Часть седьмая: «Люди, которые окружают нас»
2 декабря 2020 г., 18:32
Даже темнота, которую мы видим, прекрасна. Я хочу, чтобы ты мне поверила, я смотрю только на тебя, Чтобы ты никуда не ушла. BTS — your eyes tell
На холодильнике висит рисунок, который вчера ей подарил Ендже. На нем красками изображена она, держащая за руку своего сына. Рядом с Еном стоит Чонгук, ростом нарисованный с ребенка, однако после добавлены длинные ноги-палки, протянутые до конца листа. А после нарисован дядя Юнги, которого можно выделить из-за синего пожала на голове. На оставшемся месте дописано имя Джетты и Намджуна, которая была очень расстроена, что ее не включили в семейный портрет, на котором собака отбила себе львиную долю места, превратившись в оборотня. Фиби пьет кофе, снова рассматривая фантазию пятилетки, пока не раздается более громкий скрежет вилки о тарелку. Она оборачивается в тот самый момент, как Ендже сбрасывает кусок омлета с посуды на стол, а Беверли сразу же стирает улики своим шершавым языком. Сын смотрит на нее своими внимательными глазами, которые уже успели проснуться. У него в уголке губ зубная паста, а все еще не расчёсанные волосы торчат в разные стороны. Ей интересно, насколько они с Ендже похожи, ведь она себя с ним в этом ключе никогда не соотносила, как кровно-общее, даже подобным мыслям не позволяла зародиться в своей голове и относительно Ли Давида. — Поднимайся в комнату, я пока приберусь, — мягко улыбаясь говорит она сыну. Он просто кивает, явно витая в каких-то своих мыслях и спрыгивая со стула, мчится на второй этаж. Фиби решает, что Джет пора переселить в ее комнату, потому что иначе она никогда не выспится, возвращаясь домой так поздно. После вертит в руках телефон, оттягивая момент, чтобы написать Юнги, и все же решается. «Ты можешь отвести сегодня Ендже на стрижку?» Она пропускает: «Доброе утро» и прочие волнительные моменты, которые возникают между парочками. Пока спроецировать подобное изменение совсем не легко. От Юнги следует ответ спустя пять минут: «Я могу отвести и тебя куда захочешь» Глупая улыбка расползается на ее губах, пока она поворачивает телефон, и кладет тот экраном на столешницу. Почти сразу же приходит новое сообщение, и теперь Фиби выжидает несколько минут, пока сердце снова не начнет биться в привычном ритме. «Хорошо, Фиби» Через тридцать секунд, добавив: «Мы вернемся оба красавчиками» Мин Юнги флиртует. Это кажется чем-то запредельным. Она спешит подняться к Ендже и поторопить его со сборами. Несдержанный смешок вырывается из ее уст, когда она чуть не спотыкается, переступая сразу через ступеньку. Фиби Торн сходит с ума.***
Обычно два раза или раз в месяц, она выезжает к Брокам в Астен. У Арчера недалеко от городка своя ферма и небольшая мастерская, как часть увлечения. Фиби затаривается там некоторыми продуктами и делает большой заказ на различные материалы. В последнее время (с тех пор, как Чонгук получил права), они ездят туда вместе с парнем, но в этот раз, Торн после того как заводит Ендже на занятия, приходит к студии. Она помнит, что с утра клиентов фактически нет и ребята большую часть времени проводят… честно говоря, Фиби не совсем представляет, как у них устроен рабочий процесс, сама являясь жаворонком. Но не ожидает того, что дверь окажется закрытой, хотя время уже давно перевалило за десять. Она открывает дверь и морщится от неприятного запаха спертости воздуха. На языке будто застрял слой пыли. На диване спит Тэхен. Из одежды на нем только боксеры. Фиби не далеко ушла в возрасте от того же Чонгука, но отчего-то все равно думает о задиристом грубияне, как о проблемном подростке. Она не знает о нем ровным счетом ничего, кроме того, что он отчего-то сбежал. Живет у Джуна и работает здесь. Тэхен сложен во взаимодействии только с ней, потому что она видела, как он общается с ребятами или тем же Чонгуком. И Фиби никак не может заполнить этот пробел, но почему-то хочет. Парень не кажется безнадежным, скорее потерянным и слишком напоминает ей себя в прошлом. Фиби осторожно хлопает его по плечу, пока его глаза не приоткрываются. Сонный Тэхен кажется безобидным, когда не смотрит на нее колко, но не настолько, чтобы она сразу же не отошла как можно дальше от дивана. Он снова закрывает глаза, прикрывая лицо рукой и закидывает одну ногу на спинку, от этого Торн выпускает из груди тяжелый вздох, хотя заранее знала, что будет непросто. — Мне нужна твоя помощь, плачу вдвойне, если ты перестанешь выделываться, — ее мысли разятся с действительностью сказанного, но это лучший из вариантов: «действовать обратно своим убеждениям». Фиби не будет биться об эту гору столько, сколько потребовалось, чтобы узнать, что Мин Юнги на ее стороне. — Почему ты не сказала, что я извращаю твой светлый лик своим грешным телом, — хрипло отзывается парень, принимая сидячее положение. Фиби начинает смеяться. Может, это что-то истерическое даже, или же у нее развился иммунитет с годами, пока она была окружена столькими альфа-самцами. Она замечает быструю улыбку на лице юноши, которая сразу же исчезает. — Хочу душ и поесть. Без задней мысли, она начинает вспоминать, насколько убрано в ее студии и остались ли у нее чистые вещи Давида, которые иногда предлагала Чонгуку, большую часть пожертвовав в одну из организаций. — Могу предложить ванну, а перекусить можем по дороге, — задумчиво произносит она. — Кстати, у тебя есть права?***
У Тэхена нет прав и это единственное, что ей удается узнать за двадцать минут, пока они добираются в сторону не очень известного, (потому что не так уж и много туристов останавливаются в Энсе), и единственному салона проката автомобилей, где Броди уже который год пытается открыть автомастерскую. Десять минут пешком и десять на автобусе, когда выходят к главной дороге. Броди на месте нет, вместо него очередной молодой студент, видимо устроившийся на летнюю подработку. — Ты могла бы, как обычно, попросить Чонгука. Он бы для тебя сделал все за просто так, — из Тэхена не сочится яд, но это предположение ей не нравится. В чертогах его разума все еще более запущено, чем могло бы быть. — Ничего не дается просто так, — нахмурившись отвечает она. Подходит к стойке, чтобы поговорить с пареньком и имя владельца спасает ее от того, чтобы не показывать свою карточку с правами, которой у нее нет. Спустя пять минут в ее руках ключи от подержанного пикапа, и да это куда круче, чем любой легковой автомобиль, который ей доводилось водить в школе вождения. Наверное, не следует упоминать того, что она так и не получила прав? Не говоря уже о том, что как только Чонгук сдал экзамен, Фиби в целом отпустила эту ситуацию. Она просит выгнать машину на дорогу, потому что так будет безопаснее. Садится на водительское сидение и пристегивается, не сразу заметив, что Тэхен так и стоит истуканом там, где она его оставила. — Ты передумал? Или тебе нужно отдельное приглашение? — опустив боковое стекло, спрашивает Фиби. На нем идеально сидят светлые шорты и рубашка с короткими рукавами, те вещи, которые когда-то принадлежали другому человеку. У него в волосах солнце, блики которого не пропадают даже когда он занимает свое сидение справа от нее. — Куда мы едем? — наконец, он задает тот самый вопрос, позволяя Фиби завести с ним нормальный диалог. — В Астен, а дальше на ферму к одному из партнеров. Думаю, ехать не больше получаса, — подсчитывая для себя весь путь, совершенно забыв про навигатор, отвечает она. Тэхен снова молчит. Откидывает голову на сидение и закрывает глаза. Она решает сосредоточиться на дороге для их общей безопасности, но до выезда из Энса у них есть еще минут пять, к которым она не хочет крепить ярлык молчания, иначе эта поездка станет самой ужасной из всех. — Почему ты ночевал не у Джуна? — вторая попытка с ровным попаданием в цель. — Нет, ты правда дотошная, — Тэхен открывает глаза. — Скажу прямо: я не хочу вступать в твой фан-клуб, потому либо не усложняй, либо останови машину и выпусти меня. Фиби даже не дергается, вовсе не принимая это все на свой счет. — Я похищаю тебя, Тэхен, — она лениво улыбается, чуть оборачиваясь к парню, когда они останавливаются на светофоре. — Допустим, я выслушала тебя и приняла к сведению, но это так не работает. Я не задохнусь от обиды и не отвернусь от тебя, точно уверенная в том, что за твоей неприязнью скрывается гораздо больше, потому что убегать мастерски ты еще не научился. И когда вслух кричишь, что ненавидишь людей и общаешься с ними, как с отбросами, убедись в том, что твое «заявление» распространяется не только на одного человека. Иначе, это превращается в большую ложь и все становится очевидным. — А ты шаришь, — недобро усмехается Тэхен, явно нисколько не проглотив из ее речи. — А еще люблю поговорить, чаще всего сама с собой и когда нервничаю. Привычка такая вот дурная, — Фиби впивается в руль пальцами, когда начинает проигрывать своей же откровенности. — И никакой музыки, Тэхен. Будешь слушать мою бессвязную речь. Разрешаю возненавидеть себя еще больше. — Я не ненавижу тебя. И она начинает говорить. Рассказывает своему пассажиру о том, почему нервничает и из-за чего всегда будет опасаться длинных дорог. Немного о своей прежней жизни. О встрече с Чонгуком, но не о его замкнутости, от которой ему помог избавиться Давид, после не пожелав видеть трудного подростка в своем доме, потому что умирал, а она наоборот сбегала в дом к соседскому мальчишке, чтобы немного отдохнуть. (Это не ее тайны, о которых она может говорить с тем же откровением, что и о себе). Говорит о Ендже, о своей безграничной любви к нему, которая позволила ей укрепиться в обществе, перестав быть лишней и стать человеком. А Тэхен молчит, молчит, молчит. Она знает, что он ее слышит, но возможно, не слушает. Это важно, но не для Фиби, которой порой некому выговориться, чтобы после не получить в ответ жалость. Она себя жалкой не считает и другие не должны. — Мы приехали, — Тэхен отстегивает ремень безопасности и наклоняется к ней, чтобы разблокировать дверь. Первый покидает пикап, хотя машина все еще в ходу. Фиби тормозит и сигналит, пугая всех местных животных. Арчер Брок открывает для нее ворота, а после подходит к ней со стороны водительского. Макушки Люси и Джесси, его детей, выглядывают из-за забора. Они явно играют в шпионов. — Хей, даже непривычно видеть тебя у штурвала. — Льдистого цвета глаза наполнены теплотой. Несмотря на габариты мужчины, голос его весьма размерен и всегда спокоен. Он даже улыбается только глазами, потому кто не знаком с ним чуть лучше, могут подумать, что Арчер всегда угрюм. — Это была адская поездка, — освобождая мужчине место, чтобы он загнал машину, отвечает Фиби. Но прежде, он похлопывает ее по спине своей большой ладонью и надевает ей на голову свою ковбойскую шляпу, которую ему когда-то привез Ли. — Идите в дом, Эми угостит вас холодным лимонадом. Не хочется, чтобы ты как в прошлый раз чуть не свалилась в обморок от жары. — Над ней точно подшучивают, потому что ничего подобного не было, Фиби просто не любит изнуряющие поездки в машине. — Я пропущу это мимо ушей, потому что лимонад твоей жены самое лучшее из того, что я пробовала! — У нее даже поднимается настроение. Так происходит всегда, когда она приезжает в эту семью. — Так все говорят, — добродушно отзывается Брок, трогая пикап с места. — А я и не пыталась тебя удивить! Мужчина издает скупой смешок и гонит ее отойти подальше. Торн смотрит на молчаливого Тэхена, который, не учавствовав во всем этом, стоит уперев взгляд на землю, не зная куда себя деть. Она подходит к нему и не дотрагиваясь, приглашает следовать за ней. — Обещаю, что тебе понравится.***
Всю обратную дорогу Фиби молчит. У нее в голове просто не укладывается то, что удалось вытянуть Арчеру из этого парня всего за пару часов. Она не говорит, потому что Тэхен выглядит подавленным, и она не желает наседать на него еще больше. — Сколько тебе лет юнец? — Мне семнадцать, сэр. Тэхену всего семнадцать. Он младше Чона. Фиби искусывает свои губы до крови, потому что это многое объясняет. Его поведение, хотя он был вежлив и покладист все время, пока они гостили у Броков. Объясняет его тягу в общении с Чонгуком, который является его ровесником и больше всех может понять тараканы, которые укоренились в голове у этого мальчишки. Фиби волнует и то насколько он солгал. Насколько был компетентен Юнги, когда взял его в свой тату-салон на работу. Она вспоминает и то, что происходило на дне рождении Ендже. Многое, или абсолютно все становится на свои места. И очевидно, что у Тэхена проблемы с родителями, и она надеется, что не с законом. Ей нужно время, чтобы адекватно отреагировать на эту правду и оценить свой ужас по шкале от одного до десяти. А пока, это твердая десятка, жалящая ее мозг, как рой пчел. — Фиби, — Тэхен к ней обращается первым, а у нее узел в животе скручивается, потому что лучше бы дерзил, казался взрослее и самостоятельнее, чем есть, нежели сквозил сомнениями. — Я никому не собираюсь ничего рассказывать, поэтому постарайся не избегать меня по возможности, — будто читая его мысли, произносит она. — Иначе облажаюсь, да? На этот вопрос и не требуется ответа. Фиби открывает дверь настежь, ставя рядом сумку, чтобы та не закрылась. Тэхен молча вносит материалы внутрь, направляясь на второй этаж. Стоит ей пойти следом и прихватить несколько фанер, как путь преграждает Джет. Она не слишком довольна тем, что ее оставили без временной работы, которая включает в себя забота о Ендже. Торн мысленно ставит пометки в своей голове, понимая, что Юнги забрал ее сына на стрижку, как она и просила. — Так где ты была? Тем более с ним? — на последнем вопросе ее голос звучит тише. — Работала. Мне нужен был помощник, чтобы съездить за материалами. И спешу тебя заверить, что все прошло замечательно, и я не вижу проблемы в том, чтобы нападать на меня сейчас. Джетта теряется от этого тона, которым с ней разговаривает лучшая подруга. Больше всего в нем цепляет безразличие. Да, она сказала ей в двух словах по телефону, что уехала в Астен и что Ендже заберет из садика Юнги. Но одно только то, что Фиби села за руль — уже настораживало. — Я не нападала, — говорит и сразу же себя одергивает, потому что, по сути, этим и занимается. — Все в порядке. — У Фиби глаза безликие и голос уставший, а улыбка совсем не искренняя. Джетта проглатывает свое следующее: «А как же Чонгук?» Почти на ощупь осознав, что Фиби проживает свою собственную жизнь и не ей поучать ее. Она пропускает подругу наверх, предлагая помощь, но та лишь отмахивается. Тогда Стоун снова садится за стойку. Чувствует себя отвергнутой. Такой маленькой и никому больше не нужной. Фиби совершенно очевидно, наматывает спуски и подъемы вместе с Тэхеном. Один раз, когда они сталкиваются у двери, она даже получает от него беззлобный смешок. Он больше не сыплет колкостями, на которые она бы и не знала, как ответить теперь. И даже сразу же пытается сбежать, при последнем подходе. — Поможешь отнести мне продукты домой, пожалуйста, — негромко обращается она к парню. — Я могу быть занят, — он пожимает плечами, нелепо напоминая о том, что у него есть другая работа. — Ладно, как мне лучше расплатиться с тобой? — Фиби оставляет этот вопрос повисшим между ними. Смотрит на метания Тэхена, который то и дело отводит взгляд, будто думает об этом. Она ждет его решения, которое должно быть одним единственным. Иначе и быть не может, и они оба это понимают. Если Тэхен откажется, то это уже будет значить, что он принял ее за свою. — Давай решим это потом? — он оттягивает неизбежное. Фиби не наседает. Лучшая подруга, так не вовремя попавшая ей под руку, по всей видимости скучает и ждет от нее подробности о поездке. Она может обеспечить ее историей, но не совсем правдой, иначе первый шаг между ней и Тэхеном станет бессмысленным. Рваные лучи солнца то припекают голову, то снова исчезают за громоздкими облаками. Может, над Энсом, наконец, пройдет дождь, позволяя зеленым участкам ожить. Фиби опускает один из пакетов на землю, не потому что руки устали, а из-за заноз, которые следовало бы вытащить. Тэхен был умнее, сразу же надев перчатки, до чего не додумалась Торн, давно уже не занимаясь такой работой самостоятельно. Джетта берет ее ладонь в свои руки, подойдя ближе. — Намажем тебя маслом и все исправим, будешь как новенькая, — задумчиво произносит подруга. — Сегодня, так и быть я займусь готовкой. Из Джет кулинар не очень, однако многое из того, что она привезла от Брока — скорее нужно просто разогреть и добавить пару ингредиентов. Например, тот же суп, когда в банке уже готовый бульон с мясом. — Точно, уж не испорти все, — подтрунивает над ней Фиби, но лишь для того, чтобы натолкнуть на признание. Джет не из тех, кто долго держит все в себе, но кажется, что она уже накопила в своей голове тысячу проблем, которые таковыми не являются. — Я знаю, что мне нужна работа, если решила остаться. Но вместо этого мы затеяли ремонт в доме, а потом и Намджун появился. Было бы легче, если бы кто-то тормозил меня, когда я пытаюсь прыгнуть выше своей головы. И я понимаю, что как только твой «удачный сезон» пройдет, ты перестанешь нуждаться в моей помощи, а я не хочу быть для тебя бесполезной подругой. — Тшш, — Фиби останавливает этот монолог, где каждое предположение звучит отчаянием и является на корню неверным. Она обнимает подругу, ласково притягивая к себе. — Тебе не нужно решать прямо сейчас, захочешь ты остаться или нет. Пусть этот вопрос останется открытым на лето или до моего дня рождения. Потом ты все равно должна будешь вернуться домой, потому что там есть люди, которые заслуживают каких-либо от тебя объяснений, и желают узнать насколько ты счастлива теперь. Ты даже можешь отправиться в эту поездку со своим новым парнем, потому что не обязательно тащить все на себе в одиночку. И да, я ничего не говорю тебе на счет работы, потому что знаю, твое нежелание возвращаться к тем проектам, которыми вы занимались с Лукасом, ну и потому, что мне правда спокойнее, когда Ендже в твоих надежных руках, — она поглаживает Джет по спине, добавляя: — Знаешь, у тебя всегда буду я. Здесь или в другой точки земли — это неважно. Я останусь, и ты знаешь это, также хорошо, как и я. И все это не значит, что ты должна подстраивать свою жизнь под мою или кого-либо еще. Думай о себе, никогда полностью не полагаясь на других. Разве не этому ты меня учила? Джет обнимает ее крепче, а после отстраняется. У нее в глазах вместо слез, более чем все прояснилось. — Разве ты не скучаешь по тем, кого оставила? — Маленький, но важный вопрос немного сбивает ее философское наставление. — Не совсем, но вспоминаю о некоторых, хотя тебя я вот оставила подле себя, — Фиби грустно улыбается, потому что шутки не выходит. — Зря я надеялась, что наш общий лучший друг сможет отредактировать твое мнение. — Взяв в руки пакеты, Джет уходит вперед. Фиби не против чужого заблуждения, но ей не хочется принимать его по отношению к Стоун. Только вот сказать ей об этом удается слишком тихо, когда ее больше не слышат: — Мы с ним давно не друзья. Это даже не расстраивает. Было не так много вещей и людей, которых ей пришлось оставить в прошлом. Особенно людей. Некоторые все еще пытаются спасти ее, отгородить от ошибок, которые она уже совершила. И когда у них это не получается — они просто отказываются от дружбы с ней, чтобы встать на позицию, которая будет значимее, ближе. Только любовь не навязать. Не заставить принять ее, под предлогом, что та предлагается безвозмездно. Человек всегда рассчитывает на «ответ», даже если утверждает об обратном.***
Только зайдя в дом, она первым же делом впускает Беверли, которая все это время провела во дворе. Собака тычется мордой ей в ноги, тем самым показывая свою радость. Фиби смеется, говоря что-то о песке в доме, а Беверли словно уловив команду, скребет лапами по коврику и после снова переступает порог. Она убирает несколько вещей, оставленные в гостиной еще с утра, чтобы те остались целы, все еще чувствуя влажный нос на своих пятках и шершавый язык, который слюнявит кожу. Джет снова увлечена: готовкой или перепиской с Джуном — Фиби не уверена. Она самостоятельно достает занозы со своих рук, борясь с неприятными, но такими знакомыми ощущениями. Поднимается на второй этаж вместе со своей компаньонкой, чтобы взять в одной из комнат крем, пока не слышит прибытие Ендже и Юнги. Беверли с лаем бежит вниз, она же перебирает в голове все вопросы, которые нужно было решить сегодня. — Идем, я покажу тебе комнату! Идем! — голос Ендже. Фиби прячется в соседней комнате, отчетливо различая две шары шагов. Она растирает крем в руках и хлопает себя по щекам, чтобы прийти в себя. Реальность того, что Юнги рядом — очень сильно сбивает с толку. Она останавливается у самой двери, и тянется к ручке, чтобы открыть ее, но останавливает себя. Все еще непонятно, как вести себя. Все еще не ясно вместе они или нет. Она не хочет лгать перед Ендже. Она не хочет каждый раз усмирять свои порывы чувств к Юнги. И все же, несмотря на все это, Фиби не готова мириться с этим в открытую. Если бы Мин не был сводным братом Давида, было бы проще. Приведи она в этот дом, к Ендже, чужого мужчину — можно было бы рассчитывать при провале отношений, что это только ее ошибка. В случае же с Юнги никаких ошибок быть просто не может. Она открывает дверь, чтобы выйти, но не двигается с места. Юнги стоит лицом возле двери, ведущей в спальню его брата. — Четыре, пять… — он считает удары ее сердца. Нет, всего лишь ведет счет, потому что Ендже любит играть в прятки. У него новый цвет волос — платиновый блонд. Выбритые затылок и виски, но такие же длинные пряди волос, как и прежде закрывающие лоб и брови. — Десять. Тот же голос. То же лицо. Те же глаза, но взгляд другой. — Что ты тут делаешь? — шепотом спрашивает он. Фиби отмирает. — Ты должен найти Ендже? — произносит одними губами, делая шаг назад — снова в комнату, когда он подходит к двери. Приближается к ней предельно близко и наклонившись в самые губы отвечает: — Я скажу, что потерялся, — его дыхание щекочет ее верхнюю губу. И в этот раз от него несет не сигаретами, а сладкими леденцами, теми самыми, которыми любит заполнять карманы Ендже. Дверь за ним закрывается, и он припадает к ее губам, словно все время только и ждал этого. Сладко, захватывающе, долго. Они одни в комнате. Пока, они одни в комнате. Фиби прикладывает ладони к его лицу, но руки тянутся к его волосам. Она поводит по ним, бережно и легко, лишь разрушая прежний порядок, пока его теплые ладони спускаются с ее талии на бока, задевают края футболки и он большими пальцами надавливает на ее тазовые косточки. Волна дрожи проходит по всему телу и это незаконно вызывать в ней все эти ощущения. Им нужно остановится, но Юнги ведет ее к стене, вгоняя в клетку. И вся оплошность в том, что ни один из них не в силах противостоять этому. Юнги проглатывает ее стон, когда поцелуй из легко-манящего превращается в жестоко-изнуряющий. Ее пальцы уже тянут за корни его волос, пока его руки блуждают по ее телу, оставляя своими касаниями ожоги на коже. Перед глазами яркие точки, пелена наслаждения. Острые фейерверки внутри. — Дядя Юнги! — стук в комнату, как гром среди ясного неба. Фиби словно бьет молния в голову. Юнги не спешит. Лениво разъединяет их губы и шкодливо улыбается. У него искры в глазах, а у нее испуг. Его руки перестают ее касаться, и Фиби ощущает пустоту. Она молчит, а он заправляет ей пряди волос за уши, поправляет футболку и будто в отместку проводит пальцами по губам, которые она прикусывает и так догадываясь, как сейчас выглядит. Фиби делает ошибку, когда прикасается к нему снова, пытаясь оттолкнуть. Он перехватывает ее ладонь и целует в запястье. Чувственно и долго. Слышатся отдаляющиеся шаги детских ног. Мин снова нагло улыбается и открывает дверь, чтобы выйти, Торн хочет его предупредить, что ему бы тоже не мешало привести себя в порядок, но мужчина высказывается первым: — Найдешь меня, когда остынешь. — Это… «Это провокация!» Он уходит, а она не договаривает. В голове сумбур от произошедшего. Узел из чувств лишь закручивается сильнее, становясь прочнее. Ей не противостоять этому. Она не ровня Юнги. Фиби считает до десяти, пару десятков раз, и только после этого выходит из комнаты, сразу же направляясь в соседнюю. Стоит в проеме и наблюдает за тем, как Ендже носит сидящему в центре комнаты все свои игрушки, счастливо демонстрируя те и рассказывая про каждую. Забытая Беверли улеглась возле кровати и мирно наблюдает за происходящих. Она пару раз стучится, чтобы привлечь к себе внимание сына, который увлечен новым гостем в своей комнате. — Мамочка! Она присаживается, чтобы словить Ена в свои объятия и быть с ним наравне. — Какой ты красивый, — рассматривая его стрижку, которая куда короче, чем Фиби могла бы уговорить сына сделать, когда они в последний раз были у детского парикмахера. — Дядя Юнги сказал, что так будет круто! Я даже выгляжу взрослее! — он мотает головой, не позволяя запечатлеть поцелуй на своей щеке. Фиби улыбается и целует его в горбинку носа. — Наверное, Юнги водил тебя в особенное место, — говорит она, краем зрения замечая, что виновник всего наблюдает за ними. — Да. Туда ходят только взрослые. Там были высокие стулья и музыка для взрослых, — Ендже продолжает делиться впечатлениями, а Фиби приподнимает брови в немом вопросе уже решительно переглядываясь с Мином. — Красивая тетя с розовыми волосами была похожа на принцессу, но дядя сказал, что она не принцесса, а злая феечка. А она громко смеялась. А потом включила мне мультик, чтобы я замер ненадолго, как от заморозки. Дядя Юнги был прав, она злая, но не очень. Ведь он разговаривал с ней и улыбался, и я понял, что она ему нравится. — Я рада, что тебе понравилось. Ты же будешь кушать? Я пришла спросить вас двоих об этом. Ендже хмурится. — Мам, я же недосказал! — Да, Ендже, я слушаю тебя, — мирясь с тем, что сыну, как и любому ребенку важно поделиться своими впечатлениями, произносит Фиби. — А потом пришел еще один дядя и выключил мой мультик. Я отказался стричься, а он сказал мне, что покажет мне что-то интереснее. Фиби снова смотрит на Юнги, уже страшась того, что последует дальше. Мин улыбается, нет он даже смеяться начинает, заставляя ее наматывать свои нервы из-за волнения на кулак. — Что он показал тебе? — спрашивает Фиби, привлекая к себе внимание сына, который также, как и она отвлекся на своего дядю. — Он включил фильм, где дядя в зеленой маске смешил всех. У него еще собака была, не такая классная, как наша, но тоже прикольная. Мне понравилось, а он сказал, что уже закончил. И дядю моего тоже почти покрасили, но я не хотел уходить. Тетя с розовыми волосами сказала, что мы должны приходить к ним чаще. Классно, да? — он смотрит на нее своим лучшим взглядом, для упрашивания (развода на что-то). — Да, наверное, — осторожно соглашается Фиби. Все еще пытаясь смириться с тетей и ее розовыми волосами, также, как и комментарием сына на ее счет. — Только когда я сказал, что приду с мамой, тетя, которая принцесса, очень расстроилась. Она, наверное, боится, потому что ты красивее ее. И дядя Юнги больше не будет на нее смотреть, когда ты придешь, но можно мы еще туда сходим? Пожалуйста! Она обдумывает эти слова в течении минуты и предлагает: — Я просто включу тебе фильм дома, и мы посмотрим его вместе. — Ну мам! — Хорошо, — кивает она. — Но, когда вы туда пойдете, я сделаю большую тарелку попкорна, куплю сладостей и приглашу Гука, которому, наверное, тоже будет без тебя грустно, и мы будем вместе смотреть про гонки. — И тетя Джи с вами будет? Фиби кивает, довольная тем, в какой растерянности от выбора позиций, прибывает Ендже. Юнги тоже клюет на ее уловку. Все же, не только им ходить в разные неизвестные места, куда ее не приглашают. — Так не честно. Я тоже хочу, — начинает ныть малыш. — Ну не знаю, тебе же там тоже будет весело. — Мам, ты что не любишь меня? А вот это уже говорит о том, что: либо она перегнула палку, либо сын ею снова манипулирует. — Очень люблю, — молниеносно отвечает Фиби. — Поэтому предлагают сходить туда с дядей еще раз, когда нужно будет снова стричься. — Ну и ладно. Это же скоро, — снова улыбается Ендже. Торн вздыхает, поднимаясь на ноги. — Я позову вас, когда стол будет накрыт, — добавляет она, прежде чем позвать Беверли с собой и спуститься на первый этаж. Джетта суетливо нарезает салат. Целую гору, отмечает про себя Фиби. Она заглядывает к многочисленные кастрюли, отмечая что кроме супа варятся еще и спагетти. — У нас будут гости? — спрашивает она у подруги. Девушка поднимает голову, и на всякий случай откладывает нож в сторону. Сдувает со лба кудряшку и смотрит на нее волнительным взглядом. — Ты ведь не против, если к шести придут Джун и Тэхен? Ты ведь вроде поладила с этими задирами. Они никогда не обговаривали личные границы, присутствие посторонних людей в этом доме и прочее. Фиби не знает плохо это или нет. У нее нет однозначного ответа, но Джет всегда знала, как уговорить ее или вывести из своей скорлупы, просто не пыталась сделать этого прежде. А теперь, будто почувствовав, что все может пройти нормально, пытается внести в ее повседневность красок. И все это укладывается в ее сознание, но вот только гораздо сложнее это принять. Когда не уверен в том, что временные рамки этого всего не ограничены лишь присутствием близкой подруги рядом. — Ты ведь понимаешь, что я соглашусь на это ради тебя? — этот вопрос может прозвучать грубостью от нее, но Фиби хочет, чтобы Джетт принимала решения более рационально, рассчитывая уже не на то, что если быть ханжой, то молодость будет утрачена, а на их семью. — Мы уже говорили об этом, — ее лицо принимает серьезное выражение, а голос звучит строже. — Ты ведь можешь дать себе всего один шанс, чтобы подпустить кого-то ближе, чем диктует тебе страх, держать всех на расстоянии? — Я уже делаю это, — скупо отвечает Фиби. — И я не отказываюсь от твоего предложения, просто не уложи всех с отравлением на следующий день. Накаленный воздух между ними остужается. Фиби проигрывает в этом споре, потому что один из них прав. — Сплюнь, — в шутку шипит на нее Джетта. — Думаешь, если я сплюну в салат он станет вкуснее? — Ты просто невероятна! — подруга взмахивает руками и бросает в нее гроздь черри. — Господи, только помой их еще раз, пожалуйста! — громко произносит Торн, выходя из столовой. Она идет во двор, чтобы протереть стол, который гораздо больше того, за которым они едят в доме. Некое дурное предчувствие не покидает ее все это время. Оно преследовало ее еще с утра, но только по истечению почти половины дня, Фиби понимает из-за кого оно. Чон Чонгук. Он знал, что в этот день она поедет в Астен, и даже когда взяла в поездку вместо него Тэхена, решила, что они встретятся в студии. Он не пришел. Чонгук даже не позвонил или написал, чтобы предупредить о том, что его не будет. И то, что он мог это сделать не так важно, как то, что он делал это постоянно. Фиби никогда не придавала этому значения, но ей также было спокойнее, когда этот парень всегда находился на виду, ведь он давно стал членом их семьи. Она бросает не начатое и выходит через калитку на короткий газон, чтобы обогнуть свой дом. Через дорогу от парадного входа дом Картеров, которых летом тут не найдешь, а с левой стороны от их участка — Чоны. Если честно, Фиби и не вспомнит общалась ли она когда-то с главой семейства. Миссис Чон всегда говорила, про многочисленные командировки мужа, но не сказать, что была недовольна тем, как они живут. Все же, их дом выделялся. Сама же женщина работала в соседнем городе юристом и их переезд в Энс, по ее словам, был ради сына. Всей истории Фиби даже не знала от Чонгука, который любил говорить и обсуждать все, но только не свою семью. Давид как-то сказал ей: «Этому мальчику не повезло», но так и не сказал из-за чего именно. Она помнит Чонгука в четырнадцать и знает его в восемнадцать. Все его подростковые изменения, которые с ним произошли. Фиби, возможно, догадывается, что дело в замкнутости и язвительности, с которой столкнулась сама, когда начала заниматься с ним с подачи Ли и просьбы миссис Чон. Но большего, чем собственные наблюдения — у нее просто нет. Никаких голых фактов и полного понимания происходящего. Стоит у их забора, который установлен, словно намекая на частную жизнь жителей дома. В такой замок без предлога не проберешься, но Фиби все равно давит на звонок, установленный рядом с дисплеем. Экран долго не загорается, и она начинает нервничать, несмотря на то, что могла бы просто позвонить парню, чтобы не переживать попусту. Прежде чем она вновь пробует дозвониться до хозяев, металлическая дверь распахивается и на нее налетает Чонгук. — Что… — Давай уйдем, — умоляюще просит парень. У Чонгука глаза красные, волосы на голове комьями и разбита губа, а часть щеки опухла. Его взгляд затуманен, он мечется словно в страхе и Фиби становится ни на шутку страшно. — Чон Чонгук! — этим голосом можно ковать железо, резать стекло и, пожалуй, причинять только вред. Фиби хватает парня за руку и срывается на бег. Подальше от этой улицы. Через ряд домов, к извилистой мощеной камнем дороге, где могут ходить только пешеходы. Где фатально много площадок и детей, зато дойдя до конца, можно попасть к небольшому озеру, где бывает не так много людей. Чонгук обгоняет после первых же тридцати шагов. У нее ноги вываливаются из тапочек и легкие в груди горят так, будто скоро взорвутся. Но они бегут. От проблем, от злобы и недопонимания. Убегают подальше от общества, зная, что рано или поздно в него вновь придется вернуться. Но хоть на миг. Они могут отречься от всего. Они останавливаются и это сгибает ее пополам. Фиби дышит рвано, пока он смотрит на небо, проклиная все на свете. Особенно те обстоятельства, при которых она видит его таким. Фиби чувствует эмоции Чонгука острее обычного. Ее дыхание все еще не в норме, но это не настолько важно, насколько важен мальчишка, готовый сорваться в любой момент. Избит, унижен, изломан. Его голова опущена, и она думает над тем, стоял ли он точно также перед тем человеком. О чем он думал в тот момент? Она не гладит его по голове, потому что Чонгук не ребенок и это лишь разозлит его. Не спрашивает о том, что произошло, а просто обнимает, обвивая его туловища руками и закрепляя те в замок на его спине. Слушает его часто стучащее сердце и закрывает глаза, когда все его тело начинает сотрясаться. Чонгук плачет. Он впервые показывает эту эмоцию при ней. Фиби ощущает себя обессиленной, никчемной, самым отвратительным другом и человеком на этой земле. Она не может залезть в его голову, как это происходит в их тандеме с Джеттой. В растянутых майках и домашних шортах, они сидят на траве. Чонгук перебирает травинки, срывая те своими длинными пальцами, а Фиби почесывает колени, потому что щекотно. В доме наверняка уже все начали подтягиваться к назначенному времени. Из-за нее, наверняка будут волноваться, но она не хочет двигаться. Тут спокойно и тихо. Над головой голубой слой неба в разливе густой краски, с белесыми разводами облаков. Чонгук словно ребенок режется о травинку, доигравшись, и шипит обиженно, показывая ей свою травму. Фиби раскрывает ему свои ладони, где картина куда хуже, и они вместе смеются. Парень вытирает кровь, которая хлынула из губы и отворачивается от нее. — Отец вскрыл мое письмо о зачислении, — отдаленно начинает говорить он. Фиби смотрит на пейзаж, позволяя ему раскрыться без навязчивого внимания, со своей стороны. — Он был зол, когда увидел на какой факультет меня приняли. Родители всегда считали мои мечты глупыми, и решили не запрещать мне заниматься, зная, что я все равно поступлю так, как они хотят. Мне жаль, что я врал тебе и тратил твое время. Мне жаль, — он давится воздухом, повторяя это. — Это было моим желанием — помогать тебе. И я не считаю, что тратила свое время впустую, — спокойно произносит Фиби. — Но ты так радовалась, когда я рассказал тебе… — Зато, теперь я понимаю, почему это не приносило той же радости тебе, — исправляет его Фиби. — Я многого не понимала, но единственное, что я могу сказать тебе точно — если ты расстроишь своих родителей, они не станут любить тебя меньше из-за этого. А сколько в тебе есть сил и желания, чтобы выдержать то, что дастся нелегко — уже следующий вопрос. — Я не знаю. Фиби тоже не знает Чонгука таким расстроенным и настолько подавленным, но сегодня с ним знакомится. — Это нормально, главное не закрывайся ото всех, как Тэхен. И, пожалуйста, если что-то подобное произойдет… ты должен прийти ко мне. Прокричать о помощи или попросить спасти тебя. Двери нашего дома для тебя всегда открыты, а вынашивать все проблемы в одиночку — это не героизм вовсе, скорее дурость. Фиби, наконец смотрит на него и берет за руку, хотя прикосновения ей все еще чужды. Рука Чонгука ощущается чем-то чужеродным, но все равно это прикосновение проходит без отвращения, иначе она бы и не стала касаться его. Просто, это не так, когда касаешься тех, кого любишь. Кого принимаешь полностью. — Джетта к шести собирает всех вместе отужинать, так что нам лучше выдвигаться прямо сейчас. И давай, пока есть время, придумает пару смешных версий, для твоего лица, — Фиби отпускает его и встает на ноги. Чонгук поднимается следом за ней. Ему все еще больно улыбаться, но в его глазах появляются редкие искры веселья и благодарности. — Как на счет тех качелей, нуна? — он снова обращается к ней, как прежде. — Ну уж нет! Мы должны дойти на своих двоих, а не доползти. Чонгук толкает ее в спину, бросая в нее шутку о том, какая она трусишка.***
Они пробираются к дому через лужайку на заднем дворе, потому что Чонгук не уверен, уехали ли его родители. Калинка во двор поскрипывает, а Беверли встречает их лаем, безумно виляя хвостом. — Мама вернулась! — кричит Ендже и все смотрят на них. Фиби вместо того, чтобы ощутить напряженность или неудобство от такого внимания, глупо улыбается, размышляя о крокодиле. Даже хихикает вслух, помня, какие истории они придумывали по дороге, после чего Чонгук даже решил, что ему подойдет любая творческая специализация. Юнги смотрит на нее нечитаемым взглядом, Джун и Джет кажется, просто принимаются за сервировку стола. Ендже так и стоит рядом с ней, с любопытством рассматривая их двоих. — Что с твоим лицом? — небрежно интересуется Тэхен, держа руки в карманах. — Мы катались… — сдавленно выдает Фиби, чуть не лопаясь от смеха. — На крокодиле, — добавляет Чонгук и ойкает, когда губа снова начинает кровоточить. — Так не лицом по асфальту? — деловито интересуется Мин, неожиданно включившийся в диалог. — Только если Фиби на мне верхом, — резонно замечает Гук. Фиби фыркает, а после и давиться очередным приступом смеха. Изюминкой программы становится вопрос Ендже: — А почему без меня?! Они с Чоном, конечно же вновь смеются, но улыбки проявляются даже на лицах Тэхена и Юнги. Фиби ерошит сыну волосы и обращается к Чонгуку: — В морозилке есть лед, — отправляя парня в дом, говорит Фиби и немного погодя добавляет: — И палец не забудь заклеить, пластыри в аптечке. Чонгук не отвечает, а Тэхен в этот раз и сам направляется за ним, оставляя ее почти наедине с Юнги. У нее титаническая тяга обнять Мина. И отчего-то она не может противостоять ей. Ендже давно занят Беверли, да и каждый чем-то занят, собой, делом, кем-то. Фиби устала. Этот день был таким длинным и таким тяжелым, перенасыщенным. Она и сама не знает, почему стоит подойти к Мину и уткнуться лбом ему в плечо, как к глазам подступают слезы. Что-то внутри лопается, а душа задыхается. Секреты, осторожность. Личное в копилку, чтобы никто не увидел. Когда единственные близкие люди теряют в себе силы из-за того, что вовремя не могут опереться на кого-то важного. Юнги обнимает молча и слезы с уголков ее глазах стирает почти незаметно, чтобы никто не начал волноваться раньше времени. Может кто-то давно и спросил, что они там вдвоем делают, но Фиби не слышала. Она только и может сейчас, что немного подзаряжаться, наконец расслабиться и уплыть от легкости. — Ты не представляешь, как мне хочется поцеловать тебя, — шепчет ей на ухо Юнги. — Нет, нельзя. Точно не при Ендже, — быстро отвечает она. — Знаю, но поверь, я и не знал, что во мне существует столько совести, пока не дотронулся до тебя впервые. — Значит, придется прокачать свою совесть еще немного. — Значит придется.
