Птицы-неразлучники

На мгновение сердце Сичэня замерло, и он застыл, увидев Ваньиня таким серьезным. Магия ночи закончилась, хмель окончательно выветрился из организма мужчины, и теперь он мог отказаться от всего, что произошло между ними. Сказать, что это был всего лишь порыв. Свалить вину на вино. Отмахнуться, сделав вид, что это ничего не значило. Лишь на мгновение. - Я говорил, что идеальной женщины для меня не существует, – подал голос Цзян Чэн, – потому что все те качества, которыми она должна обладать, воплощены в тебе. У Пристани Лотоса никогда не будет официальной хозяйки… Только с тобой я могу разделить право хозяина Пристани, Лань Хуань. Отныне считай Юньмэн своим вторым домом. Я всегда буду ждать тебя здесь. И Сичэнь подумал, что снова может дышать.

* * *

На утро все главы предпочли тактично не поднимать тему ночной эскапады и молча разъехаться. Они выглядели не выспавшимися и уставшими, и только Не Хуайсан похихикивал, прячась за веером, но его выдавали глаза-полумесяцы. Обладателем самых темных кругов под глазами как у панды стал Цзинь Лин. Даже успокаивающая игра Сычжуя на гуцине не помогла сомкнуть глаз ночью. Это сделало Цзинь Лина достаточно раздраженным и придало храбрости, чтобы признаться Цзян Чэну прямо с утра. Если еще один дядя ступил на дорожку обрезанного рукава, почему Цзинь Лин не может также об этом открыто заявить и больше не прятать свои чувства?! - Дядя! Я должен тебе кое-что сказать! - Что опять? – буркнул Цзян Чэн, изо всех сил стараясь сохранять браваду сурового главы клана, но, когда за его спиной стоял словно личный телохранитель Сичэнь, было трудно совладать с собой. Цзинь Лин выглядел очень решительным, выпятив грудь и подняв подбородок, напоминая своего отца в молодости. Рядом с ним стоял всегда спокойный Сычжуй, который учтиво поздоровался со старшими и мягко улыбнулся. Такого зятя хотел бы заполучить в свой клан кто угодно. Между тем Цзинь Лин взял Сычжуя за руку и продемонстрировал этот жест Цзян Чэну. - Дядя, хочу сказать, что Лань Юань тебе больше на гуцине играть не будет! - Это что значит? – Цзян Чэн приподнял одну бровь. - Это значит, что у клана Ланьлин Цзинь не будет хозяйки, – объяснил Сичэнь, положив руки на плечи Ваньиня и умиротворенно улыбнувшись в своей привычной манере. - Чтоооо?! – встрепенулся Цзян Чэн и прожег взглядом племянника. – И ты туда же?! - Ты же говорил брать пример с тебя! – съязвил Цзинь Лин. - Не беспокойтесь, глава клана Цзян, я позабочусь о Жулане и буду беречь его как зеницу ока! – заверил Лань Юань, низко поклонившись. - Лань Сычжуй – выдающийся ученик клана Гусу. Лучше спутника на пути совершенствования молодой глава Цзинь не найдет! – нахваливал своего названного племянника Сичэнь, пока сдерживал за плечи темпераментного любимого. - Я не говорил брать пример с меня настолько дословно! – бушевал Цзян Чэн, всё еще споря с Цзинь Лином. – Это всё Вэй Усянь виноват! Что он тебе наговорил?! Подышал на тебя после пьянки?! Стряхнул со своей одежды какие-то мужеложские пылинки?! Отвечай, когда ты успел совратить Сычжуя?! - А ты, дядя, когда успел совратить Цзэу-цзюня?! - Я?! Ах ты, негодник, иди сюда, я тебе все ноги переломаю!!! Цзян Чэн все-таки вырвался из рук главы клана Лань, и Цзинь Лин начал убегать от него. За их догонялками со стороны наблюдали Сичэнь и Сычжуй. Младший неловко почесал затылок и обратился к старшему: - Цзэу-цзюнь, мы не должны вмешаться? - Думаю, что с ними всё будет в порядке. Может, заварим чай?

* * *

Вскоре в Юньмэне случились одновременно два события: одно счастливое и другое печальное. Наложница родила Цзян Чэну здорового мальчика, но по несчастному стечению обстоятельств умерла при родах. Хоть для главы клана Цзян она ничего не значила, он был благодарен за такой бесценный подарок и отдал соответствующие почести. Ваньинь привык к смертям и растить ребенка в одиночку было для него не в новинку. Он собирался вырастить из него достойного наследника Пристани Лотоса. И теперь он был не один. На рассвете Цзян Чэн стоял у пристани и ждал джонку, которая вскоре показалась на горизонте в обрамлении утренней дымки тумана. Ее нос разводил в сторону цветущие лотосы, пока не подплыл к берегу. Лань Хуань легко спрыгнул с джонки на пристань и был подхвачен в объятия Ваньиня. Так вот, значит, каково это… ждать кого-то и дождаться его приезда, коснуться, раствориться в объятиях и чувстве абсолютного покоя, который был так необходим Цзян Чэну всё это время. Когда твой дом был не просто местом, а стал человеком. - Я скучал по тебе, – прошептал Цзян Чэн, уткнувшись в шею Сичэня, лишь на мгновение позволив себе слабость, которую запрещал раньше проявлять. Потом почувствовал, как мужчина коснулся его волос. – Что это? - Пока я плыл, увидел сломанный маленький лотос в воде и решил захватить его с собой. Зачем ему вянуть одному-одинёшеньке, если он может украсить твои волосы? – ответил Лань Хуань, нежно улыбнувшись. Цзян Чэн смутился и вытащил цветок из прически. - Не делай таких смущающих вещей! Я же, в конце концов, мужчина! - Но лотос такой красивый, неужели просто выкинешь его? С характером Ваньиня этого и следовало ожидать, но вместо того, чтобы действительно выбросить цветок, он вплел его в прическу Лань Хуаня. - На тебе он будет смотреться лучше, – смущенно пробурчал Цзян Чэн. – Твоя красота больше подходит лотосу, чем я. Сичэнь был тронут этой хоть и неловкой, но такой очаровательной заботой. Подловив момент, пока глава Пристани Лотоса потерял бдительность из-за своего смущения и выражения эмоций, мужчина притянул его за подбородок и поцеловал. - Ты такой милый, – выдохнул он ему в губы. – Я тоже скучал по тебе, Ваньинь. Цзян Чэн окончательно зарделся и запыхтел: - Ты что! Но… Но… Мы же на улице… Нас увидят… – Он настолько разволновался, что начал потирать шею, пока та не раскраснелась. - Молодому господину Вэю и моему брату это не мешает, – пожал плечами Сичэнь, на лице которого всё еще играла мягкая улыбка. – Пора нам с тобой тоже не бояться открыто выражать свои чувства. Кстати говоря, могу я посмотреть на твоего сына? - Пойдем, – кивнул Ваньинь и, несмотря на свое смущение, взял Лань Хуаня за руку. – В следующий раз можешь позвать с собой брата, и кто там с ним еще вдруг захочет приехать… Все-таки в Юньмэне теперь будут учиться ваши адепты, и вы наверняка захотите их проведать. Сичэнь улыбнулся, сжимая его ладонь в ответ. - Подожди меня здесь, – попросил Цзян Чэн, когда они пришли в детские покои, из которых был выход во внутренний двор с маленьким красивым садом и прудом с лотосами. Ожидая Ваньиня, Лань Хуань вышел в садик и присел на террасу. Вдруг он услышал детский плач. Встав со своего места и осмотревшись, поодаль он увидел люльку, в которой плакало дитя. Мужчина подошел ближе. Должно быть, это был ребенок Цзян Чэна, но где был он сам и почему оставил сына без присмотра? - Почему ты плачешь? – вслух спросил Сичэнь и достал Лебин. Малыш, минуту назад чем-то расстроенный, едва заслышал приятную мелодию колыбельной, как сразу перестал плакать и заагукал, а потом начал зевать. Убедившись, что ребенок заснул, Лань Хуань завершил мелодию и посмотрел на спящего мальчика. Вот, что должно быть, испытывал Ванцзи, когда решил позаботиться о Лань Юане… Это странное чувство, которое порывает заботиться и защищать маленькое создание, которое связано с дорогим сердцу человеком. Сичэнь никогда не держал настолько маленьких детей на руках, но внутренний порыв убедил его попробовать это сделать сейчас: аккуратно, как драгоценность, достать из люльки и прижать маленькое тельце к груди, почувствовать, как бьется его сердечко, и ощутить в нем отдушину. Наверное, для этого и нужны дети. Цзян Чэн стоял чуть поодаль и смотрел, как Лань Хуань, немного неуклюже, но все-таки старательно убаюкивает ребенка в своих руках, чтобы тот ненароком не проснулся от его неловких действий. Ваньинь хотел, чтобы его сын стал еще одним звеном между ними, который позволит стать их взаимоотношениям крепче. - Я хочу, чтобы ты дал ему имя, – заговорил Цзян Чэн, подойдя ближе. Сичэнь посмотрел на подошедшего мужчину, потом на малыша в руках. - Как насчет… – задумался он, а потом его лицо озарило вдохновение. – Цзян Юй? Юй как дождь, который отныне смоет все печали и грусть. Сяо Юй, тебе нравится твое имя? Малыш засопел, выражая этим свое одобрение.

* * *

С того момента клан Гусу Лань начал часто гостить в Пристани Лотоса, как и клан Юньмэн Цзян посещать Облачные Глубины. Лань Цижэнь больше не надеялся женить на благовоспитанной девушке хотя бы одного племянника и сокрушенно с этим смирился, но демонстративно не принимал их выбор. Он считал постыдным, что Сичэнь, будучи главой клана Лань, перечитавший множество книг, философских учений и трактатов, проводивший время в медитации и самосовершенствовании, занялся мирскими делами, недостойными безупречного заклинателя. Лань Хуань как юный неофит учился заботиться о ребенке, который даже не был ему родным, и часто, насколько мог себе позволить, гостил в чужом клане. Иными словами, пошел по стопам брата. Тем временем в Пристани Лотоса Цзян Чэн стоял на кухне, скрестив руки на груди, и наблюдал за работой слуг. Как когда-то с маленьким Цзинь Лином он следил, чтобы они прокипятили пеленки, нагрели молоко и не допустили никаких ошибок. Это напомнило Цзян Чэну о прошлом, но то было время, о котором он вспоминал с болью в сердце, хотя сейчас она уже притупилась. Теперь же подросший Цзинь Лин помогал ему присматривать и ухаживать за своим двоюродным братом. И помимо него были желающие. Кто-то неспешно подошел со спины к Цзян Чэну, который это сразу почувствовал, но оборачиваться не спешил. - Я рад, что ты наконец нашел того, кто принес покой твоему сердцу. - Когда ты приехал? – Цзян Чэн неохотно повернул голову и недовольно зыркнул в сторону незваного гостя. – Не помню, чтобы тебя приглашал. - Разве? – Вэй Усянь сделал удивленное лицо, подавив ухмылку. – В таком случае не думай, что я здесь из-за тебя! Мы с Лань Чжанем были проездом, потом он решил навестить Цзэу-цзюня. А я просто соскучился по семенам лотоса, все-таки здесь они самые вкусные! - Пфф, по-моему, везде одинаковые, – фыркнул Цзян Чэн. Усянь встал рядом с ним, заложив руки за спину, и проследил за котлами, над которыми поднимался пар. - Раз уж я здесь… могу взглянуть на твоего сына? Хотя бы одним глазочком. Обещаю, что не причиню никаких неприятностей. Цзян Чэн долго молчал. Внутри его охватило противоборство чувств: с одной стороны, хотелось в своей привычной манере поворчать и послать Вэй Усяня куда подальше, но с другой стороны, Цзян Чэн понимал, что не сможет ему отказать. Он упрямо не хотел себе признаваться, что давно простил его, однако ему было трудно подавить свою гордость. Подумав над ответом, мужчина произнес: - Ты хоть раз выполнял обещания?.. – Он вздохнул. – Если увижу, что учишь его с малых лет плохим или темным вещам – утоплю тебя в пруду среди твоих любимых лотосовых семян. - Я понял! – Лицо Усяня озарила обнадеживающая улыбка. – Торжественно клянусь, что этого не произойдет, потому что тогда по твою душу придет Лань Чжань… Но это уже другая история. Он шкодливо улыбнулся. - Кстати насчет истории. Кто бы мог подумать, что в конце концов каждому из нас достанется по Нефриту? – ляпнул Вэй Ин и, чуть осмелев от незлого расположения Ваньиня, позволил себе хлопнуть его по плечу, как в старые добрые времена. Судя по всему, игра Сычжуя на гуцине, вкупе с вниманием Сичэня и заботой о ребенке, дали свои плоды и усмирили взрывной характер главы клана Цзян. - Вэй Усянь! – забрюзжал Ваньинь, смутившись от его заявления. – Не говори таких, таких… - Таких – чего? – поддразнил Вэй Ин. – Правдивых слов? Слишком откровенных? Слов, что заставляют всегда хмурого Цзян Чэна зардеться как редиска? Ты пока стесняешься, да? Ничего, я поначалу тоже не мог поверить, что у Лань Чжаня есть чувства ко мне! Но я удивлен, что его старшему брату мог понравиться такой ворчун как ты… - Вэй Ин! Нарываешься? - Цзян Ваньинь! А что ты сделаешь? - Я завел в Пристани Лотоса стаю собак! Ты их еще не видел? - Ты победил, я сейчас уйду! Но Цзян Чэн, закатив глаза, демонстративно вышел из кухни первым, меча молнии снаружи, а внутри сгорая от неловкости и смущения. Вэй Усянь посмотрел ему вслед, и на его губах расплылась мягкая улыбка. За прошедшие годы Цзян Чэн мог завести сколько угодно собак, но как же так вышло, что Вэй Ин по прибытии не наткнулся ни на одну? Усянь тоже покинул кухню и пошел прогуляться по террасе вдоль пруда с лотосами. Ностальгия затопила его сознание. Спустя много лет он снова мог пройти здесь, уже не храня тяжести на сердце. Пускай тут многое изменилось, но атмосфера заметно потеплела, вызывая такое же тепло на душе. Вскоре к нему подошел Лань Чжань. Вэй Ин улыбнулся и потянулся к нему, чтобы обнять. Он хотел разделить свое хорошее настроение и переполняющую радость с ним. - Встретился с Цзэу-цзюнем? Лань Ванцзи кивнул, крепче прижимая Вэй Усяня к себе. - А ты? Встретился с главой клана Цзян? Вэй Ин тоже кивнул, уткнувшись ему в шею, а потом чуть отпрянул, чтобы посмотреть мужчине в лицо. - Лань Чжань, мне разрешили встретиться с племянником. Ты его уже видел? - Он спал. Брат скоро будет его кормить. - Я тоже хочу посмотреть! Лань Чжань, а ты знал, что твоему брату нравится Цзян Чэн? - Мгм. - В смысле? Это значит да или нет? - Я хотел, чтобы он осознал свои собственные чувства. - Так ты знал, что ему нравится именно Цзян Чэн и молчал?! – оторопел Вэй Усянь, недоуменно захлопав глазами. – С ума сойти! Но… тебе же не нравится Цзян Чэн? Лань Чжань помедлил с ответом. - Если он нравится брату, я смогу принять его выбор. Вэй Ин протянул: - Мммм… Лань Чжань, я говорил тебе, насколько ты прекрасный брат, мужчина и муж? Уши Ванцзи заалели, выдав его смущение, и он снова прижал Усяня к себе, прижавшись к нему лбом. - Настало время каждого дня? – поддразнил Вэй Ин. – Но мы же не можем прямо тут, на улице?.. О! Мы еще не пробовали в пруду с лотосами! Пойдем, Лань Чжань, новый опыт – это всегда здорово! Я так скучал по Пристани, не думаю, что вообще захочу вылезать из воды, а с тобой так особенно… Ой! Лань Ванцзи приподнял Вэй Усяня, чтобы отнести его на руках. После таких красноречивых описаний ждать он больше не мог, но путь им преградили подошедшие Сычжуй и Цзинь Лин, держащиеся за руки. Лань Чжаню пришлось неохотно вернуть Вэй Ина на землю, и они оба с любопытством посмотрели на юношей. - Учитель Вэй, Ханьгуан-цзюнь, мы бы хотели вам кое-что рассказать… Вэй Усянь поморгал пару раз, будто его обманывало зрение, перевел ошеломленный взгляд на невозмутимого Лань Ванцзи и негодующе спросил: - А то, что Сычжуй и Цзинь Лин нравятся друг другу, ты тоже знал?! И поэтому совсем не волновался, когда А-Юань решил стать приглашенным учеником в Юньмэн Цзян? Мужчина ничего не ответил, и Вэй Ин обескураженно подытожил: - У нас что, во всей семье предрасположенность попадать под очарование Ланей?! Или это какая-то тайная магия Гусу? Ванцзи всё еще сохранял молчание, а потом просто развернулся и начал удаляться. Усянь оторопел и побежал следом за ним. - Лань Чжань! Ну, Лань Чжань, куда же ты?! - Я сейчас не понял, – почесал затылок Цзинь Лин. – Мы еще даже ничего не успели сказать, а они просто ушли. Они что, совсем не удивлены?! - Думаю, можно считать, что старшие одобрили наши отношения, – улыбнулся Сычжуй и чмокнул недоуменного Цзинь Лина в висок. – Кажется, что мы отвлекли их от чего-то важного, не будем им мешать.

* * *

Чуть позже во внутреннем саду рядом с детскими покоями воцарился шум. - Я его только пять минут подержал, дай мне подержать подольше! – возмущался Цзинь Лин. - А-Лин, в очередь! – отмахивался Вэй Усянь. – Я сам хочу понянчить племянника! Лань Чжань, посмотри, он хмурится так же, как Цзян Чэн – вылитый он! - Мгм. - Молодой господин Вэй, могу я забрать у вас Сяо Юя? – вежливо поинтересовался Сичэнь. – Вы нянчите его уже два часа. - Цзэу-цзюнь, хоть вы заберите его у него! – требовал Цзинь Лин, а его за плечи обнимал Сычжуй. - Не расстраивайся, у тебя еще будет время побыть с двоюродным братом, – мягко успокаивал он. – Кажется, теперь в Пристани Лотоса всегда будет оживленно. - Какие же вы все шумные… – вздохнул подошедший Цзян Чэн со свежими пеленками. – У меня от вас голова болит! Отстаньте от Сяо Юя! Он забрал ребенка у Вэй Усяня и вручил его Лань Хуаню, чтобы они вместе уложили его в люльку в детской. - Так нечестно! – одинаково заканючили Вэй Ин и Цзинь Лин. - Сычжуй, мне не дали понянчить двоюродного брата! – пожаловался Жулань. - Лань Чжань, у меня бессовестно забрали племянника! – вторил Усянь. - Вэй Ин, ты хочешь завести еще одного ребенка? – осведомился Ванцзи. Вэй Усянь мгновенно изменился в лице, весь шум стих, и на какое-то мгновение повисла тишина. - Нет-нет, я вовсе не это имел в виду… Лань Чжань, о чем ты задумался? Но Ванцзи сохранял загадочное молчание партизана. Вэй Ин запрыгал вокруг него как кролик, пытаясь выведать и предотвратить надвигающуюся опасность на его голову… или, вернее, задницу. Или чего-то еще. - Ты чего топаешь как лошадь? – заворчал Цзинь Лин. – Разбудишь Сяо Юя! - Да что ты понимаешь в воспитании маленьких детей? – хмыкнул Вэй Усянь, переводя свое внимания с Лань Чжаня на племянника. – Посмотри, каким прекрасным вырос Сычжуй, несмотря на то что его закапывали в землю! Мой изящный топот не навредит крепкому сну Сяо Юя! - Всё потому, что Лань Юаня воспитывал Ханьгуан-цзюнь, а не ты! – возразил Цзинь Лин, вздернув подбородком. - А он чем лучше, закапывал его в кроликов! – парировал Вэй Ин, скрестив руки на груди. - Пожалуйста, не ссорьтесь, – попытался призвать к миру Сычжуй, но его тихий голос не мог перекричать громко спорящих дядю и племянника. - Вэй Ин, – позвал Ванцзи, голос которого всегда действовал на Вэй Усяня умиротворяюще. - Лань Чжань, я хотел сказать, что из тебя родитель вышел лучше, чем из меня! – сказал Вэй Ин и повис на его шее. – Так что ты там имел в виду про еще одного ребенка?.. Боюсь, как бы Сычжуй не заревновал… - Учитель Вэй, я уже вырос. - Маленьких не спрашивали! Цзян Чэн, вернувшийся из детской, смотрел на всю эту катавасию, и в душе у него смешивались разные чувства. Всё это было так похоже на полноценную семью… Раны, что нанесли осколки тех тринадцати лет, наконец-то затянулись. Он больше не был одинок. - Ваньинь, – вернул его из своих мыслей Лань Сичэнь. – О чем думаешь? Мужчина покачал головой, и они вместе присели на террасу. - Просто подумал… что мне не хватало этого шума. Лань Хуань улыбнулся. - В моей жизни тоже не хватало лишнего шума. Кажется, пришло время, чтобы внести в нее существенные изменения… И они начинают мне нравиться. Он взял Цзян Чэна за руку, и тот сжал ладонь Сичэня в ответ. В душе поселилось трепетное чувство, шепчущее, что отныне всё будет хорошо. Над головой пролетели две птицы и взгляды мужчин проследили за ними. На всегда суровом лице Ваньиня проявилась мягкая улыбка, и он с переполняющей нежностью в глазах посмотрел на Лань Хуаня. Вот и у него появилась своя Бийняо. И он станет такой же Бийняо для него. С тех пор в Пристани Лотоса всегда царили улыбки и смех.