Порочный

— И чего же ты хочешь? В ответ только улыбка, а еще замершее от волнения сердце и немного нервный глоток воздуха. Я совсем не привыкла к такому Тэхену… возможно, это наша первая встреча. Губ снова касается дурманящий поцелуй, а ноги зачем-то куда-то идут, еле-еле переставляясь. Нет, идти никуда не хочется вовсе, вообще ничего не хочется, кроме того, чтобы ощущать на себе и чувствовать все больше поцелуев, уничтожающих мое самообладание. А Тэхен не отпускает моей талии, подталкивая в сторону спальни, и, только оказавшись там, разрывает поцелуй, который, я надеялась, никогда не закончится… Парень хитрым взглядом осматривает то, как я стараюсь отдышаться, не сводя с него затуманенных пеленой возбуждения глаз, криво усмехается такой непривычной улыбкой и отпускает меня, направляясь к кровати. И вот он сидит на краю, дерзко расставив в стороны ноги и откинувшись немного назад, упираясь руками в матрас. Я просто наблюдала за каждым ленивым движением своего парня и не могла угомонить бешеный стук сердца. Мне не становилось лучше, я не приходила в себя. Напротив, с каждым новым мгновением я терялась все больше и больше, все больше лишалась рассудка. А Тэхену меня совсем не жаль, кажется, ведь шаловливый язык издевательски медленно огладил его губы, которые, я так отчаянно надеялась раскрасить в ярко-красный. У меня от этого движения перехватило дыхание, а по телу дрожь пробежалась снова… Странно… То, что я ощущаю прямо сейчас безумно странно… — Снимай, — бросает парень, дернув подбородком в мою сторону, а меня снова передергивает от чувства такого странного и непонятного, очень непривычного, а от этого еще более пугающего и волнительного, — только медленно, ладно? — Только халат или…? — едва сглотнув от того, каким тоном был произнесен этот почти что приказ. — Только его и каблуки, — не дав мне договорить, но все так же неторопливо и неожиданно властно, — Пока что. А это «пока что» застревает в моей голове и повторяется снова и снова, тысячу раз подряд с такой необычной интонацией низкого и чертовски сексуального голоса, который сочился множественными обещаниями и какими-то странными намеками был пропитан… был наполнен властью. — Так, ты хочешь шоу? — немного собравшись с мыслями, поинтересовалась я, театрально выгнув бровь, пока сердце в груди замерло одновременно шокировано и восхищенно. В предвкушении… Парень в ответ мне дарит только выжидающий взгляд, который намного более красноречив, чем любые слова, что он только мог произнести. Что же, ладно. Не хочет со мной разговаривать, не нужно. Хочет шоу, я просто должна его устроить. В этом нет ничего сложного… Ухмыльнувшись самой себе от того, что меня было так просто поставить в тупик и заставить удивиться чему-то; что моего парня вдруг словно подменили, и он ведет себя так, как никогда в жизни не вел, просит о том, чего никогда не просил, даже нет, не просит, требует, я демонстративно поправила волосы и присела на табурет, стоящий около туалетного столика прямо напротив кровати и Тэхена, расположившегося на ней. Было во всем этом что-то захватывающее и интересное, что-то, что еще больше подогревало мою кровь и возбуждало. Ножка перебрасывается через другую, как бы между прочим проникая между краями халата и оголяясь, а я этого, конечно же, не замечаю. Игриво прогнувшись в позвоночнике и добившись того, чтобы волосы упали с плеч так, как мне нужно, я медленно потянулась вниз, чтобы расстегнуть тонкий ремешок черной кожи, обнимающий щиколотку. Туфля снята и отставлена в сторону, а ладошка как бы невзначай ползет вверх по коже, пока я медленно выпрямляюсь и, приоткрыв слегка губы, не отвожу пылающего взгляда от лица Тэхена, взгляд которого повторяет линии, нарисованные на моей коже пальцами. Нога упирается носочком в пол, а через нее перебрасывается другая, в этот раз приоткрытая чуточку меньше. Тело снова прогибается грациозно, а пальцы медленно избавляются от еще одной туфли, и вслед за тем я снова выпрямляюсь, в этот раз оказываясь на ногах. Ладошки медленно поглаживают собственное тело, играя с краями халата и позволяя тем сползать с одного плеча и с другого, оголять стройные ножки и вновь скрывать их от взгляда парня, позволяя в глазах Тэхена разжечься еще большему пламени желания. Его губы вновь обводит язык, а я, наконец, позволяю мягкой шелковой ткани упасть к моим ногам. Медленные манерные шаги к кровати и гипнотизирующий взгляд, пожирающий Тэхена, который блондин не отпускает и в ответ на который только шире ухмыляется и стучит несколько раз ногой, приглашая меня присесть к нему на колени. Так ты и правда решил поиграть, Ким Тэхен? Это обещает быть чем-то невероятно увлекательным… Как и хотел Тэхен, я присела к нему на бедро, скрестив ножки в коленях, и коснулась руками его шеи, мягко поглаживая, а губами потянулась за поцелуем, только вот Тэ еще раз хмыкнул, словно надо мной посмеялся, и покачал слегка головой, отдаляясь. Возмутиться или расстроиться из-за того, что меня обделили поцелуем, я не успела, хотя сердце слишком неприятно сжалось в груди на мгновение. Рука парня касается моего колена и медленно ползет по обнаженному бедру вверх, а другая обнимает за талию, пока Тэхен ухмыляется мне и смотрит немного недовольно прямо в глаза. — Не так… — едва слышно срывается с его губ, а мое тело уже подхвачено в воздух. Всего доля секунды и Ким Тэхен заставляет меня прижаться к его телу вплотную, перекинув ноги через него и упершись коленями в матрас под нами. Я только успела ахнуть от неожиданности, упираясь в грудь блондина ладонями, чтобы не потерять равновесие, а Тэ снова собственнически огладил мои ноги, медленно двигаясь ладонями от попы к коленям, и вернул их туда, где они были до этого момента — за спину, чтобы упереться в кровать и слегка отклониться назад, одаривая меня игривыми взглядами из-под светлой челки. Если он продолжит в том же духе, мое сердце может попросту не выдержать… — Снимай. Новый приказ воспринимается проще первого, а руки тут же тянутся его выполнять, словно сердце только и делало, что ждало очередного указания и на него молилось. Взгляд даже не меняется, и нет больше никакого удивления внутри меня, только кипящая кровь и тугой узел внизу живота, явное ощущение возбуждения Тэхена и берущаяся мурашками кожа от каждого вздоха парня, который задевает ее своим горячим дыханием. Пальцы тянутся к первой застежке корсета, но низкий голос снова заставляет их замереть. — Не это, — протестует Тэ, — теперь раздень меня. — Тебя? А мне казалось, меня уже ничего не удивит, но глаза раскрываются чуточку шире, осматривая Тэхена с подозрением, но находят его словам лишь подтверждение. Ким Тэхен и правда сказал мне раздеть его, а о таких вещах меня просить дважды не нужно. Первая пуговица белоснежной рубашки расстегнута, а взгляд цепляется за кожу цвета карамели, которая оголяется, стоит лишь немного раскрыть края ткани, и этого гладкого лоскутка тут же хочется коснуться, ощутить на вкус… Черт… — Умница, — Тэ хвалит меня, а я поднимаю заинтересованный взгляд к его глазам и немного истерически от всей этой странной и будоражащей ситуации хмыкаю. — Ты ведь не любишь такие вещи, разве нет? — прищурилась я, расстегивая еще одну пуговицу на рубашке парня. Тэ никогда не позволял мне уделять ему слишком много, как он считал, внимания. Наверное, тот вечер в аудитории по правде можно назвать единственным разом, когда я проявляла по отношению к парню больше ласки, чем он ко мне. После начала наших отношений, я ни разу не смогла насладиться раздеванием своего парня медленно и неторопливо, без его участия в этом. Да, было здорово, что он дарил мне ответные поцелуи, разукрашивал кожу цветками любви там, где никто кроме него самого их не увидит, заставлял терять голову от его прикосновений, только вот иногда мне хотелось отдать ему больше, чем он мне позволял. Мне хотелось устроить для него какое-нибудь незабываемое шоу, может с переодеваниями даже, хотелось вертеться вокруг него как пчелка вокруг цветка наполненного нектаром, хотелось иметь возможность и времени вдоволь, чтобы просто прикасаться к нему столько, сколько хочется… Но этого не происходило потому, что я ограничивала себя даже в своих желаниях, и потому что Тэхену не нравилось находиться в центре сцены. Однажды он даже сказал мне прямо, что не особо видит смысл в том, чтобы только получать и ничего не отдавать взамен, что чувствует себя странно в такие моменты и намного комфортнее для него и интереснее ощущается именно отдача нежности и ласк. И сейчас очень странно, что Тэ меня намеренно не касается. Странно, что он сам просит его раздеть, что позволяет отдавать ему всю себя, и ничего не дает взамен кроме самого себя, стоящего в самом центре импровизированной сцены. Словно признает себя цветком, наполненным самым сладким нектаром, который мне так хочется испить, и великодушно позволяет себя им наполнить. Это так волнительно… все это чертовски странно и волнительно, потому что, хоть все это и является смутной проекцией моих сокрытых в глубине души желаний, мои пальцы расстегивают еще одну пуговицу рубашки Тэ не потому, что я так хочу, а потому, что он сказал мне это сделать. Потребовал. Приказал. А я не посмела ослушаться и позволила себе быть послушной рабыней любых его желаний. Мы оба в этот самый момент знали, что я, не задумываясь, выполню любой его приказ. И дело вовсе не в том, что я перед Тэхеном провинилась, и не в том, что он на меня зол. Возможно, то чудище, что живет внутри меня, все это время нуждалось в хозяине… в том, кто будет им повелевать. Меня всегда сравнивали с кошкой: говорили, что я дерзкая и независимая, что мною невозможно управлять, и я никогда не сделаю то, чего сама не пожелаю. Но сейчас мне кажется, что я никакая не кошка. Прямо сейчас, сидя на коленях самого горячего мужчины на белом свете, я ощущала себя маленьким наивным котенком, который только и хотел, чтобы его похвалили и погладили, чтобы его полюбили. И ради этого он готов быть самым милым и самым послушным существом, сделает все, что ему скажут, до той поры, пока не станет уверенным в чувствах своего владельца и не решит, что может показывать свой сложный и совсем не ангельский характер. Что-то внутри меня волнительно трепетало от всего происходящего: от властного взгляда Тэ и его расслабленной, немного отстраненной позы, от приказного тона голоса и слов, которые были произнесены губами, что время от времени обводились шаловливым языком. Огонь возбуждения разгорался все больше и больше от мыслей о том, что Ким Тэхен управляет каждым моим движением, словно я марионетка в его тонких умелых пальцах. — Невозможно не любить то, что безумно красивая и невероятно горячая девушка седлает твои колени и, никуда не спеша, снимает с тебя одежду… — произносит парень, гипнотизируя меня своим пылающим взглядом, и добавляет, — Еще и если ты сам этого пожелал. Мысли о том, что Тэхену тоже нравится мною командовать и управлять, туманят разум еще сильнее, а в горле пересыхает совсем, когда взгляд снова задевает кожу шеи парня. — Тогда, тебе понравилось бы, если бы эта безумно красивая девушка делала это еще медленнее? — рискнула спросить я, тяжело сглотнув. Пожалуйста, просто позволь мне, умоляю… — значит мой полный надежд взгляд, направленный в глаза Тэ, который, выдержав паузу, что показалась мне вечностью, слабо улыбнулся. — Почему-то мне вдруг очень захотелось узнать. А мне больше ничего не нужно, кроме его позволения. Так хорошо вдруг становится и свободно, и мне кажется, что я самый счастливый человек на планете, потому что знаю, что если приближусь, он не отстранится вновь. Так странно быть в рабстве и быть вольной сделать что-то, потому что получил благословения того, кто тобою владеет. Окрыленная всем этим, я не сдержала улыбку, что тут же задела губы Тэхена. Губы целовали его влажно, одновременно нежно и страстно, с удовольствием получая ответы на эти, кажущиеся отчаянными, прикосновения. Тэхен целует совсем не напористо, просто плывет по течению, темп которому задаю я, а я чувствую себя всесильной в это самое мгновение, в которое не случилось ничего особенного. Это так странно, и я часто седлала колени своего парня, а еще чаще его целовала, и мне никогда, еще ни разу не было так невероятно трепетно от того, что я могу это сделать, что могу углубить поцелуй, если захочу, или разорвать, что могу изменить его характер или настроение… хотя я всегда могла. Тэ никогда не подавлял меня, а я ни разу не пыталась подавить его, мы всегда были равны друг для друга, что бы там ни говорили другие. Мы всегда были одинаково уполномочены и ответственны, всегда были одинаково ценны… ну, может, для меня Тэхен был ценнее, но это не важно. У нас никогда не было доминанта в отношениях, мы постоянно менялись местами, и это всех устраивало. Где-то я была главнее, где-то Тэхен, и именно так родилась идиллия, которую я испортила. А сейчас Ким Тэхен чертов альфа, и мне это до безумия нравится, несмотря на то, что мне кажется, что бразды правления находятся именно в моих руках. Чушь. Ведь моими руками управляет он и это… невозможно описать словами. Да, я обманута, знаю. Тащусь от того, что оказалась «главнее», что диктую здесь свои условия, а на деле просто повинуюсь приказу своего господина, как самая обычная кукла. Вот только, почему эта маленькая ложь заставляет меня плавиться так, будто я обнимаюсь с солнцем? Почему, будучи куклой, я так сильно кайфую от своей призрачной власти, и почему никогда не чувствовала ничего даже чуточку похожего на это, когда власть у меня действительно была? А это не важно, в прочем, ведь язык проникает сквозь распахнутые губы Тэхена, а из груди вырывается сдавленный стон, потому что я об этом моменте слишком долго мечтала. Мечтала о том, как поцелую, как пройдусь руками рвано по его телу и как своей кожей почувствую прикосновения его рук. А сейчас плевать мне на то, что он меня не касается, его губ более чем достаточно, чтобы сделать меня счастливой. Тело сильнее прогибается в пояснице, прижимаясь к парню ближе, чтобы животы соприкоснулись, и промежность задевает бугорок черной джинсовой ткани, вырывая из горла Тэхена многозначительное мычание. Ладони плавно оглаживают шею Тэ и его плечи, все еще скрытые рубашкой, а затем пальцы находят на ней новую пуговицу и расстегивают ее, а губы Тэ вдруг становятся одиноки. Поцелуй, оставленный на его шее, тут же перетекает в тот, что остается на коже чуть ниже, а новый спускается еще ниже, на участок карамельной кожи, которая только что была скрыта тканью рубашки. Новая пуговица и еще не один поцелуй на груди парня, который по-прежнему ко мне не прикасается, а меня это даже не задевает сегодня, потому что я знаю причину, и она вовсе не в том, что он коснуться меня не хочет. Она в том, что я была плохой девочкой… А мне и самой за свое поведение стыдно очень, так что я совсем не против наказания, особенно если оно будет вот таким прекрасным. Наверное, Тэхен перепутал то, как должен был выглядеть мой ад, с тем, как выглядел бы рай, если бы он мне когда-нибудь открылся. А может, все намного сложнее, чем кажется? Если подумать, я и правда не тот человек, который мог бы кому-нибудь подчиниться. Одна только мысль о том, чтобы кто-то надо мною властвовал, привела бы меня в бешенство и ужас. Но почему же тогда…? Почему мне так хорошо прямо в этот момент? Ким Тэхен не говорил мне продолжить и не останавливал, просто наблюдал за мной из-под своей светлой челки и с радостью принимал каждый новый поцелуй, каждое прикосновение, которое ускоряло не только мой пульс, но и его собственный. Я не знала, чего именно хотел от меня Тэ, но мне очень нравилась идея постараться ему угодить. Смогу ли я правда угодить ему? Все больше пуговиц расстегнуто, и теперь у ладоней моих есть возможность путешествовать по коже торса Тэ, даря и ему, и мне приятные ощущения. А вместе с тем поцелуи продолжают украшать его тело, и, судя по учащенному дыханию парня, ему это очень нравится. А мне тоже нравится, очень нравится то, как часто он дышит, то, как краем глаза заметно, что напрягаются руки, сжимающие в пальцах простыни. Нравится, что губы его от волнения пересохли, а от этого по ним чаще язык проходится. Мне все это чертовски нравится, и я снова проклинаю его в мыслях за то, что не позволял мне подобного раньше, и благодарю за то, что сейчас дал на это свое позволение. Я проклята или благословлена? Это правда мое наказание или все-таки дар свыше? Неудобно. В один момент становится так неудобно и приходится оторваться от своего прекрасного занятия, чтобы посмотреть парню в глаза, и я не могу удержаться от еще одного глубокого поцелуя, который вынуждена прервать слишком быстро. Это так нечестно все-таки… Я знаю, что мне стоит спросить разрешения встать, но словам в этом моменте нет места, поэтому взгляд и умоляет позволить мне «ослушаться» Тэхена, а он молчит. То ли не успевает возмутиться моей дерзости, то ли просто выжидает чего-то, а взгляд мой все равно его гипнотизирует, пока тело приподнимается над парнем еще выше, а ноги касаются пола, отстраняя меня от Тэ совсем ненадолго. Руки упираются в обтянутые узкой тканью черных джинсов бедра парня, а ноги сгибаются в коленях, опуская меня на пол в пространстве между широко расставленными ногами Тэхена. Губы тут же оставляют на его груди влажный поцелуй, а теперь намного удобнее дарить поцелуи ему подобные телу парня, а он, кажется, совсем не против такой перемены. Все так же расслаблен, лениво откинувшийся назад на кровати… так горяч, просто ничего не делая. Разве справедливо существование кого-то, кто может убить меня, просто дыша? Две последние пуговицы, наконец, расстегнуты, рельефный живот покрыт жаркими поцелуями, а руки с силой выдергивают, заправленные в брюки, края рубашки наверх. Ладони жадно проходятся по смуглому телу по направлению вверх, начиная от самого края джинсов, и, достигнув плеч, поднимаются к красивой шее, к которой тут же припадают с поцелуями алые губы, пока руки избавляют парня от рубашки полностью… Черт побери, это так прекрасно… Тэхен просто прекрасен, прекрасен до невозможности, и у меня из-за этого кружится голова. Выносить его тяжелый взгляд, заставляющий кожу пылать там, где он ее касался, было невыносимо, невыносимо было прикасаться к нему самому снова и снова и мечтать о чем-то большем, сходить с ума от желания растянуть этот момент и перемотать его, чтобы узнать о том, что скрыто за ним, что будет дальше. Пальцы умело справляются с пряжкой ремня и расстегивают пуговицу джинсов, а затем ширинку. Они делали это так много раз, что справляются сами, даже если голова не соображает, а она и не может думать, потому что рядом со мной Тэхен. Он туманит мысли с каждой секундой все сильнее, загоняет меня в угол, из которого выхода нет и не будет. Убивает меня, ничего не делая… — Ты выглядишь превосходно, стоя передо мной на коленях… Звучит очень эротично, даже пошло, но не вульгарно. Низким, до мурашек сексуальным голосом, до скрученных в узел внутренностей и замершего сердца. Его взгляд невероятен, когда мой находит его. Тэхен смотрит и удивляется, наслаждается и восхищается тем, что видит, потому что ему это нравится. Ему нравлюсь я. А я практически дрожу от этой фразы, и ее достаточно было, чтобы сердце остановилось, но оно взаправду останавливается именно тогда, когда я поднимаю глаза. А Тэхен прекрасен… карамельная кожа обнаженного торса блестит в тусклом оранжевом свете ночных ламп, по распахнутым губам вновь пробегается язык, а убранная лишь на один бок светлая челка не может скрыть даже толику чувств, что наполняют его черные глаза. Массивная грудь вздымается от напряженного дыхания, а живот напрягается, стоит кончикам пальцев случайно его задеть и застыть, так и не отпустив края джинсов парня. Превосходно? Ему так нравится это, что он использовал такое серьезное слово? Внутри меня все ликует, а сердце стучит так громко, что его стук эхом отдается от стенок черепа и пульсирует в моей голове, а я сглатываю откуда-то взявшееся волнение, распахивая алые губы. — Выглядишь превосходно, глядя на меня сверху вниз, — а я краше этого момента в своей жизни не видела и боюсь, могу больше никогда не увидеть, потому что вряд ли переживу эту ночь, — Решил поиграть в диктатора? И зачем я только спросила? Наверное, хотела понять, задумал ли он все это или же так велит поступить его внутреннее, возможно, такое же черное и чешуйчатое как то, что сокрыто внутри меня самой. — Так тебе еще и нравится? — выгнув черную бровь. Его вопрос вовсе не звучит разочарованно, скорее в стиле: «что-то подобное я и ожидал услышать», а уголок губ даже подпрыгивает совсем немного выше, когда я отвечаю. — Невозможно не любить такие вещи, когда диктатор — такой сексуальный мужчина. Черт бы тебя побрал, Ким Тэхен, тебя и твою невероятную ауру сексуальности и превосходства над другими людьми… надо мной. — Правда? Что насчет Мин Юнги? Считаешь его достаточно сексуальным, чтобы подчиниться ему? А я не понимаю, как в этот момент можно было заговорить о ком-то постороннем, как голову на бок склонить можно было и прищурить в ожидании ответа глаза, что все это время внимательно следили за каждым движением моих ресниц. И не знаю, как можно было ляпнуть что-то вроде: — Если хорошенько подумать, он сексуален… — протянула я зачем-то и демонстративно задумалась над этим вопросом, хотя ответ был и так очевиден, — даже очень. Особенно к вечеру, когда устал. Привлекательность Мин Юнги — факт неоспоримый. Однако, это ничего не значит, ведь меня он совсем не интересует. И я уж точно не подчинилась бы никому на белом свете, никому за исключением одного единственного человека, который счел превосходным то, что я стою перед ним на коленях. Руки парня отталкиваются от матраса, и он ненадолго выпрямляется, совсем скоро наклоняясь вперед и упираясь предплечьями в собственные бедра, чтобы лицо оказалось ближе к моему. Тэ смотрит на меня внимательно, испытывающе, и говорит на удивление спокойным, напрочь лишенным интереса голосом. — Тогда, может, предпочла бы стоять на коленях перед ним? Уверен, господину Мин это бы очень понравилось. Предложение отличное, только вот… — У меня есть только один господин… — звучит не глупо даже, нет. Очень тупо звучит и избито, но так, черт побери, волнительно, что у самой ком в горле застревает от этой фразы. И мне плевать, сколько раз за этот вечер я подумала про то, чтобы черт меня побрал или побрал кого-то, или сколько раз я об этом еще подумаю. Мои мысли или слова никогда не были особенно красноречивы, а о своих чувствах я предпочла бы рассказать совсем по-другому, — Очень волнительно чувствовать себя Вашей подчиненной, господин Ким. — Значит, господин Ким… — словно пробуя слова на вкус, а их вкус Тэхену очень даже нравится, и это заставляет его едва заметно ухмыльнуться, продолжая меня разглядывать сверху вниз, хоть и расстояние между нами сократилось. — Интересно. — Злитесь на меня? — Даже не представляешь как, — продолжая разглядывать, едва слышно, а я этот ответ и так знала, если быть откровенной. Другого и не ожидала услышать. — Может, выпороть тебя? Как думаешь? Меня всю передернуло, словно разряд тока пронзил меня насквозь, а внутри запульсировало обжигающее все вокруг пламя желания. Выпороть? Почему это звучит так интригующе и представляется так прекрасно, если ничем подобным я никогда не увлекалась и не интересовалась даже? Зубы сильно впиваются в нижнюю губу, а из груди вырывается тяжелый вздох, потому что перед глазами стоит отчетливая жаркая картинка того, как обнаженный и невероятно напряженный, а от этого еще более сексуальный Тэхен, оставляет синяки на моем теле, которые далеко не один раз напомнят мне об этой ночи, проведенной в его неласковых объятиях. Глядя на парня, пред которым стояла на коленях, я отчетливо осознавала, что эта картинка более чем просто способна стать реальностью. Он определенно может воплотить в жизнь то, о чем говорил, а кто я такая, чтобы запретить ему хоть что-то, а тем более реализацию наказания, которое я заслужила? Я немного приподнялась, чтобы дотянуться губами до его ушка, и, обняв ладонью лицо блондина, прошептала. — Все, чего ты хочешь… Зубы несильно тянут вниз его мочку, а тело тут же возвращается назад, на свое место — на колени перед ним, воплощением невероятно прекрасного божества. — Ты даже не представляешь, как много всего я хочу. Он рукой показывает мне приблизиться, и я поддаюсь чуточку вверх, а Тэхен неожиданно хватает меня за загривок, с силой притягивая ближе и целуя очень жарко и неожиданно резко. Он целовал меня резко и глубоко, прикусывал губы и заставлял вскрикивать от неожиданности и боли, забирал из легких весь воздух и не давал вдохнуть, не позволяя отстраниться даже на миллиметр. Его ладонь крепко держала мою голову на месте, а другая выше поднимала подбородок, чтобы ему было удобнее меня целовать, а я чтобы еще больше походила на безвольную рабыню, осчастливленную желанием ее хозяина ею обладать. Я задыхалась и плавилась, сгорала изнутри уже сейчас, а слова парня продолжали нагнетать обстановку, ведь, как он и сказал, сейчас я даже представить себе не могла, как много всего и чего именно он хочет. Не понятно, как я оказалась на ногах, стоя прямо, а Тэхен так же быстро вырос напротив меня, продолжая изводить мои губы и, наконец, прикасаясь к телу, которое так долго желало его прикосновений. Рука Тэ крепко прижимала меня к его телу, словно поддерживая, чтобы я не рухнула на пол от переизбытка чувств, пока другая его ладонь практически лапала мое тело, сжимая его и поглаживая, играясь с моими нервами контрастом ощущений. Я протяжно застонала, едва успев вдохнуть, когда Тэ разорвал поцелуй, но тут же прикусил кожу шеи, и ноги мои подкосились, а парень чудом удержал меня в вертикальном положении, словно не обратил на мое состояние никакого совершенно внимания, слишком увлеченно целуя кожу и сжимая с силой мои ягодицы. Я цеплялась за парня сильнее, не в силах держать глаза открытыми, пока сердце рвалось из груди, надеясь убежать от Тэхена, словно с цепи сорвавшегося и решившего довести меня до края света и заставить спрыгнуть вниз прямо сейчас. Молчать было трудно, дышать было трудно, очень трудно было просто существовать прямо в это мгновение, а Тэхену этого показалось мало, именно поэтому он оторвался от моего тела и взглянул в опьяненные происходящим глаза, а затем практически швырнул на кровать, вынудив меня упереться в матрас руками и смотреть на него снизу-вверх взволнованно и сглатывать нервно. Чего еще мне стоит ждать от этой ночи… от тебя? Парень приближается к кровати и нависает надо мной, своими черными, как бездна, глазами всматриваясь в мои, перед которыми все уже плывет, и произносит гортанно, снова бросая меня в поток приятной дрожи. — Ты не должна рассчитывать на то, что это будет просто и быстро, слышишь? Я заставлю тебя помучиться так же, как ты мучила меня. Я не совсем поняла, о чем он говорит, а если точнее, не поняла совсем, и сглотнула, а Тэ уже снова припал к моим губам и целовал слишком несдержанно и откровенно, практически вдавливая в кровать и заставляя задыхаться и мычать в его губы невнятные звуки не то протестующие, не то требующие не прекращать… Но счастье длилось недолго, вот парень отстраняется и выпрямляется надо мной, упираясь коленом в кровать, пока я стараюсь отдышаться, лихорадочно хватая воздух искусанными Тэхеном губами и заворожено наблюдая за тем, как все-таки превосходно он выглядит сейчас. Тэхен и правда выглядит невероятно, похож на разгневанное и очень сексуальное божество, собирающегося покарать ослушавшихся его смертных, или на древнего воина — такой же решительный и могучий. Быстрым движением выдернув кожаный ремень из джинсовых петель, парень бросил на меня взгляд, встретив который, я облизнула губы и обреченно сглотнула, не решаясь что-либо произнести или даже моргнуть. — Руки, — так твердо, что можно порезаться, а сердце снова пропускает удар.