Неважно, кем мы были - важно то, кем мы стали

Мидория задыхается. Рядом, в его присутствии — задыхается. По-другому он просто не может; просто невозможно вдыхать его запах и не умирать. Не умирать, задыхаясь. Он тихо-тихо всхлипывает, кусает губы, молчит, отводит взгляд. Невозможно смотреть и не таять. Невозможно не мечтать втихую о том, как было бы круто обнимать его, Тодороки на улице, в классе, в общежитии. Как глупо и безнадёжно он влюблён. В Тодороки, который говорит: — Спасибо, что у меня есть такой замечательный друг как ты, Изуку. И улыбается, впервые. Ему, Изуку улыбается впервые, так нежно и ласково, отчего живот у Мидории едва не взрывается от прилива новых бабочек в животе. — Я очень рад знакомству с тобой, Тодороки. Мидория шепчет, вздыхает и отворачивается, смаргивая несущие слёзы. Как больно в этот момент. Но как волшебно, ощущать его присутствие, знать, что тебе доверяют. В целом, любить это здорово: бабочки в животе щекочут ребра, расползаются порой по всему телу, подхватывают Изуку и он взлетает. Такое ощущение, словно через него прошло море, пронеслись века и Изуку с уверенностью может сказать, что ему это нравится. И сам Тодороки, который идеальный от корней волос до кончиков ногтей. И это безумно волнующе-смущающее чувство легкости. И грязные мысли и путаница в голове после. Мидория взлетает, его подбрасывает, он летит. И задыхается. Задыхается, потому что Тодороки непозволительно близко, и вокруг никого и ничего, на чтобы можно было отвлечься и мысленно умолять свое сердце не стучать так громко. Изуку боится, что Тодороки может его услышать. Этот безумный ритм его сердца. Он боится, что Тодороки однажды поймет, почему Изуку краснеет каждый раз, стоит ему посмотреть на него. Что однажды он заметит, как Мидория в его присутствии задыхается. Боится, что все это так заметно со стороны. — Мидория! Голос Тодороки прорывается сквозь темноту: он обеспокоенный, сиплый и непозволительно громкий. Тодороки смотрит на него большими глазами, взволнованно, его взгляд пробирает до мурашек и Мидория на автомате задерживает дыхание. Потому что воздух, каждая его частица пропитана Тодороки. Потому что глаза Тодороки смотрят в душу, выворачивая её наизнанку и Мидория, со всех сил пытается держать все внутри. Потому что знает, что эта изнанка не понравится Тодороки. Тодороки нравится в Изуку его отчаянье, его храбрость, чрезмерная тяга к справедливости. Ему нравится герой Деку, который жертвует собой ради всех. И ему наврятли понравится смущенный, потерянный Изуку, который будет топить его в своем обожании. — Мидория. Тодороки выдыхает и подает однокласнику руку, чтобы тот встал. Мидория долго смотрит на протянутую ладонь, но не хватается за нее, лишь качая головой. Встает, чувствуя, как картина перед глазами расплывается. Не важно, это сейчас неважно. Главное, это как можно дальше отойти от Тодороки. Иначе он задохнется. Тодороки правильный. С какой стороны на него не посмотри он ровный, прямой, отточенный, выгравированный. Лучший. Изуку задыхается. Когда видит, как Тодороки общается с Момо. Видит, как он улыбается ей смущенно или в открытую. — Эй, Деку, — обеспокоенно тянет Очако, придерживая его за локоть. — Что с тобой? — Задыхаюсь… …без него задыхаюсь. И с ним тоже…задыхаюсь.