Неважно, кем мы были - важно то, кем мы стали

Быть символом мира, здорово? Для Тошинори это когда-то было целью: стать сильным, настолько, чтобы защитить весь мир. Да вот только сил физически не хватало чтобы быть везде и сразу. И от этого на душе становилось горько, а совесть и вина грызли по ночам истерзанную душу молодого героя. Когда Тошинори осознал, что ему просто-напросто не удастся спасти всех? Он не знает точно, когда произошел тот переломный момент, после которого ему стало чуть-чуть, но легче жить, и вина не давила таким тяжелым камнем и не тянула на дно. В момент когда мужчина встречает молодого, беспричудного мальчишку без отца, блондин думает он уже выгорел. Но изумрудные глаза мальчишки словно вселяют в него луч света, его тонкие и слабые руки, стягивают еще больше вины и Тошинори в одну ночь засыпает без кошмаров. Мидория тянется к нему: не видавший любви отца он как преданный щенок, тянется за его рукой и смотрит преданно. Его глаза так и кричат «пожалуйста, не оставляйте меня, я только к вам привык». И Яги не такой человек, который бросает починенные игрушки. К моменту, когда мужчина идет к Мидории в его дом с целью поговорить насчет переезда в общежитие, парень ему почти что становится сыном. Именно тогда, нажимая на звонок, мужчина думает, что всегда хотел семью. Любящую женщину, которая будет в любом случае ждать его дома и ребенка. Совсем неважно: девочку, мальчика, может быть двойняшек или близняшек. Но ему так хотелось, хоть раз ощутить, вдохнуть атмосферу, витающую в доме. Услышать один раз «С возвращением, любимый» и не менее желаемое «привет, папа». Когда двери скромной квартиры открываются, на Тошинори смотрят две одинаковые пары глаз: зеленые, удивленные и смущенные. Мужчина улыбается, наблюдая за тем, как мать и сын принялись суетиться по кухне. Женщина сначала убежала в свою комнату, переодеваться: заляпанная и местами рваная футболка сына, не предназначена для чужих глаз. И от осознания этого факта у Тошинори неприятно горчит на языке. Вообще-то футболка не играла никакой роли, он не смотрел на нее. Все что он видел, это глаза, изумрудные, большие и усталые. Отчего-то ему вдруг захотелось, встать и уступить этой женщине место. Она явно была уставшей, но улыбка с ее розоватых и пухлых губ не сходила. Эта женщина… Тошинори не мог озвучить весь спектор эмоций и чувств испытываемые им к этой прекрасной женщине. Но первое это благодарность: он был бесконечно ей благодарен за то, что она воспитала Изуку такого. Что она подарила своего сына ему. Она была ему симпатична: как человек, как женщина. Инко безумно любила своего сына, стояла за него до последнего, защищала его своей грудью до последнего, но все равно сдалась под его напором. Она наплевала на свой страх и отпустила, потому что Изуку желал этого всю свою маленькую жизнь. Тошинори было физически больно от взгляда матери. Инко плакала: ее маленький нос покраснел, а глаза налились стеклом. Тошинори было невыносимо больно, смотреть за тем, как женщина вытирает слезы своими руками, а затем улыбается и целует Изуку, вставая на носки и обнимает так, словно тот исчезнет в следующий миг. Тошинори больно, ему трудно дышать и все что он может сделать, это упасть в ноги к Инко, целовать ей руки и бесконечно благодарить. За сына, за ее любовь к нему, за силу и мужество, за красоту. — Эм… Всемогущий, — Мидория неловко чешет затылок. — Эээ, в общем, мы с мамой будем рады видеть вас на этих выходных у себя дома. Тошинори даже понять не успевает, когда соглашается и счастливый Изуку смотрит на него счастливым, щенячьим взглядом. — Ура…- выдыхает он и вынимает из кармана телефон, принимаясь яросто писать. Наверняка маме, думает мужчина и улыбается, привычным для себя движением ероша темные волосы, вызывая у парня новый прилив восхищения и безумной радости. Они с мамой очень похожи. Не только внешне, но и привычками и жестами. Но больше всего блондину нравились их улыбки: широкие, яркие и искренние. Тошинори нравится эта семья и он так хочет быть ее частью. Но как жжет собственный язык от горечи и понимания, что он никогда не станет. Он может быть другом, знакомым, наставником, но никогда не станет тем самым «родным человеком». Только вот мужчина упускает момент, когда Изуку стал приносить ему обеды в школу. Упустил момент, когда его выходные, где он сидел в своей квартире и смотрел новости превратились в весёлые дни, когда они втроем выбирались куда-то погулять. Упустил и то, что сам стал частенько ночевать не в своей холодной квартире. Упустил и то, что стал значительно поправляться. Упустил буквально все, если бы не Айзава. — Смотрю, у тебя появилась семья, — фыркнул брюнет проходя мимо. На бенто была записка, а на записке аккуратным почерком «С любовью, Инко. Приятного аппетита!» Мужчина никогда не испытывал такого яркого счастья, с кровью распространяющего по венам и приливая к щекам. Яги был готов отдать всё, лишь бы это оказалось реальностью. Он действительно пожертвует собой, если того потребуется. Он впервые влюблён и это чувство подбрасывает его с легкостью на седьмое небо. Впервые Тошинори видит мир таким ярким. Впервые он чувствует, как сердце колотиться не от перенапряжения или лекарств, а от счастья. Гулкого, тягучего и пьянящего. «Спасибо. Было очень вкусно. С любовью Яги» Ответная записка греет душу. Счастливые глаза Инко вновь заставляют сердце пуститься в пляс. Тошинори улыбается, смаргивает слезы и закрывает дверь квартиры. Снимает ботинки, вешает своё пальто на вешалку и проходит на кухню, под счастливый бубнёж Инко садится за стол. — Спасибо, что подарила мне семью, которой у меня никогда не было, — шепчет он и хватает женщину за руку, мягко целует кисти, а после прижимает их к своим скулам. Женщина краснеет, её глаза слезятся, а с пониманием слов, губы растягиваются в неуверенной ответной улыбке: — Спасибо, что стал ее частью…