Глава 7
7 ноября 2020 г., 01:06
Собрав остатки своих сил, Северус аппарировал к воротам Хогвартса. Остался финальный рывок — путь до замка. Он уже почти достиг дверей своих покоев, смертельно уставший и думающий только о том, как поскорее коснуться головой подушки, когда заметил фигуру в мантии, съёжившуюся возле входа в его комнаты. Услышав приближающиеся шаги, незнакомец поднялся на ноги. Живот свело в тугой узел ещё до того, как этот кто-то откинул капюшон.
— Мисс Грейнджер, чем я обязан такой… приятной встрече? — он с трудом удержался от более язвительного комментария. Северус заметил, что Гермиона выглядит не менее усталой, чем он, и задался вопросом: как долго она провела, ожидая его, на каменном полу?
— Это сработало? — вопрос, в котором не слышалось ни капли заинтересованности.
— Не здесь, — отрезал он и, махнув палочкой в воздухе, растворил двери, пропуская девушку вперёд. Гермиона помедлила, но спустя секунду вошла внутрь; неудивительно, учитывая, что ей пришлось испытать здесь в прошлый раз. — Присядете? — Северус указал на стул с высокой спинкой, стоящий подле его стола. Девушка кивнула и, плотно закутавшись в мантию, осторожно присела на краешек.
Он занял соседний стул. Снейпу было гораздо привычнее нависать над собеседником, нежели находиться с ним на равных, но сил попросту не хватало даже на это.
— Профессор…
— Мисс Грейнджер, — перебил её он, — вы спросили, благополучно ли всё прошло. Если под этим вы подразумеваете успех в одурачивании Тёмного Лорда касаемо ваших… пыток для получении нужной мне информации, то да. Мне это вполне удалось сделать.
Гермиона прикрыла глаза и заметно выдохнула.
— Благодарю вас, сэр. Это всё, что я хотела знать. — Она уже поднялась, чтобы уйти, но внезапное желание Снейпа узнать правду остановило её. Слова вылетели, прежде чем он успел их обдумать.
— Мисс Грейнджер, я всё не могу взять в толк, почему вы не попросили наложить на вас Обливиэйт?
— Да, профессор, на самом деле, я бы хотела… я бы предпочла забыть о том, что произошло в этом кабинете. — Её выражение лица не выдавало никаких эмоций.
Спрятанные в рукаве, его пальцы скользнули вдоль полированной деревянной поверхности палочки. Гермиона стояла напротив него, выжидая, когда он сделает это, когда поможет ей забыть.
О принуждённой близости.
Конечно, она не хотела помнить об испытанном унижении, о боли, страхе, о том, как один из профессоров Хогвартса заставил корчиться её под давлением «Круциатуса», принуждая умолять о пощаде, о смерти.
Он коротко кивнул.
— Как пожелаете, но…
Девушка выжидательно приподняла бровь, не проронив ни слова. Так… нехарактерно для той студентки, чей рот обычно не закрывался ни на минуту. Ты заставил молить её о смерти, Северус. И ты до сих пор ожидаешь, что она будет такой же болтливой и наивной девочкой как прежде?
Снейп решил поменять ход. Не накладывать заклятье забвение, хотя это так просто: мгновение, и всё забудется. Гермиона могла снова стать той невыносимой всезнайкой, у которой всегда припасено решение для любой, даже самой невыполнимой задачи — и не одно. Но никто точно не знал, каковы могут быть последствия, вдруг всё пойдёт не так? Вполне возможно, что заклинание превратит её в пустышку, неживую статуэтку. Северус на миг представил себе эту умную, сообразительную студентку в подобном состоянии, и волна отвращения к самому себе перекрыла доступ к кислороду. Вероятно, именно поэтому она и не попросила с самого начала стереть себе память, пытаясь отсрочить или вовсе избежать этого момента. Внутри себя она продолжала бороться.
И пусть самое главное желание Снейпа — никогда более не встречаться с Грейнджер, не находиться в одном классе, в Большом зале, — не сбудется, оставалось только одно.
— Я советую вам приобрести окклюментный навык. Иметь данную… информацию в вашей голове весьма опасно. Уверен, вы достаточно умны, чтобы понять причину, — он всё же не смог сдержаться от язвительности. Куда проще вернуться в привычную роль профессора-ублюдка, чтобы оградиться от произошедшего. От того, что ты с ней сделал.
— Разве? Наверное, да. И кого вы можете предложить мне в учителя? — голос ни разу не дрогнул.
Они оба знали ответ на этот вопрос.
— Завтра в семь вечера в классе зельеварения. За каждую минуту вашего опоздания я буду снимать с Гриффиндора по десять очков, — отчеканил Северус.
Она кивнула в знак согласия.
— Да, профессор. Я постараюсь не опаздывать, — и, взмахнув мантией, Гермиона исчезла за дверью.
***
В ту ночь ему снилась Гермиона, стоящая на коленях перед ним; её глаза дразнили своим желанием, в то время как чувственный язычок скользил вдоль члена, особенно подразнивая его головку. Девушка во сне казалась более смелой и раскрепощённой, чем в жизни. Снейп проснулся в холодном поту, резко приняв сидячее положение. Сердце грохотало, руки тряслись, возбуждение было на пределе. Отбросив одеяло в сторону, он поднялся с кровати и принялся расхаживать по комнате из стороны в сторону, каждые несколько секунд приглаживая волосы рукой. Он и рядом не стоял с каким-нибудь прыщавым подростком, тайно желая укрыться с девушкой в спрятанном от людских глаз уголке. Да если бы Северусу и были привычны подобные мысли, воплотить их в реальность с той девушкой, которая не оставляла его даже во снах, было бы невозможно. Он унижал её, мучил, приносил боль. Перед глазами до сих пор вставало видение, как Грейнджер в тщетных попытках избавиться от боли извивалась на каменном полу. Снейп перестарался тогда с «Круциатусом», стараясь максимально запечатлеть данную сцену, чтобы избежать расправы Тёмного Лорда над ним и впоследствии над Гермионой. К тому же, он отчаянно хотел породить в своей студентке жгучую ненависть к себе, чтобы избежать её общества в будущем. Мысли плавно перетекли в другое русло: её рот, такой горячий и влажный, вбирал в себя его плоть… Стоп. Нет, с него хватит. Он больше не позволит этой девчонке взять власть в свои руки. Никогда. Больше. Северус поспешил в ванную комнату, чтобы смыть с себя возбуждение вместе с дурманящими голову мыслями, стоя под струями ледяной воды. Сработало. В ту ночь он больше не спал.***
Гермиона же и вовсе не сомкнула глаз, уставившись в полог кровати. Один из приятных плюсов быть старостой школы — ей не требовалось притворяться спящей, чтобы не вызывать ненужных вопросов у соседок. Стоило ей прикрыть глаза, как она вновь чувствовала на себе действие «Круциатуса», как её тело извивалось в судорогах, как она отчаянно желала прекратить эти пытки. Грейнджер видела лицо профессора, искажённое злостью; казалось, ему доставляло удовольствие подобного рода занятие. Поначалу она пыталась сдерживать крики, но это оказалось невозможным — такое чувство, будто Снейп вытягивал их тонкой струёй из её горла своей волшебной палочкой. Своей чёртовой волшебной палочкой. И в эту ситуацию она попала лишь потому, что ей не терпелось, видите ли, поделиться своим открытием с профессором, который открыто презирал её. Но он единственный, кто мог понять меня, — пронеслось в голове. Снейп действительно всегда действовал грубо и жестоко, предпочитая унизить лишний раз, но при всём этом нельзя не согласиться, что он обладал острым умом и пристальным вниманием к деталям, не говоря уже об обширных познаниях в зельеварении. Интересно, взглянул бы он на её работу, не сожги её Пожиратели? Они уничтожили всего лишь одну из нескольких копий: оригинал по-прежнему лежал в спальне девушки. Но сейчас Гермиона была совсем не в том настроении, не в том расположении духа, чтобы просить его о подобном. В тот вечер она едва могла находиться со Снейпом один на один в комнате, но не разузнать о прошедшей встрече с Волан-де-Мортом девушка была не в состоянии. Ей необходимо быть уверенной, что их тайна осталась скрыта от тёмного волшебника. Ей необходимо быть уверенной, что Пожиратели смерти не нанесут визит в Хогвартс по её душу. Северус заверил, что никто ничего не заподозрил, и Гермионе ничего не оставалось, как поверить ему. Никаких приспешников Тёмного Лорда можно не опасаться в стенах замка. За исключением одного. Того самого, что скрывается сейчас в своих подземельях, — мысленно хмыкнула она. Грейнджер закрыла глаза, чувствуя невероятную усталость во всём теле, и вновь услышала собственные крики от «Круциатуса», увидела его холодную усмешку. Не получится использовать это заклинание на том, кого не презираешь достаточно сильно. Сила должна исходить из самого сердца, нужно желать причинить человеку боль. И Северусу необходимо было откуда-то почерпнуть это самое чувство. Но ведь ему нравилось то, что я делала с его членом. И никакого презрения! Но, возможно, именно эта слабость перед своей студенткой и позволила во всей мере использовать «Круциатус» на ней. Ведь Снейпа застали врасплох, увидели потерю контроля, безволие… Грязнокровка дала ему достаточно поводов, чтобы впоследствии измучить её. Гермиона могла стереть это воспоминание, она почти это сделала, почти поддалась искушению. Будто этого никогда и не было между ними. Снейп мог снова стать просто её профессором зельеварения, а она — вечно раздражающей его всезнайкой. Грейнджер видела по его глазам: он не прочь забыть тот вечер. Интересно, а почему он всё-таки не стёр память мне? Гермиона не стала сама предлагать ему заклинание забвения: ей претила мысль о том, что Северус будет смотреть на неё и знать, что было между ними, насколько она унижалась перед ним, стоя на коленях, а она — даже не будет подозревать об этом. От этой мысли желудок скрутило в тугой узел. Но… дело ведь не только в этом, да? Да, всё дело в том, что ей удалось доставить ему удовольствие и выбить из колеи. И она была тому свидетелем. Такое забывать нельзя. Но в то же время Грейнджер мечтала перестать думать о Снейпе, о том, что произошло. Она хотела никогда больше не встречаться с ним. А ещё ей безумно хотелось заснуть. Но вместо этого Гермиона лежала в своей кровати и пустым взглядом сверлила потолок. А часы тихо тикали…
