятый пакетик с наркотиками. После колдовства девушка поставила рядом с кроватью рыжей стул, а на него — графин с водой, уселась около ног Сони и стала наблюдать. — Любыми способами я тебя уберегу, Сонь.