Птицы-неразлучники

Цзян Чэн тяжело дышал, глядя в глаза Сичэня, склонившегося над ним. - Вот так сразу? – хмыкнул он. – И на всё мое красноречивое признание даже ничего не скажешь? - Иногда слова излишни и вместо того, чтобы говорить, лучше показать, – был ответ. Свое высказывание Сичэнь подтвердил действием: сорвал с Цзян Чэна пояс и распахнул верхние одежды, оголив тело до талии. Вместе с его лобной лентой словно спало что-то еще, будто цепи, что сдерживали страстную натуру Лань Хуаня всё это время. Из всегда тактичного и благонравного главы клана Гусу Лань он превратился в хищника, прячущегося за обаятельной улыбкой, отчего Ваньинь немного ошалел. Вообще-то он рассчитывал, что сам будет ведущим этой ночью, но как так получилось, что у него бессовестно отнимали это право? Цзян Чэн попытался вновь перетянуть на себя первенство, но Сичэнь, будучи чуть крупнее и сильнее, пригвоздил его руки над головой, а сам опустил лицо к его телу, шумно вдохнув запах кожи. Его волосы рассыпались каскадом по кровати, от них исходил тонкий запах сандала. Ваньинь узнал этот запах, и по телу пробежали мурашки. Лань Хуань еще ничего не успел сделать, даже не коснулся губами, а мужчину уже бросило в дрожь, и он рвано задышал. Не сдерживайся. Сичэнь провел тонкими пальцами по коже Цзян Чэна, где остались шрамы от дисциплинарного кнута, нанесенные когда-то давно кланом Вэнь. Красивое, словно выточенное из нефрита, лицо мужчины исказило выражение печали. Прошло так много лет, и хоть раны зажили, но всё еще являлись напоминанием о той жестокости. Главе клана Лань было не впервой видеть подобные рубцы, ведь у его брата были такие же, и он прекрасно помнил ту боль, что тому пришлось пережить. Он также понимал боль Ваньиня. Поэтому прикоснулся губами к каждому шраму, невесомо, чтобы не причинить вред, хотя они уже давно не кровоточили. Ласкал легкими поцелуями, словно заклинанием, как будто после этого они могли исчезнуть навсегда. Хотел перенять их на себя. Ощутив первые прикосновения, такие интимные и чувственные, Цзян Чэн вздрогнул, но его тело лучше знало, чего хотело и инстинктивно поддавалось на поцелуи Сичэня. Он поймал себя на мысли, что никогда не представлял, как от ласк другого мужчины можно было получить такое сладострастное удовольствие. Оно разливалось каким-то необъяснимо теплым ощущением по жилам и каждой клеточке тела, скапливаясь внизу живота и начиная возбуждать его член. Цзян Чэн расслабился, и Сичэнь больше не сдерживал его руки, медленно спустившись от груди мужчины к его напряженному паху, где уже вздыбились нижние одежды. - Кажется, одеяния мешают, – подал голос Лань Хуань. – Позволь избавить тебя от них. - Что ты… – Ваньинь не успел ничего возразить, как ловкие пальцы главы клана Лань стянули с него лишние ткани, оставив полностью обнаженным, а потом освободили и своего хозяина от верхних одежд. Взгляд Цзян Чэна скользнул по оголенному телу Сичэня: в отличии от более смуглой кожи Ваньиня, оно было подобно молочно-белой яшме, а очерченный рельеф мускулов Лань Хуаня больше походил на произведение искусства, чем на тело живого человека. У Цзян Чэна сперло дыхание. Ну точно Вэй Усянь виноват! Дыхнул на него и заразил желанием завести своего собственного Нефрита… И почему ему самому теперь так безумно нравится эта идея? Тем временем Сичэнь погладил член Цзян Чэна, на что мужчина выгнулся, не в силах больше терпеть напряжения и желая получить разрядку. Он требовательно посмотрел на Лань Хуаня, который лишь добродушно улыбнулся, а затем вобрал его плоть в себя. От увиденной картины и собственных ощущений у Ваньиня глаза на лоб полезли. - Постой, что ты делаешь?! Это… немного… Нет, остановись… Ааа, продолжай!.. Сичэнь не собирался останавливаться и ритмично скользил ртом до тех пор, пока с губ Цзян Чэна не сорвался первый стон, и он не довел его до пика. - Откуда ты?.. – прерывисто спросил он, но так и не договорил из-за сбивчивого дыхания. - Если ты заметил, я довольно искусно играю на флейте, – очень просто пояснил Лань Хуань. - А… А как же ты? – немного придя в себя, спохватился Ваньинь. – Мне тоже стоит?.. - Скоро настанет и моя очередь, – загадочная улыбка в ответ. Изящные пальцы Сичэня коснулись заднего прохода Цзян Чэна, поддразнив тугое колечко мышц, а потом вставив одну фалангу внутрь. - Подожди! – напрягся Ваньинь, испытав легкий дискомфорт. – Что ты собрался делать? Зачем туда? - Ты же хотел походить на молодого господина Вэя и испытать всё, что они делают с моим братом? – ответил вопросом на вопрос Лань Хуань. - Да, но… не совсем… таким… способом, – растерянно произнес Цзян Чэн, пока мужчина массировал его вход. – Откуда ты знаешь, что нужно делать? - Я очень быстро учусь, – объяснил Сичэнь и очаровательно улыбнулся. Ваньинь, потеряв голову от первой разрядки, пропустил момент, когда Лань Хуань тоже полностью обнажился, сняв с себя нижние одежды. Глаза главы клана Цзян, что восхищенно рассматривали тело главы клана Лань, остановились на его достоинстве. Цзян Чэн пару раз моргнул, изучая член Сичэня, потом посмотрел на мужчину и снова на член. Запоздало сообразив, для чего Лань Хуань так старательно массировал его задницу и прикинув, что ему придется испытать, Ваньинь начал вырываться из его рук как кошка. - Что это ты задумал?! Нет! Ни за что! Не хочу быть как Вэй Ин! Я не буду снизу! Ты видел свой размер?! Да ты порвешь меня к чертям! Сичэнь перехватил все попытки Цзян Чэна вырваться и начал успокаивать, а это он умел делать очень хорошо, мастерски владея искусством дипломатии. - Из нас двоих мне проще разобраться в правильной последовательности действий. Когда ты приобретешь немного больше опыта, то сможешь проделать всё то же самое со мной. Ну что, согласен? Во взгляде Цзян Чэна плескались негодование, сомнение и страх, но слова Сичэня, его убедительный вкрадчивый тон голоса и такая обнадеживающая улыбка возымели должный эффект. - Да я тебя Цзыдянем исполосую, если сделаешь больно! – пригрозил Ваньинь, принимая свое поражение. - Я отнесусь к тебе как к самой важной драгоценности в моей жизни, – пообещал Лань Хуань, чмокнув Цзян Чэна в нос и окончательно его смутив от переизбытка нежности. Сичэнь не обманул, когда говорил, что быстро учится, и умело растянул своего любовника, однако, когда мужчина заменил пальцы на свое достоинство и начал его медленно вводить внутрь, крик Цзян Чэна, должно быть, был слышен по всей Пристани Лотоса. - Твою дивизию! – взвыл Ваньинь, в уголках глаз которого сверкнули непрошенные слезы, и он огрызнулся: – Вытащи из меня этот чертов военный агрегат, мать твою! - Тшш, – успокаивал Лань Хуань, нагнувшись к самому уху мужчины и закусив мочку, а рукой сжав его член. – Потерпи немного. Ты пережил множество кровавых битв, неужели не выдержишь ночь любви? Как будешь смотреть в глаза молодому господину Вэю, который занимается этим вместе с моим братом каждый день? - Хватит меня сравнивать с ним! - Разве не ты говорил, что завидуешь ему? - Больше не завидую!!! – заверещал Цзян Чэн. - Тише, а то всех глав перепугаешь… Кричи в меня, – сказал Сичэнь и заткнул его рот поцелуем. Ласки Лань Хуаня постепенно притупили боль, после чего он перешел к более пылким играм: начал зажимать и прикусывать соски Ваньиня, доводя его до иступленного желания, он застонал и начал выгибаться, пока наконец сам не потребовал: - Флейтой тебя в следующий раз отымею, только зайди ты уже! Сичэнь прижался к нему всем телом, Цзян Чэн обхватил его ногами за талию и наконец-то принял член мужчины в себя. Однако на этом пытки не закончились, когда тот начал двигаться в нем. - Иди к черту! – застонал Ваньинь. – Будь проклят тот день, когда я положил на тебя глаз… Чтоб я еще раз повелся на твои сладкие речи… Даже лютые мертвецы так не свирепствуют! - Ты такой очаровательный, когда злишься, – молвил Лань Хуань, чуть замедлив темп. – Ничего не могу с собой поделать, хочу тебя целиком и полностью! - Поговори мне тут! Теперь я точно знаю, что клану Лань верить нельзя, с виду вы такие праведники, а на деле зверские самцы, половые разбойники, гиганты порока… Ай! На какое-то мгновение Цзян Чэн переменился в лице. - Что такое? Больно? - Ты… Только что чего-то коснулся там внутри. Можешь… коснуться еще раз? Сичэню не надо было повторять, чтобы он исполнил любое желание Цзян Чэна. - Вот так? Так не больно? Глава клана Цзян закатил глаза от наслаждения и заскулил как щенок, сам не ожидая от себя, что будет требовать повтора: - Не останавливайся, иначе я тебе всю спину исцарапаю и всего покусаю! Да, вот так, еще! Ты можешь быть поэнергичнее? Нет, не настолько! Ааааааа!!! В скором времени они излились одновременно. - Как ты? – заботливо поинтересовался Сичэнь, медленно переводя дыхание и прижимая любовника к себе. - У меня звезды перед глазами взрываются и адская боль в пояснице, как будто меня накормили чем-то жгучим, а потом отдубасили, но могу сказать, что это было нечто невероятное, – откровенно признался Цзян Чэн. – Хочешь сказать, что Вэй Усянь и твой брат занимаются этим каждый день? Лань Хуань с уверенностью кивнул, улыбнувшись. У Ваньиня округлись глаза и взметнулись брови. Даже, если в какой-то мере это уязвляло его гордость, в этом он уж точно не собирался забирать у Вэй Ина первенство. Хотя чем черт не шутит… - Так, понятно, – подытожил Цзян Чэн. – Больше, чем раз в месяц, я не согласен! - Как захотят того твои тело и душа, – не стал спорить Сичэнь. - Мы не будем как они! Я тоже собираюсь взять ведущую роль. - Всё, что ты пожелаешь. Может, еще разок? - Может, на этот раз я сверху? - Давай повторим для закрепления урока и потом перейдем к практике, мой юный неофит? Цзян Чэн не собирался соглашаться, не в силах больше выносить этой мучительной боли, но неожиданно для себя обнаружил, что под улыбкой Сичэня становился совершенно безоружным, и у него язык не повернулся ему отказать. Нежность Лань Хуаня совсем не вязалась с его напористостью и тем, как он страстно брал Ваньиня, полностью отдаваясь охватившему его чувству, сливаясь с ним и растворяясь в нем. Крики Цзян Чэна лишь больше распаляли Сичэня, он целовал его и кусал, доводя до беспамятства, когда удовольствие, граничившее с болью, сносило крышу. - Кажется, я набрался достаточно опыта этой ночью, учитель Лань, – тяжело переводя дыхание, с издёвкой сказал Цзян Чэн. – Теперь я могу перейти к практической части? - А ты оказался более настойчив и ненасытен, чем я думал, ученик Цзян… – томно произнес Сичэнь. – Учить тебя – одно удовольствие! - Я всё еще испытываю голод. И жажду. По тебе. – Ваньинь испытывающе посмотрел на мужчину. Лань Хуань приблизил свое лицо к нему и выдохнул в губы: - Так испей же. Цзян Чэн жадно припал к его губам и, не отрываясь, пошарил рукой, чтобы найти на смятой постели завалявшуюся лобную ленту. Найдя заветный предмет, он связал ею руки Сичэня над головой. - Что ж, теперь я точно от тебя никуда не денусь… С чего начнешь? – поинтересовался глава клана Лань, готовый на любой эксперимент, если с ним это будет делать глава клана Цзян. Ваньинь, ничего не ответив, посмотрел на связанного Лань Хуаня и тяжело сглотнул. Зрелище, которое несмотря на изможденность мужчины, заставляло его снова возбуждаться. Эта кожа, эти очерченные мускулы, эта улыбка, на этот раз подаренная только для него, и даже поза, такая притягательная и развратная… И почему глава клана Лань казался ему сейчас таким совершенным? Он и раньше был идеален, но недосягаем, а сейчас он прямо в его руках, а в светлых глазах читалось: «Иди ко мне». У Цзян Чэна перехватило дыхание. Поначалу он действительно думал, что наконец-то отыграется, возьмет реванш, выпустит пар, но видя, каким взглядом на него смотрит Сичэнь, как принимает его любым и готов потакать любому капризу, вытерпеть любую пытку, у главы клана Цзян всё затрепетало. Не хотелось исполнить ни одну угрозу: ни опорочить его флейтой, ни тем более Цзыдянем. Хотелось просто любить. Он нагнулся к мужчине, провел пальцами по рельефу тела и подарил робкие поцелуи. Цзян Чэн совсем не знал, как правильно любить. Его не научили, и он сам не пытался научиться, но теперь, когда рядом с ним был Сичэнь, ему хотелось стать лучше. Ваньинь прижался щекой к груди Лань Хуаня и прикрыл глаза, слушая его сердцебиение, которое участилось, как только мужчина обнял его. Со стороны он был похож на брошенного ребенка, который отчаянно нуждался во внимании, заботе и ласке, и который наконец нашел человека, который был готов ему подарить то, что ему так отчаянно не хватало. Тогда он сможет сбросить иголки как дикобраз, которыми ожесточил себя. Связанными руками Сичэнь обнял Цзян Чэна в ответ, прижимая его к себе теснее и позволяя полностью зарыться в широкую грудь. Они нашли друг в друге отдушину и не хотели больше, чтобы кто-то испытал боль, потому что знали, насколько это горько. Лежа в таком положении какое-то время, Цзян Чэн нашел в себе смелость поднять взгляд на Сичэня. Мой – почти как утверждение и всё же под вопросом. Твой – достаточно было моргнуть, чтобы прогнать все сомнения прочь. - Я знал, что глава клана Цзян темпераментный и жесткий человек и никак не думал, что он может быть так нежен… – молвил Лань Хуань, мягко улыбаясь. – Это знание теперь делает меня очень счастливым. - Только… с тобой… хочу быть таким, – пробурчал Ваньинь, чувствуя себя смущенным, а потом тихо выдохнул: – Я… хочу сделать всё правильно. Хочу принести тебе удовольствие. - Ты мне уже его принес. Я бы взял твою руку и направлял тебя, но ты мне их связал… Делай, как ты сам того хочешь. Цзян Чэн был очень аккуратен. Несмотря на свой вспыльчивый и вредный характер, когда дело коснулось человека, к которому был неравнодушен, он отнесся к этому со всей серьезностью и деликатностью. Сичэнь понимал, что ему нужно было почувствовать себя доминантом и с удовольствием уступил и подарил ему эту возможность. Когда глава Пристани Лотоса растянул первого Нефрита, в глазах последнего снова мелькнул дерзкий огонек, и связанными руками он мягко оттолкнул Цзян Чэна на подушки, а сам сел на него сверху. - Ты что делаешь? – приподнял одну бровь Ваньинь. - Ты же хотел мной овладеть? Помогаю тебе, – ответил Лань Хуань, начиная рвано дышать, когда самостоятельно насаживался на член Цзян Чэна. Поистине он не просто звался первым Нефритом: не проронил ни звука, лишь чуть сдвинул брови, впервые принимая другого мужчину в себя. Какая выдержка, какая мощь, гармонично сочетающаяся с безграничной изящностью и эротичностью, не переходящей в пошлость! Сичэнь заложил связанные руки за шею и оттянул назад голову, линия его подбородка, прожилки на шее и мускулы были очерчены слабым светом от почти догоревших свечей. С его губ сорвался стон, длинные волосы были распущены по спине, делая его похожим на образ бога соблазна. Он начал двигаться. Цзян Чэн пожирал его глазами, облизнув пересохшие губы. Поймав ритм, толкался в такт. В голове сменялась сотня мыслей. Боже, какой мужчина! Почему они раньше к этому не пришли и впустую потратили столько времени из-за своих страданий? Почему чертов Вэй Усянь ни словечком не обмолвился, какие сводящие с ума ощущения можно получить от близости с горячим представителем семейства Лань?! - Почему у меня такое ощущение, что не я, а ты снова меня имеешь?.. – обронил Цзян Чэн между действом. - Ты можешь хотя бы в такие пикантные моменты не ворчать, а расслабиться и получать удовольствие? – хрипло поинтересовался Сичэнь как умелый наездник, объезжающий строптивого жеребца. - А кто сказал, что я не получаю? Когда ты так развратно передо мной… О боже, дааа! Пресытившись друг другом, они лежали в обнимку, тяжело переводя дыхание. Голова Ваньиня расположилась на груди Лань Хуаня, и тот перебирал длинные волосы мужчины. На его запястьях остались красноватые отметины после ленты. - Так ты говоришь, согласен на раз в месяц? Один месяц я, следующий месяц – ты, и так по очереди? – решил уточнить Сичэнь. - Ну… – протянул Цзян Чэн. – Может, раз в месяц – это слишком редко, и если мы будем меняться, то можно хотя бы два раза или хотя бы раз в неделю… Но дорога до твоей резиденции, знаешь ли, не такая близкая! Лань Хуань тихо усмехнулся. На какие-то мгновения образовалась тишина, потом мужчина перевел взгляд на лотосы в высокой вазе и снова заговорил: - Очень красивые. - Я… Я собрал их вместе с Сычжуем. Для тебя. Я не знал, как тебе их подарить, поэтому решил просто оставить в комнате и вот… Сичэнь, обладая тонким слухом, мог прочувствовать каждую интонацию в голосе Цзян Чэна: смущение, волнение, неловкость, робкий трепет. Пока голова мужчины покоилась на его груди и ему не нужно было смотреть в лицо, проявлялась милая черта быть честным, но если бы он посмотрел в глаза Лань Хуаня, то обязательно бы снова свредничал. - Ваньинь, скажи мне… – немного погодя произнес первый Нефрит. – Ты всё еще хочешь быть первым? - Только в одном… - И в чем же? Цзян Чэн помедлил с ответом и тихо признался: - Только если в твоем сердце. Лань Хуань, преисполненный порывом, крепче прижал его к себе. - Мое сердце было отдано тебе этой ночью. Подаришь ли свое в ответ? На этот раз Ваньинь привстал, чуть нависнув над мужчиной, взял его руку и прижал к своей груди с учащенным сердцебиением. Со смелой уверенностью в голосе он сказал: - Оно твое. И будет биться для тебя. Сичэня охватила безграничная нежность, он потянулся и подарил ему поцелуй в лоб, в котором таилось интимности больше, чем во всем, что они сделали этой ночью. Цзян Чэн смутился и снова зарылся лицом в грудь мужчины. - Что ты будешь делать с наложницей, когда она родит тебе ребенка? – задал Лань Хуань вопрос, который беспокоил его сердце. - Я собирался по достоинству одарить ее и отослать обратно в свой клан. Она не будет принимать участия в его воспитании и взрослении. Только с одной целью я решил завести его, – ответил Ваньинь, а потом поднял взгляд на мужчину, – потому что хотел, чтобы это был наш с тобой ребенок. Дыхание Сичэня перехватило. - Я прожил во тьме и ненависти уже больше тринадцати лет… – сказал Цзян Чэн, в глазах которого можно было уловить надежду и мольбу. – Я больше не хочу так жить. Ты стал для меня источником света в этом мрачном существовании. Отныне я хочу стать счастливым вместе с тобой. - Я люблю тебя, Ваньинь, – выдохнул Сичэнь. – Со всеми твоими достоинствами и недостатками. Но ты оградил свое сердце терновым кустом и не позволял никому приблизиться к тебе, а я просто не знал, как сделать первый шаг. Я тоже… больше не хочу жить в страдании. Хочу, чтобы у меня был человек, которому я могу дарить счастье и который делает меня таким же счастливым. Всё, чего когда-либо хотел Цзян Чэн – это чтобы кто-то выбрал его. Заключил в объятия. Сказал, что останется на его стороне. Что будет рядом. Что любит его. И тогда он тоже не покинет этого человека. - И я… люблю тебя, Лань Хуань. Я сделал свой выбор и теперь не собираюсь от него отступать, – смущенно парировал Цзян Чэн, щеки которого вспыхнули, а глаза предательски увлажнились. И с этими словами, произнесенными как клятва в тусклом свете занимающейся зари и пением птиц, под дыхание, подобно колыбельной, они заснули в объятиях друг друга. Сичэнь проснулся через пару часов в пять утра, когда солнечные лучи ударили ему по закрытым векам. Приоткрыв глаза, он сразу зажмурился и заморгал. Место рядом с ним пустовало, и не хватало тепла под боком. Мужчина осмотрелся и увидел Цзян Чэна, стоящего в халате у открытого окна и подпиравшего деревянную раму согнутым локтем. Его волосы были распущены по спине. - Ваньинь? – позвал Лань Хуань. – Почему ты стоишь там? Прохладно, ты можешь простудиться. Цзян Чэн чуть дрогнул, услышав свое имя, и обернулся. Выражение его лица снова выглядело привычно суровым.