Закалённые огнём

      Девушка молча наблюдала за махинациями Снейпа: тот освободил Малфоя от заклинания, грубо поднял и усадил на деревянный стул, на котором не так давно пытали Гермиону. Ей пришло на ум, что сейчас на её глазах Северус действительно убьёт Драко; вероятно, он вполне способен сделать это, — подумала она.       Раньше Гермиона бы запротестовала, принялась умолять Снейпа пощадить его. Потому что так было правильно. Теперь же Гермиону терзало лишь смутное любопытство, терзал вопрос: предпочтёт он сразу Аваду Кедавру или перед этим помучает Драко?       Сам юноша до сих пор приходил в себя после Ступефая; он растерянно взглянул на Северуса, не до конца осознавая увиденное, а затем перевёл внимание на сидевшую в кресле, буквально в нескольких футах от него, Грейнджер. В любой другой ситуации, размышляла она, это выглядело бы весьма комично: его без конца вертящаяся туда-сюда голова, которая крутилась так, будто наблюдала за теннисным матчем, правда, с невидимым мячом.       Снейп, направив палочку на Малфоя, принялся ждать, пока у того в глазах не появится огонёк узнавания.       — Это правда! Всё, что она мне сказала, оказалось правдой! — воскликнул он, поднимаясь со стула.       Северус неодобрительно цокнул языком.       — Тс, тс, Драко. — Кончик палочки коснулся его груди, заставляя того сесть обратно. — Значит, мы разговаривали с дорогой тётушкой Беллатрисой? — спросил Мастер зелий. Его голос звучал мягко и приятно, почти дружелюбно. Гермиона знала этот тон; она знала, что это воистину змеиный способ Снейпа сначала расположить жертву к себе, а затем нанести удар. Интересно, было ли об этом известно Малфою?       — Пошёл к чёрту, любитель грязнокровок, — выплюнул он в ответ и мельком посмотрел сначала на Грейнджер, потом обратно на Северуса, который предпочёл никак не реагировать на эти слова. И, болезненно усмехнувшись: — И что же ты с ней делал? Трахался? И как, хороша? Сам я этого узнать не успел, но, думаю, она была бы не против. Не так ли, грязнокровка? — Он повернулся к ней с той зверской ухмылкой, которая не покидала его лицо на протяжении всего допроса.       Гермиона немного удивилась, когда у неё внутри ничего не откликнулось на насмешки Драко. Она должна была ощутить гнев или тревогу, или… хотя бы что-то. Но вместо этого девушка просто ожидала следующий шаг Снейпа.       Может быть, сейчас-то он и убьёт его.       С напускным весельем Северус наблюдал за мальчишкой.       — Вы закончили, мистер Малфой?       — Пошёл нахуй.       — Я так погляжу, это знаменитая фраза всех Малфоев. Сочту такой ответ утвердительным. Теперь выбирайте, что будете делать дальше. Либо я применяю к вам легилименцию, после чего накладываю Обливиэйт и вы успешно забываете про этот инцидент, либо я подвергну вас тем же продолжительным мучениям, которые испытала мисс Грейнджер… а затем всё равно вытрясу всю нужную мне информацию из вашей головы и всё так же наложу Обливиэйт.       На долю секунды Драко сжал руки в кулаки, видимо, намереваясь подняться, на что Северус едва заметно покачал головой — тень улыбки пробежалась по его лицу. Малфой снова опустился на стул. Его глаза метались из стороны в сторону как у зверя, загнанного в угол.       — Пристегните его, — со стороны услышала Грейнджер свой голос: такой странный и чужой, будто говорил кто-то другой. — Если вы собираетесь пытать его, то пристегните ремнями. Как это сделал он.       — Блестящая идея, мисс Грейнджер, — не поворачиваясь к девушке, проговорил Снейп.       — Иди-ка и ты тоже, — рыкнул Драко в её сторону.       — У тебя есть выбор, — ответила она.       — Время идёт, мистер Малфой, — обратился к нему Северус с палочкой наготове, которую всё это время не сводил с прицела. Кончик почти что касался его груди. — Легилименция или Круциатус, выбирайте.       Уголки губ Драко дрогнули.       — Ты заплатишь за это! Когда мой отец узнает…       Снейп на секунду убрал палочку с груди Малфоя и воспользовался «Инкарцеро». Верёвки, вырвавшиеся с кончика древка, связали его запястья с подлокотниками стула. От неожиданности Драко вскрикнул и предпринял попытку освободиться, но туго натянутая бечевка не дала такой возможности.       — Кожаные ремни. Это так… банально, — протянул Северус.       Увидев, как Снейп нацелил волшебную палочку прямо ему в лицо и собрался произнести заклинание, Драко воскликнул:       — Нет! Нет, не надо! Не делайте этого, прошу! Я согласен на легилименцию! Пожалуйста. — Он отчаянно боролся с верёвками, уворачиваясь от палочки Северуса; дыхание сбилось.       — Какая восхитительная преданность делу, мистер Малфой. — Хвастовство и дерзость в миг испарились, он обмяк.        Кончик древка коснулся его лба.       — Легилименс!

***

      Мысли Малфоя, в отличие от мыслей Гермионы, находились в большем беспорядке; Снейп заметил, что все его воспоминания перекручены и спутаны, прямо как вязкие нити гигантского клубка. В поиске нужного перед глазами мелькали различные моменты из жизни юноши: незначительные пакости для Поттера и Уизли, рождественский ужин в Малфой-мэноре, измена Паркинсон с одногруппницами… Северус раздражённо вздохнул. Всё не то. Но дальше… да, он мельком увидел Беллатрису Лестрейндж. Вот. То, что он искал. Медленно, стараясь ничего не упустить, он следовал за этой ниточкой вплоть до самого её начала.       Встреча Беллатрисы и Драко в Трёх мётлах; должно быть, свидетелем именно этого случая стала Грейнджер. Лестрейндж с дружеской улыбкой (какой, вероятно, она её считала) склонилась над Малфоем:       — Используй карту, — прошипела она голосом, таким похожим на Тёмного Лорда. — Используй её, чтобы следить за той девчонкой. Попомни мои слова (с-с-слова), она непременно потащится в его комнаты. Тут явно что-то не так. Он врёт нам, мальчик мой, и это как-то связано с ней, с девчонкой. Поймай её и допроси. Заставь рассказать всё. — Её ухмылка превратилась в хищный оскал. Она наклонилась ближе, так, что её волосы защекотали лицо юноши. — Ты ведь жаждешь этого, правда?       Северус слышал мысли Малфоя в тот момент — испуганные, растерянные: Грейнджер умнее, Грейнджер сильнее, я не смогу этого сделать, я должен, но я не могу, я ненавижу Грейнджер, так хочу, чтобы Грейнджер, не знаю, что делать…       — …что, если она не станет ничего говорить?       Тогда Беллатриса и рассмеялась именно тем высоким, пронзительным смехом, который Гермиона расслышала с другого конца паба.       — О, она расскажет, мой милый Драко. Под Круциатусом языки развязываются абсолютно у всех. Ты ведь знаешь об этом, правда?       Его мысли вернулись к той ночи: посвящение в ряды Пожирателей смерти. Отец Драко устроил «тёмный пир», чтобы отпраздновать это событие, где Малфоя «поощряли», позволяя пытать и насиловать маггловских женщин. Тогда он впервые воспользовался непростительным. После первого Круциатуса парня чуть не вырвало, когда он увидел его воздействие на жертву. В ту ночь его заставляли проделывать это снова и снова: мучительно лишать пленников рассудка. И с каждым разом становилось проще. К концу пира Драко понял, что ему это почти нравится. Ночь закончилась тем, что Люциус приказал своему сыну бросить смертельное проклятье на их последнюю жертву. Он некоторое время колебался, хотя понимал, что отказаться было невозможно.       Да и притом — это всего лишь какой-то маггл.       Превратив его тело в безжизненный окровавленный труп со множеством ушибов, он расслышал возгласы Пожирателей смерти и ощутил, что практически весь трясётся от прилившей силы.       — Прекрасно, мой мальчик, ты так не думаешь? — усмехнулся Волан-де-Морт, на что Малфой подумал: Мерлин, очень хорошо.       И всё же… бросать непростительным в незнакомую магглу, взявшуюся с улицы, — это одно. Но использовать его на одном из однокурсников… на одном из лучших друзей Поттера, не менее… опасно. С другой стороны, размышлял Драко, пытку можно было бы превратить в более приятное занятие. Возможно, после того, как ему удастся сломать эту грязнокровку, он вполне сможет заставить её раздвинуть перед ним ноги…       Беллатриса безумно захихикала, наблюдая за Малфоем, мысли которого можно было легко прочесть у него на лбу.       — Вот увидишь, ты получишь от этого удовольствие. Схвати девчонку, когда та окажется совершенно одна, и выясни, чем же она занимается со своим… профессором, — последнее слово выплюнула словно проклятье. — Ты ведь сделаешь это для тёти Беллы?       Его губы скривились в ухмылке.       — Да. Думаю, у меня получится.       Выяснив то, что ему было нужно, Северус опустил палочку и вышел из сознания Драко. Юноша, потрясённо уставившись на своего декана, открыл было рот, чтобы что-то сказать — но что именно, Снейп уже никогда не узнает. Прежде чем Малфой успел что-то выдавить, Северус применил «Обливиэйт».

***

      Ослабив ремни, он помог Драко подняться со стула. Тот даже не сопротивлялся — его лицо выглядело безучастным. Снейп взял его за локоть и подтолкнул к выходу из комнаты. Прежде чем уйти, он обратился к Гермионе:       — Оставайся здесь. Я скоро вернусь.       Она вымученно ему улыбнулась.       — Да, сэр. Никуда я не денусь в одиночку, не переживайте.       Однако она почувствовала, как к ногам возвращается чувствительность; возможно, Грейнджер надеялась, что и силы в скором времени вернутся. А вдруг сегодня ночью я всё-таки смогу попасть в свою комнату? Весьма обнадёживающе.       Снейп, лишь приподняв бровь, бросил:       — Посмотрим, надолго ли вы удержитесь на одном месте… — Скрутив Малфою руки, он вывел его за дверь. Как только та громко захлопнулась, Гермиона откинула голову на мягкое кресло и прикрыла глаза. Только на секундочку, — подумала она. — Пока не вернётся профессор Снейп.

***

      — Мисс Грейнджер. Мисс Грейнджер.       Ей показалось, что кто-то звал её по имени. И не один раз.       Распахнув глаза, она моментально села.       — Профессор Снейп! Сэр, простите, я не думала, что засну.       Северус молча, с пристальным вниманием, смотрел на неё.       — Где Драко? — Пожалуйста, перестаньте так пялиться на меня.       — В спальне Слизерина. Он считает, что его карта сегодня вечером ничего дельного не показала. Помнит лишь, как лёг спать, потеряв к этому занятию всякий интерес.       — Значит, вы подправили ему воспоминания вплоть до сегодняшнего дня, и утром он ничего не вспомнит. Но Малфой всё равно не оставит попыток схватить меня при удобном случае?       — Проницательно, мисс Грейнджер, как всегда, — Северус сложил руки на груди и посмотрел на неё свысока. — Надеюсь, вы прислушаетесь к моему совету не бродить одной по коридорам замка.       — Да, сэр, — кивнула она. — Я… мне жаль, сэр.       — Это моя вина, — ответил Снейп. — Я… не думал, что вас раскроют. Так что вам вовсе необязательно извиняться передо мной.       Где-то глубоко внутри Гермиона испытала благодарность за эту добродушность, которая, несомненно, далась ему с большим трудом. Единственное, что в таком состоянии ей было под силу ответить — удивлённо моргнуть. Она поспешила сменить тему:       — Профессор, что вы узнали? Он в курсе? Нашего плана?       Гермиона приготовилась к тому, что сейчас Северус ответит ей с сарказмом, упрекнёт за неуместное любопытство.       И я смогу это принять, — подумала она. — Теперь я могу принять абсолютно всё.       В ответ он лишь приподнял бровь и поинтересовался:       — Мисс Грейнджер, могу ли я вам доверять?       В этом вопросе явно звучало скрытое обвинение. Слова «да как вы смеете?» вертелись на кончике её языка; она ощетинилась. Вопрос так и остался незаданным. Гермиона подумала о человеке, стоявшем прямо перед ней: о человеке, который двадцать лет работал двойным агентом, о человеке, который до сих пор оставался живым благодаря тому, что доверял лишь себе. О человеке, чьё доверие она чуть было не предала этой ночью.       Их взгляды встретились.       — Да, — ответила она, — да, можете.       В знак одобрения Северус слегка склонил голову. Ему этого достаточно, — со стыдом подумала девушка.       — Не думаю, что Малфой и Беллатриса Лестрейндж знают о нашем плане, — ответил он. Нашем плане, — прозвучало в её голове. — Но она подозревает, что я что-то скрываю. Более того, что я нахожусь в сговоре с вами, мисс Грейнджер. Вот почему она приказала Малфою подкараулить вас и допросить.       — Но у неё ведь нет никаких доказательств? — поинтересовалась Гермиона.       — Если бы у неё они были, нас бы с вами уже не было, как и этого разговора.       Гермиона моргнула и кивнула, снова вспоминая, какие сделаны ставки ради их победы.       — А теперь, мисс Грейнджер, я должен подвергнуть Обливиэйту и вас.       Она резко вскинула голову.       — Что? Нет! Вы не можете! Это просто безумие, профессор. Как я смогу защитить себя, если даже не буду помнить о случившемся? — она понимала, что находится на грани истерики, но остановить себя не могла. Он что, с ума сошёл?       И затем Снейп ринулся к ней, сделав что-то почти похожее на финт фехтовальщика. Гермиона, вскрикнув, подняла ноги вверх, а лицо закрыла руками, свернувшись в клубок. Через секунду она с опаской их опустила и увидела, что Снейп отошёл на несколько футов и наблюдал за ней с нейтральным выражением лица.       — Скажите мне, — начал он, — как бы вы объяснили такое поведение своим друзьям?       Северус был прав. Она среагировала в одну секунду, рефлекторно. А что будет, если Рон играючи схватит её или кто-нибудь во время занятия в шутку направит на неё палочку?       — Вы испытали стресс, — продолжал Снейп. — И вы не сможете так быстро избавиться от его последствий. Как бы это вас ни пугало, забыть о случившемся — сейчас единственный выход.       Он тоже не горел желанием применять к Гермионе «Обливиэйт»; ему хотелось избежать этого. Но им удастся воспользоваться зельем огнедышащего дракона только через две недели. Они не могли так рисковать перед студентами и преподавательским составом, если те станут проявлять интерес к странному поведению их одарённой гриффиндорки. А её состояние не останется незамеченным точно. Лестрейндж уже сидит у них на хвосте. И «Обливиэйт» оставался единственным вариантом.       Судя по её выражению лица, Гермиона пришла к тому же выводу. Он поднял палочку.       — Профессор, подождите, — протараторила девушка. Её глаза сверкнули; первая реакция, помимо ужаса и последующего опустошения, с тех пор как он нашёл её в коридоре. — Насколько вы аккуратны? — поинтересовалась она. — В плане Обливиэйта, я имею в виду.       Северус приподнял бровь.       — Я очень аккуратен, мисс Грейнджер.       — Получится ли у вас изъять из воспоминаний мою боль? Оставив Драко и его допрос, но лишить всё это эмоций?       Он задумался. Довольно неплохая идея. Гермиона будет помнить о произошедшем и о том, на что способен Малфой. Но о том, какие страдания он ей причинил — нет. Провернуть такое будет трудно; большинство магов сказали бы, что подобного рода «Обливиэйт» невозможен.       Но он — не большинство.       — Не двигайтесь, — попросил её Снейп. Гермиона глубоко вдохнула и замерла. Замечательно, — подумал он. Напротив него восседала будто статуя в виде Грейнджер, потому что сейчас он не видел ни намёка на дрожь, которая не покидала девушку всё это время.       Он встретился с ней взглядом и проникнул в её сознание, пытаясь найти нужное воспоминание. В отличие от легилименции, сейчас Снейп не находился внутри этих событий. Он наблюдал со стороны, точно определяя цель, просматривая каждое их очертание. Вот оно… Северус видел её боль, пытки. Два воспоминания сплелись почти в одно. Но только почти. Он мог отделить их друг от друга: насилие с одной стороны, боль — с другой.       Гермиона, не моргнув, выдержала давление Снейпа. Оба не двигались, молчали, не дышали. Она вдруг с удивлением поняла, что ничего не боится. Сбоку что-то двинулось; Снейп поднял палочку и кончиком коснулся её виска.       Я доверяю вам, — подумала Грейнджер. И в следующую секунду он прошептал:       — Обливиэйт.       В ушах зажжужало, а потом… она зажмурилась.       Северус внимательно всматривался в её лицо, ожидая хоть какой-нибудь реакции. Смена настроения или перемена в позе. Хоть что-нибудь.       Она бросила взгляд вниз, на своё тело, как будто не ожидала там его увидеть, а затем посмотрела на Снейпа. Гермиона улыбнулась, и он буквально ощутил, как все морщины на его лице, вызванные напряжением, разгладились.       — Исчезло, — сказала Грейнджер. Северус почти почувствовал её свободу и лёгкость. — Всё исчезло.       — Что вы помните? — скрестив руки на груди, поинтересовался он.       Она отрешённо уставилась в точку впереди себя и попыталась вспомнить.       — Я помню, как Драко затащил меня в эту комнату, — ответила Гермиона. — И как привязал к стулу, как пытал, чтобы я сказала ему всю правду, как я схватила его палочку и выбежала в коридор. И… — она закончила: — Я помню, как встретила вас.       — Что насчёт Круциатуса?       Она покачала головой.       — Я помню его, но так, будто это было с кем-то другим. Боль… она исчезла. Но я помню то, что чувствовала потом.       Гермиона остановилась. Она собиралась сказать ему, что в воспоминании её не заботило, жив Драко или он умер, но как только она собралась это произнести, поняла, что всё-таки ей всё равно на его жизнь. Я бы могла и сама его убить.       Не стоит делиться таким со Снейпом, — подумала она.       — Помню, что потом меня ничего не беспокоило. Вообще ничего. Но и эти чувства исчезли, как будто я снова стала самой собой. В общем, сейчас мне гораздо лучше.       Северус, против воли, ощутил некое самодовольство от проделанной работы. К сожалению, поделиться этим он ни с кем не мог.       — Мисс Грейнджер, вам следует вернуться в свою комнату. Я провожу вас до гостиной Гриффиндора.       Она приподняла бровь.       — А как же карта Малфоя? Он ведь увидит нас вместе. И каково будет его удивление, когда он поймёт, что мы оба покинули Выручай-комнату?       Уголки его рта приподнялись.       — Думаю, мистер Малфой поймёт, что его карта уже… не так полезна, как раньше. — Снейп достал её ещё до того, как мальчишка пришёл в себя. Потребовалось всего мгновение, чтобы заколдовать карту так, чтобы она показывала местонахождение Лаванды Браун, помеченное как Грейнджер. Возможно, он рано или поздно заподозрит неладное, но так они смогут выиграть немного больше времени.       Или не заподозрит вовсе. Беллатриса выбрала далеко не того парня в качестве шпиона.       — Профессор, а как же наши занятия окклюменцией?       Его брови взлетели вверх. Она что, шутит? Но нет, она не шутила. Грейнджер даже сейчас думает о дополнительной работе, — подумал Снейп. — Невероятно.       Но в её словах был смысл. Когда Малфой так и не сможет до неё добраться, Беллатриса выберет кого-то более смышлёного. Или попытается всё сделать самостоятельно. Несмотря на то, что Гермионе удалось выдержать «Круциатус», не сломавшись; как бы ни было ей больно, всё-таки проклятья бросал неумелый ребёнок. Приспешники Волан-де-Морта, однако, были взрослыми людьми с большим опытом. И многие из них владели искусством легилименции. Девушке следует научиться защищать свой разум более умело.       — Завтра, — ответил Северус, — и, мисс Грейнджер, надеюсь, в первый и в последний раз мы проводим ночь подобным образом. — Залившись румянцем под его пристальным взглядом, она поспешно отвела глаза.       — Конечно, сэр, — кивнула Гермиона, — но…       Он предвидел её вопрос.       — Я возьму это на себя. Будьте в своей комнате завтра, без пятнадцати восемь. В полном одиночестве, пожалуйста.       По его лицу стало понятно, что от следующих вопросов следует воздержаться.       — Хорошо, профессор.       Кивнув, Северус вывел её в коридор. Дверь Выручай-комнаты закрылась, и Гермиона облегчённо выдохнула, что именно в этой комнате она больше не появится.       И что же он имел в виду под «я возьму это на себя»?