Порочный

— Что? Я непонимающе моргаю, не узнавая свой собственный голос, и не могу оторвать глаз от Тэхена, сегодня слишком горячего. То, как он опирается о кровать коленом; то, как отблескивает оранжевый свет от его сексуального рельефного тела; то, как расстегнутые джинсы едва держатся на узких бедрах, и как мускулистые руки, предплечья которых украшены выступающими из-под смуглой кожи венами, с силой сжимают ремень — просто сводит меня с ума и не дает сосредоточиться на том, что он произносит гортанным голосом, прожигая меня насквозь своим нетерпеливым взглядом. — Вытяни руки. Я не посмела ослушаться, протягивая перед собой руки, которые Ким Тэхен в мгновение свел вместе, распрямляя ремень, которым тут же принялся обвязывать мои запястья. — Что ты…? — едва промямлила я, совершенно не узнавая своего Тэхена. Нужно быть глупой, чтобы не понять, что происходит. Нет, нужно быть совсем идиоткой, чтобы не понимать этого, а я застряла где-то между этим и тем, чтобы понимать все слишком хорошо… Кожаный ремень крепко опоясывает мои запястья и связывает тесно их между собой, а я огромными глазами смотрю вначале на свои, лишаемые свободы, руки, а затем на Тэхена, которого не только мой вопрос, но и внешний вид забавляет. Задавать глупые вопросы бессмысленно, я знаю, суть дела не изменится от того, что я о чем-то спрошу. Ким Тэхен связывает меня. Смотрит немного издевательски, насмешливо, игриво вскинув бровь, и ухмыляется криво, довольный моей растерянностью. А я почти не дышу, умирая от жара, что вдруг разлился по телу. Чувствую себя беспомощной и самую малость жалкой от того, что меня посадили на привязь практически. Но в еще большую краску меня вгоняет то, что меня это жутко заводит. Тэхен заводит. Вот такой вот, непредсказуемый, выгибающий бровь, надо мной возвышаясь, туже затягивающий петлю на моих запястьях, чтобы стало дискомфортно. — Шффф… — я резко втянула сквозь зубы воздух, слегка дернувшись от боли, а Тэхен понял, что перестарался, и немного ослабил давление ремня на мою кожу. Эта боль могла бы привести меня в чувства, но, кажется, только больше затуманила разум и огромные от переполняющего их удивления глаза, неотрывно наблюдающие за Тэ, направляющегося в центр комнаты. Его пальцы быстро цепляют валяющийся на полу шелковый халат, а выдернув из его петель черный поясок, отправляют ткань в полет снова, тем временем как парень вновь оказывается у кровати и припадает к моим распахнутым устам поцелуем… Его губы целуют страстно, руки упираются рядом с моими ногами в кровать, а зубы изредка задевают распухшие уста, раня. Мне бы его коснуться, только вот стоит связанным рукам попытаться подняться, ладонь парня резко отстраняет их от себя и сжимает, давая понять, что хватку он не ослабит, и кожи его мне не коснуться. Зачем так жестоко? Вскоре тяжелые вздохи покидают мои губы, и Тэхен отстраняется, словно этого и ждал. Внимательно всматривается в глаза, словно проверяет, насколько те затуманены, и расправляет уже забытый мною пояс шелкового халата, поднося его к моим глазам. Что? Нет, он же не собирается…? Но Тэхен не останавливается, передвигается за мою спину и, поднося ткань ближе к лицу, вынуждает потерянно спросить. — Глаза тоже? Нет, пожалуйста, я уже не могу к тебе прикоснуться, теперь еще и видеть нельзя? Тэ не отвечает, пока мир вокруг меня не погружается во тьму из-за тесно завязанной на моем затылке шелковой ткани. Неожиданно моего плеча касаются кончики пальцев, а по телу бежит дрожь в разы более ощутимая, чем обычно. Голова машинально поворачивается в сторону прикосновения, становящегося более ощутимым, как так же нежданно пальцы прикасаются и к другому плечу, запуская по коже новую волну мурашек. Тело парня прижимается к моей спине, а его дыхание касается моего уха и путешествует по шее, вынудив уложить голову на его плечо и отвернуть в сторону… — Я ведь предупреждал, что будет так, как я захочу… — произносит он, касаясь руками талии и оглаживая живот, в то время как губы оставили на шее первый поцелуй, заставивший меня ахнуть. — Разве ты не согласилась? — его голос тихий, низкий, мелодичный пробирает меня до мурашек и заводит еще больше. Линия, проведенная носом вниз по моей шее, убивает во мне остатки самообладания и здравого ума, а ладони, поднимающиеся к моей груди и сжимающие ее в дразнящем жесте, даже не дают мне возможности подумать о том, насколько этот момент отличен от всех предыдущих и восхитителен. — Хочешь закончить? Закончить? Если он не прикоснется ко мне снова, я клянусь, умру… — Нет, я просто… — часть слов тонет в неожиданном вздохе, что срывается с моих распахнутых губ, причиной которого стал очередной поцелуй в основания шеи и новые линии оставляемые ладонями Тэ на моем теле, все еще скованном нижним бельем, — я просто… удивлена… Я не могла подумать даже о том, что окажусь безвольной куклой в руках Тэхена, что буду делать все, что он скажет, что когда-нибудь окажусь им связанной, что даже способности видеть лишусь… А он будет играть со мной и шептать в мою кожу многообещающие угрозы, от которых моя черная душа еще больше темнеет и радуется тому, что ее, наконец, поощряют, что дают ее сущности насладиться тем, какая она есть… Я никогда не подозревала, что Тэхен способен на такое, что он сделает это, потому что ему хочется, а не потому, что мы заранее обо всем договорились, или я долго умоляла его поиграть со мной в господина и его верную рабу. Я не удивлена, я шокирована и в восторге, я в восхищении и чуточку даже напугана… а еще я сгораю от желания и нетерпения узнать, что он намерен делать дальше. Разве мой Тэхен способен на такие вещи? — Я иногда тоже очень сильно удивляюсь, пришел и твой черед, — прямо на ушко, в которое тут же проникает влажный язык и рисует внутри ушной раковины спираль, от которой все мое тело сводит, а в груди не задерживается стон. Ладони сильно сжимаются в кулачки, а тело еще больше откидывается назад, желая оказаться к Тэхену ближе. Ноги затекли от неудобной позы, но, когда по ним проходятся любимые руки, еще больше немеют. — Нравится? — Да-а-а… — слишком протяжно от того, что груди снова оказываются в плену его рук и сжимаются сильнее прежнего, а Тэхен хмыкает и спускается ладонью вниз, накрывая ею промокшие насквозь трусики. Он не проникает в них и не гладит сквозь, просто укладывает ладонь поверх и заставляет все во мне сжаться, на что-то надеясь, а в итоге остаться ни с чем, — Тэ… — А должно нравиться мне, а не тебе, так ведь? Мое тело одиноко всего лишь мгновение, а затем его руки укладывают меня на постель и заставляют поднять руки над головой, вытягиваясь всем телом, чтобы было как можно комфортнее. Всего полминуты и руки привязаны к прутьям нашей кровати, и теперь я не смогу даже попытаться прикоснуться к Тэхену, как не смогу его оттолкнуть или попытаться сбежать. А я не могу не подумать, что думала об этом примерно тысячу раз, глядя на эти самые прутья. С того самого момента, как мы переехали в эту квартиру, с того самого момента, как эта кровать стала нашей. Еще в первый раз осмотрев комнату, я не смогла обойтись без мыслей о том, что эта кровать идеальна, что она просто создана для горячих ночей и для нежных, а еще создана для того, чтобы к ней привязать мои руки, прямо как сейчас… Не могу поверить, что это и правда случилось, что мои слишком пошлые в каких-то моментах фантазии становятся реальностью. И еще больше меня это волнует, ведь я об этом не просила… Тэхен не знал об этих моих мыслях и тщательно сокрытых от него желаниях, желаниях, которые я старалась спрятать даже от самой себя и от небес, которые следили за мною слишком внимательно. Не могу поверить, что мои руки обездвижены и привязаны к тем самым прутьям, на которые я так долго мечтательно пялилась втайне от Тэхена. Это совсем не так, как я представляла, это немного неудобнее и намного более возбуждающе. Это чертовски волнительно, хотя я не знаю «несмотря на» или же «благодаря» повязке на моих глазах и неимоверному желанию видеть Тэхена и к нему прикасаться, но отсутствию такой возможности, что подчеркивает разницу в наших с Тэ положениях. Он может творить со мной все, что захочет, и я даже не смогу воспротивиться, а я не могу ничего, кроме как следовать его словам и желаниям… Безвольная рабыня стала еще безвольнее? — Так, тебе нравится? — мне приходится спрашивать, ведь я ничего не вижу… ни глаз Тэхена, ни выражения его лица… я не знаю, растянулись ли его губы в довольной улыбке, подскочил ли уголочек губ вверх, или зажглись ли чем-то глаза… я не знаю, как он смотрит на меня, но знаю, что смотрит. Его взгляд чувствуется сейчас намного более ощутимо, чем обычно. Быть может, все дело в повязке на глазах, но я намного лучше ощущаю то, как по моему выгнувшемуся телу проходится взгляд Тэхена, а затем еще один и еще. — Очень… Кровать вновь прогибается под весом еще одного человека, а моих губ касается поцелуй, который мог бы меня убить и самостоятельно, но к нему вдруг подключаются ладони Тэхена, поглаживающие тело и ноги, согнутые в коленях… Чертовски хорошо, а Тэ гладит руки, вытянутые над головой, и поцелуями переходит на шею, чтобы я сильнее начала задыхаться, не в силах даже набрать в легкие нормально воздуха из-за тесного корсета… Я только пытаюсь спросить, не собирается ли он меня раздеть, как тонкие пальцы ныряют под черную ткань трусиков и проходятся медленно между складочек, заставляя меня подавиться стоном и сильнее свести колени вместе, сжимая руку Тэхена между моих бедер. — Так мокро… — его голос мне прямо на ушко такой будоражащий и медовый выдает довольную ухмылку его губ, а рука хоть и с усилием, но движется глубже, словно мои сведенные колени совершенно ничего не значат. — И все из-за меня… — Из-за тебя, — шепчу я между ахами, пока пальцы Тэ, не спеша, распределяют влагу между чувствительными складочками и как бы нечаянно задевают комочек нервов. Его не останавливает даже то, с какой силой я стараюсь держать колени сомкнутыми вместе. — Это всегда только из-за тебя У меня достаточно любопытное прошлое, и я мокла так часто, что не сосчитать. Намокала от непозволительного, неприличного количества мужчин… но я ни разу не текла ни по кому так сильно, как по Тэхену. Да и кроме парня меня уже давно вообще никто не привлекает, так что странно было бы, если бы в моих трусиках стало влажно по вине другого мужчины. Даже думать об этом бредово… — Будь умничкой, Дон Ми, расслабься и разведи свои прекрасные ножки, — его голос звучит самую малость недовольно, а я, прикусив губу, повинуюсь его приказу, даже если знаю, что подписываю себе смертельный приговор. Ноги ослабевают и раздвигаются несильно, но поощрительное, «вот так…» заставляет желать еще большей похвалы от Тэхена, так что колени расходятся шире, вырывая из Тэ довольный хмык, который тут же перерастает в череду приятных поцелуев, оставленных на коже моего бедра, — награду за повиновение. — Тэ, ты же не… — начала было я, чудом оставаясь в здравом уме, но два пальца проникли в меня неожиданно, заставляя замолчать, прикусив губу, а к ним уже добавился и третий, и они незамедлительно пришли в движение, выскальзывая из меня и проникая глубже. Что за…?! — Черт! — тело напряглось, а зубы тесно сжались межу собой, я дернулась чуточку выше, словно, сдвинься я на сантиметр, мне это поможет. Я была совсем не готова к тому, что Тэхен продолжит играться со мной, я думала, все будет иначе, а он только глубже погрузил в меня пальцы в ответ на мое импульсивное ругательство. — Что-то не так? Разве ты забыла, о чем мы договаривались? Забыла? Как я могла забыть, если связана и ничего не вижу? Как я могла забыть, если ты погружаешь в меня свои пальцы, специально издеваясь? Я помню, о чем мы договаривались. Сегодня все будет так, как ты хочешь. Сегодня я не сбегу. Именно по этой причине я не ругаюсь сейчас, как сапожник, а стараюсь выносить эти сладостные муки… я не жалуюсь и не прошу ни о чем, потому что знаю, что виновата, а еще потому, что мне самой безумно интересно, чего именно хочет Тэхен, и как далеко он может зайти в своих желаниях. — Нет, я… ах! — мне очень жаль, что я вспылила от переизбытка чувств, а Тэ словно специально, погружает пальцы в меня очень резко и глубоко, чтобы тело дернулось, а из груди вырвался вскрик. — Пожалуйста, Тэхен! — Хочешь, чтобы я остановился? — Я… — одновременно хочу, чтобы прекратил и чтобы продолжил. Хочу, чтобы на мне не осталось одежды, чтобы на тебе не осталось, хочу не пальцы твои в себе почувствовать, хочу другого, большего… еще большего хочу. А еще хочу точно так же сильно, чтобы ты ни за что не останавливался… но еще я знаю, что не имею права просить тебя о чем-то или что-то тебе приказывать. Сегодня ты — мой господин. Сегодня тебе все подвластно, и ты волен делать все, что только взбредет в голову, а я даже слова не скажу против. Я получу твое прощение любой ценой и любой ценой докажу, что ты для меня единственный. Я докажу, что ты ошибался, заставлю тебя понять и поверить в то, что ты для меня очень важен, что ты для меня — все. Ведь это правда. Ким Тэхен вздыхает совсем рядом с моим плечом, хотя я и не могу его видеть, не прекращая движений пальцами внутри меня. — Но тогда нам придется вернуться к разговору о Мин Юнги и тому, что ты предпочла его мне… Я ведь правда поверил, когда ты сказала, что больше не сбежишь…. — Нет! — спешу перебить его я, хотя мне и казалось, что голос звучал неискренне, скорее провоцирующее. Тэхен проверял меня, подталкивал к тому, чтобы напомнить, почему мы здесь, чтобы снова заставить меня чувствовать себя виноватой и понять, что так и есть. Я виновата перед ним. Он хотел, чтобы я снова дала свое согласие на все, что он собирался сделать, а я не могла его не дать, потому что для меня это было важным. Тэхен никогда не проявлял такой инициативы в наших отношениях и никогда не играл властелина земли и небес, а сейчас… этот момент для меня по-настоящему ценен не только потому, что так я могу вымолить себе прощение.  — Я не сбегу, нет, я просто… — мои слова обрывались, я не знала, что сказать, и не могла говорить из-за того, что тело горело от прикосновений Тэхена. Из-за корсета все еще трудно дышать, так что я жадно хватала ртом воздух, стараясь сказать хоть что-то внятное. — Все, как скажешь… все будет, как ты хочешь, Тэ… — Все-все? — звучит издевательски совсем рядом, и лицо мое ощущает его дыхание. Я попыталась податься вверх, чтобы поцеловать парня, но была вынуждена столкнуться с разочарованием, ведь он отстранился, не давая мне даже шанса ощутить поцелуй. — Все… — даже больше, Тэхен, просто поверь мне… — Сегодня ты на удивление сговорчива, — он улыбается. Я знаю, что улыбается, выскальзывая из моего лона, но мгновенно касаясь клитора, от чего тело снова передергивает, а я вынуждена выгнуться и ахнуть несдержанно от нахлынувших ощущений, — Даже не знаешь, на что соглашаешься… — Мне все равно, что, — шепчу я смело, — Я дам тебе все, что ты захочешь… Мои губы, наконец, не одиноки, их коснулись уста моего парня, целуя глубоко и властно. Язык проникал в мое горло так же глубоко, как до этого в меня проникали изящные пальцы Тэхена, которые не прекращали круговых движений вокруг чувствительного комочка нервов, отправляющего по всему моему телу электрические импульсы, от которых я дергалась из стороны в сторону. Язык парня быстро обошел мою ротовую полость, прошелся по распахнутым губам и проскользнул в самую глубь еще раз и еще, а я стонала от недостатка воздуха и выгибалась навстречу убивающим меня поцелуям, цеплялась пальцами за металлические прутья кровати, чтобы оставаться в себе, но это не помогало. Тэхен прикусил нижнюю губу и оттянул ее вниз, позволяя пальцам замереть на мгновение, в которое я подумала, что спасена. Я тяжело дышала, сгорая от желания и нетерпения, умирая от переизбытка событий, произошедших сегодня, и чувств, меня переполняющих этим вечером. — Тэ… — когда губы оставляют на шее влажные следы, имя Тэхена смешивается с томными вздохами и звуками поцелуев, оставляемых на коже. Зубы Кима цепляют кожу под левой ключицей, а я охаю от неожиданности, и именно в этот момент ладонь блондина выскальзывает из-под моего белья и проходится вверх по телу, оглаживая его нескромными прикосновениями. Он целует шею, а я лихорадочно облизываю губы и роняю с них стоны от того, что становится все жарче, все горячее становится моя кровь и все больше потребность в прикосновениях любимого, в движениях его бедер навстречу моим… — Тэ… — слишком жалобно, когда рука его накрывает полушарие груди и сжимает ее сквозь ткань бюстгальтера, расстегнуть который парень не спешит, хотя прекрасно знает, что он мне уже давно мешает. Знает о том, как я мечтаю от него избавиться, но продолжает издеваться, насмехаясь над жалобным скулежом от того, как затвердевшие соски трутся о ткань, раздражаясь еще больше. Обычно, я бы сказала Тэ раздеть меня, а он бы послушался, но сегодня я не могу ничего говорить, просить не могу и тем более требовать, как бы плохо или как бы хорошо мне ни было. Я ничего не могу, только стараться пережить момент, который для меня создает Тэхен… Он знает, знает, что я чувствую, мне даже кажется, что я слышу негромкий смешок, передающий довольную улыбку, которую я не могу видеть, но, увидев которую, сгорела бы в мгновение ока. Прямо сейчас он такой сексуальный, надо мною склонившийся, как жестокий хищник над своею добычей, только вот перед обедом решил поиграть и насладиться зрелищем… Самое трудное в этой ситуации — его не видеть. Еще больше сомнений прокрадывается в душу, больше вопросов о том, как такое возможно. Правда ли это мой Тэхен…? А это он, я знаю, что это он, мой сладкий ангел, примеривший роль садиста, которая ему, на удивление подошла, как родная. Ладонь парня с усилием проникает под ткань и без того тесного бюстгальтера и сжимает грудь сильнее, зажав сосок меж двух пальцев, а я снова стону, в этот раз еще громче, а он остается собой доволен и доволен мной, поэтому ослабевает хватку, придвигаясь ближе. — Ты давненько не звала меня господином, не так ли? — обжигает мое ухо, а я сглатываю слишком нервно, зная, что ничего не смогу сказать, даже если попытаюсь… так хочется, чтобы он снова меня поцеловал… хотя бы на мгновение, можно? — Если будешь хорошей, получишь награду… — Госп-господин… — произношу я, едва не подавившись собственным голосом. — Как я… как я смею надеяться на награду? — Боже, это чертовски привлекательно, Дон Ми… Ты чертовски привлекательна. Знала бы ты, как я тебя хочу… Так почему же ты не берешь? Просто возьми меня… — Господин… Тэхен целует мои пересохшие губы развязно, а параллельно с тем расстегивает бюстгальтер без бретель, щелкнув передней застежкой. Я чувствую себя только чуточку свободнее, надеюсь, что вслед за лифом отправится и корсет, но Тэхен его игнорирует, лаская умелыми ладонями обнаженные груди и не отпуская моих губ… От поцелуев, что касаются груди, перехватывает дыхание. Сердце замирает, когда Тэ засасывает в рот горошину соска и играет с ней кончиком языка, слегка оттягивая ту зубами. Голова мечется по кровати, руки сильнее натягивают ремень, но это не помогает справиться с происходящим, только причиняет больше боли занемевшим запястьям. Тэхен целует и кусает, посасывает и бьет по соску языком, играясь, и совсем не обращает внимания на то, что со мной происходит, пока пальцы покручивают другой сосок меж собой, а мое тело практически переполнено огнем, что сжигает меня изнутри. Это длится вечность, а мне кажется, что я умираю… Но проходит время, и мне еще больше становится жаль себя, становится еще сложнее. Поцелуи перемещаются на другую грудь, а пальцы возвращаются в трусики и, намеренно задев клитор по дороге, проникают в лоно, тут же начиная шалить внутри. — Тэ… — Как ты меня назвала? — Госп… господин… это… это слишком! — Мне так не кажется, — заявляет он и снова целует грудь, двигая пальцами быстрее, чтобы я практически закричала. — Тэ, умоляю… прошу, пожалуйста… — Правда думаешь, что это сработает? Я не думаю, уже ни о чем не думаю, только сильнее прикусываю губу и жмурюсь под плотно-сидящей на глазах повязкой. Неожиданно мне дают возможность передохнуть, рука Тэ направляется к застежкам корсета, но совсем скоро он ругается немного раздраженно, меняя положение на кровати. — Черт… Теперь он сидит, а не опирается на руку, лежа рядом со мной, а пальцы быстро справляются с множеством металлических крючков, освобождая мое тело от тесного корсета. Открывшаяся кожа тут же одарена поцелуями, от которых сводит ноги. Пальцы стоп сильнее сжимаются, а когда животик оголен полностью, пальцы парня вновь ныряют в мои трусики. Было невозможно дышать, я чувствовала, что каждый мускул в моем теле напрягается, натягивается, как струна. Я ничего не слышала больше за стуком своего сердца, не могла сосредоточиться на каком-то одном ощущении и удержать внимание ни на поцелуях, что украшают живот, ни на ладони, дразнящей грудь, ни на движениях пальцев Тэ внутри меня, что становятся все труднее и проблематичнее из-за понемногу сокращающихся чувствительных стенок. Еще мгновение, и я рассыплюсь… это знаем мы оба: я и Тэхен. За несколько секунд до Тэхен поцеловал мои губы и заставил выгнуться еще сильнее, отчего руки заныли от боли. За несколько секунд до он шепнул что-то неразборчивое таким сексуальным голосом, что меня практически накрыло волной наслаждения. Я уже знала, что это будет один из самых ярких оргазмов в моей жизни, я знала, что он будет прекрасен, и молилась на него, а вместе с ним на Тэхена, имя которого лихорадочно срывалось с моих губ вперемешку с послушным «Господин». За секунду до Тэхен отстранился… Он подвел меня к тонкой линии границ блаженства и реальности и резко погасил свет, отстраняясь. Вес на кровати переместился, а затем исчез, давая понять, что Тэхен поднялся с постели. Я была разочарована тем, что он не дал мне кончить, но не была удивлена. Было бы слишком просто разрешить мне наполниться восторгом. Как Тэхен и сказал, мне не стоит надеяться на то, что все будет быстро. Он обещал, что помучает меня, так что нет ничего странного в том, что он меня раззадорил вот так и оставил ни с чем. Для меня это было своего рода правильным наказанием, а еще возможностью отдышаться. Небольшая передышка мне не повредит, тем более, что сейчас джинсы Тэхена отправятся на пол, за ними последуют боксеры, а затем… Я до крови прокусила губу из-за огорчения, которое испытывала. Я не могла видеть то, как Тэхен раздевается, и мне это совсем не нравилось… я бы хотела сама снять с него всю одежду, хотела бы прикоснуться к обнаженному телу, хотела бы его облапать его своим взглядом и руками, а еще хотела бы целовать солоноватую кожу, вырывая из груди парня вкусные звуки. Но я была связана, ослеплена, да еще и в полуживом состоянии… сегодня ничего не идет так, как мне бы хотелось, и одновременно с тем слишком сильно похоже на самые развратные мои фантазии и мечты. Прошло слишком много времени, мое дыхание даже стало спокойнее, но Тэхен не прикасался ко мне. Он даже не присел вновь на кровать и не лег рядом… Если подумать, я не слышала звука падающей одежды или рвущейся обертки презерватива, я не слышала даже дыхания своего парня. — Тэхен? Блондин не отвечает, а я прислушиваюсь сильнее, старясь расслышать хоть что-нибудь, и вот до моего слуха доносятся странные звуки и тихие шаги босых ног по полу гостиной или кухни. Кажется, именно кухни. Что? Почему Тэхен на кухне? Что-то цокает, щелкает, слышится шум воды из крана, стук поставленного на столешницу опустошенного стеклянного стакана и что-то похожее на шипение, а затем снова хлопок и какой-то треск… совершенно ничего не понятно, а от этого волнительно уже не в том прекрасном смысле, в другом. — Тэ? Пауза, что следует за моим окликом, полна неловкости и одновременного с тем негодования и напряжения. Он просто ушел? Я не могла поверить, что Тэхен мог проделать все это: издеваться надо мной и насмехаться, связать, раздеть и практически довести до оргазма, а затем просто развернуться и уйти, оставив меня на кровати голую и до невозможности возбужденную, связанную, в совсем не удобной позе, с затекшими руками и пульсирующим от жара телом… он просто ушел, оставив меня со сбитым пульсом, разгоряченную и раздразненную, но неудовлетворенную. Да как он…?! Минуты тянулись долго, я старалась снять повязку с глаз или развязать руки, чтобы отправиться на поиски единственного в мире человека, который смог пошатнуть мою и без того испорченную психику, но ничего не получилось. Я даже не смогла принять положение, в котором мне было бы удобно. Оказывается, все это время эта поза совсем не была удобной, просто Тэхен отвлекал меня от таких незначительных мелочей, а сейчас его рядом нет…. Парень не отзывался, и меня это бесило еще больше того, что он просто вот так остановился и ушел. За своим, усугубляющимся с каждой секундой, раздражением я совсем позабыла о том, что провинилась перед парнем и заслуживала наказание. Я забыла о том, что сама на него согласилась и даже была счастлива, что мне представился шанс искупить свою вину. Я даже от процесса искупления была в восторге… Я забыла о том, что сегодня все будет так, как того пожелает Тээхен, что я его игрушка на вечер, красивая кукла-марионетка, а он кукловод, мой хозяин и повелитель… Я не имела права жаловаться или ему перечить сегодня, но об этом я тоже благополучно забыла, сгорая от желания придушить Тэ за такие шутки, и отыметь его так, чтобы он утром с трудом проснулся, чтобы имя свое забыл… Во мне словно что-то щелкнуло, переключилось, и теперь я просто была в бешенстве и не могла поверить в то, что случилось. Это слишком… — Эй, Тэхен! — закричала я, не сдаваясь пытаться услышать его голос в ответ. — Ты издеваешься надо мной?! — Самую малость, — слышится далекое с усмешкой на губах, скорее всего. — Потерпи еще немного, — звучит слишком весело для человека, который чувствует вину или считает, что был неправ… Проходит вечность, а на деле еще несколько минут. Ноги Тэ привычно шаркают по полу в сторону спальни, а я уже практически замерзла, да и неловко вот так вот лежать обнаженной посреди кровати обездвиженной и с повязкой на глазах. Если бы он не ушел, я бы сгорала от возбуждения, думая о том, что Ким разглядывает меня и упивается видом, что ему предоставлен, а сейчас мне даже немного плевать, насколько красивыми он находит мои изгибы. Я просто безумно рассержена. — Не могу поверить, что ты сделал это… — все еще пребывая в полнейшем недоумении, вздыхаю я куда-то в пустоту и стараюсь уложить руки как можно удобнее, чтобы не чувствовать дискомфорта. Не получается. Они слишком затекли, я их практически не чувствую… — Я не буду просить прощения, — хмыкает Тэ где-то совсем недалеко, заставляя меня повернуть голову на звук его голоса, даже если я все равно не смогу его увидеть из-за тесной повязки на глазах. По крайней мере, он опять разговаривает со мной, не это ли прогресс? На его месте я не была бы в этом так уверена. Он точно чувствует вину, что бросил меня вот так, даже если считает, что это было заслуженно. Когда он отыграется и успокоится, чувство вины будет распирать его так, что никуда не спрятаться от последствий. — Будешь, ты определенно попросишь за это прощения, Ким Тэхен, и это случится далеко не один раз, — уже предвидя дальнейшее развитие событий, обещаю я, будучи уверенной в своих словах, и шиплю из-за того, что пошевелила руками, а они снова заболели сильнее, вынуждая скривиться от неприятных ощущений. Что-то опустилось на прикроватную тумбу с характерным звуком, а затем раздался такой знакомый для уха «дзынь», как звучит движение ложки в чашке чая. Тэхен заварил чай?! Мне не удается подумать об этом, как следует, и тем более спросить, ведь со мной заговорил парень, оказавшийся на удивление близко. — Сказать тебе, что на самом деле случится не один раз? Шепот коснулся моего уха, заставляя тяжело сглотнуть. Кожа взялась мелкой дрожью, которая быстро распространилась по всей поверхности тела от места соприкосновения со вздохом Тэхена… Намек был слишком понятным, но злость во мне и раздражение от неудовлетворенности и его игнора все еще не прошли. Этого было мало, чтобы я расслабилась, уходя с головой в многообещающие слова парня. — Тебе не стоило так поступать со мной, Тэхен, — все еще раздраженно. — Мне стоило поступить намного хуже, Дон Ми, — цокнул языком Тэ. — Я продинамил тебя один раз на несчастные несколько минут, и теперь ты злишься. Тебе напомнить, сколько раз ты динамила меня? Все еще считаешь, что я перегнул палку? Возможно, я и правда была неоправданно жестока, но все же… — Я ни разу не динамила тебя, когда ты стоял на грани оргазма, — звучит в мою защиту, хотя я и сама прекрасно понимаю, что во многие разы, когда я сбегала, Ким Тэхен оставался один на один с проблемой в виде стояка, и далеко не всегда у него была возможность ее решить. Парень в ответ на мое оправдание негромко смеется, но, кажется, потому, что считает меня смешной, а не потому, что ему на самом деле весело. — Думаю, если сложить на весы все случаи, твоя чаша перевесит, — рассуждает он, скорее всего, слегка прищурившись и сведя брови на переносице. — Это был экспресс-курс, если тебе так угодно, — произносит он и присаживается у кровати, с озорством, которое я могу только чувствовать кожей, но не видеть, осматривает мое лицо, опуская голос до насмешливого шепота. — Не говори, что тебе не понравилось, сладкая. Я знаю, что очень понравилось… Его пальцы едва ощутимо прикасаются к моей замлевшей от неудобного положения руке, посылая по коже мурашек, а я не могу отрицать, какими приятными мое тело сочло его издевательства над ним, от безысходности выдыхая. — Ненавижу тебя… — Тогда, мне тоже ненавидеть тебя? Или попробуем помириться? Правда в том, что Ким Тэхен любое мое слово может выкрутить и использовать против меня. Потому что другая правда, та, что намного важнее, заключается в том, что я все еще чертовски перед ним виновата. Но это не значит вовсе, что я больше не злюсь… — Раз ты так знатно позабавился и отыгрался, не собираешься развязать меня? Было бы совсем неплохо, если бы он освободил меня, и мне не приходилось лежать вот так и дальше, пока мы ведем малоприятные диалоги. — Думаешь, мы уже закончили? — хмыкает парень, прикасаясь кончиками пальцев к моей щеке и рисуя скромную линию вниз по шее. — Нет же, мы только начали… — шепчет он таким тоном, словно чем-то заворожен, а мне приходится снова сглотнуть и отдаться волне тока, что пробежался под кожей. — Могу я сделать фото? Ты такая горячая… Ф-фото? — Ты был против, когда я предлагала тебе… — едва слышно проговорила я, пока мое тело выгибалось в ответ на нежное прикосновение кончиков пальцев парня, который нарисовал ими тонкую полоску по срединной линии вниз, до пупка и еще ниже… Я спрашивала его о том, можем ли мы разок попробовать что-то вроде эротической фото-сессии или home-video, но ответ был отрицательным, конечно же. Я не расстроилась, просто перестала спрашивать или намекать, потому что знала, что не должна, ведь ему некомфортно из-за этого. А потом я решила измениться, но сейчас… Почему он спрашивает о таком? — Это было тогда… — я ощущаю его восхищенный взгляд, гладящий мою кожу вниз по шее, обволакивая грудь с затвердевшими одновременно и от холода, и от возбуждения сосками, вдоль живота и вниз по стройному бедру… Кожа пылает там, где ее коснулся взгляд Тэхена, а я не могу поверить в то, что взгляд и правда может быть таким ощутимым. — Боже, ты бы себя видела… Мне совсем не интересно, как я выгляжу, я тебя хочу видеть, Тэхен, тебя… — Развяжи хотя бы глаза, — взмолилась я, чувствуя, что понемногу сдаюсь… снова. — Ни за что. Ты заслужила, это твое наказание на этот вечер. — Только это? — имела дерзость прыснуть я, про себя закатывая глаза. Тэхен этого, конечно, не увидел, но точно знал, что глаза я закатила, поэтому и цокнул, осуждающе прищуривая взгляд из-под светлой челки, которого, конечно же, не увидела я. — По тону твоего голоса я могу сказать, что ты чем-то недовольна, — заключает парень и вздыхает, выдержав небольшую паузу, которую я не решилась нарушить, сама прекрасно понимая, что погорячилась. — Если тебе очень хочется, я развяжу, — проговорил он неожиданно и спокойно. — Глаза, руки, все развяжу. Но тогда можешь забыть о примирении. А если снова решишь поговорить, нам придется начать сначала. С самого начала Дон Ми, как тебе? Все еще хочешь, чтобы я развязал? Тэхен, он никогда не ставил ультиматумы и не загонял меня в тупик. Ни ради забавы, ни всерьез… Это тоже появилось только недавно, или же я просто не видела этого в нем раньше? Это появилось из-за того, что я с ним сделала, или из-за того, чего не сделала? Так проявляется мое влияние, когда я была полностью для него, или когда начала прятаться? В любом случае, виновата в таких переменах только я… — Я не узнаю тебя, Тэхен… — с грустью, потерянно. Мне очень жаль… — Я тебя тоже, — почти так же грустно, а мне от этих слов еще больнее становится, и я снова чувствую вину за то, как поступила с ним… я такая дура. — Возможно, нам пора познакомиться? Он прав, чертовски прав, нам нужно просто поговорить и расставить все на свои места. Тогда я смогу все объяснить и предотвратить его падение в бездну. Даже если для этого мне придется отпустить его руку… — Давай поговорим? — сдаюсь я, искренне надеясь, что у нас получится. Я ошиблась, когда попросила у Тэхена время, когда решила вначале загладить вину перед ним, а затем объясниться. Я хотела смягчить его, вот только… все нужно было сделать не так… все это неправильно… — Не так, давай просто поговорим? — Издеваешься? — немного истерический хмык вырвался из груди Тэ, а затем губы приблизились к моим, задевая те во время речи, а руки отправились в путешествие по моему телу, вновь поднимая температуру моей крови. — В моей кровати лежит обнаженная обездвиженная девушка, которая десять минут назад стонала из-за меня, в штанах пульсирует от возбуждения член, а ты предлагаешь поговорить? Не думаю, что это очень хорошая идея, если только ты не собираешься убить меня, — он практически смеется и отстраняется, но рук с тела не убирает, не давая мне остыть. — Это слишком жестоко даже для тебя… У меня слишком много планов на тебя этой ночью и не только этой. Но не сомневайся, мы определенно поговорим. Обо всем поговорим, Дон Ми, и это случится намного раньше, чем ты думаешь… Дальше парень отпустил меня, выдержав паузу, поднялся на ноги и чем-то негромко постучал, а затем ямочку между моих ключиц обожгло холодом, словно кожи коснулся кусочек льда. Нет, мне не показалось, всего за один нервный вздох, лед подтаял и по коже потекла ледяная вода, а мне пришлось еще глубже вдохнуть от неожиданных ощущений такого резкого контраста температур. — Тэхен… — протянула я, ничего не понимая, но замолкла слишком скоро, вновь выбитая из колеи, когда бедра коснулось что-то гладкое и очень горячее, от чего я вновь захлебнулась воздухом. — А вот теперь мы начнем наш разговор…