Закалённые огнём

      Следующим утром солнце уже несколько часов стояло высоко в небе и пробивалось через окно, когда Гермиона, наконец, проснулась. Вспомнив события прошедшей ночи, она обхватила себя руками, лёжа в постели. Такого выражения лица у профессора Снейпа девушка ни разу не видела за все годы, проведённые в классе зельеварения. Он выглядел так, будто хотел причинить ей боль или… или что? Грейнджер вздрогнула. Делать какие-либо иные предположения было глупо. Да и Северус весь измотался, проведя весь вечер на встрече с Лордом Волан-де-Мортом в попытках не выдать себя. Она задумалась: каково это? — но потом решила, что лучше ей этого не знать.       Гермиона проспала завтрак, и к тому времени, когда оделась и привела в более-менее приемлемый вид свои волосы, настал час обеда, судя по урчанию в животе.       Когда девушка вошла в Большой зал, Рон, Гарри, Джинни и парочка других гриффиндорцев уже сидели на своих местах — вероятно, заканчивали приём пищи.       — Эй, соня! — весело окликнул Уизли. Она шуточно закатила глаза и села возле друзей.       — Рональд Уизли, с чего ты взял, что я спала? Может, я училась, раз уж ты заговорил об этом.       Он ухмыльнулся.       — Потому что я искал тебя в библиотеке, в общей гостиной, и до меня случайно дошёл слух, что ты не любитель купаться до полудня, так что остаётся одно место, где ты могла бы находиться: кровать! — торжествующе подытожил парень. — Или я ошибаюсь?       Гермиона вздохнула, уголок её рта чуть приподнялся в улыбке.       — Мои поздравления, мистер Холмс.       Эта фраза вызвала смех у Гарри и Джинни, сидящих рядом друг с другом по другую сторону стола. Девушка спросила:       — Бессонная ночь, Гермиона?       Она пожала плечами.       — Училась.       Джинни вопросительно приподняла бровь, но давить на подругу не стала.       — Переведём тему, — заявила она. — Пойдём с нами в Хогсмид сегодня днём! Ты провела всю ночь за учёбой, так что имеешь полное право взять выходной! — Грейнджер поджала губы, на что Джинни добавила: — Ну же, тебе необходимо отдохнуть.       Хогсмид. Она почти забыла об этом. Ей очень хотелось пойти туда; да и звучало это гораздо заманчивее, чем провести ещё один вечер в компании Снейпа, копающимся в её разуме и отчитывающим девушку. Гермиона задалась вопросом: может ли она придумать разумное оправдание и отказаться от занятий окклюменцией… но затем в голове возникла реакция профессора, если бы она действительно решилась на это.       Кроме того, Грейнджер довольно много практиковалась в последнее время и должна была признать, что с нетерпением ждала возможности показать свои умения. Думаю, он поймёт, что теперь вторгнуться в мой разум не так-то просто, как раньше, — подумала она с мрачным удовлетворением.       Поэтому с сожалением, которое было наполовину притворным, Гермиона отрицательно покачала головой.       — Мне очень жаль, я бы хотела, но просто не могу. — Она не стала вдаваться в подробности, несмотря на то, что друзья ждали дальнейших объяснений. Пусть гадают, — подумала девушка, устав от вечных оправданий по поводу своего местонахождения. — Я не собираюсь отчитываться перед ними.       Джинни скептически осмотрела подругу, но сказала лишь:       — Ну, если ты вдруг передумаешь… — а потом, переменившись в настроении: — Но нам с тобой действительно нужно найти время, чтобы обсудить все вопросы касаемо бала. — Она подмигнула и кинула Гарри многозначительный взгляд.       — Ох, Мерлин, моё платье! Я чуть не забыла! — поколебавшись, Гермиона спросила: — Слушай, может, завтра днём? — Или вообще никогда? Её каждый раз одолевало раздражение, стоило подумать об этом мероприятии. Она уже жалела, что согласилась пойти с Роном. Казалось, это только укрепило его надежды по поводу их предназначения друг другу, что впоследствии ранит его ещё сильнее при расставании.       Девушка подумывала о том, чтобы разойтись с Уизли ещё до бала; тогда ей вообще не придётся идти на него, и она сможет избежать всей этой ненужной чепухи. Но она понимала, что это бессердечно и неправильно даже для неё. Всего несколько месяцев назад Грейнджер размышляла о будущем с Роном, о будущем со свадебным платьем, с их совместным домом и с маленькими рыжеволосыми детьми. Размышляла без особого трепета, но тем не менее она это делала.       Что изменилось с тех пор, Гермиона? Ответ очевиден, но она отказывалась об этом думать. Всё изменилось, и это самое главное. Ей просто придётся смириться. И Рону в конце концов… тоже.       Джинни рассмеялась.       — Гермиона, ты невозможна. Бал в следующие выходные, а ты только сейчас задумалась о своём платье! Честное слово!       — Да, правда! — поддержал Рон немного обиженно. Грейнджер бросила в его сторону укоризненный взгляд.       — Рон, ну серьёзно. Ты ведь меня знаешь. Я не из тех девушек, которые… наперёд планируют, в чём пойдут на праздник.       Это несколько успокоило его, и Джинни, забавляясь этой сценой, воскликнула:       — Значит, завтра!       Остановившись на этой ноте, друзья разошлись. Гермиона направилась обратно в башню Гриффиндора, а ребята — в Хогсмид. Дурацкий бал, — раздражённо размышляла она, поднимаясь по лестнице в сторону гостиной. — Дурацкий бал, дурацкий Рон, дурацкое платье.       До занятий со Снейпом оставалось четыре часа. Добравшись до своей комнаты, Гермиона уселась на кровати в позе лотоса и глубоко вздохнула. Четыре часа для практики. Четыре часа, чтобы сделать разум настолько непроницаемым, насколько возможно. Четыре часа, чтобы очистить голову от всех мыслей. Мысли о Роне, мысли о Хогсмиде.       Мысли о профессоре зельеварения и о том, как он смотрел на неё прошлой ночью.

***

      Гермиона спустилась в подземелья в назначенное время, не совсем понимая, чего ожидать. Стоило Северусу распахнуть дверь, а девушке увидеть его, слабое трепетание шевельнулось внутри живота, но она тут же подавила это чувство, почти не задумываясь. Она подготовилась к занятию; она была готова. Грейнджер не позволит сбить себя с толку каким-то дурным мыслям.       Снейп, со своей стороны, держался так же холодно и сдержанно, как обычно, если не больше. Его губы изогнулись в лёгкой усмешке, когда он увидел девушку; взгляд был презрительным, в этом невозможно ошибиться. Это был Снейп, с которым она была знакома в классе зельеварения. Не тот изнемождённый, спотыкающийся на ровном месте человек, которому Гермиона помогла добраться до комнат прошлой ночью.       Он склонил голову и произнёс:       — Мисс Грейнджер, — с оттенками сарказма, — ещё минута, и я бы с удовольствием снял с Гриффиндора пять очков.       В его поведении не было ни намёка на то, что произошло между ними. Хорошо, так даже лучше, — подумала девушка. Признаться, она чувствовала некое облегчение. Лучшее решение — вернуться к своим привычным ролям: уверенный в себе профессор и ответственная студентка. Ничего больше.       Гермиона тщательно продумала свой ответ:       — Полагаю, я пришла вовремя, сэр.       В голосе прозвучал едва заметный намёк на дерзость. За последние несколько недель, проведённых в его классе, Грейнджер выучила, что этого было достаточно, чтобы получить язвительный комментарий вместе с отработкой. Но сейчас он лишь вопросительно приподнял бровь, взглянув на девушку.       — Действительно.       Значит, её догадка оказалась верной. Северус наедине с ней вёл себя совершенно иначе. Его поведение во время уроков всего лишь… притворство? Или что-то ещё? Она не могла сказать точно, но всё равно почувствовала некоторое облегчение.       Гермиона вошла в кабинет, Снейп закрыл за ней дверь.       — К столу, пожалуйста, как и в прошлую нашу встречу.       Она подошла к указанному месту, повернувшись спиной к деревянному столу. Осознав, что нервозно перебирает пальцами, остановилась, сжав руки в кулаки. К её досаде, от Северуса этот жест не укрылся; его губы дёрнулись.       — Вы должны контролировать себя лучше, мисс Грейнджер, — растягивая слова, он подошёл ближе, глядя на неё с расстояния одного фута.       Снейп стоял так близко, что Гермиона ощущала тепло, исходящее от его тела, и запах льняных семян на руках от очередного зелья, которое он варил. Она вновь подавила предательский трепет в животе и с трудом подняла глаза.       Северус выдержал длинную паузу, прежде чем заговорил — тихо и холодно:       — Мисс Грейнджер, я собираюсь просмотреть конкретное воспоминание, что и в прошлый раз. И я хочу, чтобы вы препятствовали мне в этом, как и в прошлый раз. Однако, в этот раз я требую, чтобы вы воспользовались окклюменцией, а не демонстрировали мне ваши умения в грубой силе.       Оскорблённая, она открыла было рот, чтобы возразить, но Снейп продолжал:       — Если вы всё-таки воспользуетесь чем-то ещё, помимо окклюменции, чтобы вытолкнуть меня, то проведёте следующий вечер субботы на коленях, отмывая класс зельеварения, это понятно?       Он планировал — надеялся, — выбить её из колеи, но вместо этого, к своему недовольству, Гермиона лишь взглянула на него и ответила:       — Понятно.       Мастер зелий провёл достаточно времени в течение дня, сидя за столом в этом самом кабинете, за размышлениями о предстоящих занятиях с Грейнджер. После случившегося ночью, он подумывал вообще отменить его, но не поддался этому порыву, который был опрометчивым и глупым. Она — всего лишь девчонка, и ему необязательно постоянно бегать и прятаться от неё. Нет, занятие должно состоятся в назначенное время. Он проникнет в её сознание, она постарается оттолкнуть его, и, несомненно, у неё не получится. Эта мысль вызвала у Снейпа волну удовлетворения. Да, Гермиона не справится. Он заставит её потерпеть неудачу.       Следуя за этой мысленной цепочкой, он обдумывал, какое именно воспоминание выбрать. Ничего, что могло заинтересовать. Северус был по горло сыт наблюдениями за её подростковой драмой с Уизли, и мысль о том, чтобы просмотреть какое-нибудь воспоминание, связанное с ним самим, заставило его внутренности сделать сальто. Он зарычал от отвращения к самому себе, припомнив те вещи, которые совершил.       Нет, абсолютно не за что было зацепиться. И тут в его голове возникла идея — отвратительная идея, но, возможно, она подействует. Снейп знал, какое воспоминание выберет: неловкое и унизительное. То, которое Грейнджер не захочет переживать снова, особенно в его присутствии.       Но это не имело никакого отношения к его личному удовлетворению. Он просто обучал её такому умению, как окклюменция. Желание скрыть от него это воспоминание станет сильнейшей мотивацией. Хорошая идея, определённо. И это точно не имело никакого отношения ни к тому, что Снейп чуть не потерял контроль над собой в том грёбаном коридоре, ни ко всё более частым появлениям Грейнджер в его снах. Нет, об этом думать просто невыносимо, потому что думать — размышлять, зацикливаться, — означает подойти опасно близко к краю, чтобы поддаться желанию наказать её… наказать за его грешную похоть.       Северус не нуждался в этом. Поэтому это определённо не было наказанием.       Без всякого предупреждения он произнёс: «Легилименс!», и, войдя в сознание Гермионы, заставил ту шумно вздохнуть.       Её защита оказалась гораздо сильнее и организованнее, чем в прошлый раз, но ей по-прежнему не удалось полностью скрыть воспоминания. Снейп погружался всё глубже и глубже, ища тот момент, который, он точно знал, был здесь.       Он мельком прошёл мимо всех её недавних переживаний касаемо Поттера и Уизли, её мыслей об учёбе, летних каникул, углубляясь всё дальше, в прошлое. Эти воспоминания должны вызвать мощный эмоциональный резонанс; их достаточно легко найти. И… да. Ему удалось это сделать, в тот момент Гермиона сразу поняла, что именно он намеревался просмотреть.       И она почти выкинула его из головы, прежде чем смогла остановить себя. Гнев заполнял её всю, бурля и обрушиваясь как волна, мощная и всепоглощающая, и Грейнджер понимала, что может использовать эту силу, чтобы выбросить Северуса из сознания; знала, что может, и очень хотела это сделать.       Вы не имеете права! Эта мысль буквально принесла ему физический дискомфорт.       Снейп слышал, как выравнивается её дыхание, и видел, что Гермиона пытается прийти в себя. Он почувствовал на своём лице ухмылку. Я заставлю тебя потерпеть неудачу, девочка.       О воспоминании, которое он выбрал, девушка не думала в течение многих лет. Это случилось три года назад, тогда она была всего лишь ребёнком, стоя среди своих друзей в классе зельеварения. Она прикрыла рот ладонями, чтобы никто не заметил, как заклинание, вышедшее из-под контроля, поспособствовало тому, что её передние зубы стали чересчур длинными. Северус ощутил её смущение, стыд, непреодолимое желание спрятаться от ребят. А затем Уизли — мысль о том, что этот юноша причинил ей в тысячу раз больше боли, чем я, мелькнула в его голове, — всё-таки добился своего.       И в тот момент Снейп почувствовал в её сознании волну облегчения, смешавшуюся со всеохватывающим унижением; облегчение, что наконец-то профессор увидит, что случилось, и поможет ей. С удивлением, он заметил, что Грейнджер доверяет ему; что, несмотря на все придирки и унижения, она доверяла ему как преподавателю. Верила, что он поступит достойно.       Северус следил за разворачивающимися далее воспоминаниями, которые неумолимо приближались к тому, что, как они оба помнили, произойдет дальше; когда он просто использовал неуместное доверие студентки и сломал его, уничтожил. Совершенно разрушил.       Не больше, чем она того заслуживала, — подумал мужчина. — Ей не следовало доверять мне. Ни тогда, ни сейчас.       Она, находясь внутри своего сознания вместе с профессором зельеварения — почему? почему именно это? почему он так со мной поступает? — знала, что должна взять себя в руки, восстановить контроль, прежде чем они дойдут до развязки, потому что, если Гермиона увидит себя униженной рядом с человеком, который поспособствовал этому, это попросту сломает её. Сломает полностью. Сломает её так, как никогда не сможет «Круциатус». И поэтому она должна остановить Снейпа, пока они не зашли слишком далеко.       Ну же. Ты сможешь.       С немалым усилием Грейнджер подавила панику и мысленно вернулась к бесконечным часам тренировок, которые потратила в последние несколько дней. Она призвала тот белый туман, как делала и не один раз прежде, и, к своему удивлению, обнаружила, что воспоминание, в котором они находились… слегка поблекло. В этом-то как раз и была разница — между игрой в пьесе и присутствием в зале. Сейчас она была среди публики. Была снаружи, отдельно. В ней начало возрастать возбуждение, и Гермиона почувствовала, что её засосало обратно в воспоминание. Нет. Ей снова нужно успокоиться.       Белизна. Ничего.       Северус поразился, заметив, как воспоминание исчезает перед его взглядом, цвета меркнут, звуки гаснут. Какого чёрта она делает? Белая дымка застелила глаза. Он всё сильнее и глубже проникал в её разум, пытаясь вернуться назад, но ему не за что было ухватиться. Оно просто… исчезло.       Грейнджер была студенткой седьмого курса. Ей не по силам такое. Несомненно, это он обучил её данной технике, но девушка не должна была овладеть ею так быстро; он мог с лёгкостью пробить эту защиту. Услышав свой собственный рык, Снейп поспешил выйти из её сознания. Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами, по щекам текли слёзы. Он и не заметил этого; интересно, а она?       Девушка увидела неприкрытую ярость на его лице и сравнила со своей собственной, её лицо тоже излучало гнев.       — Как вы посмели! — воскликнула она, делая шаг назад. — Как вы посмели!       Северус двинулся на неё, прижав спиной к столу и сократив и без того небольшое расстояние меж ними до нескольких дюймов, и властно скрестил руки на груди.       — Как я посмел, мисс Грейнджер? Как я смею обучать неблагодарную девчонку чему-то, что сможет спасти её грёбаную жизнь? Превосходный вопрос, смею заметить. Возможно, у вас имеется ответ, поскольку вы, очевидно, лучше меня знаете, как преподавать окклюменцию! — Он заметил, как задрожали её губы. И осознал, что ждал её слёз; он хотел довести её до этого состояния.       Но Гермиона не плакала. Её глаза в ярости сузились.       — Как вы посмели затронуть именно это воспоминание? — выплюнула она. — Есть сотни, тысячи других, которые вы могли бы использовать для… для этого занятия, но вместо них взяли именно это. Почему? Почему? Не потому ли, что вы приходите в восторг, унижая меня? Потому что вы ненавидите меня. Почему бы вам просто не сказать это! — её голос перешёл на крик. — Скажите мне это в лицо! — взвизгнула она, толкая профессора в грудь в попытках оттолкнуть.       Он перехватил её запястья и крепко сжал их. Гермиона попыталась вырваться, но Снейп был слишком силён.       — Отпустите, — шёпотом. Ох, Мерлин, я зашла слишком далеко. Её охватила паника. Лицо Северуса исказилось от злости; настолько непохоже на его обычно холодное, сдержанное состояние, что сейчас мужчину едва можно было узнать.       — Не думайте, — выдохнул он, — будто знаете, что у меня на уме. Вы ничего — ничего, — обо мне не знаете. Ничего.       Снейп притянул её руки к себе, заставив девушку сделать шаг вперёд. На какую-то долю секунды она заметила то выражение лица, что и прошлой ночью, и глаза её расширились. Но в следующее мгновение он уже отпустил её запястья, и Гермиона прижала их к себе, словно он обжёг их.       С явным усилием взяв себя в руки, он произнёс:       — Мне ещё стоит подумать, продолжать ли с вами занятия дальше и, если всё-таки да, то когда назначать следующее.       — Да, сэр, — дрожащим голосом выдавила из себя Гермиона.       — А сейчас… прочь с глаз моих.       — С радостью, — ответила она, переступая порог кабинета, и вряд ли Снейп мог её услышать.

***

      Той ночью, лёжа в постели, Грейнджер думала о произошедшем, прокручивая их встречу в голове.       Когда она увидела его лицо, искажённое яростью, то разозлилась на него и немного испугалась… но чего именно?       Девушка проживала этот момент снова и снова. Злая — очень; Мерлин, она так злилась на него. Но помимо этого ощущала нечто другое… прилив адреналина, вызванный не только гневом. Она была… взволнованна. Взволнованна тем, что заставила его что-то почувствовать. Даже если это что-то — ярость.       Но анализировать дальше не имело никакого смысла. Если план Северуса сработает, то они уничтожат Волан-де-Морта всего за несколько недель. А это самое главное. Ни Снейп, ни его чувства к ней. Или её к нему.       Это Снейп, ради Мерлина. Для меня просто нелепо развлекаться такими мыслями о нём. Не то чтобы здесь вообще есть какие-то мысли для развлечения.       Она перевернулась на другой бок и закрыла глаза, желая поскорее уснуть.