Пропащие две тысячи слов

— Попался. — прозвучал знакомый, спесивый голос. Под ногами Вэй Лина и темного духа образовалась кровавая печать с начертанными заранее рунами, она не позволяла мальчику выбраться, создав мощный барьер. — Как и ожидалось, — вскинув бровь, продолжал Фэн Лаци — ребенок, предсказывающий будущее. Занятно. За тебя хорошо заплатят. Темноволосый юноша достал из рукава ещё несколько черных талисманов с красными иероглифами, которые молниеносно создали ещё один прочный барьер. — Спаси меня! — закричал дух во весь голос, обращаясь к Вэй Лину, — Спаси, прошу! — его руки дрожали, зрачки были узкими, а тело превращалось в дым, он схватил адепта за рукав и с горечью смотрел в глаза заклинателя. Вэй Лин, не задумываясь, стер ногой часть рун, но это не остановило Фэн Лаци, который достал из пространственного мешочка осколок железа, который заставил адепта ордена Гусу Лань ужаснуться — это была часть Стигийской Тигриной Печати, которую создал его приемный отец. Но… разве она не рассыпалась, став пылью несколько лет назад? Взрыв. Комната была разрушена, потолок осыпался, мебель сломана, ее части разбросаны по углам. — Не вставай у меня на пути, — гневно сказал юноша, скрывая жажду крови и алый блеск к глазах. — Зачем он тебе? — ответил Вэй Лин, заслонив собой напуганного мальчика. — Тебя это не касается. Ты исполнил свою роль приманки, а сейчас уходи. После недавнего кошмара, который пережил заклинатель, он не собирался так просто отпускать этого надменного человека, наоборот, что-то их связывало все сильнее. Почему только Фэн Лаци видел Вэй Лина в той, кажущейся сном, реальности? Почему только к нему он был так нежен? Что заставило его разрушить собственное духовное ядро?... было слишком много вопросов… Он не носил одежду ни одного, знакомого адепту клана, использовал какие-то странные талисманы, и собственную кровь для заклинаний. Заклинатель ордена Гусу Лань уже понял, что Фэн Лаци подчинил темную магию, которая в будущем разрушит его сознание. Вэй Лин не хотел этого. Он никогда и не ценил чужие жизни. С тех самых пор, когда был ребенком он только и знал, как просить милостыню и угождать слюнявым и потным мужикам. Он ненавидел это. Имени не было, все называли тогдашнего Вэй Лина «отброс», «сукин сын», самым безобидным было «эй ты»… Юноше крупно повезло встретить Вэй Усяня и Лань Ванцзи, которые буквально спасли его от кошмара, дав кров, еду и любовь, но даже оградив малыша от плохих воспоминаний, приемные отцы не смогли стереть их полностью… Ненависть в сердце осталась, она не была забыта, проникнув в каждый уголок тела. Зачем ему ценить чужие жизни? Зачем спасать кого-то? Обязанность… Может быть… Ведь он должен оплатить долг отцам. Но… Именно сейчас перед Вэй Лином стоял человек, которого он хотел защитить без чужих наставлений. И… Не только защитить… — Тебе нужен этот дух? Я отдам его. Ребенок сжался ещё сильнее, маленькие, холодные руки потянули адепта за рукава. Вэй Лин понимал, что чувствует напуганный мальчик, поэтому он погладил его по черной макушке, взъерошив волосы. Фэн Лаци не удивился такой очевидной лжи. Конечно, он не станет доверять первому встречному, но черноволосому было интересно к чему приведет этот разговор, поддавшись на провокации, он продолжил: — Говори чего хочешь. Адепт озорно улыбнулся, как не делал уже очень давно, с тех самых пор, когда родители запретили подшучивать над другими заклинателями, с которыми ребенок иногда оставался. А ведь Вэй Лин в детстве не был тихоней, тогда в нем горела ненависть к тем, кто не знал, что творится вне их жалкого, цветного мирка. А что он?... Жалкая мать, родившаяся в бедной семье, была продана в бордель за пару монет ещё младенцем — это было самым обычным делом в мире смертных; чаще всего девочек топили, потому как они не могли стать приемниками и обеспечить семью в будущем. Так что матери Вэй Лина повезло — она осталась жива. Женщина провела всю жизнь взаперти, подчиняясь правилам куртизанок. Через некоторое время она забеременела, родился Вэй Лин. По закону, он должен был перенять ее дело, а пока был ребенком, с пяти лет — подносил напитки, наводил уборку и другие мелочи. Нельзя сказать, что заклинатель это помнит, скорее в голове мелькали размытые картинки, его мать умерла из-за сифилиса, через четыре года после рождения мальчика, остальное же рассказывал пьяница, который часто туда наведывался. Мерзко. Ненавижу. Тогда Вэй Лин не знал, что значит всунуть, трахнуть. А истории этого ублюдка были именно о таких вещах. «Прекрасная мать, и формы что надо, видел бы ты, как я брал эту сучку». Он не знал… Мальчик с интересом слушал описание бурных ночей. Он считал свою мать идеалом, как и говорил этот человек. «Лучше и быть не может, а рот какой умелый и нежные руки». Не знал… — Чего замолчал? — равнодушно спросил Фэн Лаци, пренебрежительно подбросив осколок в воздух. — Я пойду с тобой. — улыбчиво ответил Вэй Лин. — Куда ты пойдешь со мной? — поинтересовался удивленный юноша, поймав осколок. — Куда угодно… «…ведь теперь мы всегда будем вместе» — продолжил про себя адепт.