Право на счастье.

После посещения Звонаря, против чего всегда выступал Клопен, он заметил задумчивость и некое замешательство цыганки, словно ей предстояло сделать тяжёлый выбор, но на следующий день Эсмеральда должна была выступать на городской ярмарке, и ради звонкой монеты Клопен отодвинул свои опасения на задний план. А вот Эсмеральда пребывала действительно в глубокой задумчивости, её терзали сомнения и опасения, касавшиеся судьи, хоть она и знала, что у неё есть немного времени в запасе и до установленного срока судья не тронет ни её, ни цыган, ведь он не из тех, кто нарушает слово. Но было и кое-что ещё, если чувство страха к судье было вполне естественным, то как объяснить другие, более волнительные чувства к нему?! Девушка пыталась не показывать вида, стараясь вести себя как обычно, чтобы не вызвать подозрения, может ей пока вреда судья не причинит, судя по их последним встречам , но про других речи не шло. Не стоит его раздражать. Клопен, заметивший перемену в девушке и, заподозривший неладное, для начала решил понаблюдать за Эсмеральдой во время предстоящего выступления и найти причину. Может, она просто влюбилась, ведь девчонка выросла, расцвела, и этого стоило ожидать. И больно она хороша, поэтому много всяких гадов может слететься на сладенькое, а отогнать всех он не сможет. Или страдает по своему капитану, он вроде ошивался возле неё, а потом, как сквозь землю провалился. Ну это и к лучшему, переживёт. Итак, день шёл своим чередом. Ярмарка была шумной, красавица цыганка своими танцами привлекала народ, даже заработать пару звонких медяков успели. Музыка, взлетающая вверх цыганская юбка, смех…. и топот конских копыт… Судья? А он тут откуда, ярмарка слишком ничтожна для персоны этого стервятника? Подобная мысль пронеслась у всех, особенно у бродяг, для кого Фролло был страшнее самой смерти. Судья чинно и важно с высокомерным видом проехал мимо Эсмеральды. О, как обманчив был этот гордый и безразличный вид судьи. И только Эсмеральда одна знала, что скрывается за этой маской. Их глаза встретились, во взгляде Фролло горел огонь, от которого девушку обдало жаром. В ней всё чаще и чаще просыпались неизвестные ей доселе чувства и ощущения. Именно эти взгляды перехватил Клопен, истолковав те совершенно ошибочно. «Ах ты, старый козёл, так вот кого боится малышка Эсмеральда. Говнюк явно задумал что-то. Не хер было идти к нему тогда, всё равно старуха была одной ногой в могиле», - подумал Клопен. Судья слегка усмехнулся и поехал дальше, как ни в чем не бывало. Девушка продолжала танцевать, тайком смотря в след удаляющемуся судье. После того как Фролло поглотили парижские улицы, какой-то мальчишка, бросив девушке под ноги целую россыпь золотых монет, попытался затеряться среди толпы, но ему это не удалось. Девушка, ловкая и юркая, догнала мальчишку, схватив его за рукав одежды, если эти лохмотья так можно было назвать. - Откуда у тебя столько золотых монет? – строго спросила девушка. - Да отстань ты от меня! Я взял стоко, скоко мне разрешили! Я за воровство не хочу судейской плётки отведать! - Да я тебя не обвиняю в воровстве, глупый! Просто скажи, откуда это у тебя, да и кто сказал бросить столько денег? - Ха, судья. Он разрешил мне взять два золотых, если я выполню всё, иначе мне не поздоровится! Да некогда мне с тобой болтать, рты голодные ждут. А с такими деньгами, - оборванец зажал монеты ещё крепче в кулаке,- теперь ого-го как прожить можно. Эсмеральда отпустила мальчишку, понимая, что больше с него не вытянешь. Девушка не могла поверить услышанному, сам судья Клод Фролло бросил целое состояние к ногам уличной бродяжки?! Да на эти деньги можно целый пир устроить, не говоря уже о том, сколько всего нужного можно купить. И теперь не придётся ложиться спать на пустой желудок очень долгое время. Удивлены и рады были все, и никто не стал разбираться в причинах такой удачи. Дают - бери! Рад был и Клопен, но ему не давала покоя мысль, что горстями золото просто так не кидают, особенно к ногам бродяжки. - Эсми, - строго сказал Клопен, - что это было? - Я и сама не понимаю. Клопен подозрительно прищурился: - А вот я в этом не уверен. И судья так посмотрел на тебя… - Ага, ещё скажи, монеты кинул, - соврала девушка.- Берём деньги и уходим. Мы заработали достаточно. - Это-то да, но кроме судьи бросить их было некому. Он был единственным богатеем среди толпы. Такие деньжищи только у этого Стервятника. Он и одного су никому в жизни не подал, а тут, целое состояние бросил к ногам. Эсми – это золото! - Всё, Клопен, пошли,- девушке нечего было возразить. Что до судьи, то он был готов «заржать» в голос от своей безумной выходки. Раньше подобная бессмыслица и в голову не могла прийти. Фролло ни разу за всю свою жизнь не подал ни одному нищему, последние при виде судьи были готовы притвориться мертвыми, чтобы только тот прошёл мимо. А сейчас ему захотелось выкинуть что-нибудь этакое, сделать что-то для неё, пусть поймёт, что он может дать ей гораздо больше, если она только согласится быть с ним. И надолго, Клод? Навсегда. Но открыто бросить монеты танцовщице он не мог, слишком много внимания и лишних разговоров, поэтому он и выловил того мелкого оборванца, словам которого мало кто поверит, да и тот не станет болтать, об этом судья позаботиться. Судья схватил мальца за шиворот, когда тот собирался стащить хлеб у булочника. Кстати, последний мерзавец был ещё тот, постоянно обвешивал добропорядочных парижан, ну с этим он потом разберётся. Мелкий оборванец побледнел, когда понял, КТО его схватил и, ЧТО с ним будет, поэтому не сразу пришёл в себя, когда судья озвучил свою просьбу. - Видишь вон ту плясунью?- судья указал пальцем в сторону танцующей Эсмеральды. - Д...да, - еле выдавил из себя малец. - Прекрасно. Если ты выполнишь одно мое поручение, а я полагаю, что ВЫПОЛНИШЬ, в противном случае, знаешь, что бывает за кражу? - Я всё сделаю. - Эти монеты, - он насыпал целую горсть золотых монет в ладони мальчишки,- ты бросишь той плясунье. Два монеты отсюда я разрешаю взять тебе. Думаю, это гораздо выгодней одной плесневой булки. Но сделать это нужно незаметно, понял? Тебя не должны поймать. Мальчишка, не отрываясь, смотрел на монеты, такого богатства он никогда не видел. - Если ты не выполнишь мою просьбу, а я за этим прослежу, то поверь, твоё тело превратится в кровавое месиво, а кожа будет свисать с тебя как те лохмотья, что весят на тебе. Ты меня понял? Малец весь дрожал от страха. - Угу, я это, всё сделаю. - Прекрасно. Судья не собирался публично раскрывать свою персону, но отдавал себе отчёт, что Эсмеральда обязательно попытается поймать мальчишку и, скорее всего, поймает, а тот непременно ей проболтается. Но даже если не поймает, то догадается увязать это с ним, потому никто из присутствующих ни раньше, ни сейчас таких щедрых подаяний бродягам не подавал. После возвращения во Двор Чудес, Клопен в задумчивости сидел возле костра. Нет, конечно, деньги сильно подсобили его обитателям, но всё это не нравилось цыганскому барону. И он принял решение не выпускать Эсмеральду отсюда до тех пор, пока не найдёт выход. Молода она ещё для смерти. Пусть пока здесь посидит, с этими деньгами они могут это себе сейчас позволить. Эсмеральда, конечно, будет в бешенстве, но, в конце концов, она его поймёт. Игры с судейским стервятником весьма опасны. На следующее утро девушка решила снова выйти на улице Парижа. Вчера им очень повезло, но деньги не вечны, тем более… … там большая вероятность встретить судью, поэтому ты несёшься петь и танцевать, так?! Ты заработала вчера целое состояние, и выходить сегодня на улицы нет никакой необходимости. Он – моя необходимость… И почему меня так тянет к нему, ведь он жесток и высокомерен, самолюбив, а его манера изъясняться любого нормального человека приведёт в ужас. Но всё же… И какого же было удивление цыганки, когда ей не позволили уйти, более того, она оказалась под наблюдением! Девушка была в бешенстве и, когда вернулся Клопен, она устроила ему бурю. - Как это понимать? Я, что в тюрьме? - Малютка, успокойся, это всё для твоей безопасности. - Ты чего, Клопен, о какой безопасности идет речь? Я не могу жить в тюрьме, какая муха тебя укусила? - А тебя, Эсми? Уж не судейская ли? Что это было вчера? - А чего было – деньги? А я здесь причём! Дали, так бери! - А притом, детка, что такие деньжищи просто так под ноги не бросают! Любая монета не достается даром, ты знаешь это! Пахать надо! А тут – на тебе, целое состояние! И от кого? От судьи! Да лучше бы от самого дьявола, я был бы спокойнее. Я видел, как этот стервятник на тебя смотрел. - И что? - А то, малышка, что ты не маленькая, я скажу, как есть: этот ублюдок поимел тебя глазами! И непременно сделает это буквально! Эсмеральда покраснела. Это было так грубо! - Клопен! - Что – Клопен? Бля, Эсми, ты не маленькая уже! И должна понимать, что мужик от бабы хочет! – хмыкнул тот. – Говорил тебе, не лезь к нему, блять! Но твой характер! И теперь он что-то задумал, и пока я не найду выход, сиди здесь! С судьёй шутки плохи! - Клопен, ты совсем дурак! Ты хоть представляешь, что он с вами сделает, если не увидит меня на улицах Парижа… Эсмеральда осеклась, поняв, что сболтнула лишнего. - Что? Ну-ка, выкладывай! И она всё рассказала, упустив несколько важных и щекотливых моментов, но и без этого глаза Клопена расширились от ужаса. - Если я не приду, то последствия будут ужасными! - Говорил же тебе, говорил! Ты не выйдешь отсюда! - Клопен, да послушай же ты меня! Не только он, ну он… - Ты чего несёшь? Что – не только он? - Нравится он мне, он такой… Не совсем такой, как кажется. - Эсми, ты чего, дура совсем! Как это – нравится? Всё, ты больше ни ногой со Двора Чудес! Нравится он ей, придумала мне! Так мужика надо, что на судью слюни распустила! Ты думаешь, я поверю, что ты влюбилась в дьявола! Уймись! И слово Клопен своё сдержал. Последующий месяц Эсмеральду не выпускали со Двора Чудес. Девушке было невыносимо сидеть взаперти, она увядала словно цветок без воды. И она тосковала по этому страшному человеку для всего мира, но не для неё… Его черное сердце она держала в своих хрупких ладонях, но и её сердце принадлежало ему. Боже, Боже, что он натворит теперь…. Он не простит, не даст второй попытки… Боже, помоги нам всем… И девушка была права. Судья держал своё слово ровно неделю, даже, несмотря на то, что цыганка не показывалась на улицах, но, когда срок истёк, а она не пришла, то в Париже начался ад. Цыган и других бродяг ловили и бросали в тюрьму за малейший проступок. Судья решил устроить большой костёр на Гревской площади, а запах горелой плоти пусть долетит до её чудного носика. И пусть она слышит их крики боли… Господи, Эсмеральда, душа моя, почему ты так поступила со мной! Вернись ко мне. Я умираю без тебя… Останови меня, останови все эти безумства, не заставляй меня делать всё это… Не заставляй бросать тебя в костёр, в котором я сгорю сам, потому что жить без тебя не могу… И за этот месяц чёрное сердце судьи кровоточило так, как ни кровоточила ни одна рана святых. Боль, тоска, одиночество скребли острыми когтями душу судьи. И никто не видел, никто не знал, что этот, всегда гордый и жесткий человек, чуждый всему мирскому, медленно, но верно сходил с ума. Никому не приходило в голову, что теперь судья хотел быть любимым ни знатной дамой, ни принцессой, ни королевой, а простой цыганкой, чья любовь была недоступней любви самой высокородной дамы. Смерти нет, есть только непроходящая боль… Каждый день судья погружался всё больше и больше в своё безумие. Спасенье нет…, надежды нет… Обитатели Двора Чудес сразу почувствовали неладное, когда начались гонения на цыган. Судья, конечно, никогда не жаловал бродяг, но теперь он устроил им сущий ад, началось всё с того, когда Эсмеральду перестали выпускать со Двора Чудес. И все понимали, что главная причина всему происходящему - плясунья. День ото дня на девушку всё больше косилось злобных взглядов, в которых светился укор. Клопен становился мрачнее с каждым днём, с одной стороны, он хотел защитить девушку, но с другой, судья перекрыл бродягам кислород, и в тюрьме оказалось много бродяг, его братьев по крови, которые нуждались в его защите. И цыганский барон боялся потери авторитета, после чего мог последовать бунт, а этого он опасался больше всего, законы уличного мира были жестоки. Он старался держать этот люд в определённой узде, чтобы их тела не болтались на Гревской площади, ведь даже на улицах нужны свои законы. А теперь… Девушка всегда находилась под его защитой с рождения, но стоила ли одна жизнь сотни жизней?! Есть только один выход, вывезти девушку из Парижа к его знакомой в деревню. Правда, ехать далеко. Да уж, красотка Эсмеральда и в деревне, но что поделать! Нечего было лезть к судье, здесь он никому, как и ей, жизни не даст. Девушке было ещё хуже, ее не только тянуло к судье, но ей не хотелось главным врагом с остальными обитателями Двора Чудес, а они обид не прощают. И она прекрасно видела метания Клопена между ней и остальными, а значит надо найти выход. Эсмеральда понимала, что ситуация достигла почти своего пика и скоро грянет гром, поэтому она решила, что должна немедленно найти судью и будь что будет. И вечером, когда небо нахмурилось, готовясь обрушиться на землю дождём, девушка подошла к одному из цыган и сказала: - Мне надо уйти. Цыган нахмурился, но промолчал. - Послушай, Жак, ты же видишь, что происходит. Сколько наших должны ещё поймать или убить! Если я не уйду, то будет хуже. И ты это знаешь, все вы знаете! Жак нахмурился, он знал, что Эсмеральда права, но авторитет Клопена ещё был достаточно силён, чтобы не опасаться расправы со стороны цыганского барона. - Ха, да мне Клопен голову открутит, если я тебе отпущу! - А теперь представь, ЧТО сделает с тобой и другими судья, если ты не отпустишь меня! Уверенность Жака пошатнулась. Последнее время недовольство назревало всё больше и больше, да и сколько бродяг было брошено в тюрьму. Эсмеральда, конечно, одна из них, но это означает, что из-за неё все бродяги должны болтаться на виселице. Пусть лучше Клопен выместит злость на нём. И цыган согласился. Эсмеральда ушла. Она была рада воздуху свободы и парижским улицам, но уже темнело, а ночной город не самое безопасное место для девушки, поэтому надо торопиться, тем более, погода испортилась и начиналась гроза. Холодало, девушка поёжилась. Как он встретит её? Прогонит? Бросит в тюрьму? Ведь он же ничего не знает и думает, что она его предала, обманула и не простит этого. Она чувствовала, как внутри неё зрел страх, перерастающий в животный ужас. Дорогуша, а ты знаешь, где его искать? Во Дворце Правосудия. А если его там нет, куда ты пойдёшь? Ты же не знаешь, где живёт твой ненаглядный судья, а если б и знала, никто бродяжку в богатый дом не пустил бы. На улице начинается гроза, ты сейчас намокнешь, замёрзнешь и, чего доброго, заболеешь, а ночлега у тебя нет. Вернуться ты не можешь. И как в подтверждение мыслей девушки, хлынул дождь. Будем надеяться, что он торчит во Дворце Правосудия, судя по количеству дел в последнее время, он должен быть именно там. Эсмеральда, дрожащая от холода и страха, почти на негнущихся ногах, промокшая насквозь, зашла во Дворец Правосудия. Судья прислонился лбом к холодному стеклу и закрыл глаза. Какая непогода, казалось, разверзлись хляби небесные. Небо постоянно освещали всполохи молний, раздавались раскаты грома. Настоящая буря, прямо как у него на душе. Каждый раскат грома и блеск молнии напоминали разорванную и кровоточащую душу судьи, в сердце, казалось, были воткнуты тысячи кинжалов. Безумие всё больше и больше накрывало судью. Тюрьмы были переполнены цыганами, бродягами и прочим отребьем, но это не помогало. Не приносило никаких результатов. Почему всё так? Судья ударил кулаком по подоконнику. Может боль от удара приведёт его в чувство, но нет, не помогало. Наверное, он привык уже к этому. Он дал ей неделю, а от установленного срока уже прошёл месяц. Он не видел цыганку на улицах Парижа. Они были пусты. Как же всё осиротело без этой зеленоглазой плясуньи. И как осиротел он. Она внесла в жизнь судьи яркие краски, интерес, пробудила его к жизни, принеся с собой роковую любовь, страсть, и судья сгорел в своём безумном пламени. Он забил бы до смерти любого, кто сказал бы ему, что он смертельно тоскует по цыганке, но себе он врать не мог. Да, Господи Боже, ему нужна была Эсмеральда. И в то же самое время он был безумно зол на неё. Попадись она ему сейчас… И чтобы ты сделал, умник? Я не знаю! Судья вздохнул и отошёл от окна. Я в таком бешенстве, что даже ответить не могу. В камеру, на костёр, Э-э, нет, Клод, ни первое, ни второе, ни третье, однозначно. Не ври себе. Умрёт она – умрешь и ты. Да, я знаю. Она моя смерть и моя жизнь, моя боль и наслаждение. О, Дева Мария, сделай что-нибудь! Я так больше не могу! Убей меня, убей её, но только прекрати эти муки! Сделай же… Но закончить мысль судья не успел, дверь предательски скрипнула. Судья, не поворачиваясь, рявкнул: - Кто посмел из вас, нелюдей, меня побеспокоить? Я же ясно, кажется, объяснил, КУДА я вас всех чертей отправлю… - Это я… Я вернулась, - раздался робкий, звонкий и до боли знакомый голос. Судья чуть не подскочил от неожиданности. Он резко обернулся и посмотрел на вошедшую Эсмеральду, и некоторое время стоял в оцепенении, не веря своим глазам. - Где ты была? Ты хоть понимаешь, ЧТО со мной было…, - судья осёкся, рассматривая Эсмеральду. Девушка вымокла до нитки, дрожала от холода, стараясь не показывать, насколько она замерзла. Вода стекала ручьями с её одежды и волос. «Боже, откуда она такая, да ещё и босиком», - промелькнуло в голове судьи. Фролло вздохнул и сказал: - К камину и быстро! Не хватало мне, чтобы ты заболела! Марш, я сказал! Девушка не стала просить себя дважды, у неё и так зуб на зуб не попадал. Цыганка всё думала о том, как ему объяснить, что она не пришла потому, что ей не разрешали покидать Двор Чудес из-за её, как казалось, безопасности и вот результат. Судья налил бокал вина, протянув девушке, и властно сказал: - Пей, это поможет тебе согреться. Вино не очень крепкое. И снимай свои мокрые тряпки, если не хочешь подхватить воспаление легких! - Вы хотите, чтобы я предстала перед вами, в чём мать родила!!!! – возмущённо сказала девушка и покраснела. - Ну в этом виде ты обязательно передо мной предстанешь, но не сейчас! Прикроешься моим плащом. А мокрую одежду, - судья придвинул своё широкое кресло к камину, - повесишь сюда. Пусть немного просохнет. Вопросы? - брови Фролло поползли вверх. - Нет,- сказала Эсмеральда и выпила вина. Вкус у вина был потрясающим, девушка сроду не пила ничего вкуснее. Девушка сделала ещё глоток, но она почти ничего не ела с самого утра, поэтому почувствовала, как хмель ударила ей в голову. А ещё эта тарелка у судьи на столе с мясом, хлебом и сыром… И тут желудок предательски заурчал. Судья без слов подал ей тарелку с едой. - Это тебе, ешь. Вот мой плащ. Быстро переодевайся. Хотя, погоди. Я сейчас тебе тунику дам. Чуть не добавил, что свою, но не стал. - Какую ещё тунику? – спросила Эсмеральда, но её вопрос остался без ответа. И тут перед ней предстала следующая картина: судья снял сутану, потом стянул с себя тунику, обнажив свой стройный торс. Ох, да чего же он хорош…. Дорогуша, кажется вина на сегодня достаточно. И что это он задумал?! Он, что собирается ей отдать свою одежду? Вино придало цыганке смелости, и она ляпнула то, что раньше никогда бы не сказала под страхом смерти. - И кто это тут у нас такой красивый?! Судья резко обернулся, не успев надеть на себя сутану, уставился на девушку во все глаза. Он, простите, какой? Красивый? Судья подошёл к Эсмеральде, взял у неё бокал и с усмешкой сказал: - Я думаю, вина на сегодня достаточно! - Эй, отдай бокал! Я всего-то выпила немного! Судья хмыкнул, протягивая тунику: - Заметно. А теперь прекрати немедленно испытывать моё терпение! Надевай мою тунику и закутывайся в плащ! - Отвернитесь! Судья закатил глаза и фыркнул: - Естественно! – он нехотя отвернулся, надевая сутану на голое тело, пока его не одарили ещё какими-нибудь комплиментами. Вот почему она так на него влияет, эта зеленоглазая ведьма, стоило ей появиться, как он всё забыл! Где она была всё это время, ведь он предупреждал её о последствиях, и как результат – цыгане в тюрьме. Она действительно решила поиграть с ним – не выйдет! Ей придётся ответить за эту выходку! Да чего она так долго возится, словно знатная дама! Судья прислушался, в кабинете, не считая треска огня в камине, стояла гробовая тишина. Фролло нетерпеливо сказал: - Ты долго ещё? Девушка неуверенно сказала: - Я всё. Судья повернулся и ахнул. Цыганка была прекрасна, закутанная в его широкий плащ, с шикарной копной волос в отблеске пламени камина! Ей идёт всё - цыганские лохмотья, его плаща если её одеть в красивое и богатое платье, а ножки обуть во что-нибудь изящное… Судья улыбнулся собственной мысли… Девушка хихикнула, чем вывела судью из раздумий. Судья в сутане, одетой на голове тело, постоянно сползающей то с одного, то другого плеча, был таким забавным и привлекательным. Погоди, дорогуша, сейчас он тебе устроит, а может ты забыла обо всех тех, кто сидит в тюрьме! Но девушке было так тепло. Её ноги согревала звериная шкура, лежащая возле камина, от сухой одежды, особенно от вина разливалось блаженное тепло по всему телу. Цыганке никогда не было так тепло и комфортно, и вряд ли шатёр во Дворе Чудес можно было назвать настоящим домом, там, то протекало, то задувало или всё вместе! И она была сыта, а для уличной плясуньи, засыпающей порой без маковой росинки во рту, сегодняшнее угощение было просто роскошным пиром. - Ваша Честь, если кто зайдёт, увидит меня в вашей одежде и вас, светящим голыми плечами, что тогда? Судья снова удивлённо посмотрел на цыганку. Видимо совсем осмелела о вина. Сейчас он ей покажет «светящиеся плечи»! Он семимильными шагами подошёл к девушке, схватил её за руки, притянув к себе, сказал: - Я так понимаю, это говорит в тебе выпитое вино, только этим можно объяснить твою дерзость! - Да я серьёзно, Ваша Честь, а про плечи – это я так, те у вас и вправду широкие. - Эсмеральда, ты что-то невероятное! Никто сюда зайти не посмеет, если жизнь дорога. Последнее время, - судья помрачнел, - я остаюсь здесь часто один допоздна. Дел много. Девушка заглянула в карие глаза судьи, ощутив всю его боль и тоску. Этот сильный и властный мужчина, стоящий сейчас перед ней, предпочёл соврать, чем сказать правду. Девушка коснулась щеки судьи. - Клод, я не пришла, потому что меня не пускали. Я только сегодня смогла уйти. Судья, облегчённо вздохнув, накрыл ладонь девушки своей. Так она хотела прийти, но не могла. Судья чувствовал, как в нём закипает гнев. Кто посмел задержать её? Убью, нет, сначала запытаю этого ублюдка до смерти, если его Эсмеральду тронули хоть пальцем… - КТО? Скажи мне, кто осмелился! Почему молчишь? Как же ему всё объяснить? Девушка вздохнула, прижавшись ещё сильнее к судье, сказала: - Со мной ничего не случилось. Клопен испугался за меня, думая, что ты хочешь мне навредить и запретил мне выходить. Клод, пожалуйста, скажи, что ты ничего не сделаешь! Клопен … - А-а, Клопен…,- судья вздёрнул бровь. - Я - сирота и Клопен меня оберегал меня с детства. На той ярмарке он увидел, как ты на меня смотришь и просто решил защитить. Он подумал, что ты хочешь со мной сделать не только то, что, - девушка покраснела, - обычно делает мужчина с женщиной, но и сгноить в тюрьме, - она опустила глаза. Судья обхватил её лицо ладонями и сказал: - Эсмеральда, да я жить без тебя не могу! И раз уж на то пошло, дорогая, если я бы хотел, то давно осуществил все пункты оглашенного тобой списка,- сказал, усмехаясь, он. Эсмеральда обхватила руками шею судьи, отчего выдержка последнего медленно, но верно летела в тартарары. - Судья… - Назови меня по имени, Эсмеральда. Моим именем. - Клод, только не убивай остальных, пожалуйста. Судья серьёзно посмотрел на девушку и сказал: - Можешь быть спокойна за своего Клопена, я его не трону. Что же касается остальных, ты должна понимать, что я судья, а не святой, будут отпущены только те, кто невиновен. Или их проступок был незначительным. Девушка улыбнулась и прижалась к широкой груди судьи. - Эсмеральда…,- хриплым голосом сказал судья. Девушка не могла ему ответить, но она почувствовала, как в ней разгорается пожар, и её захватывают новые и непонятные ощущения. Сейчас даже при желании Эсмеральда бы не смогла оторваться от судьи, вырваться из его объятий. Эти сильные ладони, гладили спину девушки, а их жар она чувствовала сквозь ткань плаща и туники. Эсмеральда подняла на судью глаза и сказала: - Поцелуй меня как тогда, как только ты один умеешь, Клод! Судья дважды себя просить не заставил. Он впился в её губы страстным поцелуем, отчего у девушки подкосились ноги и, если бы не сильные руки судья, то она бы просто упала. Судья понимал, что теперь он не сможет остановиться. Он задыхался от страсти и счастья. Она сама попросила его о том, чего он хотел сам! На пол полетели плащ, туника, сутана судьи. И вскоре возле камина оказались два крепко сплетённых тела, сгоревших в пламени любви. Спустя время они лежали возле горящего камина, одной рукой судья прижимал девушку к себе, а другой гладил её волосы. Эсмеральда, уютно устроившись на широкой груди Фролло, подпирая кулачком подбородок, сказала: - Никогда не думала, что это может быть так прекрасно. Во Дворе Чудес всё настолько на виду, что вызывает отвращение. Судья улыбнулся. - Я не все. Теперь ты только моя. Я тебя никуда и никогда не отпущу. - Ха, никуда я и не пойду. Судья тихо засмеялась, крепко поцеловав девушку, спросил: - Тебе не было больно? Девушка покраснела и сказал: - Нет, может, чуть-чуть сначала, но женщины в таборе говорили, что первый раз может быть болезненным. Вдруг лицо девушки стало мрачным. - Что случилось, дорогая? - Клод, если я забеременею, такое бывает, я слышала… Куда я тогда пойду… Судья вздохнул, и ещё крепче прижал девушку себе: - Во-первых, никуда ты не пойдёшь, я тебя не отпущу. Это я тебе уже говорил. И если в твою шальную голову придёт такая мысль, то я тебя из-под земли достану! Во-вторых, никакого ребёнка не будет. Дорогая, я мужчина, как ты могла уже догадаться, я придумал специальный отвар, который пью, чтобы не было таких последствий. Даже если бы не пил, никогда бы я не бросил ни тебя, ни ребёнка. И довольно об этом! - Ты даже не представляешь, как много значат твои слова для меня, Клод. - Довольно слов, дорогая, - голос судьи снова стал хриплым. Эсмеральде было хорошо с ним, она никогда не думала, что может быть ещё лучше, а подобные прекрасные моменты можно переживать неоднократно. - Клод, а сюда никто не зайдёт? Если нас увидят… - Это будет последнее, что они увидят. Но думаю, нам пора домой. - Домой? - Ко мне домой. Или ты думаешь, что я тебя отпущу к твоим бродягам?! Да никогда. Домой. Теперь это слово звучит совсем иначе. Из одежды Эсмеральды полностью высохла только рубашка. Надевать сырую одежду было не очень приятно, но делать было нечего. - Завтра я пришлю портных и обувщиков. В этом ты больше ходить не будешь. Дома я дам тебе отвар от простуды, чтобы ты не заболела. - Вино, - хихикнула девушка. Судья ухмыльнулся: - Нет, дорогуша, не вино. Оно на тебя странно действует. - Ой, подумаешь, красивым назвала. Я всегда говорю то, что думаю. Если я так сказала, значит, так оно и есть. - Про твой дерзкий язычок мне хорошо известно. Так, надевай мой плащ и пошли. - А Квазимодо не злится на меня? - Нет, он скучает, конечно, виду не показывает, но меня обмануть невозможно. - А ты разрешишь его навестить? - А почему нет? Конечно, да. Я даже твоего Клопена разрешу тебе навестить. Но ты всегда должна возвращаться ко мне, поняла? О последствиях напоминать, надеюсь, не надо. Ты уже видела, что бывает, когда… - … когда ты звереешь. Да никуда я от тебя не уйду! Тебе от меня не избавиться! Судья вздёрнул свои тонкие брови вверх: - А я и не собираюсь. Они вышли из Дворца Правосудия и сели в карету судьи. Впервые жизни судья ехал домой не один, а рядом с ним была его любимая женщина. Что касается Клапана, то сначала он был зол, и Жаку сильно попало, но гнев цыганского барона быстро сошёл. С уходом Эсмеральды напряженность спала, ушла враждебность, жизнь вошла в привычное русло. Вскоре во Двор Чудес вернулись многие арестованные, после чего хорошее отношение к Эсмеральде было восстановлено, гнев сменился на милость. Её снова были рады видеть. Да и Клопен понимал, что девушка разрубила этот узел, принеся себя в жертву, хотя она потом доказывала ему, что любит судью, а Клопен её тогда неправильно понял. Клопен во всё это верил с трудом, но судя по довольному виду девушки, она и вправду была счастлива. Что ж, лучше иметь своего монстра.