Дом

      — Ну, как успехи, романтик? — отвлекся от бумажной волокиты Куникида. Весь настрой рвать и метать прошел вместе с чаем, что так любезно подали с вкусными заварушками. Даже как-то насмехаться не тянет при виде грустного желе на кровати. — Эй?!       — Оф… алаз… и.       — Оторвитесь от подушки, — устало развернулся очкарик, откинувшись на спинку кресла. Чтобы ни случилось, это выбило аристократа, — что за детский сад?       — Он все выкинул! — горестно жаловался шатен, приподнявшись на руках, и, смотря на секюте так, словно это была его вина. — И смял чудесную открытку! А я ведь битый час выбирал лучшую для него!       — «Он» — это кто? — прошипел мужчина, морально готовясь к ответу.       — Чуя! — он снова упал на кровать и обиженно забормотал что-то нечленораздельное в простыни.       — Чуя? — вскинул бровь и тихо выдохнул. — Ты… ты только что превзошел все мои ожидания! Нет, правда, я думал, чего это ты спокойный последнее время, а ты, оказывается, нашел себе новую игрушку! И кого?!       — Не игрушку, — глаза, оторванные от перины, наполнились серьезностью и некой злостью.       — Мне все равно, как ты их называешь! Спасибо, что не юную Идзуми! Нет, правда, почему он?! Потянуло на разнообразие?! Уже мало верных пассий и гипотетических жертв удавки?!       — Он мне нравится! — Осаму прервал не самый лучший список своей характеристики. Куникида, что до этого разорался, подорвался с места и сел обратно. Кажется, он недооценил того.       — Дазай, не пугай меня, — не то, чтобы он был против. Просто Осаму был еще тем, простите за выражение, кобелем. Даже с девушками, что соглашались сигануть с моста, считая это романтичным, — ты ведь это не серьезно?       — Я полностью серьезен, — тишина неверия растянулась между мужчинами. Осаму был чертовски серьезен в своих убеждениях, и Доппо знал это. Очень редко видел подобные глаза, что так и вопили о отдаче своей цели и полной серьезности погружения. М-да, — я-я не знаю, что это, –честно выдал аристократ, больше похожий на нерадивого подростка, — просто, когда вижу его, словно молния по телу. Рядом с ним трудно дышать, и мне постоянно кажется, что сердце просто выскочит из груди, понимаешь? Но это так приятно! От его голоса кругом голова, а когда он смотрит, — он мечтательно прикрыл глаза предаваясь воспоминаниям, — мне хочется сделать все, чтобы они продолжали смотреть так же ясно. Сделать все, понимаешь?       — Может, ты заболел? — с надеждой спросил мужчина. Но повороты головой собеседника полностью отрицают это. Возможно, он и заболел, если любовь — болезнь, — И насколько ты серьезен?       — Я абсолютно серьезен.       Выжидающе смотрят друг на друга, пока секюте не подрывается с кресла, вызывая у Дазая недоумения.       — Неужели! Да наконец-то! — он стал активно жестикулировать и расхаживать по комнате. Осаму наблюдал за этим с интересом, впервые видя того настолько возбужденным. — Боже, да за это надо выпить! — он стер импровизированную слезу. — Столько лет, и ты решил остепениться! Покойная госпожа была бы так счастлива! Земля ей пухом! И… чего ты так на меня смотришь? Думаешь, я бы терпел все твои выкрутасы и дальше? Это ж надо.       Он чуть успокоился, приземляясь на мягкую поверхность.       — Ода будет тобой гордиться, — расслабленно сказал Куникида с намерением закончить разговор, — да, — а потом резко выпрямил спину, испуганно глядя на шатена, — о Боже!       — Дошло, горе аналитик? — перевернулся Осаму, скидывая обувь в одно движение. Форма: гарусная звезда в задумчивости.       — Ладно, — поднял руки в мирном жесте, — что произошло?       — Я оставил принцессе цветы с конфетами и открытку, где звал на обед.       — Ты так и написал, «принцесса»? — и как Чуя его за это не вскрыл. Доппо за одну встречу уловил характер и на что способен парень.       — Ага.       — Дай Бог ему терпения, — искренне посочувствовал возлюбленному аристократа, — вы с ним хоть говорили?       — А то! — радостно сообщил Дазай, предаваясь воспоминаниям. — Мы с ним последние несколько дней вместе. Просто судьба! Только он еще этого не понял.       — Что конкретно ты говорил? — чувствовал себя мамашей с нерадивым ребенком. Хотя с Осаму всегда так, кроме его порывов гениальности. — Или делал?       — Он потрясающий фехтовальщик! Представляешь, у нас была ничья! А его движения! Гибкость тела! — предался романтичному лицезрению картины, пересказывая все свои чувства во время поединка. — А еще он проводил меня до комнаты после ужина! Мы прекрасно пообщались! И был так любезен — зажег мне свечи! — тут он резко замолчал, вспоминая свой прокол. Сконфуженно отвернулся и свернулся в клубочек, как если бы осуждение очкарика его волновало.       — И что ты? — незаинтересованно кинул Куникада понимая, что возможно наткнулся на проблему.       — Я его полапал, — тихо сознался шатен. Он действительный сожалел о своем поступке и лишние напоминания больно резали сердце. Куникида всегда славился хорошим слухом.       — Ты что сделал?! — моментально вспыхнул. — Ты в своем уме был?! — это он еще раньше на глупые подкаты и суицидальные комплименты ругался, но это новый уровень. Домогаться до парня в первый же день! До парня, что чуть не перерезал тебе горло! — Не отвечай, я и так знаю, что ты двинутый.       — Я очень сожалею об этом, –Дазай уже почти плакал.       — Хорошо, — пока что еще не все потеряно, — что ты сделал, чтобы извиниться?       — Оу, я хотел извиниться за обедом. Но Чуя…       — Понятно, — он снял очки, принимаясь протирать стёкла. Мальчик созрел для серьезного разговора. Не пустить бы материнскую слезу, — понимаешь, в чем твоя проблема, Дазай? Ты считаешь, что умнее всех. Да. Возможно, иногда так и есть, но не всегда, понимаешь?       Сделал небольшую паузу, к своему удивлению обнаруживая, что его полностью слушают.       — Годами ты насмехался над симпатией чужих людей к тебе. Или я не прав? — шатен покачал головой в знак согласия. Это чистая правда. Он почти не помнит несчастных барышень, которых водил за нос, все они слились в пресную кашу скуки. — Не отдаешь отчет своим действиям. Думал ли ты, как это выглядит со стороны? Со стороны Чуи?       Забавно, Накахара говорил ему то же самое. Ну, не ему, а на этой лекции про моральный долг и о том, как неправильно дарить слонов. Снова помотал головой. Раньше ему было как-то все равно на это. Даже когда пришло письмо, в котором рассказывалось, что из-за его игры одна девушка покончила с собой. Только посмеялся, мол, что за глупость — пить яд из-за разбитого сердца?       — Тебе следовало не играть в темного властелина, а поговорить. Человек не пойдет к тебе просто так после подобного, особенно, если первое впечатление было ужасным. Напомни, как вы познакомились?       Дазай самопроизвольно коснулся шеи, вспоминая острый наконечник оружия. Верно, он не думал. Это было так странно принять. Разве не все хотят его внимания? Оказыватся, нет. Если он сам ничего не сделает, то чудо просто уйдет. Уйдет дальше и даже не подумает о нем, кроме как в ключе облегчения. Но Дазай не хочет этого. Впервые.       — Ты все усложняешь, Осаму. Просто поговори с ним. Поговори без этих своих выкрутасов и подколов.

* * *

      — Извинения не приняты.       Чуя нёс удушившую бумажную волокиту. Как этот чёртов Дазай его нашёл и, что более важно, как узнал про новый дом подарка, оставалось неизвестным. Он надеялся, что вины Асуки здесь нет. Аристократ резко вывернул из-за угла и уже битый час не отлипает. Накахара не может дойти до даже до библиотеки, ведь если раскроет её местонахождение, то мужчина зачастит и туда. Особое у него везение на рыжих юношей, что ли. А пнуть не позволят ни обязанности, ни вещи. Хотя, нет, статусы позволяют устроить скандал, кинуть кипу бумаг в лицо и припереть к стенке, если не откусить голову на месте. Но этого, к сожалению, не сделать. Во-первых, заразиться какой-нибудь дрянью, ибо мы это то, что мы едим. А рыжий более чем ответственно относится к своему питанию. Во-вторых, мужчину это не остановит.       Его вообще, кажется, сложно в чем-либо остановить. По дороге даже Куникиду встретил. Неплохой мужчина, к тому же, секюте, вот только он поднял руки в мирном жесте. Мол, простите, коллега, но если ему что-то нужно, то… а тут хотя бы не вешается. Удивительная прыткость. Все эти факторы неумолимо сливаются в одно: Чуя попросту бессилен что-либо сделать. И Дазай это знает и нагло этим пользуется.       — Мне правда жаль! — пытался доказать свою невинность шатен. Если честно, то весьма поздно. Чуя поставил точку вместе с каблуком. Налаживать отношения он не намерен, если только тот снова не попытаться распускать свои руки. Тогда придётся оттяпать их. Но все надеется, что до этого не дойдёт. Единственная проблема, напоминающая о вечере, — отсутствие аппетита и новая волна кошмаров. Но вот об этом посторонним знать не обязательно. — Ты все неправильно понял. Пожалуйста, принцесса! Позволь все объяснить за чаем!       — Не интересует, — скоро эта круговерть по коридорам начнёт давать свое. Чуя надеется встретить хоть кого-то, кто поможет избавиться от человека, ведь агрессия не успокаивается с напором нахлынувших чувств, а только возрастает. А ведь он «выпускал пар», но тому хоть бы хны. Кажется, даже наоборот, радуется подобному вниманию. Настойчиво продолжал идти рядом и болтать, несмотря на плюющегося ядом собеседника.       — Что насчёт кофе?! — словно в этом было дело выкрикнул. — Я уверен, что кофе семьи Коё так же нежный и мягкий, как и у меня на родине. Ах, Чуя, ты когда-нибудь бывал в Йокогаме?       Ответом послужило что-то среднее между рычанием и скулежом. Накахара уже подумывал где-нибудь запереться. Просто хлопнуть дверью. Но ведь это его дом, черт дери! Где чувство такта у долбанной мумии?!       — Ты обязан там побывать! — цеплялся за нить диалога, смахивающий на монолог, Осаму. — Знаешь, ты мог бы нанести нам визит или поехать со мной! Это ведь недалеко! Несколько недель, и мы уже на месте. Тебе точно понравится город!       Глаз предательски задергался. Самое интересное, что спутник не отлипал даже несмотря на ярые протесты. Как ребенок, хвастался новой приобретенной маркой! Говорил о чем угодно, не замолкая! Идея запереться кажется не такой плохой.       — А еще можем…       — Дазай, — он резко развернулся, стараясь не раскидать документацию. Адресат ядовитых реплик тут же замолк, впитывая каждое слово в надежде на положительный ответ, — меня не интересуете ни вы, ни кофе. Всего доброго!       Так громко он еще никогда не хлопал дверью. Почувствовал, как стены содрогнулись. Или это просто накрутка ощущений? Накахара развернулся и облокотился на дверь спиной. Что за проклятье…       — Молодец, Чуя, — нет, правда молодец. Захлопнуть дверь собственной комнаты перед, пока что, врагом номер один, выдавая ее местоположение, — просто охуено.       Но такой расклад был намного лучше всех остальных вариантов. Быть жертвой излишнего внимания — нет, спасибо. Открыть библиотеку — идея не очень, если честно. Во-первых, он достаточно часто там работает и отдыхает, как и в комнате, что совмещена с кабинетом. Вот только из комнаты можно будет выгнать, а из библиотеки уже нет. Не тактично, только если сама Озаки не запретит. Можно было, конечно, отправиться к ней, но утруждать не хотелось. А остальные люди его бы не остановили. Потрясающе, Чуя.       Осаму оперся спиной об дверь. Стена, закрытая словно за прекрасной дамой сердца, что ударила своего рыцаря перчаткой и гордо отправилась в комнату башни. Ощущает себя героем какого-то романа. Он расстроенно прислонился затылком об дверь. Ну почему так сложно?!

* * *

      Коё сосредоточенно выводила буквы ровным почерком. Желтоватая бумага писем, что она так любила использовать, чуть отражала дневной свет. Одним грациозным движением сбросила лишние капли в чернильницу.       — Позови ко мне Чую, — кивнула служанке, что помогала с переносом документации. Ая оторвалась от увесистых книг и пролепетала стандартный ответ, чуть поправив юбку, поднимаясь с кресла.       Она исчезла за дверным проемом только для того, чтобы появиться с юношей спустя десять минут. Он уверенно вошел, прикрывая за собой дверь и учтиво пропустив милую Аю.       Многие секюте предпочитали работать в одном кабинете с главой семьи. Кабинет Коё был огромен и роскошен, несмотря на то, что хранил малое количество документации. Лишь самое сокровенное спрятанное в тайниках, в то время как остальной завал — библиотечные копии для отвода глаз. Чуя же предпочитал работать с бумагами исключительно в своих покоях или библиотеке, если требовалось взаимодействие с кем-либо или постоянный доступ к данным.       — Отправь все это, — служанка ловко подобрала письма, — номер пять следует откопировать и разослать по указанным адресатам.       Ая весело кивнула, понимая, что это значит. Как и многие девушки ее возраста, просто обожала праздные мероприятия. Каблучки легко постукивали, исчезая за дверью, не замечая человека, что не должен был там находиться.       — Госпожа Коё, — Чуя тоже понял зачем его звали. — Не рановато ли для приема? Прошедший был несколько месяцев назад.       — Рановато, — Чуя подметил правильно. Ее голос звучал точно и тихо, как и все, что та делала. Ухоженные руки в длинных рукавах перебирали оставшиеся листы. — Но недавно с полюса вернулось множество аристократов, которые решили принять участие в авантюре, гоняясь за дряным золотом, разоряя свои владения, — для Озаки это всегда было больным местом. Люди с ответственностью должны уметь правильно ею распоряжаться. — Каждая верхушка приняла их у себя. А вот на наш они не попали, — Чуя кивнул. Верно, если они не устроят пышное празднество, где бы засветились эти «звезды», то это весьма печально скажется на слухах.       — Я займусь приготовлениями немедленно, — кивнул Накахара, понимая, к чему все идёт. Одна из главных задач, как секюте — контроль подобных мероприятий, пройденная дорога по прошествии не одного года службы, — какой срок?       — Месяц. Дверь громко хлопнула, ударяясь об стену.       — Месяц?!       Дазая явно не учили, что подслушивать — плохо. Хотя, если все же и учили, то он пренебрегал этим правилом раз за разом, плевал на него с высокой колокольни.       Коё, конечно, знала, насколько мальчишка наглый и бестактный, но не до такой же степени! Она прорычала едва различимо: «Дазай», готовясь разорваться тирадой, когда вперед неё вышел Чуя с явным желанием выставить нахала вон и все равно как.       — Коё, неужели ты хотела избежать меня на приеме? — обиженно лепетал Осаму, немедленно покидая зону поражения. Будь они одни, был бы не против, но сейчас солнце крайне не вовремя решило почтить своим вниманием. Он же просто выставил его вон, не давая возможности договорить!       — Не делай такое лицо, словно не ожидал, — это было приятным бонусом. Расстояние до поместья Дазая преодолевалось двумя неделями тряски. Письма доходят до адресата намного быстрее благодаря воздуху. Мальчишка ни за что не сядет в дирижабль. Потому будет вынужден печально известить гостей, что не так давно покинул дом и вынужден пропустить прием, — эта дата святая для наших земель, щенок.       — Но, Озаки, месяц! — последний и козырный аргумент, который желал утаить. — Это слишком маленький срок! Позволь моему секюте помочь с организацией! Чуе ведь нездоровится!       Накахара от дерзости аж выпал. Он посмотрел на взволнованную женщину, что подлетела к нему с расспросами.       — Чуя, почему ты не сказал? — слишком волнующая тема.       — Госпожа Коё, уверяю вас, это неправда, — пытался отвертеться Накахара, проклиная Осаму.       — Вся прислуга говорит об этом! — немного лукавства. — Чуя, нет ничего зазорного, чтобы попросить помощи. Поверь, Куникида не затруднит тебя, а наоборот, поможет.       Женщина сурово посмотрела на Дазая. Куникида пользовался намного большим доверием, нежели эта шпала. Материнское сердце сильно бьется за дитя.       — Ладно, позови своего секюте.       — Сию же минуту, — и он счастливо выбежал на поиски блондина. Ну вот, а еще говорят, что подслушивать не хорошо. Еще как хорошо. Вот он продлил свое существование в доме до месяца. Ведь куда он, глупый, без своей нянечки? А с Куникидой можно будет потом договориться.