Закалённые огнём

      Выручай-комната пустовала, за исключением одного, стоявшего прямо по центру, деревянного стула. Гермиона, вновь обретя способность стоять, не без помощи Драко, оглянулась и с ужасом заметила, что стул оснащён широкими кожаными ремнями, которые, должно быть, служили для обездвиживания ног и рук.       — Я мог бы запросто оставить тебя под действием заклинания, — обратился к ней Малфой. Она услышала громкий, разрезающий тишину звук закрывающейся двери. — Но подумал, что так будет гораздо веселее.       Гермиона полностью выпрямилась, и тогда он, направив на неё палочку, произнёс: «Фините Инкантатем». Она почувствовала лёгкое покалывание; ноги пришли в движение, вернулась возможность говорить. Не теряя ни секунды, она рванула к двери, добравшись до которой, обнаружила — заперта. Драко предвидел это. Грейнджер, потянув за ручку, принялась дёргать её, крича:       — Помогите, хоть кто-нибудь, пожалуйста! — Но дверь не поддалась. Возникло неприятное подозрение, что он позаботился и о звуконепроницаемости тоже.       Она повернулась к Малфою, который, ухмыляясь, наблюдал за её тщетными попытками выбраться.       — Драко… что с тобой случилось? — спросила Гермиона, спиной вжимаясь в дверь, стараясь тем самым держаться от него как можно дальше. Драко всегда был той ещё занозой в заднице, но психопатом — никогда. Однако сейчас он выглядел так, будто действительно слетел с катушек.       — Что со мной случилось? — передразнил он. — Грейнджер, ты вроде бы умная девушка. Разве не догадалась? — Малфой закатал рукав, и взору Гермионы предстала Тёмная метка — бледная, олицетворяющая собой само зло, — выжженная на его предплечье.       — Ох, Мерлин… — прошептала девушка. — Что они с тобой сделали?       Его лицо помрачнело.       — Ничего такого, о чём тебе стоит знать, грязнокровка, — процедил он. Гермиона ещё сильнее вжалась в дверь, мечтая, чтобы та каким-то волшебным образом открылась, но она оставалась твёрдой и неподвижной.       — Встань туда, — указал на стул.       Она не шевелилась.       Малфой скривился и повторил:       — Грейнджер, сейчас же. — Продолжала стоять на месте. Он поджал губы и, прежде чем Гермиона успела среагировать, направил палочку: «Круцио».       Каждая клетка тела взорвалась болью. Колени подогнулись, и она рухнула на пол, громко вскрикнув. Пытка длилась всего секунду-две, но дыхание сбилось, а тело бросило в дрожь. Это было хуже, в разы хуже, чем «Круциатус» Снейпа; видимо, он сдерживал свои силы, пытаясь облегчить ей участь.       Она молила его о смерти. И Северус жалел её.       Мне нужно выбраться отсюда. Ведь Драко собирается убить меня.       — Немедленно встань к стулу, — дрожащим голосом потребовал он и поднял палочку.       — Как скажешь, Драко, — с осторожностью проговорила Гермиона, будто обращалась к ребёнку, который держал в руках нож.       Она медленно прошествовала к стулу, осторожно, пытаясь выиграть время, перед тем как повернулась к Малфою лицом.       — Сними плащ, — продолжал он.       Мерлин, нет, пожалуйста, не надо.       — Прошу, Драко, не делай этого, — взмолилась она.       — Эм-м, — протянул Малфой, как обычно просил одолжить перо, — тебе пришёлся по вкусу Круциатус? — И, цинично ухмыльнувшись, добавил: — Так же, как и Круциатус Снейпа, а?       Гермиона вскинула голову, на что он улыбнулся.       — Да, мне обо всём известно. И о том, что тебе приказала Беллатриса… Я о многом осведомлён.       — Драко, — предприняла очередную попытку, но была остановлена.       — Плащ. Сейчас же.       Решив больше не сопротивляться, трясущимися руками она расстегнула плащ, а затем и школьную мантию, и скинула их в кучу. Гермиона стояла перед ним в одной лишь форменной тонкой блузке и юбке, чувствуя себя буквально голой.       Глаза Драко прошлись по её телу.       — Замечательно, — кивнул он и указал палочкой на стул. — Садись.       Гермиона медлила. Я не могу, — думала она. — Как только сяду на стул, потеряю последний шанс на спасение.       Она в возмущении раскрыла рот, чтобы попробовать договориться с ним, но прежде чем успела хоть что-то сказать, Малфой снова бросил в неё «Круциатус». Сейчас это длилось больше двух секунд; она свернулась в позу эмбриона и забилась в конвульсиях, дыхание стало прерывистым.       — Я получаю от этого неимоверное удовольствие, Грейнджер. Готов тебя пытать хоть всю грёбаную ночь.       Он направил на неё палочку, и Гермиона закричала:       — Нет, Драко, прошу! — и инстинктивно выставила руки вперёд в попытке защититься. И именно в этот момент, с вырвавшимся из горла криком, у неё возникло липкое осознание того, что она готова сделать абсолютно всё, чтобы избежать этой боли снова.       Даже оказаться прикованной к стулу.       — Хорошо, — протянул он, оказавшись перед ней лицом к лицу, — очень хорошо. Теперь пристегни лодыжки ремнями. Покрепче, пожалуйста.       Она подчинилась, не найдя другого выхода. Единственными беспалочковыми чарами, которые ей под силу использовать, были простые, повседневные — для помешивания зелий и контрзаклятья. Ни «Экспеллиармус», ни «Акцио». Ни даже «Вингардиум Левиоса». Интересно, обратил ли Снейп внимание на её отсутствие и пойдёт ли её искать?       Ага, пойдёт, не зная, где я, — с отчаянием подумала она. — А вдруг он решит, что я его всё же проигнорировала?       Малфой туго затянул ремни на её запястьях и, закончив, с блеском в глазах оценил проделанную работу. Едва касаясь, провёл пальцами по тыльной стороне её связанных рук. Гермиона, не сдержавшись, отпрянула; ощущение, будто что-то мёртвое касалось её кожи.       Она съёжилась под его руками; заметив это, Драко помрачнел.       — Что-то не так? — поинтересовался он с притворным беспокойством. — Разве я тебе не нравлюсь? — и провёл ладонями вверх по её рукам, скользя по мягкому хлопку блузки. Целая стая мурашек пролетела по её телу, но Гермиона не издала ни звука: боясь, что любое сказанное слово сможет спровоцировать его.       Его руки переместились на грудь девушки, поглаживая её сквозь тонкую ткань блузки.       — А как тебе такое? — выдыхая, почти что себе под нос пробормотал он. — Тебе нравится? — Гермиона оставалась совершенно неподвижной. Губы Драко приоткрылись, глаза оставались полуприкрытыми. — Не этим ли ты занимаешься с Уизелом?       Голубые глаза распахнулись, такие безумные, такие похотливые, это делало его совершенно неузнаваемым. Не этого Драко она знала. Ей было интересно: через какой ад, через какие мучения и унижения ему пришлось пройти, перед тем как получить Метку. Должно быть, это сломало его, — подумала она.       А затем она вспомнила Гарри, Рона, своих родителей — как же она хотела увидеть их вновь. И Снейпа, который велел ей не ходить по коридорам Хогвартса в одиночку. Знал ли он? — размышляла Гермиона — Знал ли он о Метке? Знал ли, что Драко сошёл с ума?       С болью в сердце она поняла, что отчаянно хочет увидеть Северуса.       Глаза Малфоя стали прежними, как будто он вспомнил, где и с кем находится. И с неохотой убрал руки.       — Мы вернёмся к этому позже.       Гермиона постаралась унять возникшую дрожь, когда Драко снова направил на неё палочку.       — Вот как мы поступим: я спрашиваю, ты отвечаешь. Или я причиняю боль, — он ухмыльнулся. Его рот перекосило так, будто ухмылка принадлежала вовсе не ему — позаимствовал у кого-то другого. Не в силах смотреть на него, Грейнджер прикрыла глаза.       — Вопрос первый, — продолжал он, — как ты оказалась в подземельях?       Доля секунды, и она уже поняла, что не собирается быть честной с ним.       — Я… я шла пешком.       — Ложь, — самодовольно произнёс Малфой.       Она успела только выдохнуть «Драко», прежде чем снова последовала волна боли. «Круциатус». Он с неподдельным интересом наблюдал за её криками и судорогами. Спустя мгновение Гермиона почувствовала на щеках унизительные, безудержные слёзы, скатывающиеся к подбородку.       — Как ощущения, будучи привязанной к стулу? — с любопытством в голосе и только поинтересовался Малфой.       — Пошёл на хуй, Драко! — выплюнула она в ответ.       Он рассмеялся.       — Мы и до этого дойдём, не переживай. А сейчас я, кажется, спросил… каким образом ты очутилась в подземельях?       Поведение человека, которому уже и так всё известно. Она не вынесет ещё хотя бы одно «Круцио», сидя на этом убогом пыточном стуле.       Она не справится.       — Я прилетела, ясно? Я прилетела в совятню и оттуда пошла пешком! Это правда. Драко, нет, я клянусь, это чистая правда! — на последних словах её голос дошёл до визга: Малфой направил на неё палочку.       — Я знаю. Видел тебя.       — Ты… что? — она растерянно посмотрела на него. Каким образом он увидел её?       — Я видел тебя. Некоторое время назад я стал следить за тобой, Грейнджер. По просьбе… некоторых заинтересованных в тебе людей. Мерлин, вы, гриффиндорцы, поглощены лишь собой. Думаешь, только у вас есть зачарованная карта?       Гермиону будто оглушили. Как долго он шпионил за мной? И зачем? Тут же вспомнились все вечерние походы к Снейпу, её ночные вылазки в ожидании его возращения со встреч с Волан-де-Мортом. Знал ли об этом Малфой? Сердце бешено забилось.       Некоторые заинтересованные в тебе люди… это определённо Беллатриса Лестрейндж. Должно быть, она и приказала Драко следить за ней. Но если бы он знал о всех её ночных похождениях, то наверняка уже рассказал бы дорогой тётушке, и Северус, вероятно, был бы уже мёртв. Нет, он не мог знать. Он просто не мог. Наверное, карта оказалась у него совсем недавно, может быть, взятая у Лестрейндж во время их недавней встречи в Хогсмиде. Я должна рассказать об этом Снейпу, — подумала она, на секунду забыв о своём нынешнем положении. — Ему грозит смертельная опасность.       Тем временем Малфой продолжал:       — Поэтому, когда сегодня вечером ты постаралась покинуть башню незаметно — очень умно, кстати; я впечатлён, — мне показалось, что это идеальный момент задать тебе интересующие меня вопросы.       Заставляя девушку посмотреть на него снизу вверх, он поднёс кончик палочки к её подбородку.       — Но первый вопрос был риторическим. Я знал ответ на него, так что это не считается. Второй: зачем тебе понадобился Снейп?       Сердце пропустило удар. На этот раз она не могла сказать ему правду. Малфой не должен знать об истинных мотивах встреч с Северусом. На этом и строился весь их план. Всё строилось. Её родители, Гарри, Рон и вся семья Уизли, Хогвартс… их жизни висели буквально на волоске. И она могла либо спасти их, либо уничтожить прямо сейчас, в одну секунду, в этой комнате с Малфоем.       Как мне выдержать это? — думала Гермиона, следом последовала другая мысль: Ты должна. Ты сможешь. У тебя просто нет выбора.       Внезапно, с нарастающей паникой она осознала, что вряд ли ей удастся пережить эту ночь.       Она вздёрнула подбородок, посмотрев Драко прямо в глаза, и ответила:       — Не понимаю, о чём ты. Я просто прогуливалась по замку.       Малфой прикрыл веки; выражение, близкое к удовольствию от оргазма, появилось на его лице.       — Прекрасно, — выдохнул он и после небольшой паузы: — Круцио.       Затем он повторил свой вопрос, на что получил тот же ответ, а что происходило потом — Гермиона уже не понимала. Она потеряла счёт времени, её мир сжался до размеров ухмылки Малфоя, до деревянного стула, к которому была прикована, и боли, разрушающей её всю, адской боли.       — Пожалуйста, Драко, это невыносимо. — К своему стыду, Грейнджер поняла, что рыдает, после десятого или более, она сбилась со счёта, Круциатуса.       — Да, охотно верю, — усмехнулся он. — А теперь… скажи, зачем тебе понадобился Снейп?

***

      Спустя ещё некоторое время Гермиона уже не осознавала, когда её пытают, а когда — нет. С неимоверным усилием она открыла глаза. Малфой стоял к ней спиной и… что он там делал? Он то появлялся, то исчезал из её поля зрения, и Грейнджер, напрягшись, увидела, что Драко расстёгивал рубашку. Какая ирония, — отстранённо подумала она. — После всего, что со мной сделал, он стоит и брезгливо расстёгивает свою рубашку.       Но, как оказалось, всё это время он о чём-то болтал. В то же время, как разбирался с пуговицами. Он что-то говорил ей.       — …подумал, что будет забавно посмотреть на то, как ты трахаешься под Круцио. Или, точнее, как ты отреагируешь на то, что тебе придётся это делать со мной. Что думаешь, а, Грейнджер?       Было что-то такое, на что стоило обратить внимание. Одна деталь. Гермиона нахмурилась; обычно, она была более внимательной. Она что-то упускает, и в её распоряжении имелось буквально пара секунд, чтобы понять это, прежде чем Малфой закончит раздеваться и снова обратит на неё своё внимание.       Расстёгивает пуговицы. Расстёгивает пуговицы, отвернувшись от неё. Что происходит? Она посмотрела на него, на свои руки, привязанные к подлокотникам, затем… на его палочку. Палочка Драко. Которая лежала на полу, пока он раздевался — закончив с рубашкой, он перешёл к брюкам, — и лежала так близко от её стула, всего в нескольких дюймах. Малфой, ты настоящий идиот; кто разбрасывается своими палочками? — думала Гермиона. Они вместе сидели на лекции по ЗОТИ, где, ради Мерлина, упоминалось об этом.       Соберись, Гермиона. Ну же.       Она посмотрела на палочку и, потянувшись к ней пальцами настолько, насколько могла, задыхаясь, прошептала: «Пермовео». Драко обернулся.       — Что? — В эту секунду его палочка подпрыгнула в воздухе и начала двигаться по часовой стрелке, будто помешиваясь в котле. Описав идеальный круг в воздушном танце, остановилась буквально в нескольких миллиметрах от пальцев Гермионы. Она пошевелила ими, подталкивая древко к себе, и затем крепко сжала его в ладони.       Время, казалось, на мгновение застыло, сделав идеальный фотоснимок: разъярённое лицо Драко, расстёгнутые рубашка, наполовину спущенные брюки, рука, потянувшаяся к палочке.       — Нет, — сказала Грейнджер сама себе, — ничего я не думаю. — И направила палочку на Малфоя так быстро, как только могла; реальность обрушилась на них со всей силой после секундной паузы, и Гермиона процедила: — Ступефай! — Оно повалило Драко на пол, который так и не успел добраться до своей волшебной палочки. — Ой, останется синяк, — хихикнула она и разразилась громким смехом; она смеялась, смеялась громко, со струящимися по лицу слезами, смеялась и не могла остановиться.

***

      Палочка Малфоя не хотела её слушаться, но всё-таки руки от ремней освободить удалось, а затем и лодыжки. Всё тело сотрясалось от судорог. Она сделала попытку подняться со стула, но из-за подкосившихся ног неуклюже рухнула на пол. Гермиона на мгновение прикрыла глаза, мечтая просто остаться в таком положении и позволить надвигающейся темноте взять верх, но она не могла себе этого позволить, ей необходимо выбраться отсюда. Интересно, который час? Он не пытал её всю ночь, но точно понять, сколько времени, было сложно.       Каждый мускул тела словно скрутили и выжали как кухонное полотенце.       Она направила палочку Драко на большую деревянную дверь Выручай-комнаты, разрывая понаставленные защитные заклинания — несложные, слава Мерлину; Гермиона не смогла бы справиться с чем-то более трудным. Она повернулась к Малфою, лежащему без чувств возле неё. Направила палочку — «Петрификус Тоталус!» — и с мрачным удовлетворением пронаблюдала, как его тело полностью обездвижилось.       — Оставайся здесь, — бросила Грейнджер.       Она ещё с трудом передвигалась, так что до двери добралась ползком и отворила её настолько, чтобы суметь протиснуться в коридор. Ей нужна её волшебная палочка. Пользоваться малфоевской — то же самое, что ощущать на себе его прикосновения. Каждый раз произнося заклинания, Гермиона испытывала дрожь.       Покинув Выручай-комнату, она приняла сидячее положение, коснувшись спиной стены, и отдышалась. Осмотрелась по сторонам. Палочка должна лежать где-то здесь, но её не было. Грейнджер вспомнила, как Драко выбил её из рук и она с грохотом покатилась… по ступенькам?       Постаралась встать на ноги. Ей не хотелось быть найденной в таком положении — сидя на полу. Оперевшись спиной о стену, она медленно поднялась. Колени подрагивали, и Гермиона с трудом держалась на ногах — она справилась.       Смогла встать, смогу найти и волшебную палочку.       Она медленно брела по коридору, опираясь рукой о стену, пока не дошла до лестницы. Взглянув на бесчисленные ступеньки, горько рассмеялась. Палочка должна быть где-то внизу. Но в теперешнем состоянии эта крутая каменная лестница была схожа с непроходимой скалой. Она прислонилась головой к каменной выкладке.       — Не это ищите, мисс Грейнджер?       Голос раздался позади неё, напугав до крика; с палочкой наготове она повернулась на звук, готовая обороняться. И облегчённо выдохнула, заметив Снейпа, пристально смотрящего на неё с приподнятой вверх бровью. В руках он держал волшебную палочку.       Первое, что пришло ей в голову, сорвалось с языка:       — Профессор Снейп, прошу прощения за опоздание на наше занятие. — Её колени подогнулись, и Северус в один миг перехватил её тело одной рукой.

***

      От его взгляда не укрылось то, насколько она была слаба и испугана — красные отметины проглядывали на запястьях, налитые кровью; покрасневшие глаза, — и держала в руках древко, похожее на палочку Малфоя.       — Где он? — спросил Северус.       — Выручай-комната, — хрипло ответила она.       — Ну конечно. — Он видел, что ей не под силу идти самостоятельно; без всяких предисловий Снейп приобнял девушку за плечи, поддерживая, — точь-в-точь зеркальное отражение той ночи, когда она помогала ему добраться до замка.       — Спасибо, — прошептала Грейнджер. Она ухватилась за него, перенеся почти весь свой вес на его корпус. Снейп ощущал её тепло, даже жар, исходящий от крепко прижатого к нему тела, на пути к Малфою.       — Профессор Снейп, — добавила она, — у него есть карта.       — Карта? — Он почти что тащил её на себе; ноги, по-видимому, отказали полностью.       — Что-то по типу карты Мародёров. С её помощью он нашёл меня.       — Как давно она у него? — напрягся Снейп, но темпа не сбавил.       — Я не знаю. Думаю, ему её дала Беллатриса во время их встречи в Трёх мётлах, но я не уверена. И, профессор… у него есть Тёмная метка.       Он молчал, ошеломлённый этим открытием. Лестрейндж подозревала его в предательстве; это уже и так ясно. Но если она наняла Драко для слежки за Грейнджер, то, должно быть, подозревала и её тоже. А Северус считал, что она вне всяких подозрений; считал, что достаточно защитил её. Он посмотрел на неё — такую слабую, дрожащую, прижимавшуюся к нему.       Видимо, недостаточно.       — Профессор Снейп, могу ли я спросить у вас кое-что ещё насчёт Круциатуса? — заговорила вновь Гермиона.       — Можете.       — Как долго это продлится? Я имею в виду, побочные действия. Просто я не испытывала ничего такого после… после того, как это сделали вы.       Ему показалось, или в её голосе прозвучало что-то вроде обвинения… неважно. Он действовал из-за необходимости; нет причин испытывать угрызения совести.       — Мисс Грейнджер, сколько раз он применил к вам Круциатус?       — После пятнадцатого раза я сбилась со счёта.       Он резко остановился. Голова Гермионы, доселе покоившаяся на его плече, приподнялась; девушка посмотрела на него.       — Пятнадцать, — повторил Северус.       — Да, сэр. Или нет. Их было больше пятнадцати, но я не могу назвать точное число. Можем ли мы… простите, не могли бы мы пойти дальше? Если мы в постоянном движении, мне не так больно. — Дрожь и озноб возвращались к ней, пока они продолжали стоять, что даже поддержки Снейпа уже практически не хватало, чтобы удержать Грейнджер на ногах.       — Меньшее число убило более сильных волшебников и волшебниц, чем ты, — ответил он и зашагал дальше. Гермиона ничего не ответила, и Северус после недолгого молчания добавил: — Я не сталкивался с таким количеством Круциатуса, поэтому не могу сказать, как долго продлятся его последствия.       Его желудок скрутило, стоило ему представить, как долго она, должно быть, кричала в агонии, насколько близко была к смерти.       Он подозревал, что только неопытность Малфоя спасла её — его неопытность и сила духа Грейнджер. Ведь ей удалось во время их первого занятия выбросить его из своего сознания с такой силой, что он получил физическую боль. И даже сейчас Гермионе удалось пережить такую тяжёлую, продолжительную пытку.       Его охватил приступ злости; злость на то, что только удача спасла их. Злость на то, что девчонка разгуливала в одиночку, когда ей было сказано не делать этого, что позволила схватить себя и подвергнуть пыткам. Он взращивал в себе это чувство, позволяя ему превратиться в исключительно сосредоточенную ярость. В самом деле, если она так легкомысленно отнеслась к его просьбе, то насколько серьёзно относилась к необходимости сохранения их тайны? Расхаживать в одиночестве, чтобы быть пойманной в плен и пережить издевательства — равняется обесцениванию их плана. Если бы её убили, то вся выуженная информация прямиком отправилась к Волан-де-Морту, и пришёл бы конец всему.       К тому времени, как они дошли до Выручай-комнаты, он взрастил внутри высшую степень бешенства к девушке, которая всё ещё цеплялась за его бок. Он приветствовал, принимал это неистовство. Это позволило забыть тот неконтролируемый страх, который он почувствовал, когда нашёл волшебную палочку Грейнджер и не дождался на занятие её обладательницы; то отчаяние от мысли, что он не может нигде её найти; и ощутить тепло её мягкого тела, что прижималось к нему прямо сейчас.       Нет, испытывать злость куда лучше. Злиться куда проще. Куда безопаснее.

***

      Снейп без затруднений оказался в Выручай-комнате.       — Как вам это удалось? — с некоторым удивлением спросила Гермиона.       — Я подумал о том, что мне необходимо место, чтобы… допросить Малфоя, — ответил он.       Грейнджер заметила эту странную паузу, подозревая, что Северус хотел не просто допросить его, но лезть с расспросами не стала.       — Кресло, — произнесла она вслух, и одно из них, мягкое, удобное, предстало перед ней. С видимым облегчением девушка буквально утонула в нём. — Вы могли появиться здесь несколько часов назад, — пробормотала Гермиона, но, конечно же, Малфой тогда позаботился и об этом тоже.       Снейп быстро осмотрел комнату, заметил деревянный стул с ремнями и Малфоя, лежащего на каменном полу всё ещё без сознания. Губы Северуса слегка приоткрылись, он оскалился, обратив внимание на то, что юноша был полураздетым.       — Ах ты маленький ублюдок, — процедил он. Не глядя на Грейнджер, он спросил: — Он сдел…       — Нет, — оборвала его она. — Он собирался, но я остановила его, прежде чем он успел это сделать.       — Вы остановили его, — повторил Снейп, продолжая смотреть на Малфоя. — Будучи привязанной к стулу. Без палочки. Объяснитесь.       Его голос звучал холодно, звучал жёстко; Гермиона сразу же догадалась, что он был зол. На неё или на Драко — она не знала. Может быть, на обоих, — задумалась она. — Был ли хоть раз, когда он не сердился на меня?       Она поведала ему историю о палочке Малфоя и применённом «Пермовео». Северус молча выслушал её, по-прежнему избегая смотреть ей в глаза, скрывая своё лицо.       — Полагаю, вы гордитесь своей находчивостью, — протянул он.       Да, Снейп злился на неё. Но, — подумала она, — разве он не имеет на это права? Гермиона так была сосредоточена на том, чтобы выжить, а затем сбежать, что у неё даже не было толком времени подумать об этом. Переварить это. Принять свою вину в сложившейся ситуации.       — Нет, профессор, это не так, — ответила она и хотела было уже закрыть эту тему, но бешеный поток слов хлынул из неё — мощный, неудержимый: — Я поступила глупо, — сказала Грейнджер. Он повернулся, чтобы посмотреть ей в лицо. Она встретилась с ним взглядом, её глаза блестели от подступающих слёз. — Вы сказали, чтобы я не бродила в одиночку, но я всё равно это сделала. Я думала, что буду в безопасности. Думала, Драко никогда не причинит мне вреда в стенах Хогвартса. Я не должна была этого делать, мне следовало прислушаться к вам, я могла подвергнуть нас опасности, я могла убить вас, и я почти это сделала. Я думала, что он убьёт меня и я никогда не смогу увидеть дорогих мне людей, и всё из-за моей тупости, мне очень жаль, профессор Снейп. Мне так жаль. — Она не могла контролировать свой голос, срывающийся, но ей, по крайней мере, удалось не расплакаться.       Его лицо исказилось от гнева.       — Ох, значит, вам жаль, — зашипел он. — Ну это, конечно, всё меняет, правда? Я должен упасть на колени в знак благодарности на ваши извинения?       — Нет, сэр, — прошептала Гермиона.       — Я доверял вам, мисс Грейнджер. — Она вздрогнула, но Снейп неумолимо продолжал: — Я доверился вам, а вы, как не слушающий собственную мать ребёнок, попались и выдали всю информацию, которую я по глупости вам доверил. Если бы Драко Малфой не был таким идиотом, разбрасывающимся своей палочкой, вся выданная информация тут же направилась в руки к Тёмному Лорду, прямо сейчас, так что не сидите и не извиняйтесь, как будто это каким-то образом всё исправит.       Она побледнела. Тихий голосок в его голове произнёс: Она этого не заслуживает. Северус проигнорировал его; если она нуждается в утешении и жалости, то она обратилась не по адресу. Он не годился для этого.       С отвращением отвернувшись от девушки, он услышал её голос:       — Профессор Снейп, но я не выдала Драко никакой информации.       Он замер.       — Не делайте из меня идиота, — ответил Северус, снова повернувшись к ней лицом, глаз не поднимал. — По моим подсчётам вы корчились от Круциатуса больше часа. Никому не под силу вынести подобное без ущерба для себя.       — Клянусь, я ничего ему не рассказала.       Он смотрел на неё с явным недоверием.       — Если вам не удалось сломать меня, — тихо сказала она, — почему вы считаете, что Драко смог?       Ему будто вонзили нож в живот — так он себя ощущал сейчас. И только многолетний опыт служения Волан-де-Морту позволял держать себя в руках. Он услышал собственный голос:       — Дословно перескажите мне ваш разговор.       Гермиона сглотнула и прикрыла глаза, собираясь с духом. Она уставилась в точку на стене позади Снейпа, пальцами впилась в мягкие подлокотники кресла, как будто могла вот-вот упасть.       — Он спросил, каким образом я попала в подземелья, и я сначала соврала ему, сказав, что шла пешком, но Малфой не поверил мне. И ударил Круциатусом, затем спросил снова, и тогда я сказала ему правду, что прилетела на метле в совятню, а оттуда уже пошла пешком. Драко сказал, что ему это и так известно благодаря волшебной карте.       Грейнджер замолчала, собираясь с силами. Он бросил: «Продолжайте», на что девушка кивнула.       — Он спросил причину моего визита в подземелья, я ответила, что просто решила прогуляться. Потом он снова бросил в меня Круциатус и повторно задал вопрос. И я сказала ему то же самое. А затем он проклинал меня снова и снова, но я так и не сказала ему всей правды. Через какое-то время я уже не понимала, что к чему, но он и сам перестал вести допрос. И следующее, что я увидела — это то, как он раздевается, чтобы… — Гермиона вновь запнулась. Он заметил, как побелели костяшки её пальцев, вцепившихся в подлокотники кресла. — Что ж… как бы то ни было… тогда я и украла его палочку.       Она встретилась с ним взглядом.       — Профессор, клянусь, это всё, что я ему сказала.       Снейп понял, что его ярость постепенно гасла, как цветок, увядающий под жарким солнцем; он просто не мог больше злиться. Грейнджер удалось выдержать этот допрос, который мог убить её, но она справилась и не сломалась. Она сделала это, чтобы защитить его.       Со стороны Малфоя донёсся стон; он начал приходить в себя. Северус посмотрел сверху вниз на сына Люциуса, подумав о том, что яблоко от яблони упало не так уж далеко. Я могу убить тебя прямо сейчас, — подумал он. — Это было бы самым простым для меня решением.