Вернуться к началу

Как же ей не хотелось просыпаться. Кларк ещё не успела открыть глаза, когда в первый миг бодрствования обрушил на неё подготовленный список важных вещей, с которыми предстояло разобраться, сделать, обдумать, разрешить, принять… Но когда её взгляд прояснился, девушка увидела дорогие черты лица ещё находившегося в грёзах Беллами, и всё негодование, кое уже начинало в ней зарождаться, исчезло, оставляя место лишь трепетной нежности, захватывающей девичью душу при виде его таким умиротворённым. Кларк не мог не беспокоить страх, что его кошмары могут вернуться, но сейчас ничего не напоминало о том испытываемом ужасе, который царило на лице парня, когда вчера она его нашла при дневном сне. Теперь Беллами был спокоен, наслаждавшись сладким даром мирного сновидения, что подпитывало организм силами для того, чтобы продержаться ещё день на Земле. Понимание, что они находились здесь всего чуть больше недели, поражало. Как могло за столь небольшой срок произойти столь многое? Кларк до сих пор находила подобное весьма странным явлением, однако приходилось просто признать эти удивительные элементы и учитывать их наличие. Даже к нелёгкому бремени Беллами, которым он осмелился с нею поделиться, не сразу удалось привыкнуть, но всё же она пыталась и собиралась не останавливаться на достигнутом. Прошедший вчера день доказал, как важно было принимать дорого тебе человека со всеми страхами и тайнами. Кларк до сих пор стыдилась, что сбежала, но теперь будет пытаться спокойнее реагировать на факты из неизвестного прошлого, каковы бы те ни были, оставаясь с ним. Она знала, как Беллу важно понимать, что он не один и всегда сможет ей довериться, иначе то прошлое, будучи болезненным секретом, могло поглотить его. А Кларк намеривалась не дать этому произойти. Она обрела его, нашла по велению судьбы или же чуда, и знала, что не отпустит. Без него… её тоже не могло быть. Ещё никогда Кларк не испытывала подобного. Её опыт в отношениях был довольно скромным, хотя ей казалось, что в эмоциональном плане она не сумеет обрести нечто удивительное, во что хотелось верить, будучи наивным подростком. Кларк иногда и сама не понимала, откуда в ней развился такой скептический взгляд касаемо любви в отношениях. Она знала, что это может быть реальным, видя искренне чувство у своих родителей, но почти сразу определила в том редкое сокровище, кое трудно обрести. Теперь же… После встречи с Беллами всё изменилось. Её необратимо тянуло к нему с самого начала. Проходили дни, а тяга становилась только сильнее. И она позволила себе оказаться в этом омуте, не жалея. Тот секс был лучшим в её жизни. А ведь после каждую ночь они проводили вместе, просто обнимаясь. Да, всё ещё существовало отягощение их отношений. Кларк даже себе не могла признаться, как далеко может зайти, думая об этом. Сейчас она знала только, что ещё ни разу не чувствовала… Этот парень был дорог ей. Кларк не представляла, что могла бы сделать, если б его не было в её жизни. И понимание о звучавших в её мыслях клише, когда-то весьма раздражавших, заставило девушку заволноваться. Неужели она вступила на тот самый путь, в котором почти себя не видела? Что же с ней происходило? Я люблю тебя. Слова Беллами вновь проносились в её голове, и теперь при воспоминании о них хотелось улыбнуться, в смущении закрыв лицо руками, и даже засмеяться. Неужели она… Послышался знакомый вдох парня, которым он всегда встречал день. Кларк попыталась отбросить все смущавшие мысли и улыбнулась ему, когда он открыл глаза и посмотрел на неё. У девушки вновь перехватило дыхание от того, насколько его взгляд казался полон нежности и блаженства, пока был направлен к ней. Глубокие карие глаза грозили поглотить её, и Кларк с трудом удалось отвести от них взор, смотря на небольшую морщинку в середине лба, веснушки на щеках, раскрытые губы. С улыбкой Белл прижался лбом к её макушке, шепча: — Вот и новый день, да? Кларк усмехнулась, снова встречаясь с его глазами, и кончиками пальцев коснулась мужской щеки, почувствовав малое покалывание: — Похоже у тебя появляется щетина. Он тут же поморщился: — Ох, только не это. Кларк не удержалась от краткого смеха, отклоняясь, и опёрлась головой на ладонь, с интересом художника рассматривая его: — А мне любопытно узнать, как ты будешь с ней смотреться. Беллами фыркнул и покачал головой: — Поверь мне, ничего занимательного. Девушка же не могла не представить, как на нём смотрелась бы борода, как бы она ощущалась при прикосновениях. Будь у неё бумага, Кларк могла бы попробовать нанести на готовый портрет её очертания и сделать подобие возможного вида. Но сейчас такой возможности она не имела и решила не дразнить себя понапрасну, ведь ей очень хотелось вновь испытать, как при помощи небольшого предмета на чистом месте возникало нечто, что перед тем существовало лишь в её голове. Так у неё получалось передавать свои мысли, делиться чувствами. Именно благодаря рисункам ей удавалось, выплёскивая в них все эмоции, не потерять рассудок. И сейчас Кларк очень скучала по рисованию, хоть и прекрасно понимала, как ограничены их ресурсы. При этом было удивительно, что за все дни Беллами всегда удавалось найти время для бритья, оставаясь таким мягким на ощупь, что влекло её с той же притягательностью. И всё же Кларк не смогла смолчать, посмеиваясь: — Что же ты будешь делать, когда твоя импровизированная бритва совсем затупиться? Белл бросил на неё хищный взгляд, ухмыльнувшись: — Я помню нужные места. А затем он поцеловал её, отталкивая прочие мысли. После нескольких быстрых касаний губ, Блейк углубил поцелуй, вызвав у неё стон. Звёзды, как же у него так просто получалось вывести из состояния реальности, в одно мгновение заставляя трепетать от одного поцелуя… Его руки стали блуждать по её телу, когда девичьи ладони зацепились за мужскую шею и волосы. Кларк казалось, что от столь чувственных прикосновений она могла растаять, особенно в ощущениях зарождения приятного пламени внутри, что вот-вот могло стать тем самым тянущим чувством, которое необходимо удовлетворить в страстных ласках… У них была лишь одна ночь страсти, и Кларк солгала бы, сказав, что не думала о ней чаще чем нужно, желая вновь ощутить его интимные касания. Сейчас же, когда были пройдены шаги для понимания испытываемых ими взаимных чувств, так хотелось забыться в долгожданной близости. Мысли девушки терялись от его поцелуев, однако в голове успело мелькнуть горькое осознание, что им нужно поскорее встать, пока что-нибудь не случилось и их не прервали в самый неблагоприятный момент. Разум победил в этой схватке. Кларк собрала всю волю, чтобы слегка оттолкнуть парня и, увидев непонимание на его лице, проговорила: — Беллами, — Дождавшись, пока мягкое произнесение мужского имени расслабит его, она с улыбкой договорила. — Если мы продолжим в таком духе, то не сможем встать и выйти из палатки целый день. Блейк засмеялся, поведя плечами: — Не такой уж плохой вариант. Кларк покачала головой, закатив глаза, хоть и знала, что он шутил. Беллами осознавал, как важно им помнить о нуждах лагеря ради их безопасности, при этом девушка понимала его желание укрыться, получив небольшое время для себя. Ей и самой хотелось поддаться предложенному искушению, но всё же она не отступила от своих слов: — Нас скоро начнут искать. Их ждало так много дел, чей успех зависел от их действий. Кларк временами казалось, что эта насыщенная жизнь на Земле могла оказаться лишь сном или же симуляцией, пока они являлись только объектами для экспериментов Ковчега. И в такой альтернативе ей было бы страшно проснуться, узнав, что всё выдумка, включая Беллами. Пусть многое здесь и стало тяжкой ношей, но без этого её жизни казалась бы по-настоящему пустой. Но сейчас Кларк была точно уверена в реальности происходившего. В подобные минуты волнения она становилась особенно благодарна Беллами. Он словно был её маяком в этом безумном мире, который парень уже сам успел узнать, приняв роль проводника, хотя только Кларк знала причину. И девушка верила, что у них получится исправить то будущее, из которого он вернулся. Кларк знала, что её доводы нерушимы, и, дав им ещё минуту в спутанных одеялах, встала, начав одеваться. Издав усталый вздох, Беллами последовал за ней, сказав: — Думаю, сейчас для нас было бы очень удачно где-нибудь ненадолго укрыться. Она усмехнулась и покачала головой: — В наших условиях? Боюсь, у нас уже мало шансов улизнуть из лагеря. Кларк натянула последний предмет одеяния, завязав волосы в высокий хвост, и обернулась к нему, находя на лице Белла хитрую улыбку: — Быть может, один шанс более близок, чем ты думаешь. Она с удивлением посмотрела на него: — Что ты задумал? Он лишь продолжал улыбаться, придвинувшись к ней, и провёл ладонью по её прядям у лба, проговорив: — Если я кое-что верно помню, у нас очень скоро будет возможность выбраться на благоприятное однодневное путешествие. Кларк только закатила глаза. Вновь он строил планы, основанные по его памяти из тех вещей, что ещё не произошли, и делал загадку. В том не было ничего плохого, но всё же… Сложно не чувствовать некое раздражение от того, как к таким моментам он всегда был готов. Хотя это стало бы несправедливым утверждением, ведь Кларк помнила, как сильно корил Беллами себя за допущенные ошибки. Сейчас он старался успевать во всём, чтобы спасти всех, облегчить им жизнь. А теперь Белл явно продумывал новый выпад, что дал бы им возможность побыть наедине, в спокойствии, без бесконечных переживаний. Как будто они были обычной молодой парой. А ей так хотелось бы продолжить то, что они начали в постели… вновь почувствовать его трепетные прикосновения, ощутить на себе томные взгляды, испытать блаженство в наслаждениях физической близости. Кларк слегка прикусила губу и отступила, боясь возможной победы соблазна, и быстро повела плечами: — А пока нас ждут дела. Беллами же рассмеялся, мягко улыбнувшись, будто снова о чём-то вспомнив, и проговорил: — Ты как и всегда ставишь дело вперёд. Кларк замерла. Его слова пронзили её сознание подобно току, и она едва заметила, как Беллами наклонился к ней с быстрым поцелуем. В голове девушки только проносились слова: Всегда. Как и всегда. Имел ли он в виду… Кларк посмотрела в его глаза, чей взгляд был полон безграничной нежности и любви. Внутри неё словно что-то оборвалось. А думал ли он в эти мгновения о ней, а не о той, другой Кларк?.. В ней всё поникло, и эта перемена не ускользнула от Беллами, что обеспокоенно спросил: — Всё хорошо? Она же только кивнула, выдавив улыбку: — Да… Просто припомнила, что нужно будет успеть кое-что сделать в челноке. Он с пониманием кивнул, взяв за руку, и Кларк поспешила вывести их за палатки, боясь, что Блейк поймёт её беспокойство… Быть может, правильнее было бы признаться во внезапно обнаружившейся ревности к себе же? Однако, чем больше эта мысль была в ней, тем сильнее девушку охватывал дискомфорт. Всегда. Беллами не скрывал того, как сильно его прошлое меняло мнение о многих вещах, но с того вечера откровений в бункере они успели обсудить не так много тем: он объяснил какие опасности поджидают в будущем, а после произошло открытие его смерти в том прошлом и её участии… Кларк до сих пор бросало в дрожь от этого. Однако о большем она ещё не решалась спросить. Ей было страшно и неудобно в понимании, что ответ на вопрос о ком-то из них может помешать им построить прочную основу их работы и для сохранения нормальной жизни, насколько это было возможно для них… И всё равно не в её силах было избавиться от гнетущего любопытства. Разве произошло бы нечто иное в такой близкой возможности приблизиться к тайнам будущего, которые знал только один человек? Сейчас же Кларк не знала, как быть. Её раздирали сомнения. Особенно при осознании, что былые связи значили для Беллами. Что значила она, Кларк, которую он тогда знал… которая не была знакома ей самой. А раз с первого дня Белл проявлял к ней безграничное доверие, то можно допустить, что и в той жизни у них были близкие отношения как у партнёров, друзей, даже как у влюблённой пары… А она даже не знала, кем до этого они были друг другу. И что это могло значить для него… Я люблю тебя. То признание, так легко сошло с его уст. Могла ли быть причина в том, что он уже произносил это? И то, как звучало «мы» при рассказе о тех событиях, насколько личным оно звучало… Всегда. Кларк с трудом подавила желание рьяно покачать головой, хотя даже этот жест не освободил бы её от захвативших мыслей. Они почти поглотили всё сознание девушки, и это заставило бояться. Что дальше? Эти мысли грозили стать неотъемлемой частью разума подобно неизлечимой болезни. И Кларк не представляла, как обрести лекарство, не испортив то, чем так дорожила. При всём этом она пыталась не давать виду, будто её что-то беспокоило, не желая никого волновать, особенно Беллами. Из-за неё он и так много нервничал, пусть сейчас будет спокоен. Они отправились на завтрак, где к ним присоединились Миллер и Мёрфи. Последний только подмигнул ей, кивнув на Блейка, явно намекая на то, что он был прав в своих изречениях. Да, слова Джона действительно подвели её к пониманию и разрушению противоречий, мучавших Кларк вчера. И вот вновь она была терзаема смятением и сомнениями, причина которых исходила из знания, что Беллами уже проходил эти пути, зная их всех в лагере. Неужели проблемы из-за этого не перестанут им мешать? После разрешения одной сразу возникала другая. И это было невыносимо. Все неспешно ели, пока попутно Нейт рассказывал о своих приключениях на Ковчеге, с удивительным энтузиазмом умудряясь передать грустные моменты в ироничном ключе. Кларк пыталась внимательно слушать, улыбаться, даже участвовать в разговоре. Но при этом часть её сознания едва не доводило девушку до истерики, не отпуская услышанное: Я люблю тебя. Всегда. Могли ли ревность и неуверенность, страх проникнуть так глубоко, меняя всё в душе человека? Кларк прикусила щёку, используя боль, чтобы отвлечь мозг от горьких размышлений, и перевела взгляд к Беллами, обнаружив, как искренне он улыбался, посмеиваясь, не упуская возможность в чём-то подловить Мёрфи, а затем посмотрел на неё. Его глаза говорили об испытываемом счастье, которое он обрёл за последнее время, становившаяся ценнее, когда было так много горечи для них. Кларк улыбалась ему в ответ, действительно радуясь, видя его таким. Не хотелось ничем его огорчать, ведь так редко Беллами мог позволить себе подобное поведение. Сейчас он был счастлив. Могла ли она обременять его своими пустыми переживаниями, в которых сама ещё не разобралась? Однако Кларк осознавала: скоро Белл поймёт, что её что-то тревожит и не отступит, пока не выяснит настоящую причину. Ведь он знал её, так хорошо, что, может быть, имел информацию о тех девичьих чертах, о коих и сама Кларк ещё не догадалась. И это пугало с такой же силой. К счастью, к ним стремительно подошла Октавия, возвращая Кларк к реальности. Девушка со смехом похлопала брата по плечу, подмигнула Гриффин и присела рядом: — Сегодня утро не предвещает грозы или изнуряющей жары. Хороший знак. Они улыбнулись, и Кларк кивнула: — Будем надеяться. Мёрфи же в своей манере хмыкнул: — Я бы не отказался от дождя. Беллами закатил глаза: — Тебе никогда не угодишь. Все вновь засмеялись. Кларк почувствовала, как ей хотелось бы ощутить всю приятность лёгкой, царивший ныне атмосферой. Но у неё не получалось. Волнующее смятение овладело ею всё крепче, и бороться было труднее. Какое-то время они ещё сидели, общаясь, узнавая друг друга, но наступило время возвращаться к делам. Джон и Нейт ушли для проверки крепкости их стены и отчётов от дозорных, Октавия же сдерживала явное нетерпение, глядя им вслед, и сразу обернулась к Кларк и Беллами, тихо произнося: — Так, послушайте. Я вчера не сказала, чтобы дать нам передышку, но больше ждать нельзя, — Она сделала глубокий вдох. — Вы знаете, что вчера я виделась с Линкольном. Дела мы мало обсуждали, но… Он хочет встретиться с вами обоими, чтобы всё обсудить. Беллами замер, с трудом дыша: — Когда? — Сегодня вечером. Я вас отведу, здесь близко, — Октавия в напряжении сжала тарелку, и Кларк сглотнула. Вот и началось. Она помнила, как сильно волновался Белл из-за планируемых переговоров с землянами. От них значило очень многое. И им нельзя было упустить этот шанс. Беллами переносил это столь чувствительно, что не мог скрыть, особенно от неё. Кларк уже неосознанно понимала, когда он был расстроен и подавлен, озадачен или же напротив, радостен, даже если Блейк хотел притвориться. Она всё видела. Возможно, потому её мучил страх признаться ему в своей тревоге, ведь сразу поймёт его чувства… А ответ заставлял ей бояться. Кларк тут же укорила себя за отвлечение и вернулась к их теме. Значит, Линкольн согласился на попытку наладить между ними контакт, хотя так ли они поняли это. Девушка видела волнение Октавии и спокойно спросила: — Он хочет помочь нам? Юная Блейк кивнула: — Линкольн ненавидит войны. И я рассказала ему о нашей ситуации. У него мало возможностей, но план при правильном подходе можно составить. И всё может получится. В её глазах виделась надежда на их веру, ведь понимала сколь это значимо. Кларк лишь удостоверилась в правоте, касаемо землянина. Линкольн имел возможность им помочь в налаживании отношений между их группами. Хотелось верить, что у них действительно всё удастся, и эта опасность будет позади. Беллами, не скрыв волнения, кивнул сестре: — Тогда решено. Жди нас вечером, и мы будем добиваться мира. Октавия с улыбкой приняла его ответ, явно чувствуя облегчение, ведь не было сомнений в том, что у неё уже развивалась крепкая симпатия к этому землянину. Белл оказался вновь прав, хотя ему знакомы многие характеры и возможные различные взаимоотношения между людьми сейчас, и многое ему кажутся очевидным, в соответствии с его памятью. И Кларк тоже была в ней… Может, в том и заключалась причина их связи, но это не отменяло того, что Кларк могла быть не похожа на ту девушку, которую знал Беллами тогда. Ведь сейчас она не сумела бы… Вновь тревога охватила её, и Кларк отвела взгляд, разглядывая их преобразившийся лагерь под руководством Блейка и его команды. Как много усилий ему это стоило. У палатки с техникой девушка заметила Рейвен. Она стояла одна, задумавшись, смотря вдаль, и выглядела весьма встревоженной. Будто в её душе происходили те же терзания, мучившие сейчас и Кларк. Как это было бы печально, ведь ощущать подобное ужасно. Охватывающее смятение внушало неуверенность ко всему, что происходило вокруг, к своим поступкам… Как далеко это может зайти? Хотела бы Кларк попытаться поделиться с кем-то, даже без подробностей, но у неё ещё, увы, не сложились столь крепких отношений доверия, кроме как с Беллами, а ведь от него испытываемое она и желала скрыть, чтобы не волновать. Когда-то Кларк подумала бы о маме, но сейчас… Горечь вновь наполнила её. Как сложно было испытывать такую глубокую обиду, которая пугающе граничила с ненавистью к столь родному человеку, причиняя ему и себе сильную, доводившую до отчаяния боль. Кларк со вздохом закрыла глаза, пытаясь снова сбежать от своих мыслей. Казалось собственный разум расставил для неё хитроумную ловушку. Как же то… — Кларк, — Родной голос вернул её, и она сразу посмотрела на Белла, видя его беспокойство, когда он бережно положил ладонь на девичье плечо. — Всё хорошо? Скоро он всё поймёт. Но Кларк кивнула ему со вздохом: — Близится встреча с Советом. Беллами знал, как сложно ей они давались из-за её матери. Потому он кивнул, не отнимая руки. Кларк грустно улыбнулась ему с благодарностью за это важное понимание и обернулась к Октавии. Младшая Блейк с нескрываемой довольной улыбкой смотрела на них и сказала: — Я рада, что у Вас всё хорошо. Девушка подмигнула им, пока Кларк с трудом удалось не изменится в лице. Она надеялась, что Октавия права, но… Теперь Гриффин не была в этом уверена, боясь того, к чему всё могло привести. Земля оказалась поистине чудесной. Это небо, облака, деревья, воздух — всего невозможно было сосчитать. Как же давно Рейвен мечтала увидеть и ощутить всё самой. Для многих на Ковчеге планета под ними обладала загадочной притягательностью. Для неё же это место всегда было как символ свободы. Так часто она пыталась представить себе, что там, внизу. Однако девушка осознавала, как настоящая лесная чаща и пустынные земли отличались от её грёз. В действительности ей хотелось узнать Землю той, которой она была до существования Ковчега, со всеми достижениями науки, её технологиями. Конечно, экология тогда уже страдала и многое предостерегало об опасной обстановке, но технический прогресс был поражающим воображение. Сейчас у них оставались едва ли не все добытые знания тех времён, но оказывались недостижимы в той обстановке, в отличии от Земли, на которой Рейс теперь находилась. Рейвен сумела совершить то, что для многих даже сейчас показалось бы невозможным. Чёрт, да она сама в начале не верила в идею с той капсулой, но Эбби сумела её убедить. Вот бы снова с ней свидеться… Ведь у них и правда получилось: дать связь с Земли на Ковчег, спасти множество жизней, продвигать их возвращение. В целом, Рейс вполне могла гордиться собой. Она выжила в опасном пути, нашла Финна, работала техническим специалистом в лагере, где приобретала новые знакомства. Жизнь изменилась за несколько часов, и Рейвен даже не знала, что думать. Всё ещё казалось таким невероятным. Она здесь. Слышала птиц, смотрела на небо, ощущала ветер… Мечты детства сбывались. В юные годы она и Финн часто грезили об этом спуске, думали, чего больше хотели сделать. Но тогда они ещё не знали, как близка им эта возможность. И, как обычно случается, реальность оказалась несколько иной. Ведь никто не думал, что здесь найдутся живые люди, которые могли иметь не особо дружелюбные намерения, как и о странных явлениях в виде некого ядовитого тумана. Рейвен уже успела наслушаться от Джаспера и Монти про мутирующих существ и прочем. И это всё служило доказательством того, как здесь жизнь отличалась от Ковчега. И пока что девушка могла только приводить сравнениях двух непохожих мест, ещё не понимая, где ей было комфортнее. Пусть не для всех это место стало привычным, но многие уже свободно говорили, что видят здесь свой дом и не хотят возвращаться в небо. Неудивительно, большинство из ребят были подростками, детьми, чьё детство оказалось потеряно из-за жёстких правил Ковчега. Ведь и она сама могла оказаться среди них в этом возрасте, если бы не Финн. Он всегда выручал её, даже когда ему пришлось пожертвовать свободой ради неё, чтобы её не казнили. Холод по коже до сих пор находил Рейвен в воспоминаниях о тех днях. Как же ей было тяжело без него первое время, она чувствовала себя такой потерянной… Но это в прошлом. Сейчас Рейвен намного сильнее. Она добилась восхитительных высот в своём деле, совершила непревзойдённый спуск на Землю и вернула Финна. Она не позволяла себе сдаться. Даже если в душе было настолько невыносимо, что хотелось перестать жить. Но Рейвен пообещала, что больше не дойдёт до этих мыслей. Ещё на Ковчеге её стали одолевать странные сны. Непонимание в них состояло по большей части из того, что это были некие очертания, ничего конкретного. Простые попытки вспомнить, что же там могло быть, отражались очень неприятными ощущениями в ноге, едва ли не граничащей с болью. Это было странно. Будто на попытки в ней просыпались неизвестные рефлексы. Но тогда она не сочла это достойным внимания. Её почти не заботило это в работе. Однако на Земле ощущения стали сильнее. Как и преследующие сны. И Рейвен не знала, как быть с этим. Оставлять в стороне было бы неправильно, но разумно это понимать тоже не казалось возможным… Что, чёрт подери, с ней происходило? С этими же ощущениями к ней пришла и тревога, очень похожая на паранойю, и это Рейс не нравилось. Пора пришла, видно, пойти к Кларк, наверняка, она могла объяснить это всё из знаний медицины или хотя бы дать ей что-нибудь для нервов. Вскоре какое-нибудь успокоительное могло бы ей пригодиться. Разумно, что за последнее время стресс начал казаться сильнее, даже становясь причиной беспокойств, ведь все эти события было бы сложно принять иначе, только если не владеть стальными нервами. Однако Рейвен осознавала, что за этим состоянием вечной тревоги стояло что-то ещё. Ей хотелось просто закрыть на это глаза, пока в планах назревали предвкушение приятных моментов, в которые входило наслаждение от знакомства с земными благами, что вечно были ограничены на Ковчеге, чудесных видов, вдохновения на использование природных ресурсов для сознания и улучшения их механизмов, а также страстное воссоединение с Финном, особенно ожидаемое после долгой разлуки. Однако Рейвен давно стоило привыкнуть, насколько грёзы могли не совпадать с реальностью. Земля дарила чудеса, о которых все мечтали с детства, но к этому прибавила нежданных выживших, чьи намерения оставались неизвестными, а ещё множество сложностей в вопросах выживания в столь незнакомой среде. Рейвен радовалась, что хоть на челноке уцелела часть оборудования, иначе ей бы тут и вовсе места не нашлось. Эти незнакомые ребятам провода и прочие инструменты для неё давно стали неизменными элементами, без которых она не представляла своего существования. Это был её мир, который бросал вызовы, и ей сразу хотелось ответить и не останавливаться, пока успех не будет достигнут. Теперь же Рейс словно участвовала в сложном соревновании, где соперницей стала дикая природа, а ей в посредниках дались меньшинство пригодного оборудования и частные сбои в процессе. Но Рейвен продолжала работать, зная, что здесь нельзя оставаться слабой. Тем более при обстоятельствах, когда в глазах этих ребят она стала едва ли не символом новой надежды, буквально свалившись с неба и дав им шанс поговорить с родными. Да и без этого, разумное понимание необходимой модернизации технического обустройства здесь становилось на первые пункты обсуждений, дабы привнести в новые условия жизни старые удобства. Вполне естественно, что воображение уже создало чудесные грёзы созидания природы и технологий, но для их осуществления предстояло ещё много работы. Это изматывало, и Рейвен надеялась, что наибольшая поддержка будет идти со стороны Финна. Он всегда содействовал её начинаниям и помогал держаться. Часто она сменялась совершенно обратным чувством, пусть и скрываемым за напускной самоуверенностью. Минут сомнения ей невозможно было избежать, за которыми часто шло и самобичевание. И с этим помогал справляться Финн, показавший ей пример силы борьбы и веры. Ничего не могло это изменить. И всё же сейчас Рейвен сомневалась. Она не понимала в чём причина. Просто что-то всё-таки переменилось и повлекло за собой тщедушное беспокойство и нервозность. В первый день она, полная эмоций, не заметила этого, однако, чем дальше всё заходило, тем более в ней сильнее становилось понимание случившейся ошибки, но мозг упрямо отказывался дать место поломки. И ей это не нравилось. Стала она подобное испытывать, когда поняла, что ещё в первую их с Финном ночь на Земле он был несколько отстранён. В страстных поцелуях, которыми она захватила его, стоило им только остаться наедине, на мгновение ей показалось, что Коллинз готов отстраниться с какой-нибудь нелепой отговоркой, но воссоединение подстегнуло их обоих к возвращению былых объятий. Но после, когда в дело должен был вступить спокойный разговор, в коем они начали делиться всеми мыслями об их приключениях, на вопросы девушки он отвечал вяло и быстро предложил уснуть. Быть может, она ещё могла поверить, что события дня сильно утомили его, но было и другое, то, что и, похоже, в ней сеяло сомнения. Пусть они и долго не были вместе, но Рейвен всё ещё могла понять, когда Финн лгал. С детства она всегда знала это, пусть и не признавалась, чтобы ненароком не испортить сюрприз, подготовка к которому была важна для парня. Сейчас же причина столь лёгкой лжи заключалась в совсем ином. И Рейвен понимала, что правда её не обрадует. Но это не значило, что ей нужно примириться с наступившим отдалением между ними. Разве ради этого она пошла на смертельный риск, принимая авантюру Эбби? И потому сейчас она не могла смириться. Раздавшийся шум упавшего хвороста, что хранили запасами, вывел Рейвен из глубокой задумчивости. За последние дни, едва ли не сразу после её прибытия, это чувство стало завладевать ею всё чаще, что не могло не пугать. Она боялась: вдруг вскоре такое поведение просто что-то сломает в ней и уже больше не получится вернуться. Но сейчас Рейвен покачала головой, понимая, что её ждала работа. И это было лучшим выходом, ведь она всегда помогала девушке отвлечься и привести мысли в порядок, а это ей как раз сейчас было необходимо. Рейс двинулась в сторону своей рабочей палатке, попутно оглядываясь. У места обедни ещё сидели Кларк и Беллами, которые, похоже, смогли разобраться с тем, что так волновало их вчера. Рейвен это обрадовало. Пускай она знала их совсем недолго, но уже чувствовала к обоим искреннею симпатию и уважение. Оба казались неотъемлемой частью этого небольшого общества, где всех волновало именно их мнение. На них равнялись. И Рейс вполне знала почему, видя, как эта парочка брала на себя ответственность за всё происходившее здесь, при этом умудряясь находить время на личные нужды. Кларк была сильной — это стало для Рейвен очевидным после первого дня. И глупцу стало бы ясно, что это время тут для них не оказалось сладким исполнением грёз. При этом одной из причин, что не давали Рейс покоя, стало заметное напряжение между Кларк и её матерью. Да, Рейвен знала Эбби Гриффин не так уж и долго, но эта женщина, равно как и дочь, твёрдо стояла на том, что считала верным. Признаться, ей даже не доставало её. В Эбби Рейвен неожиданно встретила черты той женщины, на которую хотелось равняться. И быть может сейчас ей был нужен совет именно от неё. Но с подобным она не стала бы и пытаться, пока ещё существовала некая проблема между ней и Кларк. Рейвен осознавала, что у них и без того много своих проблем, а со своими Рейс пока ещё способна разобраться сама. По пути она заметила Беллами, что дружественно улыбнулся ей, и Рейвен кивнула ему. Этот Блейк совсем не походил на того бунтаря, которого можно было бы представить, судя по тем слухам, что начинали ходить на Ковчеге, однако тогда у Рейс появилось дело с той самой капсулой и ей было не до этих глупостей. Как и всегда, значительная часть оказалась преувеличена. Пока Рейвен видела в Беллами вполне адекватного парня, заботящегося о сестре, Кларк, да и в целом обо всех в лагере. Для парня эта задача стала явно очень личной, хотя, как выяснилось, не все были от него в восторге. Когда Рейвен невольно заговорила о нём с Финном, он сразу напрягся и отвёл тему разговора, при этом сам же откровенно намекнув на ревность, что уже было слишком странно. Любому было ясно, что Блейк без ума от Кларк, да и та, без сомнений, отвечала ему взаимностью. С чего бы Финну так распаляться из-за этого? И Беллами тоже мягко попытался уйти от темы, когда она затронула её. Казалось бы, такие ребята должны были поладить друг с другом, как это успело получиться у Блейка с Мёрфи и Миллером, с которыми он общался чаще всех, даже составив из них основной совет Сотни. Финна же она почти не видела в компании, лишь иногда замечала с Дексом и парой парней, но затем он часто отходил от них, просто о чём-то задумываясь. А на её расспросы только водил плечами, с ложными уверениями, что всё в порядке, отстраняясь только больше. Что же успело произойти? Рейвен уже думала спросить у Беллами, но не решалась, одновременно боясь узнать. И она догадывалась, что он снова не даст ей определённой информации, будто оберегая её от чего-то. Как было странно, что она сразу ощутила доверие к нему, которое редко испытывала к людям. Словно уже знала раньше этот взгляд и усмешки, искреннее беспокойство и участие в голосе… Лишь новая загадка в её сознании… Тут Рейвен услышала, как её окликнули, и, обернувшись, обнаружила Монти, уже шедшего к ней. Она улыбнулась ему, кивая в сторону их рабочей палатки: — У нас много дел, да? Монти только вздохнул: — С этим мы ничего не можем поделать. Девушка только усмехнулась, отгоняя свои мрачные мысли: — Да брось, у нас всё не так уж и плохо. Поверь, у меня бывали условия и похуже. Они зашли внутрь, и Рейвен сразу подошла к монитору, проверяя укрепления. Вчера вечером им наконец удалось совершить прорыв, сумев подключить видеосвязь с Ковчегом. Пока было решено не распространять информацию, чтобы не будоражить ребят, у которых теперь был шанс не просто поговорить с родными, но и увидеться, что было не менее важно, ведь разлука всегда давалось нелегко, особенно при подобных обстоятельствах. Какую же несказанную радость принёс триумф в понимании этого успеха, окончательно закреплённый её удачным разговором с Синклером. Сбоев почти не наблюдалось, но всё равно им не стоило злоупотреблять во избежания непредвиденных поломок, что всегда становились крайне неприятной частью работы. Рейвен сразу вспомнилась выразительная реакция Джаспера, что выдал едва ли повторимое выражение лица, полное радости и чувства победы, изобразив нечто невразумительное руками, отчего ей захотелось улыбнуться. Рейс нравилось работать с ребятами. Она и не думала, что может встретить такой неиссякаемый поток энергии, как в Джаспере, и при этом он отлично совладал с Монти, более спокойным и сосредоточенным. Оба парня хорошо держались в их непростых условиях. И Рейвен сама не ожидала, что рабочую атмосферу возможно превратить в хоть что-то напоминающее лёгкость и веселье, пусть и попутно следовал весь процесс с воссозданием механических элементов быта. Ещё к ним часто заходила Харпер, так как именно она вела списки с очередью тех, кому приходило время разговора с родными, контролируя, чтобы никто не оказался обделён или же злоупотреблял выделенными временем. Рейс даже в начале было некомфортно, что первой эту возможность использовала именно она по техническим причинам, ведь при этом единственные с кем она могла бы поговорить были Финн и её наставник. И всё это вновь вводило в уныние, но сейчас девушка не позволила ему одержать верх. Ещё будет время побывать снова в своём омуте отчаяния и неуверенности. При всех новых деталях личной жизни вряд ли удивительно, что именно часы работы стали тем временем, к которому хотелось вернуться. С первого же дня у неё и парней всё сладилось почти сразу. Даже если их знаний не хватило, они говорили слова поддержки, делились своим криминальным прошлым. И для неё это было приятно и ново. Также Рейвен начала тесно общаться с Октавией. Молодая брюнетка, жаждущая общения и новых знакомств, часто заходила к ним, перебрасываясь парой фраз с ребятами, и по вечерам, когда все располагались у костра, она садилась с ними, и как-то незаметно Рейвен стала участником этого малого круга, смеясь над шутками, даже самыми нелепыми, и делилась небольшими фактами о себе. Это было для неё непривычно, но впервые за долгое время она чувствовала, что хотела быть искренней и решилась просто быть собой. Её лишь печалило отсутствие Финна, что теперь казался слишком отстранённым. Сейчас же Рейвен вновь осекла себя, наконец полностью сосредотачиваясь на работе. Наступало время встречи с Советом. В палатку уже начинали заходить остальные члены их маленького общества. Рейвен оставалась, как технический специалист, становясь невольным слушателем и доверенным лицом в обсуждении тех, от кого зависело всё их трудоустройство, хотя это и не давалось им легко. Рейс видела, как груз этой ответственности влиял на этих людей, даже если они пытались скрыть это, но сейчас, в такие моменты, их лица этого не скрывали. Хотя разве подобное могло ли быть сокрыто тем, кому лишь недавно пришлось принять такое бремя? И выдержка этих юных ребят поражала. Первыми позиции заняли их уважаемые со-лидеры, Блейк и Гриффин. Беллами сразу же кивнул ей, пока Кларк подошла, уточняя о технических вопросах: — Как хорошо можно всех видеть? Рейвен повела плечами: — Связь может иногда давать сбой, но в большинстве случаев картинка остаётся чёткой. Но экран не такой большой, наш возможный максимум два человека, что в нашем случае прогресс. Девушка кивнула ей, но дружелюбная улыбка погасла, когда она направила взгляд к упомянутому монитору. Рейс подозревала, что Кларк уже понимала неизбежную интерактивную встречу с матерью, явно будучи от этого не в восторге. Что-то на Земле успело случиться, раз она так сторонилась Эбби. При этом сама Рейвен хотела бы поговорить со старшей Гриффин, просто, не задумываясь о делах. За всё это время с ней Рейвен чувствовала себя необычайно легко, что так редко происходило с ней в присутствии чужих. Даже в лагере ей было ещё не просто адаптироваться. Однако ей пора бы стать честнее с собой и признать, что ещё на Ковчеге в последние дни, ещё до странной просьбы Эбби, Рейвен стала чувствовать нечто неясное в себе. Будто где-то в подсознании появился ещё один слой, который теперь влиял на восприятие всего происходившего. В какие-то моменты девушке уже казалось, что он вот-вот прорвётся к разуму, наконец открыв себя и причины всему необъяснимому, но этого так и не происходило. Рейс старалась не обращать на это всё внимание, но было бы глупо не понимать, что многое переменилось ещё до основных катализаторов. А теперь ей оставалась только примириться с этим, разобраться в чём суть столь не понимаемого ею объекта, что существовала в ней же самой, и решить, как следует идти дальше. И она уже осознавала, что это даст ей те направления, которые многое изменят, возможно, даже больше, чем прибытие на Землю. При всех этих мыслях Рейвен пыталась не отвлекаться от беседы собравшихся, периодически проверяя связь между их собеседниками из космоса. Вечные размышления так и оставались на фоне в сознании в желании найти разумный конец, что только усложняло неразборчивость чувств к окружающей действительности. Однако сосредоточивалась она уже на ныне происходившем собрании, что, в свою очередь, принесло много известий. Джаха с облегчением поведал о том, что заговор Дианы Сидни окончательно раскрыт, витиевато поблагодарив Беллами, утверждая, что мистер Блейк весьма поспособствовал успешному результату, вполне вероятно сумев спасти много жизней. Рейс сумела сдержать невольную усмешку при осознании, что никто в начале не подумал бы, как опасный преступник станет таким важным и достойным участником управленческих дел. Да, Блейк обладал значительными талантами, как и своими секретами, которые явно вели его по этому необычному пути. А ведь он сам после слов Канцлера показался ей чем-то обеспокоенным. Будто нечто только сильнее взволновало его, заставив задуматься. Но после Беллами пересёкся взглядом с Кларк, которая стояла рядом с ним и в ответ почти незаметно провела ладонью по его руке, чуть улыбнувшись, что ясно подействовало на тут же расслабившемся лице Блейка. Рейвен поспешила отвести взгляд, неожиданно почувствовав себя так, словно подглядывала, хотя теперь эта парочка уже совсем не скрывалась и могла поразить тем, как сильны казались между ними чувства. Рейс даже не сразу поняла, что они давно вышли из рамок стандарта. Пусть девушка и не столь хорошо их знала, однако… осознавала, что это не могло быть просто так. Хотя даже эти двое не могли избежать недопонимания, которое явно произошло вчера, что, судя по всему, оказалось быстро улажено. И Рейвен боялась, что про свои отношения уже не сможет думать также. После ещё много обсуждали детали, как вернее систематизировать их лагерь, чего ждать от землян. Ни у кого ещё не получалось сформировать конкретный план, и все согласились с твёрдой позицией Блейка ждать от них первого шага и не предпринимать что-либо, кроме защиты. Также шли большие отчёты ведения их скромного земного хозяйства, перечень наиболее необходимых вещей, что полезны были в подготовке прибытия Ковчега к ним. Особенно за продуманность списков неожиданно выявил себя Мёрфи, что провёл чёткий анализ того, в чём они нуждались, хотя в начале казался несколько отстранённым. Рейвен слышала лишь немного о случившемся инциденте с девочкой, которая оказалась сумасшедшей, и эта история сильно отразилась на парне, который часто находился в себе. На этом все начали расходиться, однако Джаха тихо попросил поговорить тет-а-тет с Беллами и Кларк. По его тону Рейс поняла, что ей тоже не стоит оставаться, особенно при том, что она уже сама хотела выйти на воздух. Потому быстро убедившись, что ребята понимают, как действовать с лёгкими операциями, и, уверив, что останется поблизости, девушка с облегчением вышла из палатки, глубоко вдохнув воздух, что будто опьянял своей чистотой, открывая ощущение свободы, что была неуловима в мрачных стенах Ковчега. Ощущать лёгкое прикосновение ветра было особенно приятно после долгого времени, проведённого в палатке с мыслями о важных темах. Пусть Рейвен и оставалась там лишь для технической поддержки, но всё услышанное не могло не повлиять на неё. Оказавшись по эту сторону, она осознала, что начинает воспринимать некоторые вещи по-другому, словно происходящее уже изменило её. Возможно, это был только новый этап в жизни, и Рейс стоило уже привыкнуть, однако ничего не могло бы помочь преодолеть неожиданную дрожь, охватившую всё тело. Рейвен очень редко чувствовала себя так, обычно не позволяя ощущению потерянности захватить над ней верх в течение дня. Она сдавалась лишь ночью, поддаваясь горечи и одиночеству. Однако теперь всё стало иным. Девушка сделала глубокий вдох и огляделась. Вокруг ребята занималась распределёнными делами, чтобы поддерживать установленный порядок, благодаря которому они сумеют здесь продержаться. Не было больше тёмных стен из холодного металла, лишь окружавшие деревья и воздух, дарящий успокаивающую сладость. Но почему-то сейчас этого не хватало, и Рейвен просто старалась продолжать дышать, сделав ещё один вдох. Перед глазами всё начинало плыть, но она постаралась сосредоточиться на палатке в нескольких шагах перед ней и сделать движение в её сторону, когда рядом тут же раздался голос: — Рейвен, ты в порядке? Рейс обернулась, замечая Мёрфи, явно встревоженного, особенно при её реакции, ведь девушка вздрогнула в тот же миг, едва не отшатнувшись. Парень уже собирался подойти ближе, но Рейвен только покачала головой: — Ничего такого, просто в палатке было слишком душно. Ей подумалось, что довод не показался ему достаточно убедительным, но девушка не могла сейчас оставаься и признаться во всём парню, которого едва знала. Лишь единственный всегда мог помочь ей, когда эти нелепые приступы наступали, и она проговорила: — Где Финн? Мёрфи нахмурился, но указал рукой направление к восточной части лагеря: — Он собирал команду для охоты… — В то же мгновение он сделал шаг к ней. — Ты уверена, что всё нормально? Рейвен быстро кивнула и сразу же пошла в указанную сторону, хотя глубоко в сознании начинала корить себя за то, что не осталась с Джоном. Будто он смог бы ей помочь! Как нелепо… Каждый шаг давался с трудом, и Рейвен в нарастающей панике искала родную фигуру. Сейчас лишь мысль найти его помогали хоть как-то не отдаваться удушающему чувству тревоги. Больше всего сердце стремилось оказаться в его объятиях и позволить ощутить себя в безопасности. Только с ним Рейвен могла достичь это. С надеждой она поймала его взглядом. Финн что-то объяснял собравшейся группе ребят, словно они куда-то собирались, но это было неважно. Собрав все силы, Рейвен окликнула его: — Финн! Парень посмотрел на неё с непониманием и спустя целую минуту, в течение которой она сосредотачивалась на нём, что-то сказав ребятам, подошёл к ней: — Почему ты здесь? Что-то произошло на Совете? Рейвен поражённо смотрела на него, лишившись речи. Отчего-то его голос был наполнен раздражением, а взгляд непривычным нетерпением… будто она пришло совсем некстати. Медленно вдохнув, девушка проговорила: — Вовсе нет. Просто мне нужно было… Но она остановилась, увидев, как тут же он огляделся на свою компанию, словно совсем не слыша её… Раньше он всегда замечал, что ей плохо, иногда даже быстрее самой Рейвен, но теперь Финн только вздохнул: — Милая, мы уже выходим на охоту. Если это не срочно, давай поговорим вечером, хорошо? Он не дождался ответа и вернулся к ждавшей его команде, которая сразу же направилась в сторону леса, оставив Рейвен смотреть им вслед. Её внутренности сковало, и казалось, что она уже не сможет сдвинуться с места. А всё вокруг словно так и было готово поглотить её, кружась и окружая… — Рейвен? Раздавшийся голос заставил её вздрогнуть, резко отшатнувшись, и взгляд девушки столкнулся с нахмурившейся Октавией, что только осторожно взяла её за руку: — Всё хорошо, это только я. Рейвен казалось, что она всего лишь погрузилась сон, и уже не могла понять, насколько правдивы силуэты перед ней, однако крепкое прикосновение свидетельствовало, что она ещё оставалась в реальности. Блейк же оглядела её и спросила: — Ты можешь слышать меня? — Рейс кивнула, чувствуя всё сильнее находящее головокружение, и Октавия обняла её за плечи. — Всё хорошо. Ты не одна. Держись за меня. Она повела её в сторону от лагеря, но Рейвен не могла разобрать их путь. Всё перед глазами плыло, и сознание прояснилось, лишь когда Октавия усадила её на небольшое бревно, осторожно говоря: — Рейвен, слушай меня хорошо? Дыши ровно, вот так. Вдох, — Девушка внимательно смотрела на неё, пока та пыталась послушать. — И выдох. Теперь ещё раз. Применив не совсем ей знакомую технику дыхания, Рейвен сосредоточилась на голосе Блейк, следуя её инструкции, чувствуя, как постепенно становиться легче. Убедившись, что она больше не дрожала, Октавия мягко произнесла: — А теперь вспомни, как ты впервые посмотрела на небо отсюда, как вдохнула этот воздух. Рейвен закрыла глаза, погружаясь в воспоминание того чуда, исполнения заветной мечты… Голос Октавии снова прозвучал рядом, дополняя создающуюся в ней гармонию: — Как это было? Рейс медленно вздохнула, не задумываясь в ответе: — Хорошо. Невероятно. Как будто я оказалась во сне, только теперь всё иначе. Прошло ещё несколько минут в тишине, которую незначительно прерывал ветер, играющий с листвой деревьев, но Рейвен это не мешало. Чувства внутри стали спокойнее, дыхание выравнивалось и ей уже не хотелось стремительно бежать. На миг она ощутила страх, что кто-то стал свидетелем этого инцидента, помимо Финна, но Рейвен поглядела на Октавию, осознавая, что благодаря её поддержке этот приступ прошёл гораздо мягче и быстрее. Она с благодарностью посмотрела на сидящую рядом девушку, которая продолжала держать её за плечи, и проговорила: — Спасибо тебе, Октавия. Та улыбнулась, только поправив на ней куртку, слегка свалившуюся с плеча: — Без проблем. Я прекрасно знаю, каково испытывать это чувство паники. Рейвен с удивлением обнаружила, с какой лёгкостью ей далось признание в том, что и она была жертвой этой беды, ведь для Рейс подобное всегда значило постыдный признак слабости, который стоило скрывать. Но в Октавии жила та сила, создающаяся в уверенности и твёрдости характера, что не могло не восхищать. Без сомнений, эта черта была и у её брата, который также не боялся признать свои слабости, что до сих пор поражало девушку. Октавия же только мягко улыбнулась ей, осторожно спросив: — Давно это у тебя? Рейвен вздохнула, пожав плечами: — Не могу точно сказать. Где-то со времён двенадцати лет начались этакие приступы, хотя, по правде, чувствую столь сильную тревогу я ещё с детства, — Она не сразу осознала, что уже близка к открытию тех тяжёлых фрагментов прошлого, которые старалась держать в себе, ведь быть откровенной по части своей жизни и душевных волнений всегда даётся тяжелее и тем более излишне, когда собеседник знает тебя всего несколько дней. — Это было непростое время. Рейс отвела взгляд, ощущая в горле ком. Вспоминать до сих пор было больно: провонявшую алкоголем мелкую каюту, крики матери с очередным дружком, чувства начинающегося голода, безмолвную тишину, уходящую в смерть и мрак в том месте, что всегда казался домом для маленькой девочки, которая видела остывающее тело матери… Рейвен передёрнуло. Она закрыла лицо руками, немного согнувшись, надеясь, что призраки тошноты скоро пройдут, иначе не сможет вернуться в нужную форму, а ведь ещё только начало дня. Но тело едва ли было готово ей подчиниться. Тут девушка почувствовала, как на её плечо легла ладонь, и обернулась к Октавии, чей взгляд был полон понимания. Она с грустью смотрела на неё, произнося: — Мне было пять в первый раз. Была проверка, и меня вновь усадили в отверстие в полу, где я всегда пряталась. И когда я слышала, как надо мной шагали, воздух почти кончался, а паника становилась сильнее, — Блейк сжала свободную руку в кулак словно напоминая себе, что это уже в прошлом. — До сих пор помню тот страх, что я нас выдам, всех подведу и меня найдут. Рейвен поражённо глядела на эту стойкую девушку, которая тоже с детства боролась с демонами страха. И думать о том, скольких ещё поразил такой ужас, было невыносимо. Рейс сжала руку девушки, понимая, что по-настоящему знала: Октавия была готова помочь ей, как только заметила её. Это отчего-то стало для неё сюрпризом, ведь… Рейвен так не привыкла видеть в людях что-нибудь хорошее. Но пребывание на Земле начинала менять в ней и это. Девушка решилась задать вопрос Октавии, который не мог не волновать её: — Как ты справилась? Она улыбнулась, не скрывая нежности в своём голосе: — Беллами. Он всегда следил, чтобы быть рядом, когда это начиналось. Уверена, он постарался как можно незаметнее изучить всё о данном вопросе, чтобы знать, что делать. Без него и его заботы… Я бы не справилась. Октавия вздохнула, с грустью поглядев на небо. Её явно начинали захватывать воспоминания о былых днях, что навсегда останутся с ней, как хорошие, так и плохие. Рейвен на себе познала тяжесть бремени прошлого, особенно детства. Ребёнком она всегда боялась одиночества, которое вскоре и постигло её, что только усугубило ситуацию с эмоциональным состоянием. Только работа и мечты о воссоединении с Финном помогали ей продержаться так долго, иначе бы она просто позволила себе вылететь в открытый космос… При каждой такой мысли девушка всегда резко качала головой, порой давая себе пощёчины, ведь она не могла сдаться. Ни за что. Как бы ни было тяжело. И теперь Рейвен растеряно смотрела вокруг, в смятении пытаясь понять, что осталось от неё и что же ждёт впереди. Расклад выходил не такой уж печальный, однако мрачные предчувствия не покидали её. И сложно было сдерживать всё в себе после случившегося. Рейс сделала очередной вдох, и Октавия вернулась к ней, словно зная, что она начнёт говорить. И Рейвен сделала это, произнося: — Сложно быть одной, когда всё вокруг сжимается и давит на тебя. Особенно, когда это стены Ковчега. Блейк горько усмехнулась, кивая, и задала ещё один вопрос: — Но у тебя был Финн? Рейвен замерла, растерянно глядя на неё, почему-то не ожидав упоминания о нём. Октавия сразу обеспокоено заговорила: — Извини, если затронула столь личное… Но, к своему удивлению, Рейс покачала головой, осознавая, что может говорить об этом: — Да, Финн был рядом. Ещё с детства. Мы всегда были командой, он поддерживал мои стремления стать механикам, несмотря на все обстоятельства. Обнимал, когда начиналась паника, пожертвовал своей свободой ради меня… Перед её глазами всплыло, как сегодня он не заметил, что ей стало плохо, и просто ушёл, думая об охоте. Вероятно, было неправильно винить его, ведь они давно не виделись и эти детали могли позабыться, но её сознание не переставало ощущать обиду и разочарование. Словно она вновь его потеряла… По привычке ей захотелось покачать головой и начать убеждать себя разумными аргументами о совершенно ином положением дел. Но взглянув на Октавию, она больше не чувствовала этого желания, изумляясь сколько в её лице было осуждения и горечи. Она прикусила губу, словно хотела что-то сказать, и через мгновение всё-таки сделала это: — Ты простишь меня, если скажу, что сегодня Коллинз повёл себя с тобой как полный придурок? Рейвен кивнула, неожиданно усмехнувшись, и закрыла глаза, чувствуя, как дрожь вновь охватывает: — На самом деле, я уже мало что понимаю. Я знала, прошло много времени, но надеялась, у нас получится справиться вместе. Каждый день с его ареста я не переставала думать о нём… — Она вернула свой взор к небу, пытаясь ещё раз осмыслить всё это. — Может, мне просто нужно дать нам больше времени. Октавия тяжело вздохнула и отвела взгляд, будто вновь желала что-то сказать, только в этот раз не решалась. Рейвен поняла, что она знала нечто, что могло многое изменить, также осознала, что хочет знать, пусть и готовилась к неприятному удару, которого не ждала. — Октавия, если ты хочешь сказать, то не противься этому. Она вздохнула, разрываясь в представшем выборе: — Не знаю, могу ли я… Но твёрдый взгляд Рейвен убедил, что она может. И Рейс подтвердила свою уверенность, сказав: — Я должна знать. Октавия вздохнула, осторожно подбирая слова: — Когда мы только спустились, все чувствовали опьянение от наступившей свободы. Многие ещё только начинали общаться, и я почти никого не знала. Но Финн выделялся своим весёлым нравом и постоянным невинным заигрыванием. Но всё же он явно имел особый интерес к Кларк. Рейвен напряжённо слушала, нахмурившись. Она осознала, что не была удивлена, ведь теперь так многое находило объяснение: поведение Кларк, когда Рейс затрагивала в разговоре Финна, словно девушка старалась не замечать его и намеренно не упомянуть, и реакцию её парня на Беллами, будто он… ревновал. Как же всё оказалось очевидным… Сглотнув, Рейвен пробормотала: — А что же она? Октавия с грустью смотрела на неё, поведя плечами: — Я не замечала какого-то сильного интереса с её стороны, всё выглядело как начинающийся флирт. Только на второй день ребята пошли искать Джаспера, а после возвращения Кларк, мне кажется, стала избегать его, — Она нервно провела ладонью по волосам. — Я потом говорила с Мёрфи, и он рассказал, что Белл сумел выудить Финна рассказать о тебе. Рейвен с непониманием моргнула: — Откуда он мог знать? Блейк лишь пожала плечами: — Не могу тебе сказать. Но мой брат обладает свойством изумлять своими действиями. С этим нельзя было поспорить, ведь Рейс и сама замечала за ним странности, но не так уж и выходившие за рамки. Вспомнить даже тот его дерзкий разговор с Канцлером… или то, как Кларк была удивлена, узнав, что они с Беллами были незнакомы. К тому же он часто давал ей интересные идеи для реализации, пусть и не разбираясь в механике… Всё становилось так запутано, и в бессилии в этом разобраться Рейвен посмотрела на небо, чувствуя, как её руки касается ладонь Октавии: — Мне жаль… Но она покачала головой, зная, что эта поступила правильно. Рейвен должна была знать. Пусть сейчас ей и придётся о многом подумать, но по крайней мере у неё есть шанс сделать правильный шаг, зная правду. Девушка усмехнулась и поглядела на обеспокоенную подругу: — Спасибо, что сказала. И за всё остальное. Рейвен сжала её руку, глядя, как девушка улыбнулась, говоря: — Если понадобится моя помощь, то… Рейс кивнула, засмеявшись и поддаваясь в полу-объятия. Неожиданно она ощутила некую лёгкость внутри, словно была сброшена часть груза, что так долго сдерживал её от чувств в реальности. Он это давал понять, что она могла быть готова к принятию себя, зная, что всё ещё не одна, что Рейвен так давно не чувствовала. Кларк оглядела опустевшую палатку, в которой остались лишь она и Беллами на личном разговоре с Канцлером. Она надеялась, что им скоро уже дадут выйти и перевести дух, ведь у них и без того было так много вещей для размышлений. Но раз Джаха просил остаться только их, значит поднимался вопрос особой важности. Девушка посмотрела на Беллами, который сосредоточено выжидал следующих слов Канцлера. Конечно, он уже наверняка продумывал возможные варианты и то, как можно будет разрешить негативные для них последствия. Она видела, что почти всегда Белл сменялся в лице, думая о том прошлом, соотнося его с тем, что происходило сейчас. Сама Кларк уже почти окончательно приняла всю странность ситуации, становившуюся ещё более запутанной. Хотя разве могло ли быть с ними иначе? Но только она не ожидала, сколь же сильно это затронет их личные отношения, хотя подобное было очевидно. Однако Кларк была обеспокоена другими темами и только теперь понимала, как могла влиять его воспоминаниями на мировоззрение их реальности, и это пугало её… От тревожных мыслей отвлёк Джаха, что с нервозностью смотрел на них сквозь экран: — Надеюсь, вы понимаете, что было бы лучше, если основная часть разговора останется между нами. Кларк, возвращаясь к привычной рациональности, кивнула: — Конечно. Беллами же нервно пробормотал: — Появились проблемы? Канцлер повёл головой, подтверждая его догадку: — Как мы выяснили, у нас не хватает мест на шлюзах к высадке на Землю для всех жителей. Кого-то придётся оставить. Кларк замерла, осознавая всю серьёзность сказанного… Звёзды… Опять придётся кем-то жертвовать. Ковчег не желал отпускать так легко. И теперь кому-то предстояло остаться на нём, принимая конечность их судьбы. Но ведь нельзя было просто сказать об этом людям: начнётся паника и битва за места, пока космический Титаник не решит всё за них. — Но это значит… Мысли девушки панически метались, уже предвидя безвыходность ситуации, но вдруг она почувствовала тёплую ладонь на своей, замечая уверенный взгляд Беллами: — Думаю, у нас ещё есть время это решить. Наверняка можно использовать доступные части самого Ковчега или ещё что-нибудь. «Ковчег — это большой корабль» — вспомнила его фразу Кларк. Джаха же нахмурился, недоверчиво обращаясь к Блейку: — Сомневаюсь, что это может сработать. Вы говорите о времени, которого у нас уже почти нет. — Тогда примените лучших. Не бойтесь довериться своим людям. Пусть после назначенных часов разговоров ребят с родными Синклер, Кайл и Рейвен попробуют найти решение. Дайте им шанс. Кларк, скрывая улыбку, наблюдала за изумлённым Канцлером, который был абсолютно поражён обоснованной стратегией. Беллами имел свойство впечатлять тем, как мог предложить выход из создавшихся затруднённых ситуаций, спасая их каждый раз. Она восхищалась, как старательно он маскировал это под одарённую интуицию, когда на самом деле под ней скрывалось множество ошибок, ставшие его горьким опытом, кои он теперь стремился исправить. И Кларк была готова помочь ему, ведь иначе ему грозило сломаться под тяжким грузом этих воспоминаний, чему она не могла позволить случиться. Он был ей нужен. Без него… Она вздохнула, отводя взгляд от Беллами, пытаясь не позволить отвлекаться своему сознанию в открывшихся чувствах к этому мужчине, сосредотачиваясь на разговоре. Джаха тщательно обдумывал слова Белла и наконец произнёс: — Полагаю, Вы правы. Мы должны хотя бы попробовать. Благодарю Вас, мистер Блейк. Беллами мягко усмехнулся, кивая в благодарность, очевидно находя некую иронию происходящем обмене любезностей. Кларк радовалась в понимании, что у него был план. Это внушало надежду, что имела крепкую основу из его слов, и девушка доверяла ему. Испытывая облегчение, она обратилась к Джахе: — Что-нибудь ещё, Канцлер? Тот устало вздохнул: — Да, Кларк. Мы обнаружили на картах расположение бункера, что находится недалеко от вас. Там может оказаться что-нибудь полезное. Координаты сейчас будут переданы. Девушка кивнула, замечая, как взгляд Беллами начал выражать радость, будто он успел достичь нечто очень желанное. И тут же она вспомнила, как утром он открыто намекал на возможный шанс ненадолго отдохнуть от лагеря. Его новая задумка могла вскоре воплотиться в жизнь, отчего было интереснее узнать, что же ждёт их. Кларк с трудом сдержала желание улыбнуться ему, когда взгляд Белла нашёл её. Джаха же кашлянул, проговорив: — Что ж, на этом, пожалуй, всё. Однако… Кларк, — Она посмотрела на него, слыша явную нервозность и тревогу в его голосе. — Твоя мать очень хочет поговорить. Может быть… Но Кларк в тот же миг покачала головой, резко отвечая: — Простите, Канцлер, но я не хотела бы отнимать время у тех, для кого это действительно важно. Доброго дня! Чувствуя, как её охватывает знакомая дрожь, она сразу же вышла из палатки, не заботясь о приличиях. Всё ещё при каждой мысли о матери Кларк продолжала испытывать боль от предательства и горечи, что жила в ней с казни отца. Она просто не могла забыть, и ей хотелось закричать, пусть это всё равно бы не помогло, также и её злость не давала облегчения, но Кларк не могла заставить себя поговорить с матерью. Даже мысль об этом отдавалась в её сознании мучениями и раздражающими душу сомнениями, и она не знала сможет ли это пережить. Рядом раздались шаги, и мягко прозвучал родной голос: — Кларк, — Она обернулась и сразу оказалась в его объятиях. — Всё хорошо. Девушка хрипло вздохнула, стараясь сдержать возникающую истерику. Ей нужно быть сильнее, но как же, чёрт подери, она устала… Объятия Беллами успокаивали, но Кларк не могла позволить себе расклеиться на глазах у ребят и потому отстранилась, горько улыбаясь: — Спасибо. Его поддержка значила для неё очень многое, и ей было важно, чтобы он знал это. Чтобы он всегда был рядом… Беллами с пониманием смотрел на неё, касаясь ладонями её предплечий, однако Кларк заметила, что он будто боролся с желанием что-то сказать, и наконец Белл всё же решился произнести: — Кларк, когда-нибудь тебе придётся поговорить с ней. Она кивнула, пытаясь ровно дышать: — Я знаю, но… — Слова терялись, и у неё не находилось сил справиться с дробящими её чувствами. — Я не думаю, что готова. Слишком тяжело. Беллами кивнул, подняв руку к девичьему плечу, и Кларк прижалась к его ладони щекой. Ей было так важно ощущать его рядом. Это помогало ей не теряться в урагане эмоций и безумия, царившего вокруг. Она заметила, как что-то промелькнуло в его взгляде, словно очередное воспоминание настигло мужской разум. Но вместо горечи от того, что в его мысли проникало известное лишь ему прошлое, Кларк решилась спросить то, что могло помочь ей сделать тот самый шаг к тому, о чём было так сложно думать: — Тогда… Как я смогла её простить? Беллами замер, не ожидав такого вопроса, но, видя, как ей необходимо услышать его ответ, вздохнул: — Ты думала, что она умерла. Кларк почувствовала, что не может пошевелиться. Мысль о возможном исходе поразила её, поражая своей реальностью. После потери отца ей казалось, что сильнее боль она испытать не сможет, а, когда погиб Уэллс, ей вовсе думалось, что осталась совершенно одна, потеряв всех, кого любила. Кларк избегала свою мать, ведь все те чувства возвращались к ней при каждом воспоминании… Но слова Белла заставили её осознать, что она могла легко потерять навсегда свою маму, даже не сумев с ней попрощаться. Кларк не знала, сможет ли простить её, но… Понимание, что она может никогда больше с ней не заговорить, не предприняв даже попытки что-то исправить, откликнулось тяжким ударом в её сердце. Что бы мог подумать о ней отец?.. Кларк рьяно покачала головой, зная, что не готова думать об этом, ведь иначе могла совсем сломаться. Только ощущение, что рядом был Беллами, помогало ей держаться. Он всегда оставался для неё маяком, не давая потеряться в пучине горьких размышлений, которые увеличивались в геометрической прогрессии. И сейчас он только крепче прижал её к себе, уже собираясь что-то сказать, но тут девушка заметила подходившего к ним Монти, что в привычной ему манере улыбнулся им: — Как я понимаю, Совет закончился? Просто Рейвен не видно, а мне лучше стоит подменить её, чтобы настроить связь. Кларк вздохнула, возвращаясь в рабочий лад, и кивнула: — Конечно. Но где она? Монти пожал плечами: — Говорила, что будет поблизости, но мы договорились, что я буду начеку. Как странно… Хотя возможно у Рейвен просто появились дела. Кларк решила, что в свободную минуту ей стоит поговорить с Рейс, возможно даже затронуть тему о матери… И также стоило предупредить её о предстоящем собрании, касающегося Ковчега. Беллами же также обратился к Грину: — Монти, нам должны переслать важные данные о координатах. Можешь помочь с переносом их на бумажный носитель? Тот кивнул: — Без проблем. Сейчас сделаем. Монти ушёл в палатку, и Белл обернулся к Кларк: — Возможно, нам стоит изучить карту и отправиться в небольшое путешествие? Кларк улыбнулась: — Было бы здорово. Но думаю, я пока лучше подготовлюсь как к прогулке, так и к переезду. Незачем отнимать свободное место дольше необходимого. Он же прекрасно видел, что за этим подразумевалось совершенно иное намерение, пусть его глаза и сверкнули при упоминании об их планах начать жить в одной палатке. Беллами нежно коснулся её плеч: — Уверена? Кларк кивнула, зная, что он поймёт: сейчас ей нужно побыть одной и многое рассудить для себя. Казалось, что он знал её лучше всех… Хотя это могло быть истиной, ведь он знал её гораздо дольше… Оставив Беллами разбираться с картой, она отправилась в свою платку, место в которой вскоре оставит ради человека, что ночью помогал ей не забывать о том, что они не потеряны, и который тоже нуждался в ней. По правде, Кларк казалось, что решение переехать к нему было одним из самых правильных за последнее время. С ним она сама ощущала себя спокойнее и радовалась, что рядом будет тот, с кем всегда можно быть собой. Разве после всего, что успело с ними произойти, ещё можно было сомневаться в них? Ещё месяц назад, в своей камере, которую оживляли лишь её рисунки, Кларк и подумать не могла, что вскоре попадёт на Землю и будет иметь такое окружение, что отличалось своим разнообразием, и при этом в большинстве она чувствовала глубокую симпатию к этим людям, даже готовясь осмелиться некоторых из них уже назвать друзьями или хотя бы приятелями: Джаспер, Монти, Харпер, даже часто угрюмый Джон, Октавия и Рейвен… Девушка уже не могла не думать о них без чувства приятного тепла нежности, возникающей от симпатии к тем, что становятся так близко. И, конечно, Беллами, который и вовсе грозил полностью занять её мысли. Такой таинственный в первые дни и столь родной теперь — этот парень был первым дельным земным открытием, что сумел помочь ей принять их новый жизненный этап, восхищая её тем, как посвящал себя заботе обо остальных, когда сам заслуживал отдыха и избавления от горечи, исходивших от былого. Кларк твёрдо решила всегда поддерживать его и неустанно помогать во всех целях, хотя тайны прошлого будущего задевали и её. Вспоминая о вчерашнем инциденте, она чувствовала ужас и стыд. Но теперь девушка будет терпеливее и сильнее. Беллами этого заслуживал. С такими мыслями она и собирала свой небольшой комок вещей, состоящий из бедного набора одежды, который был сложен в выданный каждому из них рюкзак, а также ещё завядший бутон белого цветка, что был ею найден неподалёку во время одной вылазки, и уголёк, который ей удалось сохранить, спрятав в рукаве, но без бумаги он был не так уж важен, хотя она ни за что бы его не выбросила. Оглядев вновь пока что пустующую палатку, Кларк устало вздохнула, закрыв глаза и прислушиваясь к шуму за тканными стенами. Они исходили от природы и быта жизни, которую вели все преступники с неба. Как же это отличалось от звука приборов, которые окружали её на Ковчеге. Казалось, это было так давно, когда она слышала их в последний раз… С этими воспоминаниями сразу же пришли горькие мысли о её семьи. Они ведь были так счастливы. Папа хотел сделать всё правильно, а мать, следуя принципам, решила совсем иначе… Думала ли она чем это обернётся для них? Знала ли как дорогой дядя Телониус с ним поступит? А ведь теперь Джахе и вовсе трудно держаться, зная, что он больше никогда не увидит своего сына… О, Уэллс! Кларк почувствовала горькую слезу на щеке. Сколько смертей и из-за чего? Будет ли хоть когда-нибудь у всего этого какой-то смысл?.. Ей очень хотелось верить, что всё изменится. Поразительно, как у неё всё ещё оставалась надежда. Хотя она подозревала, что в этом была вина Беллами, и Кларк чувствовала благодарность к нему во многом. Если она и сумеет всё это пережить, то лишь рядом с ним. Однако… даже в их отношениях Кларк уже начинала испытывать нечто странное, похожее на сквозящую дыру, через которую вот-вот пройдёт сильный сквозняк. Ведь в голове всё ещё слышалось: Всегда. Горькое веяние прошлого, частью которого она не была, и даже не представляла сколь сильно влияло оно на её настоящее. И это почти удушало, ведь как можно было знать, где начиналась та граница их реальности и будущего, кое они так стараются предотвратить. Кларк сделала глубокий вдох. Нет, она должна быть сильнее. У неё получится с этим разобраться, не вводя их с Беллом в сложную ловушку, ведь девушка так хотела уберечь его от лишней боли, которую ещё можно избежать при необходимых стараниях. От мыслей её резко оторвала возникшая рядом тень, и Кларк обернулась к вошедшей Харпер, что с удивлением на неё посмотрела: — Ой, я не знала, что ты здесь. Извини, если… Кларк покачала головой: — Нет, всё хорошо. Я пока не занята. Харпер кивнула, подходя ближе, и заметила её рюкзак: — Почему ты собрала свои вещи? По лицу девушки Гриффин догадывалась, что та уже близко к верному ответу на свой же вопрос, и в смущении подтвердила её теорию: — Я… решила освободить своё место здесь, так что… Она повела руками, осознавая каким всё выходило очевидным, особенно при дружелюбной улыбке Харпер, которая проговорила: — Осмелюсь предположить, что ты уходишь к Беллами. Кларк засмеялась, с улыбкой кивнув: — Всё верно. Похоже секрета из этого сделать не получилось. Из уст Харпер раздался громкий смех, и она присела рядом: — Конечно! Извини за откровенность, но искры между вами летели ещё с первого дня. Это удивило Кларк. Неужели для остальных всё было настолько заметно? Конечно, она и сама не могла отрицать, что к Беллами её влекло едва ли не с того первого брошенного взгляда, когда он казался таким шокированным, видя её, их всех… Теперь Кларк знала, причину, что давала объяснение столь многому, но при этом принося сложности, которые так хотелось не замечать, но подобно полученной царапине на нежной коже, неприятная догадка не переставала давать о себе знать, и девушка боялась ей открыться. Но она не могла позволить всем этим мыслям нарушить шедший диалог с Харпер, которой очень симпатизировала в её искренности и готовности помочь во всём. — Как думаешь, кому нужно освободившееся место? Макинтайр задумалась и повела плечами: — Насколько я знаю, все ребята уже устроились. Никто особо не жаловался из девушек. Хотя мне кажется… Она скромно опустила взгляд, не решаясь поделиться возникший идеей, будто не находя значимости, что уж точно не устраивало Кларк: — Харпер, я очень хочу узнать, что ты думаешь об этом. Её подбадривающий тон сумел вернуть девушке уверенность, и она застенчиво произнесла: — Может, разумнее будет пока оставить в резерве? Вдруг что-нибудь произойдёт, и мы уже будем готовы, имея место свободным, а пока можно сделать на нём небольшой склад, чтобы избежать споров. Гриффин задумалась, кивнув: — Звучит разумно. А вас не будет это смущать? Их небольшая палатка состояла всего из трёх мест и её она делила изначально с Харпер и Фокс, что за последние пару дней тоже приняла решение о перетасовке мест, сменившись с Октавией, которая такому развитию событий была только рада. И Харпер улыбнулась: — О нас не беспокойся. Рейвен точно не будет против занять эту лежанку для своих технических вещей, к тому же, думаю, ей будет полезно иметь место, чтобы отдохнуть от работы в хорошей компании. Она подмигнула ей, и Кларк вновь не могла с ней не согласиться. Рейвен действительно выглядела довольно усталой и задумчивой. Интуиция подсказывала, что это как-то связано с Финном, но Кларк решила не вмешиваться, осознавая, как опасно могло бы это быть. И ведь разве при своей полной странностей личной жизни она могла как-то вмешиваться в чужую? В тот же миг ткань палатки у выхода раскинулась с раздавшимся знакомым голосом: — Я слышала, что кто-то заговорил обо мне! Рейвен с задорной улыбкой смотрела на них. Девушки засмеялись в ответ, и Харпер шутливо протянула ей руку: — Присоединяйся, рассуждаем о том, как иногда нужно позволить себе приятное общество. Рейс явно заинтриговало данное заявление, и она присела напротив них: — Вот как? — Её взгляд упал на сумку Кларк. — Похоже происходит нечто интересное. Сама Гриффин рассмеялась, с приятным удивлением замечая, как же давно не было в её жизни таких простых бесед с теми, кого всем сердцем хотелось назвать друзьями. Уже на Ковчеге эта нить совсем была потеряна в бесконечности учёбы и размышлениях о будущем, когда общество Уэллса заполняло недостатки образа жизни зануды-отличницы, хотя ей тогда словно чего-то не хватало. Она не жалела о своём детстве, с горечью и любовью принимая воспоминания о тех давно ушедших днях, но также знала, что должна двигаться дальше как ради себя, так и ради тех, кто любил её, пусть их увидеть вновь Кларк не сумеет. Однако они желали бы её счастья, как бы ни было тяжело его обрести ей без них. Но она двигалась небольшими шагами. И одним из них становилось участие в столь лёгкой беседе между девушками, что укрылись от остальных всего на несколько славных минут, которые давали сил не забывать о надежде и не падать духом. На последовавшую переглядку между Харпер и Рейвен Кларк спокойно произнесла: — Просто освобождается одно место, — Она обратилась к Рейс. — Тебе случайно не нужно запасное хранилище для всех твоих инструментов или уже использованных деталей? Харпер думает, что его лучше оставить в резерве. Механик задумалась, но через минуту кивнула: — Согласна с этим и с радостью воспользуюсь предложением. Здесь можно будет хранить те детали, которые обычно я не использую, но они всё равно могут понадобиться. Она была довольна их задумкой, но также что-то явно её обеспокоило. Это было заметно по опустившемуся взгляду, в котором виднелись усталость и некоторая растерянность, которые в свою очередь встревожили Кларк. Гриффин осторожно спросила её: — Рейвен, что-то не так? Рейс прикусила губу и смущённо посмотрела на них: — Я могу задать вопрос и быть уверенной, что вы ни о чём пока не будете спрашивать? Кларк чувствовала неладное, кивая, когда Харпер произнесла: — Конечно! Мы можем чем-нибудь помочь? Рейвен лишь вздохнула: — Я могу занять это место для себя, если никому оно вскоре не понадобиться? Это лишь возможный вариант, я совсем не знаю… Голос девушки оборвался, а Кларк вспомнила, как притворно спокойно она себя вела, когда уходила из палатки после Совета, и понимала, что, похоже, их с Финном воссоединение действительно принесло совсем не те приятные последствия. Раздражение на Коллинза стало лишь сильнее, и Кларк вспоминала, как когда-то Белл с такими же доводами отвечал ему на какие-то нелепые слова. Неужели с ним всегда было так? Кларк на мгновение пересеклась взглядом с Харпер, которая тоже поняла основу шедшей проблемы, и произнесла: — Рейвен, конечно же ты можешь выбрать себе это место. Со всем, что ты для нас делаешь, это настоящая мелочь. Рейс усмехнулась, с благодарностью кивнув: — Я вам не помешаю? Харпер тут же покачала головой: — Совсем нет! Октавия будет в восторге, что ты останешься с нами. Ну, а Кларк сможет временами нас посещать, несмотря на переезд к Беллами. Иногда всем нам нужен перерыв. Рейвен с интересом посмотрела на Гриффин: — Значит, ты всё же уходишь к Блейку? При всём этом внимании столь посвящённым её личном жизни, которое не было привычно девушке, Кларк надеялась, что не покраснеет, ведь это проявление смущения казалось ей совсем не кстати. Всё действительно выглядело очевидным. Каждую ночь она проводила с Беллами, и им обоим было спокойнее в компании друг друга. Это сказывалось на улучшении их сна, важности которого никогда нельзя забывать. Кларк, хоть и не говорила ему, но она тоже тревожно спала в первые дни, и лишь с ним всё было… правильно. А иначе, напротив, беспорядочным, неверным. Это лишь убеждало её, что без него она вряд ли сможет уснуть спокойно, не боясь своих призраков… И чем больше Кларк думала об этом, тем честнее была с собой, признавая, как сильно значил для неё Беллами. Без него… Вдруг перед её глазами руки Рейвен произвели хлопок, чей звук резко выдернул девушку из мыслей под смех остальных: — Вернись к нам, влюблённая! Кларк почувствовала, как румянец всё-таки предательски охватил её лицо. Она даже не заметила, как погрузилась в свои мысли, и теперь стало неловко. Но девушки лишь посмеялись, с радостью глядя на неё, и Харпер проговорила: — В этом нет ничего такого. Мы все очень рады, что у вас двоих всё так хорошо складывается. Рейвен кивнула, и в её глазах виднелась искренняя радость, и Кларк была благодарна им за поддержку. Это действительно очень многое значило для неё. Харпер посмотрела в сторону выхода: — Пора уже возвращаться. Я ведь сама пришла только за запасной ручкой, — Смеясь, девушка быстро подошла к своей койке, рядом доставая искомое, и обернулась. — Что ж, тогда до вечера! Макинтайр уже повернулась к выходу, когда Рейвен окликнула её: — Харпер! — Та обернулась, и она продолжила. — Можешь по дороге заскочить к Монти и передать ему, чтобы приступал к нашей задумке? Девушка улыбнулась, кивнув: — Без проблем. С этими словами она вышла, оставив их вдвоём. Кларк наблюдала за тем, как Рейвен осматривала палатку, словно оценивая в совсем ином качестве, и она не решалась сказать то, что могло показаться неуместным. Однако Рейс перехватила её взгляд, усмехнувшись: — Давай будем честными, Кларк. Если есть вопросы, задавай. Гриффин замерла, задумавшись о том, имела ли она право говорить что-то, не будучи даже уверенной в происходившем, основываясь лишь на интуиции, когда зависели чужие отношения. Последовав рассудку, девушка покачала головой: — Не думаю, что мне стоит вмешиваться. Но знай, что, если ты захочешь поговорить, я буду рядом. Рейвен с улыбкой кивнула её и задумалась, словно сама решалась на что-то, наконец проговорив: — Тогда я могу задать вопрос? Кларк забеспокоилась, что он мог касаться Беллами, и уже думала, как отвести внимание от нежелательного раскрытия сложной правды, которую не все смогут понять и принять, но не могла дать иного ответа как: — Конечно. Рейс вздохнула, очевидно подбирая наиболее правильные слова, и произнесла: — Что произошло между тобой и Эбби? Кларк дёрнулась будто от удара, не ожидая затрагивания именно этой темы. За мирной беседой ей удалось скрыться от болезненных мыслей, уже столько времени мучавших её, но сейчас после слов Беллами и нового взгляда на возможные события для Кларк всё окончательно запуталась, и она боялась, что вот-вот потеряется в этом комке боли и непонимания самой себя и всей прожитой ею жизни. Потому вместо ответа Гриффин лишь обняла себя руками, словно пытаясь закрыться, пусть и понимая, что ей уже не уйти от разговора. Рейвен наблюдала за ней, и её глазах виднелась решимость что-то донести до девушки, на что та могла лишь, закрыв глаза, произнести: — Я не могу это объяснить… Просто поверь, что на это есть причина. Рейс вздохнула, и Кларк рискнула посмотреть на неё, находя горечь в её взгляде. Рейвен вновь задумалась. Было ясно, что девушку одолевали мысли, казавшиеся схожими с теми думами, когда Кларк решила не вмешиваться в её отношения. Рейвен же приняла свой выбор, за который она не винила её, а частичка Кларк даже напротив: действительно хотела знать, что та собиралась сказать. Рейс решительно произнесла: — Ладно, не стану просить тебя рассказать, что именно произошло, но я должна тебе сказать. Я помню, как твоя мать выглядела, когда думала, что ты мертва. Моё предположение о том, что вы просто могли снимать браслеты, дало ей надежду, но то опустошение в её глазах… Как будто она потеряла всё, что было важно. А теперь Эбби всё ещё просит узнать, как ты. Для неё это… тоже очень тяжело. Кларк не чувствовала себя, слыша её, ощутив, что слёзы вновь вырывались наружу. Ей было трудно признавать, что она вела себя неправильно, и никакие оправдания не могли быть сильны после пережитого как матерью, так и дочерью. Рейвен видела всё, и девушка не боялась показаться слабой в её глазах, ведь чувствовала, что не встретит осуждение. И это было правдой. Опустив взгляд, Рейвен мягко добавила: — Я не уговариваю тебя простить её, просто… Дай ей хотя бы небольшую весточку. Она правда очень любит тебя. Кларк кивнула, прошептав: — Спасибо. На большее сил у неё хватило, и Рейвен крепко сжала её плечо в немой поддержке с горьким пониманием той сложности с тем, кто так был дорог. Теперь они обе могли быть уверены, что смогут найти друг в друге любую помощь и доверие. Но жизнь за палаткой не останавливалось, и им пора было идти, ведь всем предстояло ещё так много. Обе девушки вышли, идя в сторону рабочего места Рейс, когда Кларк вспомнила о важном сообщении, которое почти растворилось в прочих мыслях: — Рейвен, я совсем забыла предупредить, — Она с любопытством поглядела на неё, слушая продолжение. — После часов встреч ребят с родными Канцлер думал устроить важное совещание касаемо твоего рода деятельности. Информация конфиденциальна, но тебе должна понравиться. Та хмыкнула, заинтригованная таким предложением, и кивнула: — Что ж, хорошо. Знаешь, а ведь Беллами как раз недавно намекал на интересный проект. Даже привёл меня к паре идей, можешь представить? Кларк постаралась удержать улыбку, пока внутри невольно похолодела. Уж она знала об этом лучше всех, сама добровольно попавшись в раскрытие этой насмешки судьбы, теперь стараясь заглушить новые отравляющие радость мысли, что сложнее становилось игнорировать. Почему же с ней всё было так сложно? После вчерашнего инцидента ей уже стоило принять последствия своего решения быть с ним, несмотря ни на что, и потому она должна преодолеть все нелепые трудности… Даже если они касались того, что в ней Беллами видел совсем иного человека… Девушка резко ущипнула себя за руку, отстранившись от этого сумбурного хаоса, начинавшего распространяться в её голове, и улыбнулась Рейс, что уходила к себе напоследок значительно подмигнув ей, глянув на рюкзак на плече Гриффин. Вздохнув, Кларк отправилась к своему новому месту ночлега, жалея, что просто не могла спрятаться от всех размышлений, столь сильно влияющих на её поведение, как бы она не пыталась с этим бороться. При этом не было какого-нибудь ожидаемого чувства непривычности от того, что, по сути, она переезжала к своему парню, ставя всех в известность, что между ними действительно серьёзные отношения. Во всём противоречии, что будоражило её сегодня, она наконец ощутила, как хоть что-то делала верно. Ей нужно было быть с ним. И с этой мыслью увидеть Беллами, стоящего у их палатки, без сомнений, ожидая её, было сродни чуду и накрывшей её в тот миг приятной шумной волне осознания, что ещё совсем дошло до понимания. Улыбаясь ему, Кларк подошла ближе, встречая ответную радость на мужском лице, когда он проговорил: — Ты готова. К удивлению, она рассмеялась, словно за последние минуты вовсе не размышляла о темах, подводивших её к эмоциональному истощению. С ним всё переместилось на задний план, и Кларк ощутила спокойствие, которым одарило её прикосновение к его ладони. Смотря на него, девушка наклонилась, сунув руку с рюкзаком внутрь, оставив там, и придвинулась в его объятия, замечая на плече знакомую вещь: — Ты… Беллами засмеялся её изумлению, протягивая ей сумку, где она уже утром приготовила необходимые предметы для их вероятной вылазки, произнося: — Знал, что ты отправишься за ней, и даже слегка дополнил, а также по дороге предупредил всех, кому стоит знать, что мы уходим. Теперь всё готово. Кларк не помнила, когда испытывала себя настолько… удивлённой и радостной в один миг. Он так знал её и понимал, желая сделать ей приятное. Для неё это было таким… Беллами поражал её всем и от того Кларк только больше чувствовала… Звёзды, ведь она любила его. Вот оно, пришедшее с опозданием осознание. Что ещё это могло быть? Когда человек был настолько близок и словно становился частью тебя, рассеивая самые мрачные думы в твоей души… Без слов она потянулась к нему, целуя, даря ему всё счастье от ощущаемого ею принятия чувства, от которого хотела скрыться, но коему теперь была готова открыться. Кларк хотела этого человека, всей душой и телом. Желала узнать и принять его всего. Она нуждалась в нём, влюбляясь с самого начала… Она любила его. Отклонившись, Кларк с улыбкой произнесла: — Стоит ли считать это нашим первым свиданием? Беллами подмигнул ей, с хитрой улыбкой взяв за руку: — Мне нравится эта мысль. Они вновь рассмеялись и, продолжая улыбаться, отправились в путь. По началу он состоял из знакомых ей тропинок, но вскоре Белл свернул по склону, и Кларк остановилась, сверяясь с картой, вновь смотря на отмеченный ими объект: — Ты уверен, что нужно отходить от положенного маршрута? Беллами усмехнулся: — Поверь, так мы весьма сократим путь. Он шагнул ближе, уйдя к ней за спину, и ладонью провёл по бумаге, указывая на траекторию своего пути, намеренно коснувшись её рук. Кларк с трудом дышала, ощущая его так близко. Уже одно осознание того, что они были одни, вдалеке от всего лагеря, действовало на неё одновременно волнующе и успокаивающе, пока шли они почти в тишине, которая столь приятно обволакивала их. Ещё ни с кем Кларк не могла быть уверена, что в молчании с человеком ей может быть также комфортно, как и в разговоре с ним. И это лишь больше дополняло переполняющее её чувство радости, заполнявшее девичье сознание. А сейчас испытывать притяжение их тел, ощущать его дыхание на своей шеи, и то, как руки могли легко обхватить её, больше не отпуская… Кларк не удержалась от усмешки при понимании, как же действительно ей трудно было контролировать себя с ним. Но им ещё рано терять головы, потому она обернулась к нему, всё ещё хитро ухмыляясь, и спросила: — Ты так уверен, что помнишь нужную дорогу? Беллами кивнул, мягко проведя ладонью по её руке, и, посмотрев вдаль, произнёс: — Её я запомнил очень хорошо. Его голос прозвучал так трепетно, словно при этом он обращался не только к ней, но и просто… к своей судьбе. Кларк замерла, понимая, что старые воспоминания вновь одолевали его, и, надеясь, что сейчас они не окажутся печальными, сжала его руку, убирая карту: — Тогда веди нас. Он улыбнулся ей, но выглядел всё ещё задумчивым. Пройдя несколько метров, Кларк решилась попытаться подбодрить его, пусть и не отозвав ведения былого, но можно затмить их другими воспоминаниями, которые всегда вызывали у неё любопытство: — А, знаешь, это ведь не вполне честно! — Она почти рассмеялась на его непонимание в ответ на её притворно недовольный тон. — Ты знаешь обо мне едва ли не всё, когда я о тебе — почти ничего. Беллами удивлённо поднял брови, но признал её правоту, со смехом кивнув: — Хорошо, — Он одарил девушку искренней улыбкой. — И что же ты хочешь знать? Кларк повела плечами, представляя целый список вопросов, но ей не хотелось давить на него, ведь у них ещё было много времени, чтобы узнать о жизнях друг друга. Но у всего должно быть начало, и она задала свой первый вопрос: — Каков был твой любимый предмет в школьной программе? Белл оказался поражён выбранной ею областью и вновь засмеялся, качая головой: — Что ж, ну если подумать… История. Всегда любил узнавать о том, как жили люди до Ковчега, и в целом до информационного периода. Средневековье. Античность. Кларк улыбнулась: — По имени Октавии вполне можно было догадаться. Он широко улыбнулся, чуть сжав её руку. Кларк чувствовала, как настроение поднималось с видом его радости. Белл действительно выглядел так легко и свободно. И она была счастлива помогать ему приходить к такому состоянию, после горя и тяжких дум они оба заслужили этого блаженного отдыха с возможностью посмеяться и шутить, делясь друг с другом простыми и милыми фактами, что казалась истинной редкой жемчужиной в их нелёгкой повседневности. — Признаться, именно в этой дисциплине у меня бывали провалы, — Она скромно отвела взгляд, с трудом скрывая очередную улыбку. Беллами же притворно поразился: — Неужели? Разве ты не была отличницей по всем предметам, всегда занимая первые места? Кларк усмехнулась, мягко ударив его в плечо: — Я старалась. Очень усердно. Через миг они остановились, и их глаза встретились перед тем, как закрыться, когда губы соприкоснулись, а руки обвились в объятии. Могло показаться, что весь мир попросту замер, и ждавшее их впереди поле простиралось до горизонта, не имея конца как знак нескончаемого блаженства этих часов двух нуждавшихся друг в друге людей, что позволили себе забыть обо всех кроме них самих. Кларк подумалось, что в поцелуях с ним она и правда переставала слышать остальной мир, пока Блейк занимал всё её внимание. Как же странно было понимать, что когда-то ей и могло бы трудно даже представить, что она сумеет испытать подобные ощущения. Что ж… Земля уже многому её научила. Как и сам Беллами, став, должно быть, самым большим сюрпризом от неё. Полные грёз и длящегося, опьяняющего чувства лёгкости они шли дальше, держась за руки, продолжая говорить, когда Беллами неожиданно остановился, оглядевшись. Кларк сразу вернулась к реальности: -Мы ведь не сбились? Её рука потянулась к карте, ведь возможно они ещё могли восстановить нужный маршрут, успев скорее прийти к их цели. Но Белл покачал головой: — Нет, всё правильно… Просто порой до сих пор непривычно, как всё может повторяться… как тогда… Последнее он произнёс шёпотом, но Кларк чётко слышала, как его голос наполнился трепетом и тоской… Она крепче прижала его руку к своей, давая знать, что он не один теперь, но в этот же миг… Подобно формирующейся бактерии вируса, попадающей в ослабленный иммунитет, мысль, которую она так тщательно скрыла внутри сознания, вырвалась, напоминая о том, что многие моменты для Беллами исполнялись не впервые, как и знание людей, которых он уже принимал как близких, кои его только начинали узнавать… Всё это вело лично к ней, к тому, что же объединяло именно их вдвоём тогда, но Кларк заставила себя уйти от этого пути, спрашивая не менее важный вопрос: — Ты так и не рассказал, что же нас ждёт в том бункере. Беллами взглянул на неё, задумавшись: — Одеяла, свечи и помимо ещё нескольких бытовых вещей… оружие. Кларк замерла, подумав, что могла ослышаться, хотя с ним ей пора уже было привыкнуть убеждаться в обратном. — Ты серьёзно? И… его много? Он кивнул: — Достаточно для первоначальной защиты. Она знала: Белл понимал, что это могло значить. Оружие становилось мощным козырем для них, даже если им удаться избежать вооружённых конфликтов. Знание, что они сумеют защитить себя самостоятельно, дарило некую уверенность. Но при этом оно же при неумелом обращении могло принести им немало проблем. И по хмурому лицу парня Кларк понимала, что этот факт уже долгое время его беспокоил. — Почему ты не сказал мне этого раньше? Беллами же только вздохнул: — Прости… Я лишь надеялся, что мы сумеем сделать так, чтобы в нём не было нужды. Но это вряд ли будет возможно в ближайшее время. И нам придётся действовать очень осторожно. Кларк кивнула, с пониманием коснувшись его ладони: — Мы ещё успеем решить это. По крайний мере сегодня нас ждёт встреча, что даст хоть какую-то основу, от которой мы будем отталкиваться. Он усмехнулся, в необходимости сжав её руку, без сомнений, будучи раздираемый чувствами прошлого и настоящего, которое желал исправить. Кларк видела это стремление в нём, ведь оно двигало им с того самого момента, как невообразимым способом ему удалось вернуться и даже доверить ей свою истории. И она приняла его, готовая помочь. Они продолжали путь, и после некоторых размышлений Беллами произнёс: — Признаться, я всё ещё поражён, как быстро нам удалось установить взаимодействие с Линкольном, да ещё и так гладко… Хотя этого и следовало ожидать, но у меня оставались сомнения. Кларк улыбнулась, сама разделяя эту неуверенность изначально, но теперь верила, что в отношениях с этим землянином выйдут хорошие результаты. — Возможно, в этом стоит благодарить Октавию. Твоё явление знаний земных обычаев хоть и было эффектным, но она уж точно сильно увлеклась новым знакомым. Пред глазами так и вставал образ девушки, которая ждала той самой минуты побега на небольшое приключение, что при этом явно хранило в себе нечто большее. Беллами же улыбнулся новым ностальгическим мыслям: — Следовало сразу принять, что их связь будет сильнее даже принятого времени на знакомство. Что-то не меняется… Пусть в его голосе слова звучали с мягкой нежностью, предназначаемой дорогим ему людям, но в Кларк вновь открылась увеличивающуюся рана сомнения, которую скрывать становилось всё труднее. Но она заставила себя слегка улыбнуться: — Она выглядела счастливой. Беллами мягко усмехнулся, посмотрев вперёд: — Да, он умеет делать это с ней. Надеюсь, в этот раз мы ничего не испортим. Было так необычно намеренно затрагивать в разговоре остальных, ведь они оба старались не говорить о людях вокруг них, точнее о той связи, что создавал между ними Белл: между прошлым будущем и шедшим настоящим. Кларк солгала бы, утверждая, что ей не любопытно… Хотелось узнать хоть немного, что могло помочь мягко раскрыть линии той истории, которая так влияла на него, и, возможно, она дала бы сблизиться с остальными чуть теснее… Однако, вероятно, это была не совсем правильная тактика. Но Кларк не смогла устоять и решилась на риск: — Я успела поговорить с Рейвен. Она выглядела очень задумчивой в последнее время. Возможно, это связано с Финном. Рейс действительно начинала волновать её, учитывая желание перебраться в другую палатку. Задавать лишние вопросы Кларк не собиралась, но интуиция уже подталкивала её к вероятным последствиям происходившей драмы, и сложно было понять, когда может понадобиться помощь или даже правильный момент для вмешательства. Хотя Кларк знала, что всё равно останется в этой пьесе как потенциальное плечо для поддержки, но беспокойство за девушку не становилось при этом меньше. И по тому, как нахмурился Беллами, можно судить, что у этого были основания: — Думаю, что в этом может быть смысл. Но понять она должна всё сама. Она всегда слишком упряма. Всегда Снова это слово, которое прозвучало в других устах так гиперболизировано, но с ним, она знала, это следовало принимать буквально. И в голосе его сейчас Кларк слышала нескрываемую заботу. — Она тебе дорога. — Девушка говорила без ревности, не испытывая её. Уж точно не к Рейвен. Он относился к ней как к старому другу, почти сестре… Беллами кивнул: — Мы успели многое пережить. Пусть она этого и не знает. Кларк очень хотела понять, как ему удавалось находить в этих измерениях нечто единое, не отделяя их всех от уже иной вселенной. Иначе уже совсем иного рода ревность поглотить её, толкнув к неуверенности и горечи. Но заговорила она о другом: — Как и с Мёрфи? Он задумался на пару мгновений, прежде чем ответить: — Да, с Джоном… Для него всё теперь труднее. Многое очень изменилось, и он пытается это принять. Кларк слушала его задумчивый тон, понимая, что этот парень тоже был ему важен как потерянный друг, которого так хотелось вернуть. У неё самой с Джоном выходило несколько непривычное общение, но от этого не уходило ощущение, что он действительно понимал разочарование и темноту в себе, с которыми было столь сложно бороться. Внезапно Беллами усмехнулся, покачав головой: — Нам ещё повезло, по крайней мере он не такой дерзкий придурок, как раньше. Кларк это не особо удивило, хотя сейчас Мёрфи и правда сложно было сравнить с тем, каким он казался в их первые дни здесь: — Он был невыносим? Блейк засмеялся: — Ты даже не представляешь. Кларк фыркнула, но ощутила скованность внутри, ведь всё подсказывало, что наступал тот самый момент, чтобы спросить, а значит и затронуть очень важную тему для них… Ей стало страшно: правильно ли она поступала? Но разум твердил, что это лучшее время, иначе ей будет только труднее решиться. Она сделала глубокий вдох и задала свой вопрос: — А что насчёт нас? Кларк наблюдала за тем, как он замер и в замешательстве посмотрел на неё, не понимая почему она… Стараясь говорить как можно беззаботнее, девушка попыталась объяснить свой интерес, скрыв за любопытством глубокие эмоции, терзавшие всё сильнее, которыми ей не хотелось его тревожить: — Мы почти не говорили обо мне из того времени, кроме… — Она не хотела вспоминать о том деянии, знание о котором так сильно потрясло её вчера, и сосредоточилась на другом. — Мне хочется узнать о том, что было с нами. Что происходило, как мы пришли к этому. Кларк надеялась, что говорила связно, хотя голос уже начинал дрожать, и она просто смотрела на Беллами, который озадаченно размышлял. Она затронула нечто глубоко личное, и он не мог так легко с этим поделиться. А это тревожило её, ведь Кларк уже боялась, что может обнаружить, но не собиралась отступать, желая знать правду. И Беллами наконец кивнул, заговорив: — Хорошо, — Они продолжили движение под его ровный голос. — В самом начале мы… мягко говоря, не ладили. Кларк невольно усмехнулась: — Что же было не так? Белл подмигнул ей: — Ты похоже позабыла, что я был нелегальным попутчиком, который совершил покушение на Канцлера и считал, что всё прошло успешно. Она застенчиво опустила взгляд, действительно успев упустить для себя эти факты, оставив их позади на фоне насыщенного событиями настоящего. И затем произнесла, чувствуя искреннее любопытство: — Значит, ты полностью воплотился в роль бунтующего мятежника? Кларк надеялась, что это не затронет болезненные моменты из воспоминаний, но Беллами только усмехнулся: — О, ещё как! Я пытался не дать Ковчегу прилететь сюда, чтобы не попасть под арест, ты же хотела спасти всех и следовать правилам, дорогая Принцесса. Кларк по привычке закатила глаза на это прозвище, хотя не в первый раз отметила, что только для Беллами оно несло особый личный смысл, но девушка всё же оставила этот вопрос на дальнейшие разговоры, продолжая слушать его: — У нас долго не получалось найти чего-то общего помимо заботы об окружающих ребят, но при этом мы сумели стать негласными напарниками. А потом… — Он замолчал на мгновение, закрыв глаза и издав тяжёлый вздох, будто проживая что-то вновь, чтобы договорить. — Ты помогла мне сделать правильный выбор. То, как Беллами произнёс это… Столько боли и нежности прозвучало в его словах… У Кларк замерло сердце, ведь таким она слышала его лишь в моменты самых глубоких откровений, включая того признания во время грозы. Едва ли не сипло девушка произнесла: — Что же случилось? Что она тогда совершила, чтобы тот миг навсегда запомнило его сердце, заставляя вспоминать с таким трепетом… В ответе его голос почти дрожал: — Сказала, что я нужен тебе, — Беллами посмотрел на неё с такой глубокой нежностью, будто она была единственным ориентиром для него. — Доказала, что мне ещё есть за что жить. Кларк никак не могла ожидать от себя, что после его слов почти забудет, как дышать, ведь то, с каким чувством он делился с ней буквально частью души, тем, что сумело навечно остаться в нём и, без сомнений, влияло на многие решения. Эта связь… оказывалась намного сильнее, чем могло показаться в начале. Она не знала, что сказать, и Беллами продолжил, словно наконец смог открыться вслух давно хранившимися в нём словами: — Говоря честно, успело произойти столько всего: мы стали друзьями, но часто спорили, даже становились по разные стороны баррикад, но почти всегда вспоминали о том, как важны друг для друга. Мы оба натворили ошибок, но я… Я никогда не забывал, что ты значишь для меня. Ты всегда жертвовала собой ради других, не позволяя чувствам брать вверх, всё ради блага остальных. Я восхищался тобой и переживал каждый раз, когда что-то шло не так. Ты была той, кто помогал держаться в трудные моменты. Девушка, которая… — Которую ты любил. Они замерли, и Беллами медленно обернулся к ней. Кларк не могла пошевелиться, смотря на него, видя, как потерян был его взгляд. Словно она произнесла то, что он так долго хранил в себе и наконец оказалось на свободе. Хотя она уже слышала эти слова из его уст: Я люблю тебя. С каким отчаянием они были им произнесены тогда, поразив её. Теперь же наступала неизвестность для неё… Кто была для него она? Девушка, которую он знал когда-то, чью любовь он пронёс через пространства, или же той, которой он смог открыться в этом времени?.. Кларк больше не могла от этого убегать. Но и произнести вслух тоже было не в её силах. Из того самообладания, что у неё осталось, она посмотрела вперёд, заглушая чувства рассудком, и зашагала дальше, стараясь не поддаваться эмоциям сейчас, и без того дав им сильную власть над собой. Потому она сделала то, что делала всегда, спасаясь от самой себя, сосредоточившись на деле, хотя знала, что вскоре не выдержит. И тогда ей придётся встретиться с последствиями новой истины, как бы она не боялась их, уже не имея шанса к отступлению. Беллами понял, что что-то идёт не так. Уже с того момента, как они заговорили о его «прошлом», ему следовало догадаться, но он слишком увлёкся, наконец осознавая, что Кларк беспокоилась из-за него, и ему вовсе не показалось: она была немного неспокойна в течение дня, хотя поводов и без него у неё для того предостаточно. Но теперь он видел очевидное напряжение в её лице, которое почти побелело после его слов. Не стоило ему говорить всего этого, возможно… Однако Белл не хотел лгать, обещав говорить ей правду, сколь странной она бы не была. И всё же, хоть они и затронули довольно неловкую тему, Беллами не находил в ней причин для столь сильного потрясения, ведь… Он уже давно не скрывал своих чувств. И теперь мужчина также знал, что непременно доберётся до разгадки, больше не позволив пропасти недопонимания разделить их. Блейк наблюдал за тем, как черты Кларк вернулись к строгости, что случалось с ней, когда она пыталась отвернуться от эмоций, отдавая всё сознание лишь поставленной цели. Это подтверждало и то, как она пошла вперёд, и он только теперь понял, что их руки разъединились. Что же пошло не так? Беллами быстро догнал её, не скрывая беспокойства, спросив: — Кларк, всё в порядке? Она лишь мельком посмотрела на него, кивнув: — Конечно. Просто почудилось что-то… тревожное. Неужели она действительно думала, что он поверит в это? Или может быть Белл сам невольно принёс ей неприятное воспоминание случайным словом, и теперь ей просто хотелось прийти в себя, не отвлекаясь на разговоры? Однако Беллами понимал, что причина гораздо более личная. И ему нужно подумать, как можно мягче вернуть её доверие… Неожиданно Кларк остановилась перед ним, потянувшись к карте. Беллами огляделся, на повороте замечая то самое дерево… Конечно… Он помнил тот момент так ясно. Выстрелы, мысль о том, чтобы спасти, кровь на его руках, безнадёжное отчаяние, её голос… дарующий надежду и веру, что он сумеет искупить свои грехи. Должно быть, именно тогда он окончательно влюбился в неё, пусть и сам ещё не осознавал… — Это здесь? Беллами обернулся к Кларк, что направила руку в правильную сторону, и кивнул: — Да, мы почти дошли. Она взволнованно вздохнула и даже смогла выдавить улыбку, которая абсолютно его не убедила, но он решил не давить на неё. Они прошли к нужному выступу, и Беллами наклонился, стерев землю с крыши люка. Он посмотрел на Кларк, что наблюдала за ним в нетерпении проникнуть в новое хранилище полезных ресурсов и приветов из прошлого. Применив все силы и орудия, они смогли быстро раскрыть вход. Блейк и сам чувствовал волнение, ведь это место в мужской памяти хранило много судьбоносных эпизодов, повлиявших на остальную часть его истории. Их истории. Открыв люк, мужчина невольно задержал дыхание. Как и тогда, они вошли с фонариками медленно двигаясь вперёд. Тусклый свет освещал им довольно просторное помещение. Пропустив Кларк перед собой, Белл закрыл от них солнечный свет и сразу прошёл к стеллажам, где оставил их скромный источник освещения, которого было вполне достаточно для них. Он огляделся, сдержав смешок при мысли о том, как почти всё было идентично первому раз, когда они нашли это место. Кларк медленно осматривала взглядом новое помещение, весьма им удивлённая: — Здесь так просторно. Это редкость для земных бункеров. Беллами усмехнулся, кивнув, и подошёл к ней, взяв за руку. Он чувствовал, как она напряглась в первый миг, но затем её пальцы охватили его, и Кларк ждала от него следующих действий. И он повёл рукой в сторону, произнося: — Нам туда. Они дошли до бочек, и Кларк нахмурилась, не понимая: — Неужели оно всё это время продержалось здесь? Он кивнул, вспоминая своё потрясение, когда в порыве гнева толкнул эту вещь, внутри которой хранилось столь ценное и опасное. Беллами открыл первую бочку и, стараясь не сильно испачкаться в тёмном веществе, достал первую винтовку. Кларк потрясённо смотрела на него, почти не веря в то, что видит, ведь шок от осознания подобной находки сложно преодолеть даже с предварительным знанием. К тому же на Ковчеге размеры знакомых им огнестрелов были значительно меньше. И теперь для них оно значило и то, что при худших последствиях у них будет шанс на защиту. Однако теперь им следовало как можно осторожнее распоряжаться их находкой. Видя едва ли не восхищённый отклик в глазах Кларк, Блейк решил, что они могут позволить себе не думать о делах, а просто жить моментом: — Хочешь опробовать? Она с надеждой посмотрела на него: — Думаешь, это разумно? Беллами засмеялся: — Тренировки нужны в любом случае. Пойдём. Он повёл её к той же стене, которую за несколько минут они привели к подходящему для тренировки виду, что получилось быстрее прошлого раза. И сейчас Белл незаметно отложил пару покрывал в сторону, планируя разложить их уже после пробы знакомства со стрельбой. Когда он вернулся к ней, Кларк уже начинала привыкать к ощущению ружья у себя в руке: — Не ожидала, что оно настолько тяжёлое. Беллами мягко усмехнулся: — К этому можно привыкнуть. А теперь, — Он встал перед их мнимой мишенью, принимая правильную стойку, начиная целиться. — Смотри и учись. Блейк взвёл своё оружие и прицелился, но это привело лишь к паре глухих звуков, за которыми ничего не последовало. Рядом хмыкнула Кларк: — Всё ещё смотрю. Он обернулся к ней, видя, как она заворожённо смотрела на него, игриво улыбаясь, и Белл засмеялся, ведь упустил это воспоминание: — Патроны отсырели. Беллами столь увлёкся происходящем, что упустил эту деталь, но сейчас уже без досады отложил своё оружие, зная: теперь обстоятельства изменились, отчего хотелось насладиться всей ситуацией. Он кивнул в сторону оружие, которое Кларк держала в руках: — Попробуем пока с твоим. Готова? Она согласно повела головой, но с толикой неуверенности произнесла: — Наверное. Он улыбнулся и протянул ей руку: — Не волнуйся, я рядом. Кларк кивнула и развернулась, пытаясь повторить его прошлые движения, и Беллами сделал шаг к ней, став очень близко. Он положил руку ей на спину, помогая достигнуть нужного положения и другой ладонью помог поддержать оружие в пальцах. В тишине было слышно, как тяжело она дышала при его прикосновениях, когда сам Белл медленно отвёл упавшие на правую сторону её лица волосы и поцеловал в шею, затем склонясь позади к её уху и прошептал: — Теперь можешь стрелять. Раздались щёлки, и грубый резкий звук оглушительно по стенам, а пуля достигла цели. Кларк потрясённо обернулась к нему: — Это невероятно! Белл кивнул ей, продолжая улыбаться. Его ладонь спустилась к талии, и он притянул её ближе к себе, почти шепча: — Хочешь продолжить? Такая близость с ней пьянила, и он едва продолжал мыслить здраво, когда Кларк подняла к нему глаза, в которых горел тот самый огонь. — Возможно, — Тихо произнесла она. — Но не сейчас. Девушка отложила оружие, освободив руки, и потянулась к нему, позволяя ладоням найти его плечи, когда их лбы соприкоснулись, а дыхания почти смешались. Белл не выдержал и потянулся к ней, и Кларк приняла его поцелуй, отвечая с пылом. Она крепко прижала его к себе, целуя с отчаянием, словно боялась, что он вот-вот уйдёт. Эти страстные объятия не предназначались для долгожданного уединения пары; они больше подходили для прощания, словно этот поцелуй мог стать для них последним. Беллами понял, что больше не мог так. Отстранившись и найдя её потерянный взгляд, он произнёс: — Кларк, что не так? Она уже не собиралась убегать, зная, что это бесполезно, и на мгновение закрыла глаза, будто собираясь с силами, чтобы произнести: — Просто скажи… Все эти чувства, о которых ты мне говорил: ты чувствуешь эту любовь ко мне или к той Кларк, которую ты помнишь? В её голосе звучало столько скопившейся боли от неуверенности и незнания, и Белл в замешательстве застыл. Так вот что беспокоило её. Всё становилось на свои места, и он понял, как неправильного поступил, что сразу не объяснил ей. Хотя разве можно было просто что-то обдумать в этом круговороте, не запутавшись? Кларк продолжала смотреть на него, ждав ответа, и Беллами сделал глубокий вдох, осознавая, что сказанное им будет откровением и для него тоже: — Кларк, то, что происходит сейчас, может многое запутать, но ты должна понять. Ты — моё настоящее. Именно та, что стоит передо мной, помогает и поддерживает. Да, мои призраки неизменно влияют на происходящее, но это никак не искажает мои чувства. Но когда наступит день, в котором прошлое уже не будет помогать, я хочу отпустить его и жить настоящим. И не смогу сделать этого без тебя. Кларк почти дрожала, взбудоражено слушая, пытаясь понять, что всё теперь это означает для неё, для них. Сердце Белла сжалось, когда он заметил, как заблестели от слёз её глаза, пока голос девушки нервно зазвучал: — Но всё то, что ты говорил… Беллами в миг прижал её к себе, обняв за талию, одной из рук нежно касаясь девичьей щеки, и тихо произнёс: — Это правда, что многие дорогие мне люди сейчас другие. Но я помню нас всех ещё такими же и не допущу тех трагедий, что так повлияли на нас. И это не меняет того, что вы все те же люди. Ты хочешь отграничить себя от той, которую не узнаёшь. Но нет никакой другой Кларк. Это всё та же ты. И останешься ею, чтобы ни произошло. Девушка молча стояла, закрыв глаза. Она принимала услышанное. Её разум подвергся стольким тревогам из-за него, а ведь он так пытался защитить её, но своих демонов всё же не сумел спрятать, за что снова был готов начать корить себя. Кларк подняла к нему взгляд, тихо дыша, и смотрела с осознанием чего-то значимого, и Белл прошептал: — Прости меня. Но она покачала головой, касаясь его лица ладонями: — Не вини себя. Их лбы соприкоснулись, и он понял, что они наконец прошли окончательную границу непонимания, и хоть это не обещало гарантированного взаимопонимания и согласия, но говорило о безграничном доверии, что гнало сомнения в единстве их душ. Неожиданно Кларк засмеялась, неловко пряча взгляд: — Выходит, мы уже были вместе и просто вновь нашли друг друга сейчас? Белл мягко усмехнулся, покачав головой: — Как бы красиво это ни звучало, но в том времени мы оставались просто друзьями. Она с удивлением посмотрела на него, осознавая: — Значит, то, что сейчас между нами… действительно настоящее, — Её улыбка вернулась в смехе и завороженном взгляде, когда рукой она потянулась к его лицу. — И ты мой. Беллами кивнул ей, ощущая, как участился его пульс, и признавая то, что наконец оставляло все сомнения позади: — Твой. Облегчение и радость лучились в её лице, и он наклонился к ней, но она чуть отстранилась, находя его взгляд, и произнесла со всей искренностью: — Я люблю тебя. Беллами потрясённо смотрел на неё, не веря, что это наяву. Но смех Кларк, её ладонь на его щеке, которая притянула ближе к ней, и девичьи губы, коснувшиеся губ мужчины, заставили позабыть обо всех вопросах. Они наконец были вместе. Их поцелуй выражал все ими пережитые чувства: от страха потерять до разогревавшейся страсти, которую они столько времени откладывали. Теперь же неутолимое желание завладело обоими, затмевая сознания. Руки Беллами крепче сжали её за талию, не оставляя между ними лишнего пространства, пока ладони Кларк держались за его волосы и плечи. Губы отстранялись лишь на пару мгновений, отвлекаясь на щёки и скулы, чтобы вновь вернуться к поцелуям, что становились всё глубже. Белл чувствовал, как жар тела оставлял препятствия для ровного дыхания, кое уже окончательно сбилось. Ему с трудом удалось сдержать стон, когда руки Кларк избавились от куртки и оказались под его футболкой, собственнически касаясь мышц туловища и спины, обвивая и теряя контроль. Когда мужская футболка была сброшена на пол, Кларк вновь поцеловала его, слегка прикусив за нижнюю губу, и уже руки Блейка начинали снимать с неё кофту в успешных стараниях попросту не сорвать ценную одежду. Посмотрев на неё, Беллами осознал, что никогда не видел и даже не мог представить кого-то прекраснее, чем эту девушку, стоящею перед ним. Она была совершенством. И хотела его Поцеловав её, Белл отстранился и, держа за руку, повёл к отложенному одеялу, которое они быстро расстелили, не особо заботясь об аккуратности результата. Взяв инициативу, Кларк не дала ему опомниться, сев к нему на колени, обвив ногами, продолжая целовать. Его рука спутывала светлые распущенные волосы, а другая гладила спину, неспешно расстёгивая крючки бюстгалтера. Она тяжело дышала, возвышаясь над ним, держась за мужские плечи, и склонилась к нему, медленно целуя в губы, затем перейдя к подбородку, после спустилась к шее, заставив его окончательно забыться. Кларк опустила руки, помогая отбросить ещё один элемент одеяния, и он позволил себе губами вернуться к её шее, уделяя тщательное внимание каждому дюйму открывшейся кожи, и, когда она уже могла сдержать стона, опустился к ключицам, ласково и как можно не спешнее, переходя к груди, пока ладони девушки сжимались в его волосах, а спина выгибалась от страстных прикосновений. Напряжение меж ними нарастало, и руки Кларк медленно опускались по его шее, груди и животу к штанам. Белл ощущал, как его жажда возрастала, и резко перевернул их, оказываясь сверху, располагая их в горизонтальном положении. Он быстро избавился от брюк и неспешно стал снимать их с Кларк, что смотрела на него снизу вверх, ожидая и предвкушая. В свой первый раз они позволили страсти взять верх и весьма быстро всему окончиться. Сейчас же оба, ведь Белл знал, что и Кларк разделяла это желание, хотели насладиться в полной мере шансом не торопиться и изучить друг друга, даря удовольствие, кое жаждали испытать. Незаметно и остальная одежда оказалась в стороне вместе с нижним бельём, оставляя их открытыми в своей наготе. Беллами всё ещё оставался у её ног, нежно целуя девичьи колени, попеременно переходя к внутренней стороне бёдер, намеренно дразня. Кларк с трудом сдерживала от стоны, но сдалась, что было им услышано. Белл потянулся к её лицу, жадно целуя. Их языки сплелись, а руки изучали разгорячённые тела, стремившиеся к новым ласкам, пока тяжкое дыхание раздавалось в окружающей их тишине. Беллами казалось, что он мог целую вечность провести так: в объятиях Кларк, с ощущением её поцелуев и любви, без мыслей о чём-то ином. Всё в нём стремилось к этому всепоглощающему чувству. Он застонал, когда ощутил, как ладонь Кларк коснулась его твёрдого члена, медленно обводя, и мужчина знал, что не может долго выдержать так, но прежде желал доставить ей больше удовольствия. Беллами нежно привлёк любимую новым поцелуем, став ладонью водить по гладкой коже её бедра. Неспешно его пальцы проникли в ждущее лоно, утопая в их стонах, в медленном ритме подводя девушку к высшему пику наслаждения, хоть и сам с трудом держался, но вид стонавшей от удовольствия Кларк был ему ценнее всего. Открыв глаза, она устремилась к нему в ответном поцелуе, прильнув всем телом, рукой запутавшись в его волосах, в силах лишь шептать: — Беллами. Голос звучал с мольбой и желанием, которому он и сам уже не мог противостоять, чувствуя тепло её тела. Спустя мгновение трепетным движением он наконец проник в неё. Их последовавшие стоны зазвучали в унисон, и Белл нашёл взгляд её глаз, которые неотрывно смотрели на него. Они двигались в такт друг другу, неспешно, держась на за талию и плечи, хотя вскоре руки вновь начали путешествие по потным телам в жажде сохранить эти ощущения. Их тела в идеальном сочетании соединялись, пока Беллами целовал её шею, тихо шепча имя Кларк, и вскоре они ускорили темп, доходя до высшей точки наслаждения слияния тел и душ людей, любивших друг друга. В этот раз между ними происходило не просто жадное страстное соитие, а слияние душ, окончательное свидетельствующее их единение, коим обычно и определяется занятие любовью. С трудом разорвав объятия, Беллами потянулся к лежащему рядом одеялу и укрыл их, пытаясь восстановить ритм дыхания. Кларк с улыбкой прильнула к нему, умиротворённо положив голову ему на плечо, погружаясь в их спокойную тишину. Беллами в прояснившемся сознании понял, что идеальность происходящего действительно реальна. Он наконец мог позволить себе признать испытываемое им счастье, особенно в этот миг, когда Кларк, улыбаясь, смотрела на него, пальцами ещё играя с его кудрями, попеременно проводя ладонью по мужскому лицу и переходя к груди: — Похоже твой план уединения ото всех сработал. Он засмеялся, продолжив лёгким движением водить по её спине, и оглядел окружающую их обстановку, признавая, что она не так уж и соответствовала стандартам романтического свидания, и в его голове сразу возникла мысль, как можно это слегка подправить. — Куда ты? — Встревоженно спросила Кларк, когда он встал, подходя к одному из ящиков. Белл лишь раз оглянулся к ней, произнося: — Всего лишь добавить немного света. Кларк засмеялась, когда он вернулся с парой свечей, что быстро зажёг, и поцеловала его, покачав головой: — Ты настоящий романтик. Беллами ответил ей поцелуем и прошептал: — Всё как Вы скажите, Принцесса. Кларк фыркнула, с неожиданностью касаясь его щеки: — Ты действительно не можешь перестать меня так называть. Беллами притворно поднял брови: — Тебе не нравится? Он ожидал очередной насмешки, но Кларк задумалась и засмеялась: — Быть может, это неудивительно, но в твоих словах это дурацкое прозвище звучит совсем по-другому, и это мне нравится, — Она провела губами по его шее. — Но ради своего же блага, не смей вспоминать его при остальных. Белл смеялся её насмешливой угрозе, но, зная, как важно было для неё стать для ребят не просто кем-то из элиты, кивнул, целуя, не в силах сдержаться от улыбки. — Ты же знаешь, что они уже доверяют тебе. Октавия и вовсе кажется твоим ярым последователем. Она хмыкнула, не сдержав усмешку: — Она очень любознательна, и я рада её помощи и компании. Впрочем, — Её улыбка стала шире. — У вас, Блейков, удивительный талант проникать в самое сердце. Беллами издал смешок, польщённый комплиментом, и заметил, как в её взгляде появились нотки серьёзности. Кларк слегка поднялась, продолжая так смотреть на него, и спросила: — Каково быть братом и расти не одному? Беллами улыбнулся, открываясь самым тёплым воспоминаниям о сестре: — С самого рождения О я чувствовал ответственность за неё. Всегда хотелось защитить её, укрыть от всех угроз, — Он вздохнул, но отринул мрачные элементы детства, не желая портить ими столь драгоценные минуты. — Она всегда любопытствовала о чём-то, и потому мне приходилось идти в библиотеку и изучать интересные ей вопросы, а ещё запоминать истории, чтобы рассказывать ей перед сном. Хотя порой она и становилась невыносима… Они рассмеялись, и Кларк нежно провела ладонью по его щеке, проговорив: — Ты очень хороший брат, и Октавия любит тебя. Белл замер, осознавая, как важно ему слышать эти слова. Он чувствовал счастье, зная, что теперь у него с сестрой ушло из привычки вечно спорить. И Кларк… Звёзды, это было прекраснее любых грёз, ведь их объятия и поцелуи были реальными. Он и сам не понял, когда его охватила широкая, полная удовольствия улыбка, и Кларк улыбнулась ему в ответ, потянувшись за новым поцелуем. Углубив его, Беллами точно знал, что теперь не отпустит её. Она была с ним. Хотела его. Любила его. Мужские руки охватили её плечи, и Кларк застонала, отстранившись: — У нас ещё есть время? Нужно вернуться в лагерь до вечера и решить… Белл тут же прервал её поцелуем, а затем потянулся к девичьей руке, на которой всегда были часы мистера Гриффина. Одарив поцелуем её запястье и посчитав примерное время, он улыбнулся ей: — Полтора часа ещё в нашем распоряжении, а потом… Он не смог договорить, так как был повален на спину, а мысли его сразу же затуманились в поцелуях и последовавших ласках. Они не теряли времени своего уединения, занимаясь любовью при догорающих свечах. Кларк было сложно заставить себя начать одеваться. Ей совсем не хотелось уходить из их мирного спокойствия, обретённого здесь. После стольких переживаний девушка наконец ощущала покой в себе, что было таким редким явлением, и обычно лишь с Беллами она могла достичь его за пару слов и касаний. Как же Кларк благодарна ему за эту прогулку! Они наконец-то позволили себе не думать, что их мог кто-нибудь отвлечь, и им удалось разобраться со всем, что ещё могло встать между ними, и это дало Кларк решимости сказать правду, которую сама приняла лишь сегодня. Она любила его. Очень сильно… Теперь и он знал это, что делало их бесконечно счастливыми. Наконец Кларк чувствовала, что всё идёт правильно. Хотя бы в чём-то. И сердце, как б странно не звучало для неё даже в мыслях, подсказывало, что, если рядом будет Белами, она справится. Больше она не позволит себе усомниться в нём. И никогда не оставит его. Поправляя кофту, Гриффин осмотрелась. Изначально даже сложно было подумать, что мрачное и пустое место можно наполнить столь чудесными воспоминаниями, которые согревали душу уже сейчас. Но реальность начинала возвращаться. Её взгляд упал на собранные сумки с оружием, что ждали их у стены. После небольших размышлений они решили, что пока неизвестен статус их отношений с землянами, будет разумнее разделить имеющиеся у них боевые запасы. Большая часть отправиться в бункер, который находился ближе к лагерю, что когда-то послужил им убежищем от тумана, а немного ружей они заберут с собой, чтобы на крайний случай иметь шанс защититься. Кларк до сих пор было непривычно при осознании, что столь мощная вещь была в их распоряжении, и даже она начала делать свои первые попытки в её освоении, хоть они были прекращены на более приятное время с Беллами. Их время здесь прошло чудесно. Они просто наконец позволили себе долгожданное расслабление, без опасений, как кто-нибудь мог направиться к ним, неприятно отвлекая. Сейчас же их минуты были полны смеха, ласк, милых рассказов о прошлом и безграничном ощущении любви. И она собиралась сохранить эти чувства, чтобы возвращаться к ним, когда их необычное и любящее сюрпризы настоящее их жизни вернётся. Это станет хорошим лекарством от мрачных дум, как и те моменты с Беллами, что ещё их ждут. Кларк улыбнулись, когда почувствовала, как её со спины нежно обвила мужская рука, и опустила голову на его плечо, на миг закрыв глаза, наслаждаясь уютной тишиной, что ещё пока окружала их. Она повернулась к нему, немного удручённо произнося: — Пора идти. Ей не хотелось уходить… Кларк желала остаться здесь, позволить спокойствию завладеть ими снова, не думать о бесконечных делах, задачах лагеря… Но она понимала, что это невозможно. Беллами только кивнул ей, и Кларк заметила, что его рука была отведена за спину, и с непониманием посмотрела на парня. В его взгляде играло некое предвкушение и даже напоминающее волнение. Что же он задумал? Видя, что был пойман, Беллами протянул ей свою руку, в которой держал запечатанный пакет. Кларк взяла его, заглянув внутрь, и застыла… Не может быть! Она поглядела на Беллами с потрясением и неверием, а затем вытянула из неожиданного подарка листы бумаги и карандаши… Она снова ощущала их в руках… Кларк с трудом сдерживала эмоциональный порыв возможной истерики от нахлынувшей радости и поцеловала Беллами, выражая всю благодарность за это чудо, орудий ремесла, которому была отдано её сердце, а также и её любовь к нему. Чуть отстраняясь, она прижалась к его лбу своим, прошептав: — Спасибо. Он улыбнулся, находя её ладонь: — Я знаю, насколько для тебя это важно. И теперь ты сможешь рисовать в свободную минуту, когда пожелаешь. Кларк с трудом смогла бы описать испытываемое ею счастье от предвкушения наконец провести точенным грифом по чистой бумаге, создавая наброски силуэта, что уже создавались в её голове. Но всё и так передавалось в улыбке девушки, чья радость передалась и Беллами, улыбка которого стала шире. Он крепко обнял её, будто боялся, что если они выйдут отсюда, то потеряет, и Кларк лишь сильнее прижалась к нему, негласно убеждая в обратном: она с ним и будет рядом. Им пришлось оторваться, продолжив сборы. А когда подошёл момент ухода, Кларк снова окинула взглядом уже окончательно потемневшую комнату, её охватило сожаление о вынужденном возвращении в лагерь. Но нельзя было больше избегать реальности. Оказавшись на воздухе, она почувствовала с непривычки лёгкое головокружение. Позволив Беллами не совсем равно распределить их вещи, девушка посмотрела вокруг, и её взгляд привлекло одно широкое дерево неподалёку, хотя казалось, оно мало чем отличалось от остальных. Но отчего-то Кларк ощутила трепет и неожиданное волнение, заворожённо глядя на него, и её охватило желание даже подойти к нему, будто с ним было связано нечто важное для неё, хотя она никогда не видела его раньше. От неожиданного морока её пробудило прикосновение к плечу. Она обернулась к Беллами, чей взгляд выражал тревогу: — Всё хорошо? Кларк кивнула и искренне улыбнулась ему: — Да. Можем возвращаться. Она взяла его руку, и они отправились в обратный путь. Какое-то время они хранили молчание, наслаждаясь окружающей их природой. Какое же было наслаждение осознавать, что меж ними не обязательны разговоры, и даже без слов у неё получалось чувствовать их единство, также как и обретение спокойствия в душе. Перекидываясь словами, сопровождаемыми с улыбками, они добрались до нужного им бункера, где быстро спрятали большую сумку с оружием, и наконец направились в лагерь. Небо уже обрело оттенки вечера, и Кларк посмотрела на часы со своей руки. Явно заметив нахмуренные черты, Беллами взял её за руку, успокаивающе произнося: — Мы всё вовремя успеем. До лагеря совсем недолго. Она кивнула, уже представляя, как многое им ещё придётся пережить за этот вечер, в частности встречу с Линкольном, от которой столь многое зависело. Они ещё не успели толком обсудить подробности, хотя Кларк была уверена, что у Белла имелся проработанный алгоритм, и их направления не могли отличаться, ведь в данном пути их виденье совпадало… однако же им следовало всё обговорить, чтобы заглушить волнение, что становилось сильнее… Ведь именно она сама должна преодолевать его, как бы ни было трудно, помня, что не одна. Кларк грустно посмотрела на ручные часы, вспоминая, как отец говорил ей это перед одним из экзаменов, что казался в юности сложным и угрожающим своими последствиями, на что Джейк Гриффин только ободряюще смеялся, уверяя её, что она со всем справиться. Девушка закрыла глаза, пытаясь отстраниться от воспоминаний, за которыми последовали бы слёзы и эмоции, на кои у них пока не было времени. Она почувствовала, как её руку сильнее сжал Беллами, и огляделась к нему, встречаясь обеспокоенным взглядом Блейка. Кларк вздохнула, зная, что сейчас не сможет как-то отвлечь его, и тихо произнесла: — Я вспомнила отца. Белл обнял её: он знал какова та боль от скорбного понимания, что никогда больше не встретить родителя, по которому не престаёшь тосковать. Как бы она хотела, чтобы он был вновь рядом. Она так скучала! По отцу, матери, их времени, когда катастрофы реального ещё не настигли их маленький мир… По её щеке скользнула слеза, и Кларк сипло вздохнула, позволяя Беллами нежно её стереть, пока продолжал держать девушку, и ей хотелось, чтобы он не отпускал. Лишь с ним у неё получалось прийти в себя столь быстро, со знанием, что Белл всегда рядом. Она кивнула ему, желая сказать, что ей лучше, и они могут продолжать путь. Но он опередил её, нежно произнося: — Я уверен, что он бы гордился тобой, Кларк. Она замерла, закрыв глаза, стараясь вернуться к себе обычной, готовой справиться со всеми эмоциями, но внутри всё продолжало сжиматься от боли и горечи. Кларк подняла взгляд к Беллами, находя в нём поддержку, без которой не смогла бы справиться с навалившемся на неё грузом. Его слова затронули в ней ту струну воспоминаний, что воссоздала улыбчивое лицо её отца… Невольно Кларк улыбнулась воспоминанию, а затем увидела ожидание на лице Беллами, что не скрывал своего волнения за неё. Она сжала его руку в ответ и повела за собой, возобновляя их путь и спокойно говоря: — Думаю, ты бы ему понравился. Белл поражённо посмотрел на неё и сожалением отвёл глаза: — Мне жаль, что я никогда не знал его. Он был достойным человеком. Кларк раньше казалось, что начать говорить об отце будет намного тяжелее, но сейчас… Это не было легко, однако что-то подталкивало её говорить, будто со словами было легче отпустить скопившиеся эмоции, позволив прийти к новым мыслям: — Папа всегда верил в лучшее в людях, желал приносить пользу и помогать другим. Их с мамой стремление и вдохновило меня выбрать медицину. Чтобы помогать… Никто из нас не знал, чем всё обернётся. Она говорила обобщённо, осознавая, что те воспоминания для неё уже казались связаны с совершенно другой жизнью, которую уже нельзя было вернуть. Интересно, что бы Джейк Гриффин посоветовал ей в том, как правильно поступить сейчас? Если почти во всех делах лагеря Кларк видела поддержку в Беллами, то в одном вопросе, в котором ей никто не мог помочь, оставалась неизвестность… И Кларк знала: он бы не хотел, чтобы её отношения с матерью оставались столь холодными и причиняющими и без того сильную боль. В конце концов, кто ещё мог помнить настоящего Джейка Гриффина в семейной атмосфере, полной любви и радости… Кларк сжалась, с трудом заставляя себя не убежать от этих мыслей, как обычно происходило. Беллами видел, что ей нужно было подумать, и больше не задавал вопросов, продолжая идти рядом, и это успокаивало. Его близость умиротворяла, даруя ей хоть какое-то чувство безопасности и защиты от одиночества в пустой камере. Переведя дыхание, Кларк устремила свой взгляд вперёд, осознавая, что уже в паре метрах находился лагерь. Она остановилась, находя глаза Беллами, и обняла его, чтобы снова ощутить столь блаженное чувство близости. Кларк понимала, что перед встречей им ещё предстояло разделиться, чтобы удостовериться в благополучии ребят, а также и успеть обсудить ближайшие планы, дабы быть готовыми. Белл нежно поцеловал её в лоб и прошептал: — Всё хорошо. Она улыбнулась, изумляясь его способности держать себя в руках после всего. У неё вряд ли бы получилось с таким грузом продолжать не сходить с ума и поддерживать других. Но ведь они были рядом друг с другом… принадлежали друг другу… Может, в любом раскладе, будучи рядом у них был шанс, если только не терять это чудесное, драгоценное чувство. И вновь, в бесчисленный раз, несмотря на обратное желание, им пришлось отстраниться. Переглянувшись, они пошли вперёд, находя лагерь всё ещё действующим, с не покалеченными подростками, которые словно и не обнаружили их уход. Однако представление развеялось, когда перед ними тут же появился Миллер, что едва ли не запыхавшимся голосом проговорил: — Ну наконец-то вы вернулись! Беллами, пошли, необходимо… Она не успела дослушать его, ведь парень уже уводил Белла, и паре оставалось лишь обменяться ухмылками. Кларк сжала ремень сумки, стараясь не рассмеяться. Бедный Нейт! Они уже столько раз оставляли его заместителем, что, вероятно, каждый новый раз переносился им не так уж и просто. Что ж, теперь и её ждал свой маршрут. Согласно нему Кларк прежде всего направилась в их палатку, вновь отмечая, сколь же приятно было думать о ней в подобном ключе. Оставив там заветную сумку, предусмотрительно небрежно завалив её несколькими незаметными, но отвлекающими внимание предметами, Кларк вздохнула, решая, что теперь стоило отправиться к Рейвен, узнав о возможных новостях, а затем наконец вернуться в её пункт медицинской помощи, чтобы хоть ненадолго спасти Октавию и Харпер от руководства. Девушка уже предчувствовала, что не сможет избежать дружеских насмешек касаемо романтической прогулки, но лишь улыбнулась этим мыслям, уже даже не будучи против подобного. Со светлыми чувствами Кларк вышла из палатки, направившись вперёд, когда перед ней возник Финн. Не ожидая его, она инстинктивно вздрогнула и заметила взгляд парня, что был полон разочарования и обиды: — Значит, это правда. Его голос звучал тихо и мрачно, и Кларк стало не по себе: — О чём ты, Финн? Он кивнул в сторону палатки: — Ты съехалась с Блейком. С его уст почти звучали обвинения, и Кларк сдержалась от насмешки, ведь… Чёрт возьми, между ними был только невинный флирт! И как раз после него она узнала, что он был в отношениях, перестала даже думать о Коллинзе, но он всё равно пытался как-то навязаться ей. Кларк приняла бы обычную дружбу, но в каждом слове от него шли сожаление и некая надежда, будто ещё мог быть какой-нибудь шанс, хотя всё было бы обречено с самого начала. И теперь слышать от него подобный тон казалось поразительной наглостью, но, не желая влезать в лишние споры, она только усмехнулась: — Похоже, новости разносятся быстро. Кларк попробовала обойти его, но Финн перекрыл ей дорогу, словно не сказал достаточно: — Я не понимаю этого. Ведь… Но она не имела ни времени, ни сил терпеть это недоразумение, и Кларк резко прервала его: — Финн, послушай. Да, я с Беллами, и очень этому рада. И уж извини, но это касается лишь нас двоих. А теперь мне нужно пойти к Рейвен. На имя своей девушки ожидаемо последовал взгляд сожаления и горечи, но и это не убедило его понять простые истины, и Кларк подозревала, что причины переживаний Рейвен действительно заключались в нём, а точнее в столь странном отношении парня к окружающим, будто он сам в себе запутался, следуя неясным и бурным порывам. Финн вновь собирался что-то возразить, но тут они обернулись на спасательный голос, воскликнувший: — Эй, Коллинз! — Подошедший Мёрфи требовательно посмотрел на парня. — Ты уже проверил готовность ребят к завтрашней охоте? Финн раздражённо закатил глаза: — Потом, я всё успею… Джон резко сделал к нему шаг: — Не заставляй меня повторять. Нельзя копошиться каждый раз именно перед выходом. Потому сделай свои обязанности сейчас. Коллинз ядовито смотрел на него и пробормотал нечто несуразное, и прежде, чем уйти вновь взглянул на Кларк, но девушка не обратила на это особого внимания, радуясь, что избежала новых неловкостей. Она улыбнулась Джону, проговорив: — Спасибо. Он усмехнулся в привычной для себя манере: — Видимо, я пришёл как раз вовремя. Хотя образ нерадивого поклонника ему явно к лицу, но это уже начинает становиться слишком раздражающим. Кларк пожала плечами. Раз не только она это замечает, значит дело становилось серьёзнее, чем хотелось бы. Конечно, Кларк надеялась, что Финн уже наконец поймёт очевидные факты и попробует позаботиться о чувствах Рейвен, но вряд ли всё обошлось бы так просто. Потому после ей нужно будет вернуться к этому, если такое поведение продолжаться. Она вздохнула, посмотрев на Мёрфи: — Думаешь, он перестанет? Джон лишь пожал плечами: — Что в его голове, мне неизвестно. Посмотрим, что он будет делать дальше, хотя и боюсь за Рейвен. Кларк кивнула ему, будучи согласной. По взгляду парня она поняла, что и он беспокоился за девушку. А значит было ясно, что бы ни произошло у Рейс будет поддержка. Хотя хотелось верить в лучшее… Ещё раз кивнув Джону, Кларк пошла в сторону их технического центра, надеясь, что неловкость с Финном не повлияет на отношения с Рейвен, ведь у них всё очень хорошо складывалось. Кларк хотела поговорить с ней об этом, но не желала затрагивать столь личные темы без её согласия, особенно пока девушка явно принимала важные решения для себя, и Рейвен уже знала, что могла поговорить с ней. Упомянутая брюнетка как раз выходила из своей платки, потирая уставшие глаза. Но заметив Кларк, Рейвен улыбчиво поприветствовала её: — Кларк! С возвращением! — Она показала в сторону палатки, порицая. — Я из-за вас только что пережила больше часа адских испытаний, пока спорила с этими умами о том, как спасти наши, точнее их задницы. Особенно невыносим этот инженер, звёзды! Рейвен закатила глаза, пока Кларк с интересом слушала неожиданную тираду, ведь при всех жалобах видела в глазах Рейс огонёк азарта. — Но, — Рейвен словно в подтверждение её мыслям повела плечами. — Всё это и правда интересно и важно. Твой Блейк подкинул действительно отличные идеи, хотя ведь ни черта не смыслит в этой сфере. Кларк усмехнулась. Да, здесь Беллу приходилось очень осторожно давать подсказки остальным, чтобы исправить известные ему ошибки, и со стороны, без должного знания, которым владела лишь она, могло показаться, что Блейк был безмерно удачливым парнем или же попросту являлся владельцем поразительной проницательности. Однако особых подозрений это не вызывало, что хоть как-то облегчало дело. Не без радости замечая, что Рейс благодаря работе несколько оживилась, Кларк хмыкнула, проговорив: — Сегодня всё было спокойно? Рейвен задумалась, но затем кивнула: — На удивление громких скандалов слышно не было. Неужели наша повседневность стала подходить под своё классическое определение? — Они засмеялись, и Рейс с хитрым тоном тихо произнесла. — И как же ваше сегодняшнее свидание? Кларк закатила глаза, но не сумела сдержать улыбки, что говорила обо всём. Она надеялась, что не заденет этим Рейвен, учитывая сложную ситуацию с Коллинзом, но девушка выглядела довольной, действительно радуясь за них, подтвердив это лёгким хлопком по плечу и последовавшей фразой: — И главная пара лагеря готовы заявить о себе? После ещё нескольких смешков и подколов Кларк решилась как можно проще задать главный вопрос для неё сейчас, не дающий покоя с их возвращения: — Скажи, а у рации кто-нибудь дежурит со стороны Ковчега? С удивлением Рейс кивнула: — Да, мы установились, что связь нужно постоянно поддерживать. Тебе нужно с кем-нибудь поговорить? Из всех сил Кларк сохранила на лице невозмутимый вид и повела плечами: — Вполне возможно. Но я ещё не совсем уверена. Голос предательски дрогнул, и Рейвен кивнула, словно догадалась про её цель, и улыбнулась: — Тогда заходи, когда решишь. Кларк приняла ответную улыбку, желая поблагодарить её, но слова показались лишними. Вновь кивнув друг другу, уже в знак прощания, каждая вернулась к делам: Рейвен — в палатку, когда Кларк поспешила в медицинский пункт. Там она сразу увидела Октавию, которая тут же заметила вошедшую и взволнованно подбежала к ней: — Кларк, как хорошо, что ты вернулась! Гриффин обвела взглядом их скромное помещение, находя сидящего морщившегося Майка. Она сразу обработала руки, попутно спрашивая: — Что произошло? Девушки быстро объяснили историю лёгкого растяжения, которое подтвердила Кларк, с радостью включившись в работу, дабы отвлечься от прочих мыслей. В остальном сегодня обошлось без жертв, и Кларк поблагодарила Харпер и Октавию за то, что они подменили её, также замечая, что младшая Блейк продолжала бороться с волнением, явно думая о предстоящей встречи. Потерев поверхность, Харпер встрепенулась, заявив: — Думаю, сегодня с нас достаточно. Клянусь, Кларк, не представляю, как ты справлялась в начале тут одна. Они улыбнулись, и Гриффин произнесла: — Без вас бы сейчас я точно не справилась. Харпер добродушно сжала её руку, но их отвлёк новый посетитель, которым оказался Беллами. Макинтайр хмыкнула, решая удалиться именно в этот миг: — Что ж, я пойду пока к Монти, обещала ему помочь проверить всё ли перенесли. Она махнула им рукой прежде, чем уйти, а Белл мягко улыбнулся, и Кларк знала этот взгляд. Похоже, произошла новая параллель или просто совпавшая линия, подробности которой она с любопытством выведает у него позже. А пока все они молчали, зная, что будет дальше. Наконец Беллами обратился к сестре: — Уже пора. Октавия кивнула: — Да, пойдёмте. Было видно, как её одновременно наполняли волнение и радость, страх и предвкушение. Похоже с этим Линкольном всё шло достаточно удачно, и Кларк надеялась, что они ничего для них не испортят и сумеют облегчить положение для всех. Начинало темнеть, но Октавия уверено вела их по лесной тропе, периодически предупреждая о нужном повороте, чтобы они не потерялись. Наконец-то команда вышла к знакомой поляне. Их уже ждали. Заметив одинокую фигуру, Октавия устремилась к мужчине, беря его за руки и подводя к ним. Теперь удавалось лучше разглядеть землянина, и без маски и краски на лице он не отличался от них, хотя и выглядел чуть рослее и обладал заметной физической подготовкой, что можно было объяснить разными условиями их быта. Беллами кинул ему, вежливо проговорив: — Мы рады снова тебя видеть. Кларк чувствовала волнение, но не выдавала его за сдержанной улыбкой, когда Линкольн посмотрел на Октавию, что всё ещё держала его за руку и смотрела с призывом и надеждой на правильной исход. Землянин повёл головой в приветствии, сразу перейдя к делу: — Октавия сказала, что вы хотите обсудить со мной те вещи, которые мне следует сказать моим людям. У Кларк перехватило дыхание: — Так ты согласен передать своему лидеру нашу просьбу? Линкольн кивнул: — В конце концов, моя задача и состояла в том, чтобы узнать о вас что-нибудь. Аня разумна, и я верю, что она захочет выслушать вас. Нам не нужны новые враги. Беллами с облегчением улыбнулся: — Пусть для нас тоже всё непросто, но мы также стремимся к миру и сотрудничеству. Наш глава, Канцлер, с остальными руководящими людьми скоро спуститься к нам, и все настроены на тот же путь. Кларк кивнула, уверено продолжая: — Мы можем многое предложить: новые знания в медицине, оружии, в технической области. И стать выгодными союзниками. Она наблюдала, как их слова внимательно улавливались мужчиной, что хоть и не показывал своей реакцией, но всё же Кларк чувствовала, что они достигли своей цели, убедив его в их искренних намерениях. Поразмыслив, он проговорил: — Я передам все ваши слова, но не могу ничего обещать. Кларк кивнула: — Конечно. Беллами поддержал её, заговорив: — Мы очень благодарны тебе за помощь. Кларк видела, как ему хотелось сказать, что-нибудь ещё, но Белл сдержался, постепенно завоёвывая доверие старого друга. Она вновь сжалась от осознания, как тяжело ему было проживать время, когда самые близкие люди не помнили о том, кто он они сколь значимы для него. Ведь она и сама была из их числа, и облегчение приносил тот факт, что теперь Гриффин знала. Кларк с трудом сдержала порыв взять его за руку, так как сейчас был не подходящий момент, чтобы позволять сердцу взять верх, но по взгляду Беллами она поняла, что он и так знал главное: она рядом. Самое важное было сказано, а уже стемневшее небо не давало много времени на личные разговоры. Для них всех наступала пора возвращаться. Линкольн с Октавией переглянулись, и землянин произнёс: — Когда будут вести, я… На удивление он замер, будто не зная, как сказать, а сестра Белла же демонстративно сделала шаг к нему, доказывая и без того очевидное умозаключение: — Я всё передам. Они действительно нервничали перед реакцией Беллами, открывая свою связь, а он только улыбнулся: — Я понимаю. Пара явно удивилась такому быстрому принятию, и только Кларк видела в его взгляде тёплую радость за родных ему людей, которые обрели друг друга, на что он надеялся, пусть и не ждал так скоро. Линкольн несколько неуверенно задал вопрос: — Ты не против, что… Но Белл засмеялся, искренне отвечая: — Я вижу, что ты хороший человек. А Октавия вполне сама способна выбрать себе спутника, — Он кивнул сестре, что поражённо смотрела на него. — Но если ты обидишь её, то знаешь, что будет. Линкольн кивнул, и Беллами протянул ему руку, которую тот пожал, закрепляя как утверждение мира именно их четвёрки, так и зарождение крепкого союза. Кларк же поглядела на небо, чувствуя, что их время истекло: — Боюсь, нам пора. Белл кивнул ей, а Октавия с тоской посмотрела на Линкольна, и её брат, видя это, подарил возможность получить ещё несколько минут: — Мы с Кларк пойдём вперёд, а вы можете идти за нами. Но перед лагерем придётся проститься. Октавия кивнула, радуясь этой возможности, ведь похоже им было неизвестно, когда они вновь смогут встретиться. Кларк отвернулась, начиная чувствовать неловкость от наблюдения за ними, и нашла взглядом Беллами, что взял её за руки, и они отправились назад. Сейчас он выглядел чуть менее обременённым, ведь шанс на восстановление правильных отношений с этим народом стал по-настоящему реальным. Кларк сама испытывала облегчение, радуясь, что Линкольн очевидно руководствовался не только чувствами к Октавии, хотя они тоже играли не маловажную роль. Позади были слышны тихие голоса, и Кларк хоть и тревожилась о том, скольком им ещё всего предстоит, но решила позволить сегодня отдохнуть от волнений, которые всё равно их настигнут. Она на ходу прислонилась к плечу Беллами, прошептав: — Может быть завтра нас наконец ждёт хоть немного спокойный день. Белл усмехнулся, обнимая её за плечи: — Боюсь представить, как в нашем понимании изменились эти слова, пока мы жили на Земле. Кларк издала смешок, за которым последовал усталый вздох. Всё верно, каждый день происходило что-то неожиданное, но наконец-то она осознала, что хоть в чём-то ими была обретена стабильность. Ощущая Беллами так близко, девушка поняла, как при мыслях о нём, их отношениях, её перестали мучить сомнения от тайн, переживания и страх. Сейчас думав об этом, Кларк испытывала счастье от наличия в её жизни того, что поможет обрести душевное равновесие, и всё это был Беллами, к которому она испытывала безграничное доверие и безоговорочную любовь. Всё остальное перестало иметь весомое значение, и это дарило уверенность, что им удастся со всем справиться. Впереди уже виднелись огни лагеря, и Кларк остановилась, оглядываясь на пару позади, что также смотрели вперёд, затем уже оборачиваясь друг к другу, готовившись к прощанию. Гриффин же ощутила волну облегчения, держа Белла за руку, зная, что вечер они проведут вместе в его палатке и она увидит его завтра, просыпаясь в мужских объятиях. У Октавии же не было такой роскоши, и Кларк сожалела, не представляя несколько трудным это могло быть, решая намеренно оказать поддержку, в которой она определённо нуждалась. Внезапно в очертаниях света стала заметена фигура, и Кларк отступила назад, а Беллами уже потянулся к их сумке, когда наконец они увидели, что это был лишь Мёрфи. Джон с облегчением смотрел на них: — О, так это всего лишь вы. Ну и как прошло свидание в лесу, голубк… — Он прервал очередную колкость, заметив чуть поодаль Линкольна. — Какого чёрта… Беллами тут же сделал шаг к парню, который потрясённо уставился на компанию: — Джон, всё в порядке. Тот поглядел на него с непониманием. Его кулак уже сжимал нож, но он всё же не спешил позволять первой волне потрясения и ожидаемой агрессии в сторону человека, что представлял возможную угрозу, но пока не проявлял признаков опасности. Джон продолжал смотреть на Беллами: — Я очень надеюсь, что ты объяснишь какого хрена здесь происходит, потому что… Белл кивнул ему, спокойным тоном отвечая: — Это Линкольн. Мы случайно встретились с ним и смогли договориться. Он не собирается причинять нам вреда. Мёрфи с недоверием посмотрел на рослого землянина, что встал чуть впереди Октавии, почти закрывая её собой, давая осмотреть себя незнакомцу, пока на лице царила невозмутимость. Джон сделал небольшой шаг вперёд, уже откровенно разглядывая землянина: — Он хоть говорит по-нашему? Это вызвало у Линкольна усмешку, и он ответил: — Вполне достаточно для понимания. Мёрфи с удивлением поднял брови, пытаясь осмыслить происходящее. И в эту же минуту к ним приближался новый силуэт, в котором Кларк признала Миллера. Отлично, сейчас, похоже, к ним присоединиться весь лагерь! Девушка обеспокоенно стиснула пальцы, стараясь продумать как правильнее донести до парней сложившуюся ситуацию, когда Нейт, заметив их, воскликнул: — Эй, Мёрфи! Мы же договорились, что если ты не придёшь, то я пойду за тобой сразу, а ты решил поболтать именно тут… — Он замолк, увидев Линкольна, как и Джон, оказавшись шокированным от вида неожиданного гостя. — А это вообще кто? Неожиданно Линкольн засмеялся: — Вы, небесные, всегда настолько пугливы? Октавия, не сдержавшись, фыркнула, выйдя вперёд, определённо желая наблюдать за этой сценой. Нейт в недоумении обвёл их всех взглядом, остановившись на Джоне, будто надеялся, что тот объяснит ему, почему вместо того, чтобы вернуться с возвратившимися ребятами, он обнаружил их в компании некого землянина. Всё обретало столь неразумный и странный тон, что Кларк даже не знала, как всё обернётся дальше. К Мёрфи всё же вернулся дар речи, и на взгляд друга он просто пожал плечами: — Я не знаю, как, но ребята по дороге прихватили землянина и притащили сюда. Теперь взгляды обоих устремились к Беллами и Кларк, что переглянулись, обдумывая, как лучшее всё им объяснить. Блейк вздохнул, начав эту попытку: — Спокойно, парни. Линкольн нам не враг. Он хочет помочь, — Обернувшись к упомянутому землянину, он произнёс. — Это наши друзья, Нейтан и Джон. Мёрфи хмыкнул: — Объяснений всё ещё маловато, дружище. Кларк уже хотела заговорить, но тут Линкольн сделал шаг к ним, ровно произнося: — Я Линкольн из клана Трикру. Меня послали наблюдать за вами. Я и ваши лидеры говорили о попытке договориться о союзе, между нашими кланами, если мой вождь даст на это согласие. Миллер выругался, подняв глаза к небу: — Звёзды, ещё немного и я начну скучать по Ковчегу! Там хотя бы была какая-то ясность. Мёрфи же покачал головой, обрабатывая информацию, и обратился к Блейку: — Это правда? Белл кивнул: — Да. Я всё расскажу подробно чуть позже. Нам уже пора возвращаться. Линкольн повёл головой ему в знак прощания, произнося некую странную фразу, на которую Беллами улыбнулся, явно зная, что он имел в виду. На этой ноте, после кивка сторону Кларк и нежного взгляда, обращённого к Октавии, он растворился среди деревьев, оставляя их обдумывать случившееся. И прежде Кларк произнесла: — Думаю, для начала нам стоит вернуться в лагерь и уже там всё обсудить, иначе остальные начнут волноваться. Все кивнули, и они молча отправились назад, каждый пытаясь принять то, что успело произойти за сегодняшний день. Почти сразу все направились в их рабочую палатку для таких обсуждений, где компания устроилась за столом. Первым в создавшемся напряжённом молчании не выдержал Нейтан: — Итак, что именно только что сейчас с нами произошло и с чего бы этому чертовому землянину… — Не зови его так! Октавия гневно посмотрела на парня, не собираясь позволять кому-либо дурно говорить о Линкольне. Со стороны раздался вздох Мёрфи, что, хмыкнув, произнёс: — А я заметил, вы уже знакомы. Девушка придирчиво закатила глаза, когда её брат заговорил: — Мы повстречали Линкольна два дня назад. Никто из нас этого не ожидал, но всё же было разумно сразу убедить его, что мы не хотим ни с кем войны. А он может передать это своим людям, и сегодня он согласился помочь нам. Все замолчали, и Кларк видела, как шок в парнях сменялся принятием ситуации. Ей уже хотелось поговорить об удачной для них возможности, но вперёд заговорил Джон, чей голос почти не скрывал обиды: — Вы хоть собирались нам об этом сказать? Он неотрывно смотрел на Беллами, который сразу кивнул, понимая чувства друга: — Конечно, Джон. Мы просто были не совсем уверены в успехе. Он ведь мог и отказаться. Для Мёрфи было важно это знать. Кларк понимала, каким ударом могло оказаться знание о пренебрежении его мнением, когда он действительно уже стал полноценным членом их импровизированного Совета. Встретив его взгляд, она ободряюще ему улыбнулась. Мёрфи девушка искренне симпатизировала, сочувствуя тому, со сколь тяжкими мыслями ему приходилось выживать, едва не ведя борьбу с самим собой. Но несмотря на это Гриффин видела в нём хорошего парня, надеясь, что ему удастся победить своих демонов, сама зная, как непросто это могло быть… Напряжение развеялось, и они рассказали ребятам о своих планах, начав прорабатывать свою стратегию. Было неизвестно, когда они получат ответ от Линкольна. — На это может потребоваться два или три дня, если всё пройдёт гладко. Октавия повела плечами, явно не чувствуя себя уютно в непривычной обстановке, да и включая волнение за важного ей человека, её подавленность была вполне объяснима. Хотя знания, полученные ей от Линкольна, про их быт и людей оказались им очень полезны. — Так, мы скажем об этом Совету? — Нейт нервно сгорбился. Кларк вздохнула, находя глазами Беллами, замечая, что он также устал от бурного дня, и произнесла: — Думаю, это будет правильно сделать. Нам могут посоветовать, как лучше себя вести на переговорах, что поможет убедить их в нашем честном намерении заключить союз. Остальные кивнули в знак согласия. Столько ещё им стоило обсудить, но громкий зевок Октавии олицетворял всеобщее желания оставить это на завтра. Однако на выходе Кларк замерла, понимая, что перед сном ей нужно сделать кое-что ещё, то, чего она так боялась, но была обязана совершить. Девушка почувствовала руку Беллами на плече и улыбнулась ему: — Всё в порядке, — Ответила она на негласный вопрос, читаемый в обеспокоенном взгляде. — У меня просто есть ещё одно дело. Кларк посмотрела на палатку, где работала Рейвен, и она знала, что Беллами всё понял. Он в поддержке поцеловал её в лоб, прошептав: — Ты справишься. Я буду ждать тебя. Она усмехнулась его упоминанию, что они имеют отныне одну палатку, и это дарило ей уверенность, что следующие минуты стоит пережить, чтобы потом вернуться к уютной атмосфере, которую они создали друг с другом. Обменявшись ещё раз нежными взглядами, Кларк прошла вперёд, и, оглянувшись, увидела, как к Беллу подошла Октавия, выглядев встревоженно. Что ж, ей нужно было с кем-нибудь поговорить, как и Беллами — уделить время сестре. Пока самой Кларк надо было начать разговаривать с оставшейся у неё семьёй. Сделав глубокий вдох, она зашла внутрь, находя Рейвен, что склонилась над столом, опустив голову на руки. Заметив вошедшую гостью, она устало улыбнулась: — Так и думала, что ты придёшь. Кларк невольно усмехнулась: — А я до конца не была уверена в себе. Рейс с сочувствием посмотрела на неё и, взяв в руки рацию, ждала утвердительного кивка от Гриффин, что дался ей столь же нелегко, как и решение прийти сюда, ведь теперь дороги назад больше не было. Рейвен потянула аппарат к лицу и проговорила: — Эй, Лэдж! Позовите Эбби Гриффин. Настраиваю видеосвязь. На том конце послышался усталый вздох, но через несколько минут экраны по обе стороны были включены, и Кларк смотрела на ещё пустующее перед ней пространство, нервно теребя часы на своей руке. Рейвен же из всех сил ободряюще улыбнулась ей, заговорив: — Наверное, стоит оставить вас наедине. Кларк кивнула: — Спасибо, Рейвен. Та лишь в ответ, прежде чем выйти, повела головой в сторону экрана, когда там уже виднелась измученная и ошарашенная миссис Гриффин. — Кларк… Девушка с трудом подняла глаза на мать, впервые за долгое время встречаясь с ней взглядом, тихо проговорив: — Здравствуй, мама. Это было сложнее, чем ей казалось: она оставалась единственным членом семьи и частью детства, к которому чувства разнились по былому, когда всё ещё не пошло не по плану. Но Кларк должна попытаться продержаться. Как однажды попросил старый добрый друг… Её мать с потрясением глядела на неё, и женские глаза заблестели от слёз: — Милая… Как ты? Кларк судорожно вздохнула, решая быть честной: — Я знаю про папу. Что ты сделала. Я всё поняла, и Уэллс подтвердил. Её голос звучал ровно, но боль была слышима в каждом слове, и Эбби опустила взгляд, кивнув: — Я догадывалась по твоему молчанию… Родная, если бы ты знала, как я сожалею обо всём! Но мне казалось, что не было другого выхода… Но Кларк резко замотала головой, ощущая подступавший гнев, которому не было места в этом разговоре: — Прошу, — Её голос едва не оборвался в подступавшем надрыве. — Не будем об этом говорить… Не сейчас… Эбби кивнула, зная, что она имела в виду в этих словах. Кларк не простила её… Пока она не была готова это сделать. Слишком рано… Ногти Кларк вонзились в ладонь, и она попыталась прийти к чему-то нейтральному, что позволило бы сохранить разговор: — Что происходит в Совете? Эбби вздохнула, явно понимая тактику дочери, и вынуждена была её принять, переходя к темам, что тоже не являлись простыми: — Споры, попытки найти подходящее решение, но неудача в нахождении компромиссов. Боюсь, это не изменится… Телониус в трауре по сыну, и это осложняет ситуацию, хотя он пытается оставаться с нами, но… — Сердце Кларк сжалось при воспоминании похорон друга. Как же ей его не хватало. — Маркус говорит, что вся надежда только на вас. Кларк нахмурилась, думая о ком она говорила. Маркус — имя не столь частое, и из знакомого окружения его носил лишь… — Ты стала общаться с Кейном? Отчего-то ей показалось, что во взгляде матери был некий намёк на смущение, но женщина быстро повела плечами: — В последнее время он единственный с кем я почти не спорю. Это казалось очень странным, ведь ещё до начала всего безумия её мать и мистер Кейн не отличались особым взаимопониманием, даже напротив. Но вероятнее всего, что-то успело измениться, и, если Эбби сумела найти в нём поддержку, то это было к лучшему. Чтобы сейчас между ними ни происходило, Кларк знала, что проживать подобное в одиночку стало бы невыносимым испытанием, и она почувствовала облегчение, что у неё был хоть кто-то. Она, похоже, тоже беспокоилась на этот счёт, осторожно задав вопрос: — У тебя есть друзья? Кларк кивнула: — Здесь очень много хороших людей. Мы все пытаемся начать заново принимать этот мир. По началу… все были так потеряны. Мы бы совсем пропали, если бы не Беллами… При упоминании парня она не сдержала улыбки, ощущая приятное чувство тепла внутри, что давало ей сил. Это не ускользнуло от Эбби: — Я заметила, что на собраниях вы двое действуете как одна команда. Или даже нечто большое… Старшая Гриффин в некотором смятении замолчала, будто не знала, как правильно поднять столь трепетную тему, и Кларк, к их общему удивлению, негромко рассмеялась, признаваясь матери с почти нелепой улыбкой, которую не удавалось скрыть: — Это нечто большее. Я никогда и ни к кому не чувствовала подобного и знаю, что люблю его. И это взаимно. Эбби с удивлением смотрела на неё, без сомнений, не ожидав от всегда прагматичной дочери столь лиричных слов. Осознавая услышанное, она только кивнула, устало усмехнувшись: — Что ж… Я рада это слышать. Хотя всё же сложно думать об этом, когда видела человека только через экран, как и изначально слышала не особо приятные факты. Кларк вздохнула. Конечно же, они на Ковчеге думали о нём как о бунтаре, покусившимся на жизнь Канцлера, уже после ставшим негласным лидером Сотни, что спас их. Она покачала головой, твёрдо произнося: — Он хороший человек, мама. То нападение он совершил лишь ради Октавии. И без него мы бы не выжили. Женщина кивнула, и на её лице промелькнула очевидная тоска. Такие разговоры не должны были происходить в подобной форме: с доказыванием, что твой парень не преступник, после нескольких дней игнорирования и гнева, как и много других обстоятельств, что разрушили их утопию, но им оставалось лишь смириться с реальностью и продолжать находить в себе силы двигаться дальше. Кларк опустила взгляд на уже потрёпанный ремешок часов отца и грустно улыбнулась: — Я уверена, что Беллами бы понравился ему. Девушка представляла, как отец удивлённо бы поднял брови на новость, что она встречается с кем-то незнакомым ему, сразу бы изъявил желание познакомиться с этим молодым человеком, а после милого и немного смущающего совместного вечера уважительно кивнул ему, признавая её выбор удачным… Кларк вздохнула, стерев слёзы с щёк, находя взгляд матери, что хрипло произнесла: — Я тоже скучаю по нему. По вам обоим. Кларк кивнула, чувствуя, что теперь её силы окончательно были исчерпаны: — Увидимся завтра. Эбби кивнула ей, и она заметила, что та тоже начинала перестать сдерживать слёзы, выключив экран. Сделав пару хриплых вдохов, Кларк знала, что было для неё спасением сейчас. Выйдя из палатки, она встретила Рейвен, что только улыбнулась на её кивок, пожелав спокойной ночи. Как можно быстрее девушка добралась до заветной палатки, обнаружив уже лежащего там Беллами, что сразу устремился к ней: — Ты в порядке? Кларк лишь повела головой: — Я не знаю… Это всё так трудно… И она разрыдалась, чувствуя, как его руки обнимали её, а губы касались лба, шепча что-то успокаивающее, едва уловимое… Наконец ей удалось успокоиться, но Кларк продолжала держать его в объятиях. Белл не спрашивал её, как всё прошло, и она была благодарна ему за то, что он не давил на неё, позволяя самой решить, когда сможет спокойно говорить об этом. Но Кларк не жалела. Она должна была сделать это, и в глубине души испытывала облегчение, словно этот разговор начал путь, что мог привести её к прощению. Но не сегодня… Девушка вздохнула, проводя по щеке Беллами ладонью, которую он тут же поцеловал. А ведь ещё в начале дня они почти также стояли, касаясь друг друга, но ощущалось, словно за эти сутки прошло больше месяца… И о том, что могло ждать их завтра, не хотелось думать. Она слишком устала. Кларк опустила глаза к губам парня, находя Белла улыбавшимся некой задумке. Поцеловав её, он прошептал: — Возможно, я знаю, что может тебе помочь. Девушка удивлённо посмотрела на него, пока он отвернулся и достал из сумки тот самый свёрток, о котором она успела позабыть. — О, Беллами… У неё не хватало слов, чтобы выразить полноту своей радости. Она прижалась к его губам, переполняемая возбуждением от предвкушения и благодарностью за его понимание и заботу. В нетерпении Кларк устремилась к покрывалу, под смех Белла раскрывая заветные карандаши и листы бумаги. Начав делать первые линии, она уже не замечала ничего. Её сознание художника переполняли различные образы увиденных мест на Земле, и Кларк всё же остановилась на более простом варианте, что выражал её первые впечатления об их днях здесь, и уже вскоре в сосредоточенном процессе стали проявляться черты пейзажа, отсылающие к той реке меж двумя участками земли, пересечение границ которых, как выяснилось, вело к невесёлым последствиям. Но при этом то место так выделялось, и теперь Кларк могла видеть его перед собой. В приятном чувстве подступившей усталости от проделанной работы она отложила свои инструменты, потерев глаза, замечая улыбку Беллами, что лежал перед ней: — Можно посмотреть? Кларк усмехнулась, кивнув: — Не ожидай многого. Это только первые наброски. Он протянул руку к листам, и внимательно смотрел на её работу, проговорив: — Это прекрасно, Кларк. Она улыбнулась, потянувшись к нему и целуя, не веря, что действительно сумела успокоиться после стольких пережитых эмоциональных потрясений, и всё благодаря ему. Смотря на его улыбку, Кларк почувствовала, как он нежно провёл ладонью по её щеке, попутно убирая спадающую на глаза прядь. Кларк отмечала каждую из черт его лица, засмеявшись в признании: — Кажется, я очень хочу нарисовать тебя. Белл в притворном удивлении проговорил: — Неужели? Я так хорош? Она закатила глаза и снова поцеловала, но прекрасный миг оказался испорчен неожиданным зевком. Беллами засмеялся, признав очевидное: — Нам нужно поспать. Но, — Он нашёл её губы, ласково проводя по ним своими. — Не забудь о своей идее. Я ещё никогда не был моделью. Кларк смеялась, присоединяясь к нему под одеялом, и прижалась к телу Беллами, чувствуя в себе непривычное умиротворение, что давало надежду на удачное разрешение последующих дел. Сегодня она засыпала с улыбкой рядом с любимым человеком, и лишь это важно.