Я люблю... Но кого?

      Пока Ги развлекался с Пруссией, в доме русских началась, буквально, война. Война разрушенных отношений.

***

      После того, как Ги увёл своего сына, Российская империя ушёл на кухню. Он взял бутылку вина и налил немного в бокал. Ему нельзя было пьянеть, особенно сейчас. — Пап, я могу все объяснить… — СССР стоял позади отца, уже придумывая как будет оправдываться. — Нет, ты не должен ничего объяснять, — Ри повернулся к своему сыну с холодом в глазах. — Я понимаю, Рейх моложе меня, да и к тому же, у вас сходятся интересы. — Н-нет, вы не правильно поняли! — Совет прокручивал воспоминания. Поцелуй с отцом, приход немцев, поцелуй с Рейем, признание. Боже (бога нет), как он мог так поступить с отцом. — Я все отлично понял, Союз. Ты больше не живёшь здесь. Собирай вещи и уходи, — Ри посмотрел на сына. Тот мелко дрожал, на глазах у него стояли слезы. — Н-нет… П-папочка… М-мне ведь негде жить… — Совет мялся. Он понимал, что прощения ему нет, но все же… Союз любит Ри, а Ри? — Н-неужели вы меня не любите? — Нет, — русского пробило током. Так отец не любит его?       Ри безжалостно смотрел на плачущего сына. Он ждал слов извинения, просьбы простить его, но… — Прекрасно, — СССР поднял голову и посмотрел прямо в глаза отцу. — Значит не будет долгих уговоров отпустить меня.       С этими словами СССР вышел из кухни и поднялся в свою комнату, оставив Ри со своими мыслями. А мысли империи были очень не хороши. Он пытался понять, когда он сделал не тот шаг? Отчего сын его не любит? «Долгих уговоров? Значит, он уже давно хотел бросить меня?» — голова предательски заныла, а сердце было готово разорваться на куски. — «Так он не любил меня…» Болезненное осознание прошлось по всему телу страны, со звоном разбившись о кафельный пол. Остатки разлитого вина кровью растекались под ногами империи.

***

      Совет зашёл в свою комнату и, закрыв дверь на ключ, упал на колени и громко заплакал. Его не любят. Отец его не любит. Ему хотелось умереть. «Зачем?! Зачем я так ему сказал?!» — сердечная боль не давала ему дышать, в голове крутились слова Ри. … — Ты больше здесь не живёшь. Собирай вещи и уходи.       Но ему даже не куда идти! Он ведь совсем один. РСФСР его не примет, Аляска с Америкой, а он не доверяет ему. Но… Тут в каше мыслей ярко выделилась скромное личико с ярко красными глазами. … —  I-ich l-liebe dich… (Я люблю тебя…)       Чёрт, а ведь этого глупого ребёнка ждёт жестокая разборка с отцом. Все мысли о Ри перешли на задний план, заменившись Рейхом. «Этот глупый Рей разбил наши с отцом отношения…» — СССР не злился, он наоборот думал о нацист с нежностью. Он встал и стал собирать вещи. «Нужно уходить. Всё решено и других выходов для нас нет,» — с этими мыслями Совет вышел из комнаты. Проходя мимо кухни, он увидел разбитый бокал и ошарашенного отца, но ему было уже плевать. Он и вправду не любил его. — До встречи в другой жизни.       С этими словами Союз вышел из, когда-то их, дома и направился в лес. «Никогда не думал, что это будет самая желанная ночь…» — подумал Совет, прежде чем окончательно забыть Империю.

***

— До встречи в другой жизни.       Эти слова вывели Ри из транса. «Он все-таки ушёл?» — в этот момент ноги Ри предательски подкосились и он упал на пол. Как? Как он мог упустить Союза? Все тело пробрала мелкая дрожь. Встав с пола, он подошёл к серванту и, достав ещё один бокал, вылил себе всю бутылку. — Хах, ну посмотрим, как он проживёт без меня, — империя залпом вылил в себя содержимое бокала и направился к себе в комнату.