Рассказ одного дня

Роман склонил голову, с интересом наблюдая за румянцем на лице Рената, такой яркий, словно перенесенный из какой-то советской песни (где пелось про зардевшихся девиц, у которых щеки пылали, словно маков цвет). Ренат, будучи белокожим, постоянно обгорал, стоило солнцу показаться на горизонте. Да и после игры или тренировки его нередко можно было увидеть раскрасневшимся, кровь с молоком, всего такого горячего, с пятнами на щеках. Такой Ренат нравился Роману особенно сильно. Он живо представлял, каким тот будет после секса. Весь расхристанный, с этим вот маковым цветом на щеках. Совершенно одуревший и ничего не соображающий, осоловелым взглядом рассматривая его (Романа) перед собой. Да, определенно, это была неплохая фантазия. Одной из любимых фантазий Романа была о том, когда Ренат, стоя на коленях перед ним, брал глубоко в рот. Да так, чтобы искры из глаз. Чтобы в уголках блестело. Так глубоко, чтобы все щеки алели стыдливым (пунцовым) румянцем. Смотря на то, как Ренат выходил из душа, а его окутывали клубы пара, Роман думал, что, после страстного и яркого (местами жесткого) секса, румянец Рената распространялся бы не только по лицу, но и ниже, задевая шею и грудь. Роман часто думал о том, что, окажись с ним Ренат в одной постели — он бы точно охрип. А от крови, прилившей к щекам — горела бы кожа. Роман думал, что Ренат в постели скромный. Зная, как щепетильно тот относился к личному пространству — догадаться было несложно. Роман раскрепостил бы его. Раскрыл бы, подобно цветку. — Ты чего на меня так смотришь? — осторожно уточнил Ренат, вытягивая Романа из водоворота мыслей. Тот моргнул, возвращаясь в реальность. — Да, думаю, как ты будешь стонать, когда я тебя выебу. И будет ли у тебя на щеках цвести румянец. Ренат покраснел (оказалось, то, что видел Роман — не предел) и быстро натянул на себя футболку, делая несколько шагов назад. — Пошел ты. — Да-да, можешь пока побегать. Пока.