Закалённые огнём

      Потрясённая тем, что только что узнала от Снейпа, Гермиона вошла в гриффиндорскую гостиную. Не говоря уже о его отношении к ней, которое выбило девушку из колеи и слегка смутило. В лаборатории он обращался с ней как со сверстницей, а не как с обычной студенткой. Северус разговаривал с ней так, словно принимал её таланты и способности. Почему же тогда на уроках он только и делал, что задевал Грейнджер, испытывая при этом немалое удовольствие?       Может быть, профессор так же, как и я, запутался в себе? — подумала она и хихикнула. Одна лишь мысль о Снейпе, неуверенном и смущённом… нет, точно нет. Он всегда контролирует свои действия.       — Привет, Миона. — Вынырнув из размышлений, Грейнджер подняла взгляд. Рон. Он ждал её в гостиной. Ничего удивительного. До бала оставалось всего ничего, и, конечно же, ему не следовало откладывать приглашение на потом. Уизли стоял в ожидании, почти что нетерпении. Гермиона ссутулилась от тяжкого осознания, что ей всё же придётся дать положительный ответ.       А с кем мне ещё идти? Подобные вопросы утомляли. Она предпочла бы вовсе пропустить это мероприятие. Остаться в своей комнате за плотно запертой дверью, выпить чашку горячего чая и разобраться в себе — вот чего ей действительно хотелось. Если б это только было возможно, Гермиона бы так и поступила. Но мысль о том, что её друзья непременно захотят узнать причину и как-то помочь, отгоняла в сторону данную идею. Но она ведь и вправду не была похожа на тех девушек, которые с нетерпением ждали этого чёртова Святочного бала. Даже в любой другой год, чего никогда не случалось, Грейнджер предпочитала заниматься чем-нибудь другим — исследованиями, чтением книги или просто принятием ванны.       Да она согласилась бы даже на занятия со Снейпом, чем на… стоп, опасно уходить в эту сторону. Гермиона вспомнила указания профессора, которые он дал ранее, и задумалась, поможет ли окклюменция хоть как-нибудь подавить нежелательные мысли. Как иронично, — подумала Грейнджер, — что уроки окклюменции у Снейпа — это единственный способ научиться не думать о Снейпе. Девушка мысленно улыбнулась и вернулась к реальности, к Рону, который, всё ещё тревожно смотрящий на подругу, спросил:       — Чему ты улыбаешься?       — Тебе, — ответила она, уже улыбаясь действительно ему. Он загорелся, как фейерверк. Ох, Рон.       — Что эта летучая мышь от тебя хотела? Он в последнее время вёл себя как полный придурок, согласна?       — Это профессор Снейп, Рональд, а не летучая мышь.       Он закатил глаза.       — Как скажешь, Миона. Но всё равно он в последние дни был придурком. Особенно по отношению к тебе. И не ври, что ты этого даже не заметила.       Гермиона вздохнула.       — Нет, я обратила внимание. Профессор и правда был… да, более раздражительным, чем обычно.       Юноша удовлетворённо хмыкнул.       — Ха. Скажешь тоже.       — Рон, тебе необязательно говорить об этом. Мы находились в одном классе, помнишь?       Он пожал плечами.       — Я просто заметил, что он придирается к тебе. И вообще, что Снейпу от тебя нужно? — внезапная вспышка беспокойства промелькнула на его лице, и он добавил: — У тебя ведь не было проблем из-за нас с Малфоем?       После того, что произошло в лаборатории профессора, она и думать забыла про ту стычку в коридоре. Ну вот, ещё одна причина для переживаний.       — О, нет, он даже не упомянул об этом. Разговор… — Грейнджер заколебалась, понимая, что не успела придумать отговорку. — Разговор касался одного исследования. Проекта, которым я собираюсь заняться.       Рон поморщился в отвращении.       — Ты, должно быть, шутишь. Ты добровольно берёшь на себя очередную гору работы, которую тебе к тому же придётся выполнять вместе с ним?       Гермиона строго взглянула на юношу.       — Рональд, ты вообще меня знаешь? Мы дружим уже семь лет, ради всего святого! Разве я когда-нибудь отказывалась от возможности получить дополнительное задание? Мне нравится это. Правда! И… и профессор Снейп не так уж и груб. Он порядочный человек. Просто… просто он … вспыльчивый!       Уизли попятился назад, смотря на девушку так, словно она была каким-то диким животным.       — Гермиона… с тобой всё в порядке?       Она издала звук, похожий то ли на раздражённый вздох, то ли на рык, и процедила:       — Да, Рон, я в полном порядке. Разве я пошла бы с тобой на этот чёртов бал, если б со мной было что-то не так? — Она зашагала к лестнице, оставив позади себя парня, на лице которого расползлась широченная улыбка.       — Так ты пойдёшь со мной на бал? — крикнул ей вслед и даже не обратил внимания на то, что остался проигнорирован.

***

      После относительно цивилизованного разговора с Северусом в его лаборатории Гермиона надеялась, что уроки зельеварения вернутся в нормальное русло: если не станут спокойнее, то хотя бы терпимее. Профессор имел острый язык и не упускал возможности снять как можно больше очков с Гриффиндора при малейшем проступке, но не глядя на это, он был отличным преподавателем. Строгим и жёстким — да. Но отличным. Девушка всегда относила его к одним из самых лучших профессоров Хогвартса, пусть и держала своё мнение при себе. Друзья и так считали её довольно странной.       Однако по мере того, как проходил остаток недели, становилось всё очевиднее, что надежды оказались напрасны. Что-то чересчур жестокое проснулось в Снейпе, и Гриффиндор принял на себя основную часть удара, особенно Гермиона. Она уже потеряла счёт тому, скольких очков лишился её факультет; причём некоторые из них снялись из-за совсем уж незначительных проступков, которые, скорее всего, просто были надуманы.       Дело дошло до того, что Северус отнял пять баллов только потому, что Невилл разместил златоглазки с левой стороны от котла, а не с правой. Девушка украдкой взглянула на стол слизеринцев, чтобы посмотреть, как расставлены их котлы, и тогда Снейп снял ещё пять баллов с Гриффиндора.       — За то, что поставили под сомнение авторитет преподавателя, мисс Грейнджер, — рявкнул он. Не подумав, Гермиона вызывающе вздёрнула бровь. Его ноздри в миг раздулись, и она поняла, что совершила ошибку, и поспешно отвела глаза в сторону. Но было слишком поздно, Снейп уже летел прямо к ней. Все студенты резко замолчали, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Но девушка знала, что его внимание было сосредоточено только на её персоне. И действительно, Северус остановился, возвышаясь над ней и рядом стоящим котлом.       Находясь с ним в непосредственной близости, Грейнджер готова была грохнуться в обморок. В животе что-то отчаянно затрепетало, готовое вот-вот вырваться наружу. И тут же нахлынули непрошеные воспоминания — его жестокая усмешка во время пытки «Круциатусом»; его пальцы, изящно достающие из мешочка чешую дракона; его глаза, заглядывающие буквально в душу перед очередной легилименцией… и да, его стоны, когда она стояла на коленях и вбирала в себя его плоть.       Нет. Я не стану думать об этом. Я справлюсь. Пусто. Мой разум совершенно пуст.       Окклюменция. Гермиона изрядно упражнялась, как и было велено. И точно следуя указаниям, она превратила свой разум в пустое пространство, обращая все эти нежелательные образы в ничто.       В классе стояла такая тишина, что девушка слышала дыхание Невилла с расстояния нескольких футов.       — Мисс… Грейнджер, — начал Снейп; и в любых других обстоятельствах его голос можно было бы счесть за соблазнительный. — Вижу, вам есть что сказать. Не хотите ли поделиться с нами? Я, например, умираю от желания узнать, какое же блестящее прозрение посетило вашу голову.       Пусто. Я пуста. Мой разум пуст.       Она посмотрела на него ничего не выражающими глазами, в них не было ни единой эмоции.       — Нет, профессор. Мне нечего вам сказать.       На мгновение на его лице появился намёк на удивление, словно тень облака, скользнувшая по склону холма.       — Понятно, — выдохнул он. — Ну что ж, посмотрим, надолго ли вас хватит; это, определённо, совершенно не знакомая нам черта вашего характера. — Слизеринцы тихо захихикали, но Северус предпочёл проигнорировать это. Как и Гермиона, несмотря на то, что несколько гриффиндорцев, включая Гарри и Рона, готовы были их задушить. Поттер источал ярость; девушка увидела, как он открыл рот, чтобы что-то сказать удаляющемуся Снейпу, но она молча покачала головой и губами беззвучно произнесла «не надо». Северус повернулся к классу, и Грейнджер моментально опустила голову вниз. Не стоит провоцировать его, обмениваясь многозначительными взглядами с одним из ненавистных ему студентов.       Ей очень хотелось знать, почему Снейп продолжал так обращаться с ней. Гермиону бы вполне устроило взаимное игнорирование друг друга, чтобы забыть произошедшее и пойти дальше, но он не давал ей такой возможности. Каждый раз, когда она поднимала голову, то получала порцию язвительности в свой адрес или резких замечаний; он делал это снова и снова: оскорблял и унижал перед однокурсниками.       В частности, Малфою, казалось, это приносило удовольствие больше всех; он жадно ловил каждый момент, когда Северус задевал Гермиону. Она объясняла это тем, что Драко не мог добраться до неё самостоятельно и поэтому с упоением наслаждался, наблюдая, как декан Слизерина делает это вместо него. Девушка уже привыкла к тому, что Гарри с Роном по возможности сопровождали её, стоило ей выйти за пределы гостиной Гриффиндора. Иногда, для её же безопасности. Она вспомнила неприкрытую ярость Малфоя, когда он нацелил волшебную палочку ей в лицо, и поняла, что лучше не подвергать себя лишней опасности.       Гермиона не стала объяснять друзьям, что в последнее время она слишком часто подвергалась избыточному риску.       В тот день, после занятий, Грейнджер запретила Гарри и Рону открывать рот, пока те не покинут подземелья. Она тоже усвоила этот урок. Но стоило им оказаться на безопасном расстоянии от класса, её друзья одновременно повернулись к девушке и в унисон воскликнули так, что Грейнджер с трудом могла разобрать сказанное: «Что с ним не так?», «Ты обязана пойти к Дамблдору!», «Это несправедливо!»       — По одному, пожалуйста, — попросила она, снисходительно улыбнувшись им. Ребята обменялись взглядами, а затем по негласному решению Гарри выступил первым.       — Гермиона, что творится со Снейпом? Он всю неделю цепляется к тебе! Это переходит все границы, честное слово. Ты должна была позволить мне вступиться за тебя во время урока.       Девушка покачала головой.       — Нет, Гарри. Подумай. Ты скажешь, что профессор несправедлив, и… что потом? Он согласится с тобой, извинится и подарит Гриффиндору пятьдесят очков? Как ты думаешь, что произойдёт на самом деле?       Поттер тяжело вздохнул.       — Я знаю. Это Снейп. Его невозможно урезонить. Но если серьёзно, он действительно, как будто вгрызся в тебя, Гермиона. Все это видят. Может, ты… что-то не так сделала?       Она резко повернула к нему голову, в удивлении вскинув брови, и спросила:       — Что-то не так сделала? О чём ты? Конечно же, нет! Что я могла сделать?       Юноши вновь обменялись взглядами. Рон пожал плечами, как бы говоря: «понятия не имею, приятель, разбирайся с этим сам».       — Э-э… — протянул Гарри. — Не знаю, Гермиона. Вот почему я и спросил. Может быть… ну, я не знаю. Может быть, ты нелестно высказалась в адрес его мантии или что-то в этом роде?       Грейнджер на секунду зажмурилась, и её друзьям показалось, что она вот-вот расплачется, хотя девушка просто пыталась сдержать свой смех.       — Гарри, этот человек носит одну и ту же одежду каждый божий день на протяжении всех семи лет нашего обучения в Хогвартсе. С чего бы мне вдруг критиковать его мантию?       Она разразилась громким смехом, и Рон невольно фыркнул.       — Она права, приятель.       Гарри выглядел возмущённым.       — Да что? Это не такое уж и глупое предположение.       Гермиона с Роном залились смехом, отчего девушка даже согнулась пополам. Уголки рта Поттера дрогнули в усмешке.       — Ладно… Возможно, это и правда немного глупо звучит.       Она с трудом успокоилась — это был тот самый смех, который ничем не остановишь; ей казалось, что живот вот-вот лопнет, и это вновь её рассмешило: «Мантия!» — Грейнджер вытерла слёзы рукавом и произнесла:       — Вы даже не представляете, как сильно я нуждалась в этом. Клянусь, вы даже понятия не имеете.       Гарри улыбнулся ей. Рон нежно похлопал её по плечу и сказал:       — Ну что ж, ты выглядела мило… гм… — и покраснел, понимая, что не сможет адекватно закончить фразу.       Гермиона поспешила успокоить его.       — Нет, я знаю, Рон. То, что только что произошло… это была долгая неделя.       — Да, — кивнул Уизли, — но самое классное, что она почти подошла к концу! Кстати, многие собираются пойти в Хогсмид в субботу, чтобы выпустить пар. Не хочешь присоединиться?       Мысль о том, чтобы сидеть и наслаждаться вкусными бутербродами в компании друзей, была заманчивой, чрезвычайно заманчивой. Не задумываясь, Грейнджер почти согласилась, а затем разочарованно вспомнила, что её ожидал вечер со Снейпом — если можно так выразиться, — в субботу. Даже если они соберутся пойти днём, то ей так или иначе придётся уйти раньше, чтобы вовремя добраться до подземелий, и как она объяснит это своим друзьям?       Гермиона прикрыла глаза, подавив вздох и напомнив себе, что это не такая уж и большая жертва по сравнению с тем, что сделали многие другие. Но грусть всё же овладела ею: отказаться от редкого времяпрепровождения с друзьями, чтобы провести вечер в подземельях Мастера зелий, который, несомненно, испытывал к ней неприязнь. Грейнджер поймала себя на мысли, что это не первый раз, когда она жалела, что не может ненавидеть его так же сильно, как он её. В принципе, занятий девушка не боялась, учитывая то, через что её заставил пройти Северус во время урока; то, через что он заставлял проходить её каждый день. И стоило Гермионе разозлиться на него, начать испытывать ту же ненависть, что и он к ней, она ловила себя на мысли, что вместо этого думает о том, как Снейп уважал её желание не подвергаться «Обливиэйту»; как скрывал девушку в своём сознании во время легилименции Лорда Волан-де-Морта; как уделил время её исследовательской работе после долгого и трудного занятия окклюменцией.       Эти мысли привели её к следующим: к его рукам в её волосах, к его стройному телу, прижимавшемуся к её… не совсем то направление, в котором ей хотелось бы думать. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. Но и ненавидеть Снейпа у неё тоже не получалось.       — Гермиона?       Она поняла, что витала в облаках, пока Уизли терпеливо ждал ответа.       — Ох, Рон, — со вздохом произнесла Грейнджер, — я бы очень хотела. Но мне нужно учиться.       Его лицо вытянулось.       — Это тот самый проект, который ты делаешь для Снейпа?       Гарри нахмурился.       — Ты делаешь проект для Снейпа?       — Не совсем так.       — Ты не делаешь проект для Снейпа? — он посмотрел с сомнением.       Гермиона снова вздохнула.       — Послушайте, это сложно объяснить. Я расскажу вам об этом позже, если захотите, но сейчас вы разве не голодны? Если никто не возражает, я бы поговорила о чём угодно, но только не о профессоре Снейпе.       Активно закивав, Рон произнёс:       — Не могу винить тебя в этом. И теперь, когда ты упомянула о еде… я очень проголодался.       Предложение поесть, как обычно, оказалось более чем достаточным поводом отвлечься от разговоров про подземелья, исследования или преподавателя зельеварения. Трое друзей зашагали по направлению к Большому залу, где их уже ожидал ужин.

***

      За час до сна Гермиона сидела в своей комнате, скрестив ноги на кровати, и готовилась к окклюментной практике. Она всё равно собиралась это сделать — в конце концов, это ведь было что-то вроде домашнего задания? — но при этом чувствовала, что ей это очень поможет на ближайшем уроке зельеварения. Завтра пятница, день «встреч» у Снейпа. Грейнджер не совсем понимала, какая часть его давления на девушку была обусловлена нервозностью в связи со сжатыми сроками приготовления нужного зелья. Но в данных обстоятельствах ей казалось, что практика в очищении разума — то, что нужно. Это уже однажды помогло ей во время занятий, да и к тому же на тот момент она почти что и не тренировалась.       Глубоко вздохнув, Гермиона представила, как растворяет все свои мысли, одну за другой, в лёгком белом тумане. Она сосредоточилась на нём, наблюдая, как светлое пространство постепенно застилает глаза. Поначалу девушке удавалось поддерживать данное состояние секунду-две, в течение которых ни одна мысль не посещала её голову — даже какая-нибудь пустяковая о Роне или Гарри, или ещё о ком-то из однокурсников, или даже о Снейпе. И, теряя концентрацию, Грейнджер начинала заново, делая глубокий вдох и избавляясь от навязчивых образов. Каждая мысль по очереди растворялась в белом тумане, пока перед её взором не оставалось ничего, кроме безликой дымки.       Девушка тренировалась и с открытыми глазами, понимая, что должна научиться очищать свой разум с отвлекающим фактором. Вряд ли ей предоставят такую роскошь, как крепко зажмуриться, когда Тёмный Лорд решит вторгнуться в её сознание. Или, если уж на то пошло, профессор Снейп.       Нет. Никакого Лорда Волан-де-Морта. Никакого профессора Снейпа. Пусто. Ничего. Пусто.       Гермиона начинала снова и снова. И спустя час ей удалось держать свой разум абсолютно пустым десять полных секунд, прежде чем она на что-либо отвлекалась. Удовлетворённая своим прогрессом, девушка выпрямила ноги, поднялась с кровати и мельком глянула в зеркало. Гарри с Роном оказались правы: под глазами залегли тёмные круги. На этой неделе её сон был прерывистым и беспокойным. Прочитав несколько книг в библиотеке, Грейнджер пришла к выводу, что это один из побочных эффектов «Круциатуса».       Северус как-то сказал ей, что сам был подвержен подобному заклятию, так что, вероятно, он тоже проходил через это. Очень мило с его стороны поделиться со мной такими подробностями, — подумала девушка. Хотя она сама не предоставила ему возможности рассказать больше. Гермиона, спотыкаясь, поспешила к выходу из его апартаментов, как только смогла подняться с пола. Снейп предложил руку помощи, но был проигнорирован; она была не в силах дотрагиваться до него или смотреть в глаза. Мне стоит поблагодарить его за проявленную заботу, — размышляла Грейнджер, но, подумав ещё немного, едва ли смогла представить момент, при котором можно было бы завести разговор о том инциденте. На всех последующих встречах им удавалось полностью избегать этой темы, за исключением того случая, когда Северус предложил применить заклинание забвения. И ты отказалась. Так что, если быть честной, это твоя вина и только.       Она критически оглядела себя в зеркале. Вьющиеся, вышедшие из-под контроля волосы, тёмные круги под глазами, бледная кожа, тонкие губы, стройные подростковые бёдра и маленькая грудь. Обычно, Гермиона никогда не заботилась о своей внешности, но иногда задавалась вопросом, что же такого сумел рассмотреть в ней Рон. Неудивительно, что Снейп ненавидел саму мысль о том, что его коснулась такая девушка, как она, и ему пришлось касаться её в ответ.       Наконец выключив свет и забравшись под одеяло, девушка решила попрактиковаться в окклюменции ещё несколько минут, и после трёх удачных попыток погрузилась в глубокий сон без сновидений.

***

      Несколькими этажами ниже, в своей личной лаборатории, Снейп ненадолго задумался, а затем всё же отбросил идею пойти в кровать. Когда я умру, у меня будет предостаточно времени, чтобы отоспаться, — подумал он. — Что случится скорее раньше, чем позже. Северус знал, что работает сейчас на пределе своих умственных и физических возможностей. И он также понимал, что усталость — точнее, истощённость, — делает его уязвимым; что если он позволит утомлённости взять верх над умственной деятельностью, то поставит под угрозу весь план. Но времени катастрофически не хватало.       Снейп делал подсчёты и снова их перепроверял, заполняя страницы чернильными каракулями чисел и уравнений, желая быть абсолютно уверенным в своих расчётах, и наконец пришёл к выводу: четыре недели. Волан-де-Морту придётся ежедневно принимать зелье в течение четырёх недель, чтобы оно… дало нужный результат. Это заняло бы гораздо меньше времени, если б принимал данное зелье обычный человек — всего несколько дней, или, возможно, хватило бы даже одной дозы, — но полутелесная сущность Тёмного Лорда значительно усложняла этот процесс. Арифметика была затруднительной частью работы и отнимала много времени. Но главное — результат.       Четыре недели.       И поэтому у него не имелось свободного времени. Четыре недели ожидания. Четыре недели скрывать эту информацию от остальных членов Ордена, а также от самого Лорда Волан-де-Морта. В себе он был уверен, но что насчёт Грейнджер? Северус внимательно наблюдал за ней, когда посвящал её в свой план, и видел по глазам, что девушка твёрдо намерена сохранить тайну. Но при этом его мучил вопрос: как долго у неё получится скрывать это от друзей, от своих близких — Поттера, Уизли, Дамблдора и МакГонагалл. Это были те люди, которым она безоговорочно доверяла. Его точные противоположности. И всё же именно он просил — требовал, — хранить данную тайну. Снейпу казалось, что девчонка не удержалась и всё выпалила Альбусу, но никто не вызывал его на порог директора, так что она, возможно, ничего ему и не рассказала.       Удивительно.       Его ждали четыре недели сокрытия плана от самого Тёмного Лорда; время, в течение которого ему предстоит не растерять свои силы, а наоборот, укрепить их. Даже без восстановительного зелья Волан-де-Морт умудрялся откуда-то черпать энергию. Каждый раз встречаясь с ним, Северус замечал, что выглядел он ещё лучше… сильнее.       Он с раздражением прикинул, сколько времени пройдёт, прежде чем Тёмный Лорд вновь пошлёт грёбаных Пожирателей рыться в его личных вещах. Однако ему также было бы интересно, если б они действительно попытались это сделать; Снейп добавил несколько особенно неприятных заклинаний к личным покоям, кабинету и лаборатории. Любой, кто попытается войти без согласия, сразу же обнаружит, что она — или он; хотя волшебник, честно говоря, придумывал элементы защиты, вспоминая Беллатрису, — лишилась нескольких конечностей. Вообще, на территории Хогвартса подобное было запрещено, но он даже не собирался просить разрешение. И те студенты, которые были достаточно глупы, чтобы совать нос в комнаты Мастера зелий, получат по заслугам.       Как Грейнджер? Получила ли она по заслугам?       Снейп отбросил эту мысль. Дисциплина. Сосредоточенность. Месяц — слишком большой срок, чтобы хранить подобную тайну, когда обе стороны полны презрения и недоверия друг к другу. Нельзя терять ни минуты. Приготовление зелья займёт большую часть ночи и утра, прежде чем оно будет полностью готово. Северус должен успеть к завтрашнему дню. У него не было другого выхода.       Мужчина уставился на вращающуюся колбу с чешуйками дракона, что переливались красным и золотым цветами, медленно, мучительно медленно уменьшаясь в размерах. Нет, сегодня ночью он не сможет отдохнуть. Ему придётся обойтись без сна, как и множество раз до этого.